Во вторник 5 августа, приняв товар у Алексея Семёновича, я и Сергей остались на складе наводить порядок.

— Ты в отпуск-то поедешь? – произнёс Сергей, едва мы закончили.

— Да, поеду… на следующей неделе сгоняю в деревню на недельку к родне…

— Туда же поедешь? – внимательным прищуром глянул на меня Сергей.

— Да, туда же… там хорошо…

— Ну а чё ты, слетал бы куда отдохнуть!? Мы, вон, слетали и недорого!

— Не, не хочу… Если уж лететь, так в какие-нибудь экзотические страны…

— Ну а куда бы ты, например, полетел?

— Я? Не знаю… На Кубу полетел бы! – выдал я мечтательно, улыбнулся.

— Ну так слетай! На недельку или даже можешь на две! Что, я один что ли товар не повожу с Анатолием Васильевичем? Ты же возил, когда я отдыхал! Бери какую-нибудь деваху или ту же Натаху с собой! Заодно и помиритесь там! Гы-гы! Под пальмами…

— Да нет никакой девахи, и с Натахой мы уже не помиримся… – хмыкнул я.

Мы стояли на улице у распахнутых ворот склада, и нас окружала тишина, какую начинаешь ценить, утомляясь бесконечной городской суетой. Я подумал, что даже люблю склад за то, что он на отшибе – ведь едва я оказывался на территории завода, время словно замирало, суета исчезала, и оставались лишь тишь и благодать.

— Не, в этом году не полечу… Там денег надо много, а мне сейчас не до растрат…

— Ну как хочешь! – развёл руками Сергей. – А то взял бы денег в фирме и лети…

— Не, Серый, не… – замотал я головой упрямо. – У нас есть куда деньги девать, надо сначала долг «Аэросибу» отдать, восемь сотен – это не шутка!

За пару дней до моего отпуска отец и Сергей крепко повздорили. Загрузив утром «газель» товаром, мы отправили отца в соседнюю область, он должен был выгрузиться и вернуться назад пустым. В обед позвонили из «Сферы» и попросили именно в этот день привезти двести коробок дихлофоса – заказ крупный, везти надо было не раздумывая. В момент звонка мы с Сергеем выезжали из «Форта» в офис.

— Чё будем делать? – посмотрел на меня напарник и закусил губу.

— Надо позвонить отцу, узнать ситуацию, сказать, чтоб быстрей выгружался и ехал назад, что есть срочный заказ, — произнёс я.

— Думаешь, он успеет? – не отпуская закушенной губы, сказал Сергей.

— Успеет, а чё не успеет-то? Тут ехать два часа, щас час, если сразу выедет, то в три будет тут, а если побыстрей поедет, то и раньше. Грузить – полчаса, в четыре он поедет на левый берег, в пять там, склады в «Сфере» работают до семи, разгрузится без проблем…

— Ну да, — буркнул Сергей, беря в руки телефон. – Чё, я звоню тогда, говорю, да?

Я кивнул. «Мазда» подрулила к обочине и остановилась.

— А…Анатолий Васильевич! – запинаясь начал Сергей. – Эт Сергей Лобов! Вы где сейчас!? На какой стадии!? … Аха, понятно! А…Анатолий Васильевич, у нас тут заказик… «Сфера» заказала… и просили срочно именно сегодня… да! И я вот вам звоню, узнать…

Слушая ответ отца, он принялся свободной рукой нервно ковырять в изгибах руля.

— Нне знаете, да… успеете или не успеете разгрузиться!? Аха… – сбивчиво произнёс Сергей. – Дда, вы постарайтесь поскорей, аха! … Надо, чтоб хотя бы к четырём вы были уже тут, и мы вас загрузим! … Да, как будете ехать обратно, позвоните… да, будем жать!

Сергей отнял телефон от уха.

— Чё? Он разгрузился уже или нет? – произнёс я.

— Нет, ещё не разгрузился! – мотнул головой Сергей и в задумчивости захлопнул телефон. – Приехал, стоит на разгрузке, но пока не разгружают, там перед ним в очереди какая-то машина, но сказал, что попросит, чтоб его поскорей разгрузили!

— Ну, время ещё есть. Если в течение часа выедет обратно, то успеваем, — сказал я, не волнуясь за исполнительность отца, знал – отец сделает всё, чтобы вернуться вовремя.

Мы тронулись и через пятнадцать минут были уже в офисе.

— Чё, может, Пете позвонить, вызвать его? – произнёс Сергей, когда время подошло к двум, а звонка от отца так и не было. – А то вдруг Анатолий Васильевич не успеет…

— Так Петя же где-то работает, он же устроился на работу! – удивился я.

— Да не, он уже не работает, — буркнул Сергей. – Он мне на днях звонил, сказал, что сейчас свободен, работы нет, и чип чё, то может снова нам товар возить…

— Ааа…! Ну хуй знает, Серый! Вроде отцу уже сказали, он там суетится…

— Да? – пожевал тот губу, внимательно посмотрел на меня. – Я думаю, лучше Петю всё-таки вызвать, пусть он отвезёт!

— Ну… смотри, делай, как считаешь нужным, — согласился я, понимая деликатность ситуации. Настаивать на кандидатуре отца не хотелось, мы не обязаны были пользоваться только его услугами, приоритет был один – нормальная работа фирмы. И если надо было успеть выполнить заказ, а отец к нему не поспевал, то разумно было бы подстраховаться.

Сергей уже держал телефон у уха. Петя оказался дома и согласился выехать тут же и быть на складе примерно через час. Сергей посмотрел на меня, произнёс:

— Чё, может поедем на склад… товарчик подготовим и приберёмся пока там?

— Да поехали… Только надо отцу позвонить, сказать, что Петя поедет вместо него…

— Вер, мы на склад! – бросил тут же Сергей жене и глянул на меня. – Чё, поехали!?

Выехав из офиса, мы упёрлись в кольцо, пропуская поток машин, простояли перед ним минут пять, и уловив момент, вкатились на кольцо и – раздался телефонный звонок.

— Да! – рявкнул Сергей в трубку, съезжая с кольца и притормаживая на Т-образном перекрёстке перед красным сигналом светофора. – Ааа… Аанатолий Васильевич – да всё, уже не надо! Я Пете позвонил, он отвезёт заказ! Можете не…

Сергей замолк, будто споткнулся. Я машинально глянул на него – лицо напряглось, по щекам побежали едва заметные пятна, глаза сузились, зрачки вцепились в невидимую точку впереди – всё тело Сергея разом будто вросло в телефон.

— Анатолий Васильевич, как я делаю!!??? – повысив тон почти до крика произнёс Сергей, зло вспыхнув глазами. – Анатолий Васильевич!! … Вы не кричи… Вы на меня не кричите!! … Я ещё раз говорю… Кричать на меня не надо!!

Светофор загорелся зелёным. Сергей воткнул передачу, «мазда» рывком повернула вправо и сразу после поворота прижалась к обочине.

— Я вызвал Петююю!! Дааа!! … А вам я собирался звонить… Анатолий Васильевич, следите за своими словами!!

Перепалка разгорелась вмиг, я глазом не успел моргнуть, как Сергей и отец вовсю уже орали друг на друга. Сердце заколотило быстрее. Я напрягся и весь вспыхнул жаром.

— Не надо со мной так разговаривать!! Я ещё раз говорю… Вы на себя посмотрите!! Как вы себя ведёте!! Как с людьми разговариваете!! Дааа!! Я вам ещё раз говорю – со мной так… так не разговаривайте!! Я с вами уважительно общаюсь!! Вот и вы со мной… Анатолий Васильевич… я… я вам ещё раз говорююю, я собирался вам звониить!! … Какой я – я сам разберусь!! Дааа!! Я сам знаю, что мне лучше и не советую вам, как вам лучше!! … Следите за своими словами!! … Как я считаю нужным, так я и делаю!! … А моя семья – это вообще не ваше дело!! Я в вашу семью не лезу!! Что там у вас и как… Вам ясно!!??

Я слушал перепалку и невольно впитывал её энергетику, меня начало потряхивать, адреналин попёр в кровь со страшной силой. Я весь обратился в слух, отслеживая каждое слово Сергея. Ту же вспомнилась сцена, когда мы ехали втроём – Сергей, Вера и я – и тот при жене начал, что называется «опускать» её мать. Я замер в состоянии прыжка. Каждое слово Сергея я пропускал через сито, анализировал, не несло ли оно в себе унижения уже моего родителя, отца. Я будто провёл мысленно красную черту для Сергею, за какую не собирался позволить ему ступить. Тот выкрикивал разное, но удивительным образом все слова его ложились до черты. Сергей будто чувствовал её и сам, он ни разу не перешёл на личности, не крикнул оскорблений, он будто лишь оборонялся, не решаясь напасть. Речь отца я представлял хорошо, даже не слыша слов, был уверен – тот не деликатничал. Но я знал точно – отец не матерился и не использовал бранные слова. Но он был тяжёл, отец в своей тяжести умел говорить так, что и без неприличных слов, его речь звучала обидно и непримиримо резко. Сергей огрызался, как мог. Но в их перепалке я, безусловно, занимал сторону отца. И готов был вступиться за него, но лишь после перехода Сергеем той самой черты. Я даже в какой-то момент понял, что хочу этого – чтоб тот нахамил отцу, оскорбил откровенно, дал мне повод. Но нет… Сергей был аккуратен. Я не верил в его воспитание, убедился давно – оного нет. Сергей общался с отцом, будто чуя мой настрой.

— Приезжайте, мы вас загрузим!! Хорошо, я вас понял, Ана… Анатолий Васильевич, я вас понял!! Приезжайте!! Мы вас загрузим! – прокричал Сергей в телефон, схлопнул его одной рукой, раскалённый голос отца в динамике прервался. Наступила тишина.

— Чё вы поцапались на ровном месте? – примирительно произнёс я.

— Да, отец у тебя, канешно… – выдал Сергей и шумно вздохнул, отёр нервно лоб.

— Ну, не подарок – факт… – кивнул я.

Сергей молчал.

— Чё, будем всё-таки его ждать и загружать? – посмотрел я на напарника, тот сидел разбитый, нервно и бесцельно бегая глазами. – Тогда надо Пете позвонить и дать отбой…

— Щас, Роман! Погоди! – ожил и встрепенулся Сергей. – Да! Надо Пете набрать!

Трясущиеся пальцы раскрыли телефон и стали судорожно тыкать в кнопки. Сергей дозвонился, Петя всё понял, вопрос был улажен. Мимо нас шумно катился поток машин, мы же сидели в машине в полной тишине.

— Поехали на склад? – произнёс я, отвернувшись к окну и уставившись ни на что.

— Да! Щас поедем! Щас! – всё еще возбужденно реагировал Сергей. Нас обоих бил адреналин, заполнив салон «мазды», он давил на нас, перебивая дыхание и мысли.

Сергей крутанул ключ, и мы поехали. Спустя полтора часа выяснения отношений продолжились. Отец приехал на склад с заострённым злостью лицом. Напряжённая пауза между обоими длилась лишь до первой реплики. Отец принялся вычитывать Сергею, что он делает не так, и как нехорошо поступает. Тот парировал эмоционально, но не наступал. Сергей хорохорился и даже выпятил грудь, надуваясь как петух перед дракой.

Меня, снова оказавшегося меж двух огней, опять затрясло.

— Это называется, поступить по-свински, Серёжа! – махал перед собою отец рукой, словно клинком, нервными шагами меряя кривой пыльный пол склада. – Так приличные люди не поступают – сначала говорят одно, договариваются, а за спиной делают другое!! Так поступают только свиньи!!

— Анатолий Васильевич, вам сколько лет!!? Вы так со мною разговариваете!! Вы старше, а говорите мне такие слова!! Называете меня Серёжей… А я, может, тоже хочу, чтоб меня называли Сергеем Михайловичем!!

В тот момент взаимное неприятие Сергея и отца проявилось наиболее сильно. Их затихший конфликт вспыхнул с новой силой. Было ясно, что оба терпят друг друга лишь по нужде. Нарыв отношений вскрылся, и из него потекло. Педантичность, скрупулезность, дотошность, занудство в делах – черты характера отца впрямую столкнулись с чертами характера Сергея – необязательностью, расхлябанностью, наплевательством на других.

В тот же вечер я, будто чувствуя вину перед отцом, за то, что собираюсь через год оставить ему в компаньоны по бизнесу такого человека, произнёс:

— Па, я понимаю, что вы с Серым не ладите… И если не захочешь с ним работать, то мы можем… ну, я не знаю… просто закрыть фирму, бросить это всё, да и ладно…

Отец, по обыкновению полулёжа на подоконнике балкона с сигаретой, произнёс:

— Да нет, ну фирму то зачем закрывать…

— Будешь всё равно с ним работать?

— Буду, — буркнул отец, сел на диванчике прямо. – Зачем бросать? Поработаем!

В пятницу вечером я сел в автобус и покатил в отпуск к родне в деревню. Солнце, речка, здоровый сон. Я отдохнул и уже в понедельник 18 августа был на работе. Раньше, помнится, после отпуска я жадно набрасывался на Сергея, расспрашивал о произошедшем в нашем бизнесе без меня. В этот раз я обошёлся общим вопросом «как дела?» и услышал в ответ похожее «да, нормально».

— На авторынок выезжал? – спросил я следом.

— Да, выезжал! – бодро кивнул Сергей, шмыгнул носом, по привычке скрестил руки сидя в кресле. – В субботу выезжал, а в воскресенье не стал.

Я кивнул, изучая записи о движении налички в тетради Веры. Одно запомнилось – в моё отсутствие оба раза на развоз Сергей вызывал Петю, а не моего отца.

В воздухе стало витать слово «кризис». Оно замелькало в информационном поле сначала ненавязчиво, а под конец месяца заняло умы и речи всей страны окончательно. Я же принялся за покраску стен в квартире – начав во вторник, почти закончил к выходным. «В субботу добью коридор и займусь электрикой», — удовлетворенно решил я.

В пятницу 22 августа я проработал в квартире дольше положенного часа и приехал в офис лишь к одиннадцати. Поздоровался с соседями и сел в кресло. Минут через десять дверь на этаж открылась и вбежали дети – визжащая Лилька и радостно мычащий Лёнька. Следом явились их родители. Вера занялась делами, а Сергей растёкся телом в свободном кресле. Я принялся наблюдать за детьми. Лилька мне не нравилась, как я ни старался себя убедить, что она – ребёнок, всё зря. Во взгляде девочки не было ничего, кроме щенячьей радости от постоянного выпендрёжа. Ей на днях стукнуло семь и скоро предстояло идти в школу. Лёне же в июне исполнилось 4 годика. Если мы встречались взглядами, то глядел он на меня ещё изучающе, но уже по-приятельски – мы словно заочно подружились. Вёл себя Лёня всё также неуклюже. Глядя на него, я подумал о том, что было бы хорошо, если бы и у меня был сын. И тут же в груди защемило и в голове возник избитый вопрос – почему у Сергея, человека с явно потребительским отношением к людям есть семья, а у меня нет? Отогнав вопрос, я снова вернулся вниманием к Лёньке. Пацан тоже украдкой поглядывал в мою сторону. Он деловито расхаживал среди бочек с маслом и лежащих на полу автозапчастей. Лилька то и дело подскакивала к брату и вертелась рядом. Лёня же отгонял её, будто надоевшую муху. Когда наши взгляды встречались, я улыбался пацану, тот – мне. За десять минут переглядываний личное расстояние меж нами уменьшилось, и малыш подошёл ближе. Я заговорил с ним, он начал отвечать, приятно по-детски искажая слова. Ещё через пять минут мы уже стояли с ним посреди помещения, и я, держа Лёню за руки, принялся его кружить. Летая вокруг меня, малыш радостно попискивал.

— Ещё? – улыбнулся я, едва поставил ребёнка на пол.

— Дя! – выдал тот и потянул ко мне ручонки.

Сергей, довольный, поглядывал в нашу сторону. Я покрутил Лёньку снова, взял его за ноги, перевернул и стал держать вверх тормашками, медленно опуская к полу. Ручонки ребёнка коснулись пола, Лёня ими упёрся и коснулся пола ногами, выпрямился и, высунув язык, запрыгал счастливый.

— Лёнь, не страшно!? – поморщила носик Вера.

— Неть! – отозвался радостно тот.

— Неть! – умилённо повторила Вера и вернулась к делам.

Лилька, приревновав брата, подбежала ко мне, бесцеремонно вцепилась в руки и, стараясь оттеснить Лёню, принялась кривляться, извиваться и вопить:

— И я! И я! И меня так покатайте, дядя Рома!

— Лиль, да ты уже большая, я тебя так не смогу покрутить, — сказал я.

— Лиляяя!!! – рявкнула Вера. – Ну-ка прекрати цепляться к дяде Роме!!

Девочка тут же отскочила метра на три, спрятала руки за спину и застыла, хихикая и кривляясь лишь лицом. Мы с Лёней продолжили игру в вертолёт. Дальше – больше. Мы разыгрались не на шутку. Я крутил и вертел малыша по-всякому: поднимал, то за руки, то за ноги; за одну руку и ногу. Лёня радостно пищал и после очередного трюка тянул ко мне руки в радости от забав. Сергей сидел, скрестив на груди руки. Вера безотрывно работала за компьютером. Лилька кривлялась поодаль от нас, но уже вяло и больше по привычке.

— Всё, Лёнь, я устал! – выдохнул я нарочито устало, держа того на руках, улыбаясь и глядя малышу в глаза. – Давай немножко отдохнём? Да?

Лёнька светился счастьем и глядел на меня глазами полными восхищения, его лицо зарумянилось. В следующий миг малыш обнял меня крепко за шею и шепнул на ухо:

— Я тебя люблю…

— И я тебя люблю, Лёнь! – произнёс я искренне, улыбнулся ребенку и поставил его на пол. Лёня в радостном настрое стал бродить по помещению, Лилька увязалась за ним.

— Лёнь, сынок, иди ко мне… иди к папе… – расцепил руки Сергей и протянул их к сыну. Тот подошёл. Сергей взял сына на руки, прижал к себе, обнял, принялся целовать в щёчки, приговаривая: «Папа любит тебя, сына… да? Любишь папу?»

Лёнька задвигался в руках отца егозой, упёрся ручонками в его грудь и, завертел лицом, не желая принимать поцелуи.

— Ну иди-иди… – спустил сына на пол Сергей, и тот тут же убежал к бочкам.

Я ухмыльнулся своим мыслям. Дети чувствуют фальшь – их не обманешь.

Авторынок. Суббота, 23 августа. Раннее утро. До первых посетителей ещё более двух часов. Кругом тишина, только бабки с тележками уже неутомимо снуют меж рядов машин. Я и Сергей в «ниссане». Круглосуточная духота ушла, и ночи неуловимо стали прохладными. Мы же были одеты ещё по-летнему и оттого поёживались. Толстые руки Сергея покрылись «гусиной кожей», и от него всё так же дурно пахло, а мятое лицо ещё не отошло от сна. «У меня, наверняка такое же», — подумал я и озвучил мысль.

— Да не, у тебя нормальное лицо, Роман, хорошо выглядишь, — отмахнулся Сергей, шмыгнул носом, отогнул козырёк и потянул лицо к зеркальцу в нём, стал рассматривать себя. – А я вот заметил, правый глазик у меня не очень…

«Глазик!» Дурацкое слово. Или детское. Оно никак не лепилось к внешнему виду Сергея. Я глянул на него – обычное лицо тридцатипятилетнего мужика – и тут же понял, что для Сергея крайне важна его внешняя привлекательность. А она уходила. И именно эта тревога читалась в его глазах. Мы сидели в тиши и общались. Я любил такие беседы о жизни – неспешные, о том, что важно всегда, а не сиюминутно.

— Роман, с тобой хоть можно поговорить на разные темы… – словно поддержал эту мысль Сергей. – Ты образованный, кино смотришь, читаешь книги интересные. А больше не с кем! У меня вокруг одни работяги… Какое с ними может быть обсуждение искусства, кино? Всё общение – собраться где-нибудь за столом, выпить, закусить… всё! И все такие кругом! Мы приходим в гости к какой-нибудь такой семейной паре или знакомому, я беру просто, вот, и смотрю их альбом с фотографиями… А там все фото одинаковые – стол, еда, водка и между бутылок головы торчат… Всё, больше ничего, дааа…

Сергей всплеснул руками, поменял позу, поёрзал, затих. Я осмыслил его фразу – и между бутылок головы торчат – сколь верно было подмечено! Если открыть фотоальбом обыденного человека, то найдётся много таких фото – застолья дома, в кафе, на работе, на природе… еда, водка… и головы между бутылок с мутными от алкоголя глазами. Тоска. Я понимал Сергея. В такие моменты я забывал взаимные недовольства и, казалось, будто их нет вовсе, а мы всю жизнь вместе вот так бок о бок.

— Витя приехал… – произнёс Сергей, потянулся, неприятно выставил в полуметре от моего лица куст волос в подмышке. Напротив нас припарковалась малолитражка, такая же недорогая, как и прежний «пежо». Из машины вышел Витя, закурил, заметил нас, кивнул. Полдевятого. Я и Сергей разом вышли из машины. Солнце приятно грело в спину. «Лето, последние тёплые дни… потом осень, зима… не хочу зиму, как же она достала!» — подумал я, зажмурился на секунду, чувствуя тепло по всей спине, видя себя на тропическом берегу и думая о том, что с радостью проходил бы всю жизнь в шортах и майке, лишь бы было тепло всегда. Я вздохнул и открыл глаза. Верхний ряд уже заполнялся машинами.

В тот день мы проторчал на рынке аж до трёх. «Ниссан» привлёк внимание пары покупателей, но не более. В воскресенье всё повторилось, и уехали мы с площадки в два.

В последнюю неделю августа мы полностью погасили долг «Аэросибу», сверх того даже остались наличные – триста тысяч. Сергей предложил положить их в «стабфонд», я согласился, деньги были поделены нами пополам и унесены по домам.

Очередная суббота на авторынке мне запомнилась только двумя моментами – Витя снова продал машину, а Сергей задал простой, но странный вопрос:

— Слушай, ну а ты вот волосы в подмышках бреешь, да?

— Ну… – растерялся я, одновременно испытав желание засмеяться. – Да, брею… это очень удобно с точки зрения гигиены, когда занимаешься спортом… А чё ты спросил?

— Да не, ничё! – мотнул головой Сергей и будто специально закинул руки за голову, вновь вынудив меня лицезреть куст волос в его левой подмышке.

Я отстранился.

После короткой задумчивости, Сергей произнёс с внутренним удовлетворением:

— Мне моя благоверная тоже периодически их подстригает…

Заявление Сергея меня озадачило. Я не знал, что ответить. Хотелось ляпнуть – А она, случайно, жопу не вытирает тебе!? Но я сдержался. Что он хотел этим сказать? Что настолько крут, раз жена у него за цирюльника… или как называют мастера по стрижке подмышек? Я представил Веру с маникюрными ножницами, подлаживающуюся снизу в подмышку к Сергею, поморщился и отвернулся к окну.

Воскресенье, 31 августа. Шесть утра, зазвонил будильник в телефоне. «Вот и весь выходной», — поползла в голове сонная мысль, и я сел в постели. Душ. Завтрак. Остановка. Маршрутка. Авторынок. Я зашёл на площадку, и вскоре прикатил «ниссан». Я сел в него. От Сергея пахло всё так же. «Странно, раньше я почти не замечал этого запаха, а сейчас чувствую его, и всякий раз меня воротит». День прошёл шаблонно – посидели в машине, побродили по площадке, постояли у киоска с едой, пообщались с Витей. Из-за авторынка совершенно пропали выходные. Они выходили рваными. Полдня я торчал там, а вторую половину съедал ремонт. Смонтировав сорок одну точку, я закончил с электрикой.

В час дня наступил пик покупательской активности. Народу было много, он ходил, казалось, вокруг всех машин, но только не нашей. Я даже начал злиться и для успокоения принялся анализировать правильность действий при покупке «ниссана». Всё сходилось – цена покупки была нормальной, машина востребованной, а продажная цена адекватной. Я пару раз обошёл площадку, убедился – «леворукие» машины такого класса стоили дороже на сотню тысяч. Немного успокоившись, я вернулся и сел в «ниссан».

— Чё, как там наши квартиры, строятся? – посмотрел Сергей в зеркало заднего вида, найдя стеклами очков без дужки мой встречный взгляд. Он сидел спереди. Я спасался от солнца полулежа на заднем сидении.

— Да я откуда знаю! – сказал я и, закинув руку за голову, помял пальцами шею.

— Ну ты ж там живёшь рядом, ходишь…

— Ну я ж там не хожу кругами вокруг стройки целыми днями…

— Да не, ну почему целыми днями… Может ты был там недавно, узнавал…

— Неа! Даже не ходил туда! – намеренно бесшабашно ответил я. – Если хочешь, можно поехать щас, да и узнаем, что там и как!

— Да, можно съездить… глянуть… – задумчиво буркнул Сергей, отвернулся.

Минут через сорок мы были уже на стройке, сменив у офиса «ниссан» на «мазду». Миновали будку сторожа и зашли на территорию строящегося дома. Он был почти готов – все десять этажей были остеклены, шёл монтаж внутренних сетей.

— Быстро строят! – удивился я. – Ещё год, и дом будет готов.

Мы прошлись по двору, нашли глазами окна обеих наших квартир.

— Нормальные квартиры взяли, — произнёс я. – Мне сначала двушка на первом этаже не понравилась. А потом подумал – в самый раз! Одно окно выходит во двор, тут и можно сделать выход… И метраж добавится за счёт пристройки! Отличный будет офис, Серый!

Щурясь от яркого света, я глянул на напарника. Тот стоял в обычной своей позе – руки в карманах шорт, ноги расставлены широко, плечи назад, грудь вперёд, подбородок вверх, взгляд сквозь стёкла очков устремлён почти в зенит. Сергей стоял будто памятник. Такая поза означала крайнее довольство собой, осознание своей важности и весомости. В этот момент с Сергея можно было лепить статую.

— Чё, Роман…, — глянул на меня «памятник», — может, третью квартиру заложим!?

Слова прозвучали лихо, с тем чувством, с каким азартные игроки раздают карты в надежде после вдруг поперевшей удачи, не зная меры, урвать ещё больший куш.

— Серый, мы не потянем третью квартиру, — произнёс я спокойно, но жестко, желая осадить зарвавшегося «игрока». – Мы столько не зарабатываем… Эти две квартиры до конца года мы сможем выкупить… с трудом, но сможем… Третьей там и не пахнет…

Эйфория слетела с лица Сергея, он обмяк в позе, весь подобрался, напрягся.

— Ты доходы наши знаешь!? – добавил я, раздражаясь.

— Ну а как ты думаешь? – парировал Сергей с таким же настроем в голосе.

— Ну а чё тогда предлагаешь заведомо невыполнимые вещи!? Зачем!? – произнёс я и, чтобы унять раздражение, отвёл взгляд от непроницаемых очков Сергея себе под ноги.

— Не, ну а чё, нельзя разве предложить какую-нибудь идею!? – выдал тот обиженно.

— Да можно предложить! Дело ведь не в предложении ради предложения! Или как!? Зачем предлагать то, что заведомо не получится!? Ты мне объясни! Финансовое состояние фирмы ты знаешь, как ты говоришь… хотя, отчёты не берёшь, но это, опять же, твоё дело! А раз ты знаешь наши возможности, вот я тебя и спрашиваю – зачем ты делаешь заведомо невыполнимое предложение!? Просто, чтобы что-то сказать!?

Я выдал эту тираду, уже не совладав с раздражением от чистого позёрства Сергея. Источник своей реакции я понимал – наша фирма вступила в сложный период, куда мы её сами и загнали. Но принималось это понимание тяжко – по-прежнему хотелось борьбы. И я рефлекторно, как в компаньоне, искал в Сергее поддержки. И не находил. Я опирался на него, но проваливался в какое-то болото. И подобные его заявления лишь уничтожали мои ожидания поддержки. Я ждал от Сергея осознанных мыслей и действий, и всё впустую…

— Серый, если ты действительно хочешь что-то предложить сто́ящее, то предлагай, я с удовольствием выслушаю, и мы обсудим! – в искренности приложил я руку к груди. – А сотрясать воздух пустыми словами не надо… В пустом нет смысла…

Мы направились на выход, покинули стройку, сели в «мазду». Проехав с Сергеем две остановки, я вышел на своей. Мы попрощались холодно, не глядя друг другу в глаза.

— Давай, Серый, до завтра, — сказал я.

— Пока, — буркнул он, и «мазда» с гонором рванула с места. Переходя дорогу, я подумал, что сказал всё это Сергею я зря, лишь в очередной раз добавил негатива в наши отношения, что его уже не изменишь, как Сергей жил, так и работал – промежду прочим и от случая к случаю. Я осознавал, что по-настоящему трудиться упорно и ежедневно – не его путь. А жизнь давала мне понять всё яснее, что только так можно чего-то добиться.

«Последний день лета!» — подумал я и на секунду остановился и посмотрел в небо. Погода стояла чу́дная – воздух застыл в летней неге, давая всем возможность насладиться уходящими часами августа. Я пообедал дома, отдохнул часок и пошёл в свою квартиру.