Глава 061

Майские праздники начались солнечно, с каждым днем становилось все теплее, в полдень температура уже стабильно держалась около двадцати градусов. Второго числа случился очередной безрезультатный выезд на авторынок. Весеннее оживление не сказалось на торговле машинами. Кризис тянулся, и ощущалось, что это надолго. Со всей площадки лишь Витя, как фокусник, снова продал автомобиль.

В праздники Сергей с семьей перебрался на дачу.

В новом офисе дверной замок оказался с браком. Он сломался не сразу, но спустя какое-то время перестал работать. Я сказал об этом Сергею, тот выслушал информацию мельком и будто тут же ее забыл. Реакция напарника меня удивила, ведь дверь квартиры перестала закрываться на замок. Но Сергей совершенно не обеспокоился. В доме располагался представитель строительной компании, который занимался приемом жалоб от жильцов и устранением строительного брака. Я пришел к нему, сообщил о браке, тот пообещал помочь – достать рабочую «личинку» замка. До вечера вопрос не решился, мы уехали с Сергеем из квартиры, оставив ее фактически открытой, лишь прикрыв дверь. За следующий день вопрос тоже не решился, я ходил к представителю раза три, тот отделывался обещаниями. Сергей так и не интересовался проблемой, какое-то время мы с ним клеили потолок в коридоре, уехали, вновь оставив дверь не запертой.

– Роман, а че там с замком? – произнес Сергей в среду, 6 мая. – Ты ж там им занимаешься… Когда его сделают нам?

Я, привычный уже ко многим финтам Сергея, на секунду потерял дар речи. «Ловкач!» – пронеслось в моей голове. Внутри меня все разом возмутилось очередной мелкой хитрости напарника. Трюк Сергей выкинул простой – не замечать проблему до тех пор, пока более ответственный человек не займется ее решением. А когда это случится, спрашивать о решении проблемы с него. Ловко! Ничего не скажешь. Поняв механизм финта, я тут же осознал и его увязку с другими наклонностями Сергея. «Вот почему он окружает себя людьми честными, порядочными, ответственными. Такие не увиливают от проблем, они их решают. И для хитреца нужно немногое, всего лишь чуточку подождать, пока у того, кто рядом, сработает врожденная ответственность, вот и все…» – вывели мои мысли очередную закономерность.

– Серый, а че ты у меня спрашиваешь!? – возмутился я. – Пойди к этому мужику и узнай!

– Не, Роман, ну ты же занимаешься замком! – удивленно посмотрел на меня он.

– А кто тебе мешал заняться первым!? – добавил я резко, в конфликтной манере. – Я тебе сразу сказал, что у нас замок не работает, как только он сломался! Но ты и ухом не повел! Я посмотрел – тебе похер, я взял и пошел, стал заниматься замком! А теперь ты еще у меня спрашиваешь директорским тоном – А че там, Роман, у нас с замком!? А так спрашивать не надо!

– Не, а че ты так возмущаешься то!? – к удивлению Сергея примешался оттенок агрессии и недовольства.

– А того я и возмущаюсь, что я не наемный работник у тебя, решать вопросы с заменой замка! Я взялся за него потому, что ты не взялся, а тихо соскочил с этого дела! – выдал я резкость в лоб, не имея уже сил терпеть.

– Ну я, во-первых, не соскочил! – сверкнул уже гневом взгляд Сергея.

– А раз не соскочил, то иди к мужику и узнавай! – перебил я. – Ты же здесь собственник квартиры! Или где!?

Сергей замолк, ушел от конфликта. Мне тоже продолжать не хотелось – настроение испортилось, заведенные нервы дрожали, внутри все клокотало возмущением. В квартире повисло гнетущее молчание. Оно будто выдавило меня из квартиры, я вновь пошел за «личинкой», через час ее получил, вставил в замок – вопрос решился.

К офису в автомастерской мы уже относились как к без пяти минут прошлому, планируя переехать в новый сразу после праздников, 11 мая. Но все случилось раньше. В пятницу утром 8 мая Сергей и Вера приехали в автомастерскую с детьми. Лёня и Лиля с визгами и шумом вбежали на второй этаж первыми. Я сидел в кресле, Валя и Борис скучали за своим прилавком. Я присмотрелся к Лёне, стал наблюдать за ним, анализировать поведение, пытаясь подметить каждую мелочь. Вывод пришел сам собой и лишь укрепил мои смутные подозрения – передо мною копия Сергея. Я так внимательно наблюдал за пацаном, что казалось, увидел и его будущее. Мне оно не нравилось. Я не завидовал никому, кто в будущем столкнется с этим, пока еще маленьким «Сережей». И тут же я поймал себя на мысли, что плохо думаю о ребенке. Мои негативные мысли о Сергее, отразились на его сына. Я осознал, что стал ненавидеть и его. Неприятное открытие! Меня аж передернуло. «Плохо, это уже плохо… – подумал я, – значит, я уже дошел до предела… Плохой факт… Надо же – ненавидеть ребенка!» Спустя мгновение я будто вынырнул из анализа своих ощущений, понял, что пристально смотрю на слоняющегося по этажу Лёню. И тут же заметил его встречный взгляд. Голубые глаза Леньки внимательно смотрели на меня, цепко следили за моим взглядом, анализировали его. В следующий миг я считал со взгляда пацана гамму чувств и мыслей, присущую взгляду Сергея. Лёня встречно считал и мои мысли! Наш зрительный откровенный контакт продолжался миг, за который мы поняли друг о друге все. Тут же взгляд ребенка будто «схлопнулся», как створки моллюска, почувствовавшего опасность. И с того момента я четко уяснил – Лёня определил во мне «врага». Он медленно отвел взгляд, спрятал его вниз и так же медленно принялся выходить из поля моего внимания. Я принудительно и с усилием стряхнул с себя наваждение. «Это уже слишком, это уже слишком… – затвердил я мысленно себе, осознавая свое состояние, – я переполнен отрицательным зарядом, каким накачал меня Сергей за четыре года совместной деятельности. Негатива так много, что я на грани – еще немного и из меня потечет он обратно». Из памяти всплыл конфликт с Сергеем из-за замка, где я высказал претензию открыто, не облекая ее в удобные слова и выражения. Я был уже на грани – натянутые нервы, чрезмерное психологическое напряжение – будто котел под большим давлением. Любые негативные мысли лишь расшатывали мое состояние. По спине вдруг прошиб пот. «С этим надо что-то делать, надо что-то делать… – густо закопошились в голове мысли, – еще три-четыре месяца… надо дотянуть, надо дотянуть… успокойся, не реагируй на эти мелочи, относись к мелким выпадам Сергея спокойно, всего четыре месяца и ты забудешь о нем… как все херово…» Я стал их гнать, пытаясь переключиться, отвлечься. Не получалось. «Сергей о чем-то общался с Валей и Борисом. О чем?»

– Да, у нас на даче есть один сосед! – кивнул Сергей Вале, стоя посреди помещения и засунув руки в карманы спортивных штанов. – И он к нам иногда заходит, ну там, просто… поздороваться и… и он всегда с Лёнькой здоровается отдельно… как увидит его… А Лёнька тоже уже привык и спрашивает даже – Когда дядя придет? А сосед, он такой здоровый мужик, с Романа ростом где-то, только еще толстый такой! Вот он приходит в гости, заходит в калитку, видит Лёньку, сразу так ему руку протягивает и говорит – Здравствуй, лучший друг! Он его лучшим другом называет, поняла́?

Сергей смотрел на Валю довольным выражением лица.

«Лучший друг, – отпечаталось в моей памяти, – лучший друг…»

В обед отец ехал мимо и заглянул к нам. И тут же нам пришла в голову мысль – а почему бы не переехать в новый офис сегодня? Мы так и сделали: погрузили мебель в «газель», компьютер и всю оргтехнику в «мазду», простились с Валей и Борисом и уехали. Через час мы уже почти закончили с новосельем. Стеллаж не прошел через дверь, его пришлось занести через окно со двора.

– Че завтра делать будешь? – глянул не меня Сергей, отряхивая ладони. – Вечером пойдешь салют смотреть с Вованом и его женой?

Мы стояли в новом офисе, пора было разъезжаться по домам. Вера протирала стол и разбирала папки с документами, определяя им место.

– Да ну, – поморщился я. – Салют еще какой-то… Отдыхать буду.

– Мы тоже с Верко́м давно уже его не смотрели, обычно, на даче уже в это время… Да, Веро́к? – повернулся напарник к жене.

– Да, Сереж, – подтвердила та, не отрываясь от своих дел.

– Я же грушу у себя там повесил… – будто промежду прочим добавил Сергей. – Так что завтра устрою себе утреннюю тренировку… поработаю на ней…

– О, Серый, молодец! – выдал я автоматически искусственную реакцию, выработавшуюся у меня для всех подобных хвалебных заявлений напарника.

– Да я бы еще по осени и бегать по утрам начал… – довольно надулся тот. – Да у нас там около дома асоба негде…

– Да как это негде!? – раздался позади него голос жены, та стояла уже с сумочкой в руках, закончившая свои дела и готовая к отъезду. – Около дома у нас парк же целый! Бери, да бегай! Кто тебе мешает?

– А, ну да, – сообразил я, повернулся на голос, кивнул. – У вас же там парк рядом… Вер, ну он же весь там разбитый, как помойка, в ужасном состоянии…

– Ром, да какой там! – воскликнула та. – Его в прошлом году весь сделали! Весь мусор убрали, лавочки поставили, дорожки сделали! Там красота теперь… Ни одного пьяного, все только и гуляют там с детьми, бегают, на велосипедах катаются, еще и футбольную и волебойльную площадки сделали… Там теперь шикарный парк!

Я посмотрел на Сергея, тот снова попал своим бахвальством впросак, и мне была интересная его реакция. Сергей молчал, недовольно глянул на жену, но ничего не сказал.

– Ну че!? По домам!? – выпалил я, нарочито сбив неловкую паузу.

– Да, поехали… – буркнул Сергей.

Все трое вышли на улицу, распрощались до понедельника. Отец прогуливался поодаль, курил. Сергей с семьей уехал на дачу. Мы с отцом сели в «газель», выехали со двора дома в арку.

– О, смотри, какую площадку сделали тут! – махнул я вправо. Действительно, с внешней стороны дома вдоль дороги появилась, выложенная плиткой и огороженная низким декоративным забором, большая стоянка для машин.

– Нда… место хорошее… – всмотрелся отец, вывернул вправо на дорогу, повел «газель» вдоль стоянки.

– Можно будет, кстати, тут машину ставить! – сказал я. – А не там у нас во дворе… Тут места навалом, а там вечно приходится искать свободное место…

– Нда… – согласился отец. – Можно будет…

– А че? Удобно! Дома проснулся, сюда пришел, в офисе накладные набил, какие надо, сел в «газель» и поехал! Вечером также: приехал в офис, машину поставил, накладные сдал, домой пешком! Тут идти пятнадцать минут неспешным шагом! Красота…

– Ну вот в следующий раз и поставим тут «газель», – подытожил отец и звонко перекатил во рту леденец.

Выходные прошли быстро. Я проснулся в понедельник непривычно поздно, в девять. Теперь, чтобы попасть в новый офис, мне требовалось всего три минуты – пешком по тропинке через лес. Идеально! Я принял душ, позавтракал, вышел без пяти десять и все равно оказался в офисе первым. Через десять минут в подъезде послышались шаркающие по плитке шаги, входная дверь открылась, вошли Сергей и Вера. С новым офисом пришло и приятное ощущение «своего места», надежности чего-то основательного, понимание того, что мы находимся в своем собственном помещении, не арендуемом. Внутри меня снова всколыхнулось желание взяться за качественное обустройство офиса, а не на скорую руку. Но наученный Сергеем, его видением, я вновь погасил свои желания деятельности. Я пустил все на усмотрение напарника, его манера откровенно безрукого скупого созидания мне претила, но я усилием воли продолжал культивировать в себе безразличие. В тот же день «по-маленькому» пару раз сбегала в лес Вера, позже побежал раз и Сергей. И как только последним пошел в туалет я, но не в лес, а прогулялся по тропинке в свою квартиру, тут уж Сергей сообразил, что туалет в офисе придется делать. Я перестал донимать его неудобными вопросами, на счет того, как и к чему Сергей планирует крепить унитаз в отсутствие на полу стяжки – я сам озвучил решение, максимально дешевое. Мне стало любопытно, согласится на него Сергей или нет? Насколько он жаден? Насколько ему будет все равно, в каком туалете будет мочиться он и особенно его жена?

– Я предлагаю насыпать на пол в туалет ровным слоем песок, как раз засыпем все неровности и поднимем до общего уровня пола, а сверху положим деревянный настил, как крышку… – сказал я, стоя у дверного проема туалета. – Он чуть сядет в песок, как раз и его прижмет, и все… к настилу можно крепить унитаз…

Сергей стоял рядом, слушал и жевал губу. Я знал точно – он согласится, из-за тотальной лени просто поленится придумать другое дешевое решение. Зачем? Ведь Рома уже все обдумал и предложил. Такую особенность психики Сергея я подметил раньше, а теперь просто проверял на задачке с унитазом.

– Ну давай так сделаем… – ожидаемо вздохнул Сергей. Согласился он будто нехотя, будто с трудом. Но причина все в той же лени, из-за которой Сергей вынужден был соглашаться с тем, что предлагалось. Хотя, никто не мешал предложить лучшее решение. Мешала лень. А раз лень, то жене его придется мочиться в такой убогой туалетной комнатке. В глубине души я даже захотел, чтобы Вера испытала эту неловкость, унижение. «Вдруг Сергею станет неловко за жену, и он зашевелится?» – задался я очередным вопросом.

Подключили унитаз и умывальник в два дня: во вторник съездили на склад и из досок поддонов сколотили деревянное основание под унитаз, вечером несколькими ведрами песка засыпали пол в туалете; в среду с утра купили унитаз, прикрепили к основанию, подключили к канализации, наняли водопроводчика, тот подвесил умывальник в санузел и подвел к нему воду. Я критически осмотрел сооружение – ужасная конструкция, в туалете не было ни света, ни двери, ни даже захудалой шторки. «Ну, это его проблема, его жене там сидеть в темноте…» – подумал я, продолжая учиться у Сергея безразличию.

К моему удивлению Вера совершенно спокойно восприняла «оригинальность» сооружения туалета. Она не высказала мужу ни малейшей претензии.

В четверг мы уже работали в нормальном режиме – Вера собирала заказы, готовила накладные, мы с Сергеем возили товар и урывками оклеивали коридор.

– Так! Перерыв! Чаю хочу! – выпалил я и пошел из коридора в обжитую комнату, нажал на кнопку чайника и подошел к окну, сощурился – весеннее солнце щедро залило двор дома светом. За спиной за столом сидела Вера, кликала мышкой. Вода в чайнике зашумела, начала закипать, забурлила. Щелкнул выключатель, вода унялась. Я обернулся. В комнату вошел Сергей, посмотрел на меня, сдерживая улыбку.

– Че, все? Наклеился? – произнес он.

– Да не, – мотнул я головой, подошел к свободному креслу у стола, плюхнулся в него, сломанная спинка неудобно завихляла под весом тела. – Чаю попьем и продолжим.

Сергей налил кипятка в три кружки, я встал, взял свою, выгреб из пачки пять кусков сахара и вернулся в кресло. Сергей, взяв в одну руку кусок сахара, в другу кружку, остался стоять у шкафа, спиной к дверному проему. Разговор зашел о летнем отдыхе. Сергей сказал, что неплохо было бы провести летний отпуск не привычным лежанием на южном пляже, а здесь на месте, совершив тот же сплав по реке на лодках. Идея всем понравилась, стали перебирать местные реки.

– Дон можно! – вставила Вера.

– Не, Дон не годится – там течение уже сильное, – закачал головой я.

– Да че там сильного то? – возразил Сергей.

– Да это ты о каком Доне говоришь, который около города? – ухмыльнулся я. – Ну да, тут течение слабое. А уже километров двести вниз там несет, знаешь как? Там он уже в два раза шире. Я там как-то в детстве просто плыл по течению… даже не плыл, а просто держался на воде, а течение меня само несло… а там бакен торчал, ну, который фарватер показывает… – я глянул на Веру, улыбнулся. – Так я зазевался, не увернулся вовремя, да как треснулся об него, как об стену, чуть не потонул!

Вера засмеялась, Сергей, уперевшись спиной о стену, поплыл в улыбке.

– Да я вам серьезно говорю! – продолжил я. – Там уже течение сильное, несет очень быстро… Но там природа классная… Там же меловые горы и пещеры! Были там!? Видели меловые горы!?

Сергей не ответил, продолжал слушать.

– И я вот помню, мы когда подъезжали к Дону, к самому пляжу… И там было целое поле земляники, прикиньте! Целое поле!

Я замолк, сделав многозначительную паузу.

– И мы остановились и пошли собирать землянику… А она мелкая же, ее собирать замучаешься! Я больше ел, чем собирал… А потом поехали уже купаться. И там пляж был большой песчаный… А слева как раз, помню, меловые горы… Прикинь! – я посмотрел на Сергея. – Белые! Целые горы из мела! Не, ну они сверху так покрыты растительностью, но не густо, видно, что белые… И пещеры там в них… И потом там мужик приплыл на моторке, а у него на носу лодки лиса была… Настоящая лиса! Ну, она пристегнута была к лодке, в ошейнике… Все мокрая от воды… Моторка ж плыла и все на нее летело… Интересно…

– А я раз тоже так на носу лодки плыл! – ожил Сергей, поставил кружку на полку шкафа, отошел от стены, будто выйдя на сцену для выступления. – Мы с пацанами поехали на вылазку, надули лодку моторную, а у одного была такая, знаешь, пробковая шляпа…

– Ааа, да, понял! – кивнул я, глянул на Веру, та уже улыбалась во всю.

– И я в этой шляпе… – продолжал Сергей. – Натянул ремешок, чтоб она не слетела, стал первым на носу лодки, взялся за веревку, и как мы понеслись!

Сергей расставил пошире ноги, полуприсел и начал пружинить на них, то ли будто гарцуя на лошади, то ли будто борясь с качкой, задрал подбородок кверху. Вера издала смешок, прикрыла рот рукой. Сергей, среагировав, стал пружинить еще сильнее.

– А волны бьют в лодку! – разошелся он и принялся отфыркиваться. – А мне все летит в рожу! Ффы, ффы! А я стою! Шляпа задралась от ветра, ремешок снизу давит!

Тут Сергей еще сильнее задрал подбородок, втянув нижнюю губу под верхнюю, отчего его лицо приняло полудебильное выражение. Вера закатилась звонким смехом.

– Ффы! Ффы! – продолжал гарцевать на волнах Сергей.

Вера смеялась взахлеб. Она откинула голову и, не в силах сдержать смех, прикрывала рот рукой. Глаза Веры искрились, и вызванные эмоции наполняли их радостью.

– Все летит мне в лицо! Я держусь! – гарцевал уже в экстазе Сергей, снова втянул нижнюю губу под верхнюю, глянул мельком на жену. – Ффы! Ффы!

«Вот и весь секрет, чем он взял Веру», – подумал я, уже не обращая внимания на эскападу Сергея, удерживая на лице дежурную улыбку и уйдя в минутное раздумье. Я хорошо понимал, что и в этот раз Сергей выдавал чужую историю за свою, добиваясь лишь одной цели – эмоциональной реакции на нее. С этой стороны женскую натуру он понял давно и верно – женщине от мужчины нужна эмоция. Желательно положительная. Если мужчина ее веселит иногда, то в другие моменты он может обращаться с ней, как с собакой. Женщины эмоциональны, последующая эмоция затмевает предыдущую. И можно быть сколько угодно неряшливым, необязательным, ленивым и, Бог знает, какими еще обладать недостатками, но пока мужчина будит в женщине эмоции, он ей интересен. Сергей кривлялся, применяя свой испытанный прием и видя, что тот все еще действует на Веру безотказно. Он поглядывал и в мою сторону, я плыл в ответной улыбке. Но на меня прием уже не действовал.

 

– Надо было нам две комнаты делать! – сказал я в пятницу, 15 числа. – Слышь, Серый, че говорю!? Зал надо было еще сделать… Поставили бы там диван, холодильник, телевизор… Была бы комната отдыха такая у нас, устал работать – пошел, полежал на диване, посмотрел телевизор, достал пивка их холодильника… А!? Как тебе мысль!?

– Ага… – улыбнулась и произнесла игриво Вера, – а потом кому-то придет в голову мысль сюда ночью привести девочек!

Я расплылся в улыбке, засмеялся, глянул на Сергея. Тот, склонившись над лежащим на полу листом обоев, намазывал лист клеем. Лицо Сергея со спины Вера не видела. Я же видел – Сергей улыбался.

– Ну а че, Ромка – холостой, неженатый… – произнес он сквозь сдавленное прерывистое дыхание. – Живет тут близко… ему можно… Мне нельзя, Вера сразу мне глазики поколет…

– Да кое-кому давно пора глазики поколоть! – поддержала Вера полушутливые выяснения отношений. – Есть за что…

Сергей еще с минуту молча возил кистью по листу обоев, закончил.

– Ох Роман! – вздохнул он наигранно тяжко. – Не женись никогда…

Я тут же глянул на Веру, фраза ведь предназначалась ей. Вера ухмыльнулась, глянула на спину мужа. Мы взяли с Сергеем готовый лист, понесли его в коридор, наклеили на стену. Вернулись, Сергей принялся мазать клеем следующий. Вера улыбнулась, будто желая отпустить в адрес мужа что-то едкое. Но лишь сдержанно произнесла:

– Ну-ну, Сережа, ну-ну… Не жениться, значит?

Сергей молчал, сопел, трудился. Казалось, что ответа с его стороны не последует. Вдруг Сергей вздохнул в полной тишине и, не останавливая работу, произнес спокойно:

– Ох, Веро́к, брошу я тебя когда-нибудь…

Я сразу ощутил неловкость, зачем мне было такое слышать? Бросил взгляд на Веру, ее реакция лучше всего ответила на все вопросы – Вера парализовано застыла, по ее лицу пробежал ужас, в глазах показался самый глубинный страх. И мне все стало ясно – Сергей знал этот страх жены, наверняка озвучивал угрозу не впервой. И цель была ясна – парализовать волю, что и удалось. Вера стояла, ни жива, ни мертва – получив точечный выверенный укол в самый центр своих страхов. Я запомнил все нюансы случившегося, чтобы позже, наедине, детально разобрать эпизод. Мною уже двигало не праздное любопытство, а вполне осознанный аналитический интерес.

 

«Ниссан» мы перегнали на новую стоянку, поближе к авторынку. Все стало очень удобно – свой офис, «ниссан» на стоянке, авторынок, родительская квартира – все было близко, находилось в пределах пятнадцати минут неспешной ходьбы.

– А че ты думаешь!? Роман, видишь, как все грамотно сделал! – сказал как-то жене Сергей, едва мы собрались поутру вместе. – Сначала у нас офис был на заводе, потом переехали к «Интернату» в «Трешечку», а теперь офис почти у самой его квартиры… пять минут идти пешком… И каждый раз Роман переносил офис все ближе и ближе к своему дому… Вот, Веро́к, учись! Молодец, Роман!

Я улыбнулся, молчал. Умозаключение Сергея меня удивило, став едва ли не откровением по двум причинам: во-первых, я никогда так не мыслил, каждый раз предлагая новое местоположение офиса, вышло все само; во-вторых, я удивился тому, как все действительно удачно сложилось, и как Сергей точно подметил цепь событий. Позже, думая над фразой напарника, я чувствовал в ней важное зерно, которое хотелось понять.

– А мы с тобой, Веро́к, каждый день по часу тратим, чтоб только до офиса доехать… – продолжал Сергей с нотками смирения в голосе, фальшивил, конечно, но играл хорошо.

– Ого! – закрутил я головой. – Час! Неслабо… А по поводу офиса, это ты зря, Серый… Я специально так не делал, само вышло. Я же не настаивал ни на одном из них… Офис в «Трешечке» мы вместе нашли, ты же помнишь, мы собирались гонять праворукие машины под заказ, нам нужен был офис на оживленной дороге, вот мы и выбрали его… И с квартирой так же, я просто строил в то время свою квартиру в «Шансе», понял, что компания надежная, строит нормально, без косяков… поэтому и предложил тебе построить на двоих квартиру в том же «Шансе». Я ж не виноват, что они строят дома только в моем районе… Если б ты предложил какую другую компанию, ну, мы бы прикинули вместе, подумали, рассмотрели бы и ее… А так ты же не предложил никакой альтернативы, согласился на мое предложение… А щас говоришь зачем-то, что как Роман ловко все придумал. А я не придумывал ничего, все само так получилось…

– Да ладно тебе, Роман… – тут же сделал мягкое дружественное выражение лица Сергей, отмахнулся. – Это я просто так сказал… Не принимай всерьез…

Не просто так он сказал, я знал это точно и до конца дня крутил эпизод в голове. Мне не нравилось построение фразы, то, как были поданы Сергеем факты. Смысл складывался простой – будто я намеренно так сделал, так замыслил изначально. Но такого не было, не было таких мыслей у меня никогда. «Отчего же Сергей так обвинительно построил фразу?» И в его интонации сквозила смесь из противоположных чувств – недовольства и восхищения итогом. Сергей будто действительно был уверен, что я все так и спланировал изначально. Его видение произошедшего казалось интересным.

Все выходные и понедельник мне не давали покоя мысли о денежной разнице в отчетах, цифра в пятьдесят тысяч назойливо крутилась в голове. Я гнал ее прочь, бесполезно. Она так меня измотала, что во вторник утром сама вырвалась наружу.

– Вер, а ты вот мне отчеты делаешь… – начал я, даже не столько диалог, сколько произнося мысли вслух. – Ты после там никаких корректировок не делала? Там все в них так и есть, как ты мне распечатывала? Без изменений, да?

Минут десять как мы собрались с утра втроем в офисе, в почти пустой комнате: два старых стола; на них компьютер, принтер, сканер, телефон-факс; три кресла; у входа у стены стеллаж. Все. В комнате царил минимализм. Столы стояли углом, Вера сидела за ними. Я сидел посреди комнаты. Сергей стоял позади Веры, подпирая спиной стену.

– Ннну, да… – обдумав секунду мои слова, произнесла та, оторвала недоуменный взгляд от монитора, уперлась им в меня. Я поднял взгляд на Сергея, через пару секунд изменилось и его лицо, расслабленность перешла в напряженность.

– Мммм… – протянул задумчиво я, покусывая изнутри нижнюю губу.

– А че такое? – включился в диалог Сергей. – Че там, че-та не так что ли?

– Ну я во всяком случае ничего в них больше не меняла! – добавила Вера, будто отвечая на мой задумчивый, остановленный на ней взгляд.

– А че такое-то!? – повторил Сергей.

– Да там у меня не сходится… – глянул я на напарника и снова на Веру. – Поэтому и спрашиваю, может, Вера что меняла потом…

– Не, а ничего не меняла! – покрутила головой та, пожала плечами. – А что, где не сходится? Давай, может, посмотрим сейчас, проверим!?

– Да не, там дело не в твоих отчетах… Там проверять нечего, раз ты говоришь, что ничего не меняла… – все так же задумчиво протянул я, замолк. Вера и Сергей внимательно смотрели на меня, взглядами ожидая продолжения и моих пояснений.

– Ты же печатаешь мне два отчета: один свой, а второй компьютерный… – продолжил я. – А я потом дома их свожу…

Я коротко пояснил суть своих действий с отчетами, слова прозвучали в полной тиши. Меня слушали внимательно.

– А ты их сводишь, что ли потом… – дернул головой Сергей, кивнул в направлении моего дома, – … там… у себя!?

– Да, я свожу и смотрю, есть ли между ними разница, – кивнул я, глянул на Сергея, принявшегося сосредоточенно жевать губу. – И, вот сколько мне Вера отчеты делала, они всегда били, сходились… А последнее время перестали сходиться… Разница появилась…

– Ннну… давай посмотрим еще, перепроверим! – предложила Вера, начала кликать мышкой, уткнулась в монитор. – Может, где и ошиблась я… но вряд ли… А где, как давно у тебя не сходится? Вот в этом отчете, за апрель который? Или раньше?

– Не… раньше… – покачал я головой. – Там с декабря уже не бьет…

– С декабряяя!??? – удивленно уставилась на меня Вера.

– Да, там просто разница не сразу набежала, а постепенно с декабря начала расти… И так и росла каждый месяц понемногу… – кивнул я.

– И какая ж там разница? – сказал Сергей.

– Полтинник… – встретил я его внимательный взгляд. – Пятьдесят тысяч.

– Да ну! – нахмурилась Вера. – Пятьдесят тысяч! Такого не может быть! Если бы там тысяч пять, ну, можно было бы предположить… а пятьдесят…!

Я молчал, смотрел на Веру. Та удивленно и озадаченно смотрела на меня. Я перевел взгляд на Сергея, тот стоял у стены с нахмуренным и напряженным лицом.

– Ну а че ты сразу не сказал, раз у тебя там с декабря уже не совпадает!? – резко произнес он.

– Да я хотел посмотреть… это правда расхождение или просто колебания… Такое бывает, в один месяц один отчет показывает больше, а в следующий – другой… И суммы всегда компенсируются… А это прям как пошла с декабря разница, и каждый месяц она все больше и больше… Я думаю, ну, подожду пару месяцев, посмотрю… Нифига… Она как росла, так и растет…

Я замолк, подвесив фразу незаконченной, вопросительно глянул на напарника, на Веру, снова на Сергея.

– Не знаю! – подбросил тот плечи вверх, отвел глаза вниз, пряча взгляд. – Я не знаю… У Верка́ тут вроде все нормально…

– Да, Ром, может это у тебя там что-то? – ухватилась Вера за фразу мужа. – Ты проверь там у себя еще раз… Ну, если уж не найдешь ничего, то придешь тогда, ну, проверим с тобой заново все отчеты…

– Ладно! – отмахнулся я, вздохнул, понимая, что вопрос сиюминутно точно не решить, да и вряд ли вообще решить, если только случайно. – Не забивайте себе голову! Может, и я где там напортачил… Посмотрю еще дома…

– Да, ты глянь там у себя, – участливо сказала Вера.

Мы переключились на работу.

 

В бизнесе случилось обратное изменение – мы снова стали дистрибьюторами «Аэросиба». Вышло все быстро и легко. Руководство «Орлана», намучавшись с плохими продажами этой продукции, от нее отказалось. Возник резонный вопрос – где теперь нам брать этот товар? Я предложил Сергею снова заключить с «Аэросибом» прямой договор. Сергей начал сомневаться, мяться, но я его бесцеремонно додавил. Напарник позвонил на предприятие. Выяснилось, что приезжавший к нам франт, уже полгода как уволился. Переговоры прошли без запинки, в течение двух дней подписали новый договор. Впереди маячил сезон по дихлофосам. Мы немедля заказали первую партию в десять тонн. 20 мая фура уже была у нас на складе.

– Ну че, Серый, звони, вызывай грузчиков! – кивнул я на лежащий на столе мобильник напарника. Сергей стоял на уже облюбованном месте офиса, подпирая спиной стену.

– Да а че их вызывать, Роман!? – шмыгнул он носом, завел руки за спину, подсунул под поясницу. – Че мы сами не выгрузим што ли?

Я посмотрел на напарника, прикидывая объем работы, задумался.

– Ну че там выгружать, сам подумай… – продолжил тот убеждать, развел руки в стороны. – Десять тонн, ну… пятнадцать поддонов… за два часа вдвоем мы их выкинем…

– Ну не за два… за три… – без желания возразил я, понимая, что объем для двоих приемлемый. – Можно, конечно, и самим… А че ты не хочешь грузчиков вызвать? Пусть выгружают… Смысл самим корячиться?

– Ну… не знаю… – пожевал Сергей губу, вернул руки за спину. – Две тысячи отдавать, хотя сами можем выгрузить… Я бы не стал!

Я согласился. Мы поехали на склад, фура уже ждала подле него. Распахнули ворота склада, переоделись. Я натянул на себя рабочую мастерку, Сергей подпоясался ремнем. Водитель распахнул двери полуприцепа.

– Блять, пиздец! – вырвалось у меня, я стоял в воротах склада и глядел на товар.

– Че такое? – подошел со спины Сергей.

– Не на поддонах товар, так загрузили… – удрученно произнес я, забрался внутрь полуприцепа, Сергей следом. Товар был уложен на полу сплошным слоем высотой до пояса, ряды коробок тянулись на всю глубину полуприцепа к самому началу.

– Вот это пиздец, Серый! – выпалил я эмоционально, спрыгнул на землю. – Все придется на руках таскать! Вдвоем мы охуеем!

Напарник молчал.

Деваться было некуда, мы начали выгрузку. Я хорошо ее запомнил. Отличная погода, солнечно, тихо, двадцать градусов тепла. Все описание той выгрузки уложилось бы всего в несколько строк, но сама она вышла продолжительной и мучительной. Мы оба измотались на ней до бессилия. Перенести десять тонн вдвоем из полуприцепа в склад на руках – это много. Ближнюю половину мы выгрузили довольно быстро – я трудился внутри полуприцепа, подносил за раз по четыре коробки к краю; Сергей укладывал их на поддон, тут же стоявший на земле. Ведь у напарника была сорвана спина, естественно, я его жалел. На середине работ я почувствовал, как моя спина натружено налилась, а мышцы вдоль позвоночника словно задубели. После перерыва в полчаса мы продолжили. Носить коробки из глубины полуприцепа стало уже нелогично, мы подняли в него тележку. Стали загружать ее коробками в глубине, везти к краю, там уже сгружать коробки на поддон. Время летело быстро, а работа тянулась едва заметно. Мы снова перемазались едкой черной пылью, налетом покрывавшей коробки. Глаза, руки, лицо, нос, волосы – пыль оказалась везде. Управились за пять часов. Последний час я уже не чувствовал позвоночник, он горел, будто кипя изнутри. Фура уехала. Мы принялись устало отмываться от пыли. Я так устал, что даже не было сил упрекать Сергея в «экономии» двух тысяч рублей ценой собственного здоровья. Натруженный позвоночник все сильнее горел изнутри. «Только бы не сорвать там ничего!» – подумал я с опаской, сразу отогнав мысль прочь. В «мазду» я сел с трудом, спина не гнулась совсем, каждый наклон сопровождался жжением и болью в позвоночнике. Я откинул сидение чуть назад, стало немного легче. Сергей ехал на дачу, довез меня по пути до дома. Я вышел из машины и неуклюже поковылял через дорогу, кое-как принял душ, поужинал, спину не отпускало. Я лег на диван, попытался расслабиться, не вышло – мышцы спины держались в спазме, жжение в позвоночнике лишь усилилось. Никогда такого не случалось раньше. Я пролежал на диване весь вечер, редкие вставания лишь усиливали жжение. Уже ночью я попробовал заснуть, не вышло – позвоночник горел внутри словно раскаленный. Время замедлилось, я стал чувствовать каждую минуту. Час ночи, два, три… После трех я провалился в сон от усталости. В девять проснулся. Мне стало лучше. Спина почти не болела, позвоночник не горел. Я встал с дивана, начал осторожно двигаться. Спина отозвалась тихим нытьем. К десяти я был на работе. Очередь Сергея возить товар. Я лишь помог ему с погрузкой на складе, вернулся домой и снова стал отлеживаться. Спине становилось лучше, но пятницу и последующие выходные я все равно отлеживался дома, прекратив на время и тренировки в зале. Лишь в субботу я вышел на авторынок, просидев почти все время в машине. Сергей бродил по площадке, несколько раз прибивался к Вите. Тот снова умудрился продать очередную машину какому-то «счастливчику». Оставшись один в «ниссане», я стал ковыряться в прошлом, думать обо всем, что касалось нашей фирмы – прокручивать события за четыре года взад и вперед по нескольку раз. Всякое бывало – хорошее и плохое, легкое и трудное, удачи и проколы. Но удач было все же больше. Да и плохого – не так много. Но самым сильным моим впечатлением от последних четырех лет оставалось ощущение маленького чуда! Все события: случайная встреча с Сергеем в «Саше»; лихое решение объединения с ним; почти авральное начало работы из-за ухода отца; неожидаемо резкий прогресс в бизнесе, на-верное, как награда за нашу смелость; столь же смелое решение о покупке квартиры через долевое строительство, оказавшимся невероятно своевременным и удачливым – все эти события случились в столь малый временной отрезок, будто взорвали наши жизни, оста-вили неизгладимые впечатления и память о себе и отошли в прошлое. И потому, сидя в «ниссане», я грустил. Не смотря на накопившийся негатив отношений, моя грусть была светлой. Даже в тот момент я думал, что если бы Сергей изменился, взялся бы за работу с полной энергией, стал бы ответственным за нее, то я забыл бы его нехорошие поступки сразу, будто их и не было и, засучив рукава, продолжил бы вместе с ним отвоевывать утраченные позиции нашей фирмы. Но я понимал – такого не случится, никто не изменится, наше время ушло, мы с Сергеем должны просто поблагодарить друг друга за эти четыре года, пожать руки и пойти дальше каждый своим путем.

– О чем думаешь, Роман!? – плюхнулся тот на свое сидение за руль.

– Да о чем думаю… – улыбнулся я, глядя сквозь лобовое стекло, созерцая людскую суету. – О нас думаю, Серый! О том, как круто мы все провернули! Это реально было круто! Я понимал, что из этого может что-то выгореть, но вышло просто круто… Кому скажи – не поверят! Вот так, без копейки своих денег, завезти кучу товара и начать рубить бабки, пока остальные соображают и щелкают лицами! Супер… Мы все сделали! Все успели! Больше из этой ситуации не выжал бы никто! Мы реально выжали максимум, Серый!

Я повернул голову к напарнику, глянул на него. Сергей слушал меня со взглядом, направленным вдаль, сквозь реальность. Лицо его расслабленно улыбалось одними губами, ноздри слегка подрагивали – тщеславию Сергея нравились мои слова.

– Об этом даже можно книгу написать! – добавил я.

– Ну вот как раз и напишешь! – ухмыльнулся Сергей. – Напишешь книгу, станешь известным, заработаешь денех… ну, и я свои сто долларов, глядишь, еще и заработаю!

«Серый, вот весь ты в этом! Именно в этом! В этих ста долларах! Ты весь, все твое сознание настроено на щипачество, на ухватывание себе кусков от чьего-то труда – весь принцип твоей жизни сплошное паразитирование на других! Как ты не видишь этого!? Именно из-за этого у нас ничего и не вышло, именно поэтому мы просрали шанс! Вместо того, чтобы честно тянуть на пару со мной лямку и построить крупный бизнес, ты пошел проторенной дорожкой, какой ходил всю жизнь до этого – имитацией бурной деятельности и ожидания, когда же подвернется момент, чтобы урвать себе часть от труда другого! Блять, да как так можно жить!? Это же скучно! Как ты не можешь понять, что вот это щипачество по «сто долларов»  – это всегда меньше того, что ты мог бы получить, если бы честно отрабатывал свой хлеб! И я не пойму, как ты не видишь, что люди, которых ты объедаешь, обгладываешь, они слабеют, теряют силы и уходят от тебя! Даже если они не понимают сути причины, интуитивно они чувствуют – рядом с тобой плохо! Поэтому они уходят! Никто тебя не «кидает», как ты выражаешься – люди от тебя просто-напросто бегут! Это же ясно, как Божий день! Ведь для осознания такого не нужно быть стоумовым! Просто немножко понаблюдать и проанализировать свои поступки! Зачем ты идешь в жизни кривым путем!? Он же гибельный для окружающих и, в первую очередь, для тебя! Все же разбегутся так от тебя! С кем ты останешься!? С Верой!? Да, она единственная, кто не может от тебя сбежать, ты повязал ее по рукам и ногам – детьми, хозяйством, обязательствами – всем повязал! Она – ладно! Но остальные… На ком ты будешь ехать дальше? Зачем? Это глупо так жить… так глупо…» – хотелось мне сказать Сергею в тот момент, выдать всю правду в лицо. И не с целью обидеть его, сказать гадость, неприятное, нет! Мне хотелось пробудить человека к жизни, указать на его ошибки, дать понять, что еще не поздно, все можно сделать и поправить! Но я смолчал, ощущение фатальности происходящего сдержало меня. Я слышал эти слова в своей голове, проговорил их мысленно, вздохнул, отвернулся от Сергея, сделав вид, что рассматриваю что-то интересное в окне. А что могло быть интересного в каждодневной человеческой суете? Ничего. Все пустое…

В понедельник 25 мая мы сидели втроем в офисе, готовили накладные на следующий день, когда ближе к обеду мне на сотовый позвонили из коммунальной организации, управляющей домом, в котором находился наш офис – попросили зайти к ним, подписать договор на обслуживание. Идти было две минуты – офис организации находился в соседнем доме. Я сообщил новость Сергею, он выслушал, но никак не отреагировал, через минуту просто переключился на другие дела и другие темы в разговоре. Уже без усилия я разгадал избитую уловку Сергея. Мыслил он просто: у квартиры два собственника – я и он, кто пойдет в управляющую компанию, поставит подпись в договоре, того и будут дергать в случае чего по разным вопросам. Я понимал, что по итогу все равно идти придется мне, но сознательно отложил визит на неопределенное время. Случай вышел идентичным эпизоду со сломанным дверным замком – кто первый возьмется, тот и будет заниматься проблемой. И напарник стал ждать, когда сработает моя обязательность.

Сергей встал с кресла, зашел в туалет, начал мочиться. Пустота квартиры сделала звук неприлично громким. Я украдкой глянул на Веру, хотелось увидеть ее реакцию – будет ли ей безразлично или станет неловко, или даже стыдно за мужа? Легкая краснота побежала по щекам Веры, вызвав едва заметную ухмылку в уголках глаз. Сергей закончил, без тени смущения вернулся в кресло.

В среду развоза не было, мы сели с Сергеем в «мазду», поехали на склад – решили навести там порядок и переклеить этикетки на очередных двадцати коробках «Ежа». Мы выехали со двора, притормозили, пропуская поток машин слева.

– Слушай, Ромыч, у меня знакомый есть один… Я с ним разговаривал на выходных, ну и разговор че-та зашел про наш «ниссан»… – глядя влево, начал Сергей и по окончании фразы повернул голову вправо и посмотрел на меня.

– И он сказал, что готов его забрать за триста пятьдесят… – продолжил он, бросил взгляд влево, там образовался разрыв в потоке, мы ловко в него нырнули, ушли по кольцу влево и тут же остановились – справа шла такая же вереница машин.

– Че скажешь? – посмотрел на меня Сергей внимательно. – Будем отдавать за триста пятьдесят?

– Да не, Серый, ну смысл? – обдумывая слова напарника, медленно произнес я. – Ерунда какая-то выйдет просто… Сам подумай… Нам машина обошлась в триста тридцать, мы год уже заправляем ее и платим за стоянку, как раз где-то двадцатку и потратили… И что получается, мы какому-то «знакомому» отдадим машину за просто так? Мы и так цену снизили уже до предела, триста шестьдесят она у нас… Давай, хоть десятку то заработаем! Хоть чисто символически, ну все же не бесплатно!

– Думаешь? – бросил на меня цепкий взгляд Сергей, тут же поток справа прервался, Сергей отпустил сцепление, добавил. – Ну ладно…

– Серый, ну просто щас май, лето впереди! А летом мы наверняка сами машину продадим! Вот если твой знакомый согласится ее забрать осенью за эти деньги, скажем, в сентябре, то это другое дело… Потому что мы в зиму ее не продадим, это очевидно…

– Да ладно, Роман, – нервно отмахнулся Сергей, надев на глаза очки без дужки. – Сами, так сами…

Следующие пятнадцать минут, беседуя, мы ловко пробирались по запруженным улицам города. Я же параллельно обдумывал предложение Сергея. Соблазн избавиться от машины, даже уступив ее фактически без прибыли, лишь бы вернуть деньги, был велик. «А может быть, и нет никакого знакомого? Просто Сергей хочет забрать «ниссан» себе? Он же такой, не переплатит лишнюю копейку, не захочет, чтоб мне любая сумма пошла в карман, а триста пятьдесят тысяч – как раз себестоимость машины, мы действительно уже двадцатку потратили на нее сверху. Вот и выходит, что Сергей просто прощупывает почву, выдумал какого-то знакомого, чтоб я дал согласие, а потом начнется… Роман, а давай, я не всю сумму сразу внесу, а, например, сто тысяч задатка, а как «мазду» продам за двести пятьдесят, так остальные и внесу в фирму… А «мазду» он быстро не продаст, машина уже убитая основательно, да и столько она не стоит, максимум двести десять… А на «ниссан» он пересядет сразу, оформит на себя, естественно… А если я буду против, то ему еще лучше, будет кататься по доверенности… Хотя не, если с задатком, то захочет оформить на себя… И так фирма не получит ни машины, ни денег… А на самом деле не увижу я своей половины, если и увижу, но ооочень не скоро… А Сергей в полцены получит новую машину…» – сложилась в моей голове цепочка мыслей. И я не стал ее отвергать.

– О чем думаешь? – вырвал меня из карусели размышлений Сергей.

– Да так… – отмахнулся я. – Ни о чем… Всякая херня в голове крутится… Нам завтра, кстати, уже зелёнки пора получать! Надо будет съездить, забрать их…

– Завтра четверг… у нас развоз, деньги получать в «Форте»… – произнес Сергей. – Мож, тогда в пятницу заберем? Там же не страшно, если на день позже приехать?

– Не, не страшно… Можно в течение месяца, потом документы в архив переводят…

– А, ну нормально! Давай тогда в пятницу, да, Роман!?

– Хорошо, давай в пятницу…

На складе мы пробыли около двух часов, поехали в офис. По пути в мою голову снова полезли кислые мысли, подумалось о том, что мы с Сергеем как раз катимся в категорию людей, у которых «все было» – был шанс и хороший шанс, а теперь… «Странный народ – люди, не понимают ничего… жизнь ничему не учит… Тычутся как слепые… А ведь все можно было сделать, все! Сейчас бы уже были в «шоколаде», только трудись, развивайся, богатей… Нет, не хотят… Вернее, хотят, но как-то так, чтоб не напрягаться, не трудиться и не думать, а чтоб как-то само в руки упало… Мозгов потому что нет, а гонора дохера… Потому и остаются нищими… Ответ прост на самом деле…» Я тяжко вздохнул, вышел из задумчивости, глянул на Сергея. Тот смотрел на дорогу, вел машину с самым типичным выражением лица – подбородок надменно задран вверх, капризно выставлены вперед огромные губы. Лицо Сергея излучало значимость, важность, весомость. Только я уже знал – пустое все это, надувное, образ. А за ненужным надуванием образа было про-срано настоящее – значимое, действительно стоящее дело. Я ощутил во рту кислый привкус разочарования, обиды. «Дурачок…» – подумал я, отвернулся к окну, снова вздохнул. И в голове назойливо закрутилась строчка из известной песни, и строчкой этой можно было описать все существо Сергея: «Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя…»

В офис мы приехали в два и проработали там до четырех.

– Мальчики, ну дайте, я схожу в туалет… – покраснела Вера, улыбнулась неловко. – А то нам еще ехать на дачу, я не довезу…

Мы с Сергеем вышли в коридор, через пять минут Вера позвала нас обратно. Работа была вся сделана, стали собираться. Вера выключила компьютер, навела порядок на рабочем месте. Я сидел в кресле, Сергей расхаживал по коридору.

– Роман, ну а че, так и оставим двери пустыми в другие комнаты или, может, чем завесим? – посмотрел он на меня.

– Серый, да можно стеллажи оставшиеся со склада привезти, да и все… – предложил я. – И дыры закроем и шкафы с полками получим… Все равно они там на складе просто пылятся…

Сергей согласился.

Весь следующий день мы возили товар, два рейса. В пятницу с утра загрузили «газель» в «Мангуст» и отправили отца одного, знали, что грузчики там выгрузят товар сами и отцу не придется работать. Сами же поехали за «зеленками», получили их и вернулись на склад. «Газель» отца уже стояла подле ворот. Мы загрузили в нее стеллажи и отвезли в офис. Как и первый, и пришлось заталкивать по одному через окно.

– Тебя ждать? – посмотрел на меня отец, давясь леденцами.

– Да, подожди, я щас у Веры отчеты возьму и пойдем! – кивнул я.

– Я тогда пока машину поставлю, на стоянке тебя буду ждать… – сказал отец.

Я зашел в офис, попросил Веру распечатать мне отчеты за май.

– Щас, Ром, – кивнула та и засуетилась. Сергей крутился тут же в комнате. В воздухе витало легкое напряжение: Вера двигалась слегка сковано, Сергей был необычно тих и молчалив. Отголосок щепетильной темы витал в наших умах.

– Вот, Ром, держи, – протянула Вера пачку листов, тут же начав извиняться. – Вроде я там все учла, должно все бить! Дома посмотришь тогда, что ты там с ними делаешь, я не знаю, сводишь там как-то или что! В общем, на, разбирайся сам!

Вера нервничала. Я наблюдал за ней неявно и никак не мог ответить на внутренний вопрос – если Сергей таскал деньги из общака фирмы, то Вера знала об этом точно, участвуя напрямую, или догадывалась косвенно, закрывая глаза на махинации мужа? Я был о Вере очень высокого мнения. Мне хотелось думать, что она честна со мной, и отказывался верить в ее участие. В отсутствие какой-либо морали у Сергея я убедился давно и иллюзий не испытывал, но Вера… Мысль о ее участии была уже чрезмерна для моего сознания. Я не хотел так думать, потому решил, что нервозность Веры – реакция порядочного человека, оскорбившегося моим сомнением в его честности. Сергей молчал, никак не проявляя интереса к происходящему. Я простился с обоими, вышел на улицу, свернул влево в арку, вышел к огороженной стоянке.

– Ну че, мне кажется, правильно мы решили, что стали «газель» тут ставить, да? – сказал я отцу, гулявшему по стоянке в ожидании меня.

– Да, тут места много… удобно… да и офис рядом, – кивнул он. – Что? Идем?

– Да, пошли, – сказал я. – Отчеты я взял, дома вечером гляну…

Мы прошли через стоянку, пересекли грунтовую дорогу и пошли вдоль строительного забора по бетонной дорожке в родительскую квартиру на ужин. По пути я рассказал отцу ситуацию с отчетами, он внимательно выслушал, но ничего не сказал.

Через пару часов я вернулся к себе. Вопрос с отчетами, не переставая, крутился в моей голове. Засев за ноутбук, я свел майские данные с предыдущими месяцами и… замер в оцепенении. В майском отчете разница между данными Веры и компьютера исчезла. Отчет сошелся почти до копеек. Меня вновь прошиб пот. Худшие подозрения усилились. Как я не отгонял плохие мысли, но они уже не исчезали, толкая меня к очевидному выводу – почти наверняка Сергей ворует деньги из общака. Едва я сообщил Сергею всего лишь свои сомнения насчет правильности отчетов Веры за последние полгода, как следующий месячный отчет тут же оказался идеальным. «Затихарился», – решил я, поняв, что уловка с озвученными подозрениями сработала, спровоцировав испуг со стороны Сергея и идеальный отчет от Веры. «Замешана ли она в воровстве, или Сергей ворует деньги один, а ей лишь сообщает неверные суммы расходов наличных денег или все же она с ним заодно?» То, что Вера наверняка догадывалась о воровстве мужа – я был уверен. «Доказать я все равно ничего не докажу. Да, можно начать предъявлять, трясти какими-то бумажками со своими расчетами, но это все ерунда. Сергей сделает недоуменное лицо, скажет – я не брал ничего. Вот и весь разговор. Реальных доказательств нет, только умозаключения».

Мысли глодали меня весь вечер и половину ночи. Сон не шел совершенно, из-за нервного перевозбуждения мозг работал, не переставая. Заснул я оттого, что уже не мог не спать, провалился в тревожный сон, спал неспокойно, урывками, иногда выныривая из забытья и погружаясь обратно. В шесть утра в телефоне зазвонил будильник. Пора было к семи на «авторынок». Три часа плохого сна меня совершенно разбили, голова была как кирпич. Я действовал на автомате – душ, завтрак, путь пешком вдоль автостоянок. В семь я зашел на площадку, тут же подъехал и Сергей. Мыть машину начали в восемь, мыл ее я, Сергей лишь принес ведро воды. «Ниссан» не продавался, будто заговоренный.

– Пойду пройдусь по рынку… – буркнул я, желая развеять плохое настроение.

– Ну пойдем, – шмыгнул носом Сергей. – Я тож с тобой пройдусь.

Мы неспешно поплелись вдоль рядов машин. Большинство из них, как и наш «ниссан», торчали на площадке еще с осени. Я помнил почти каждую.

– Одни и те же стоят… – буркнул я.

– Да! – встрепенулся Сергей, принялся указывать рукой в разные части площадки. – Тот вон с осени стоит. И тот тоже. И этот. А дорогие, я смотрю, по чуть продаются!

Сергей кивнул в сторону верхнего ряда площадки.

– Ну а че, у кого деньги есть, у тех они и так есть, – сказал я. – Это те, у кого денег впритык от зарплаты до зарплаты, те вот и сели на жопу и перестали покупать машины. Менеджеры всякие… Сидят щас в офисах с кислыми лицами, лапшу из пакетов едят…

В голове тут же возникло вялое лицо Ильи, менеджера «Арбалета», лупавшее на меня растерянными глазами. Я поморщился, тряхнул головой – образ исчез.

– Роман, блин! Взъелся на менеджеров! – покачал головой Сергей, расплылся в улыбке. – Не любит их…

– Да ну их нахуй! – выпалил я зло и мрачно, дернул головой, глянул на напарника, не сдержался, поплыл в улыбке. – Бесполезные долбоебы!

Мы уперлись в ограждение, развернулись и пошли обратно по соседнему ряду.

– Я б вот такого себе взял! – произнес Сергей, остановившись напротив пикапа.

Удивившись выбору, я скептически замедлил шаг, разглядывая открытый кузов темно-синего «Митсубиси L200 II». Сергей обошел машину спереди, заглянул в ценник под лобовым стеклом, произнес: «А че, четыреста тыщ, как раз!»

– Эт какого она года?

– Две тыщи первого, – выдал Сергей, заложил руки за спину и направился в мою сторону. – Ну а че, семь-восемь лет – нормально!

Он остановился рядом, шмыгнул носом, уставился вопросительно.

– Да нормально… – озадаченно приподнял я бровь. – Только зачем он нужен? Этот кузов непонятный… Лучше уж тогда обычный джип купить…

– Да эт он тебе не нужен, Роман! – недовольно парировал Сергей. – Ты один, тебе и не нужен! А у меня семья, дети, дача… Мне удобно! И отвезти-привезти что-то можно и на ту же рыбалку или вылазку съездить!

– Ааа, ну да, – кивнул я, шагнул вперед. – У тебя ж дача…

Мы двинулись дальше по ряду, идя нарочито медленно. Подошли к «ниссану», тот стоял в общем ряду, редкие покупатели проходили мимо него не задерживаясь. Я огляделся, вновь захотелось куда-то деться.

С авторынка выехали в час, поставили «ниссан» уже на новой стоянке, что на полпути к моему дому, пересели в «мазду».

– Ты на дачу? – уточнил я.

– Да! Да я и приехал с дачи… Да я тебя, Ромыч, довезу! Садись…

Мы снова выехали на Окружную, через двести метров ушли с нее вправо уже на мою улицу, Сергей притормозил у обочины.

– Так, ну че… до понедельника, да? – глянул я на него, пытаясь вспомнить, какие из запланированных дел уже есть на начало следующей недели.

– Да а че ты будешь приходить? – вопросительно уставился на меня Сергей. – Там работы на два часа, развоза у нас в понедельник нет… Мы приедем с Верко́м, сделаем все быстро там, посмотрим банк, проплатим кому там че надо проплатить, да и уедем… Смысл тебе приходить на два часа?

Я задумался, внутри меня что-то стало противиться предложению напарника, в голове отчетливо обозначилась мысль: «Иди, иди, не расслабляйся, иди на работу!»

– Да не, я приду… – сомневаясь, произнес я.

– Роман, ну че ты придешь? Там дел то никаких… – смотрел на меня участливо Сергей, его взгляд выражал заботу. – Лежи, спи, отсыпайся!

Мое внутреннее еще сильнее воспротивилось, интуитивно я понял – надо идти на работу обязательно, не важно: на час, полчаса, минуту, идти и все!

– Да не, Серый, я приду… – уже твердо сказал я. – Мне тут идти три минуты! Вы с дачи приедете за десять километров, а я что, не пройду двести метров!? Да ну, брось!

– Ну смотри, как хочешь! – улыбнулся, развел руками Сергей.

Мы простились, «мазда» сорвалась с места. Я пошел через дорогу к себе. В голове все роились тревожные мысли обо всем и ни о чем конкретно. Дома в четырех стенах сидеть не хотелось, и я пошел к родителям. До отъезда в Москву оставалось все меньше времени, а вопрос с переоформлением моей половины фирмы на отца меж нами с Сергеем даже не поднимался. Я начинал всерьез тревожиться. Смутно ощущалось, что тянуть до самого отъезда неверно, что вопрос надо начинать решать сейчас, пока есть время, пока можно переоформить свою половину на отца без суеты и спешки. «Серый никак не высказывается по этому вопросу, почему? Хотя, что значит – почему? А ему какое дело до всего этого? Это я должен суетиться, мне же нужно. Да, верно, надо начинать заниматься переоформлением, пока время еще есть с запасом. Лето пролетит незаметно, надо начинать сейчас», – думал хаотично я, мысли в голове сменялись сомнениями и ощущениями. В молчании Сергея было что-то нехорошее. Я не мог понять – что, но чувствовал – что-то там не так, Сергей не просто молчит, он будто затаился. Откуда у меня возникло такое ощущение? Я понятия не имел. Я так чувствовал. «Странная штука ощущения, чувства… Умом какие-то вещи не понимаются, а чувствами ощущаются. Наитие какое-то…» Вот и мое наитие вдруг стало обостряться с каждым днем все сильнее – я именно чувствовал, что начинать решать вопрос с переоформлением бизнеса надо немедленно, и чувствовалось мне, что Сергей внутренне против. «А что, если он захочет как-то помешать мне с пере-оформлением?» Я понимал, что мысль отдавала уже теорией заговора, но ничего не мог с собой поделать – думалось только в таком направлении. Мозг молчал, не видя причин к тревоге, а в душе росло беспокойство. Изнутри сознания все настойчивее шли смутные команды и сигналы. Я различал их явственно. «Посмотри устав фирмы, глянь, есть ли там возможность безусловной передачи своей доли отцу, если второй соучредитель будет против!» – вдруг поступила в мой мозг команда. Мне стало неприятно, даже тошно, от самой мысли – подозревать компаньона в возможном противодействии. Мысль казалась мне нехорошей. Умом я ее не принимал, а интуитивно чувствовал – мысль верная! «Да, так я и сделаю, прочитаю устав, поищу лазейки, механизмы, юридические зацепки – все это сделаю, но нужно еще что-то, нужно еще что-то более весомое…» – возбужденно размышлял я, даже не представляя, что именно нужно еще.

Я вынырнул из собственных мыслей перед самым родительским домом. Поднялся на этаж, открыл дверь своим ключом. В квартире было тихо и вкусно пахло, мать что-то готовила на кухне. Отца я нашел на балконе, привычно полулежащего на нагретом солнцем подоконнике и… курящего.

– Закурил? – улыбнулся я, совсем не удивившись такому факту.

– Да ну их! – отец нервно отпихнул в сторону лежащие рядом леденцы. – Не могу уже их есть! Надоели до чертиков!

Я знал, отчего отец нервничал – он стыдился своей слабости, попытка бросить курить оказалась неудачной.

– Ну, надоели, не ешь… – сказал я, обходя тему курения и не желая задевать самолюбие отца. – Никто ж не заставляет…

– Ну не могу я бросить курить, понимаешь! – развернулся отец в мою сторону, сел на диванчике прямо, посмотрел на меня, постучал себя ладонью в грудь. – Не могу и все! Я уже привык! Плохо мне без сигарет! Я не покурю – нервничать сразу начинаю!

– Да кури, – пожал я плечами. – Кто тебе че говорит то?

Мне стало не интересно. Отец с подавленным видом смотрел на меня виноватым взглядом. Почему? Я ж его не винил в слабости, не пытался поддеть или как-то укорить. Просто я понимал, что изначально не верил в бравурное заявление отца. Сильные поступки делаются тихо, без громких заявлений. А как только заявил о чем-то громко: пиши – пропало. Я вышел с балкона и пошел на кухню обедать.

Через час я отправился к себе. Мысли об уставе фирмы настойчиво крутились в голове. Дома я принялся его читать и быстро нашел нужное – юридическая возможность для передачи своей доли отцу, даже при несогласии Сергея, есть. Путь лежал через продажу, но не прямую, а через фиктивное обязательное первоочередное предложение Сергею о выкупе моей половины. «Если завысить цену, Сергей откажется, тогда по озвученной цене, не ниже, можно фиктивно продать долю отцу. Первый минус схемы – потери на налогах от продажи, минимум семьдесят тысяч. Второй минус – открытая конфронтация с Сергеем, а при ней теряется весь смысл самого факта передачи доли отцу. По итогу получится, что ему, отцу, придется дальше работать с человеком, мнением которого демонстративно пренебрегли. Как успешна будет дальнейшая совместная их работа? Правильно – никак. Вариант из разряда – на крайний случай». Я шел вдоль забора и думал. Нужен был другой способ, основной, без потерь и минусов. За размышлениями я оказался дома и весь вечер субботы просидел за ноутбуком, ища в интернете в ответ. «Что я ищу, как он выглядит?» – спрашивал я себя мысленно. Я понятия не имел, что искать – искал то, не зная чего. Искал интуитивно. Три часа ночи. Изможденный безрезультатным поиском я лег на диван и провалился в сон. Все в том же забытьи мысли роились в голове, я чувствовал их неугомонное движение. Они ходили по кругу. Безостановочно.

Проверь наличку… – раздался в моем сонном мозгу голос, четкий, но будто приглушенный или находившийся вдали. Голос словно тянул меня из сна, я почти проснулся, но тут же вновь погрузился в болото забытья.

Проверь наличку… – повторил голос отчетливо, но все так же далеко. И снова потянул меня из дремы. Но уже слабее или я успел заснуть крепче. Я даже ответил мысленно голосу: «Да, да… проверю, хорошо…». И тут же окончательно утонул в болоте.

 

В понедельник в первый день лета Сергей позвонил утром и предложил собраться не в десять, а на час позже. Я согласился. В одиннадцать втроем мы встретились в офисе, работы действительно было максимум на два часа и то, в основном работы для Веры. В ночь на понедельник я спал плохо и очень тревожно. В голове бродили большие темные образы. И самое главное – где-то позади них чувствовалось что-то еще бо́льшее и самое важное, и явно плохое. Очень плохое. И я силился понять, что это, приблизить его к себе, разглядеть, но ничего не вышло – там был сплошной мрак и опасность. И утром в офисе я стоял у окна, смотрел во двор и продолжал прислушиваться к своим ощущениям. Вера получила по электронной почте заказы на завтра. Сергей сидел напротив жены, диктовал ей количество товара, та набивала накладные. Изредка Сергей меня спрашивал, уточнял по товару, я говорил свое мнение. Делал это машинально, одной частью мозга. Другая часть беспрерывно думала о моих внутренних ощущениях, анализировала их, пытаясь разгадать тревоги. Эти попытки утомляли, мозг быстро устал, тревоги словно высосали из него всю энергию. Я чувствовал себя пустым и разбитым. А остановить раздумья не мог. Мысли забирали все силы. Я давно уяснил, что интуиция – штука действенная и правдивая. И моя никогда меня не подводила. Я был уверен в ней и в тот момент. Но что она хотела сказать мне возникшей тревогой, понять я не мог. Одно чувствовал точно – мне надо, во что бы то ни стало найти тот самый вариант, то решение, которое, безусловно, по итогу поставит меня в выигрышное положение в переговорах с Сергеем. И я чувствовал, мне оно очень поможет и точно пригодится. И переговоров нам было не избежать, я чувствовал, их надо провести, как можно быстрее. Но главный козырь, «Джокер», который был мне нужен, я еще не нашел. «Надо искать, надо искать!» – настойчиво пульсировало в голове. Спина вдруг похолодела, чувство опасности накрыло мое сознание. Я чувствовал опасность! Что это? Откуда это ощущение? С каждым днем оно возникало все чаще, становясь все сильнее. Мое бессознательное явно предупреждало меня о чем-то важном, я знал, что знак этот истолковываю верно. «Но где опасность, откуда? Искать, надо искать и быть настороже!» Все мои чувства обострились до предела, будто у зверя в момент опасности. Спина снова похолодела, возникло ощущение, будто кто-то большой и невидимый внимательно наблюдает за мной, он сосредоточен, собран, готовится к прыжку, к атаке. «Что за наваждение!?» Я затряс головой, пытаясь стряхнуть с себя тревожные мысли.

– Мальчики, ну выйдите, пожалуйста, на минутку… – прорезал паутину моих мыслей фальцет Веры, я обернулся, она неловко улыбалась.

Мы вышли с Сергеем в прохладу подъезда и дальше на улицу, где нас сразу окутал теплый летний воздух. Я глянул на напарника, он уже был одет по-летнему: темно-синие шорты и рыжая майка. Я стоял в футболке, джинсах и шлепанцах. Мы перекинулись парой незначащих фраз, Вера постучала в окно, мы зашли в офис. Сергей с Верой вернулись к накладным, я уперся снова в окно, разглядывая его, заметил в углу стекла сухую каплю цемента. «Надо домыть окно», – подумал я, и тут же вспомнились слова Сергея о том, что он «Верка́ сюда загонит, та все здесь и вымоет». Я тихо хмыкнул, обещание «загнать Вер-ка́» так и осталось обещанием. «Слова, слова, слова… А ведь действительно, как можно удобно устроиться в жизни, по сути, не делая ничего самому, а лишь обещая. Обещаниями можно людей кормить всю жизнь и сойдешь за замечательного человека. Пообещал же, значит сделает. А то, что делать ничего и не планировалось, так это не сразу понимается и узнается. Невнимательного человека можно кормить обещаниями всю жизнь», – пробежал в моем мозгу внутренний монолог. Сергей жил обещаниями. «Продавец воздуха», – мелькнуло в моей голове короткое и емкое определение этой черты его личности. Размышления вдруг прервал неприятный звук – Сергей принялся мочиться в туалете. Мне тут же захотелось и самому в туалет. «Сходить домой или выйти в лес или… А почему бы и нет? Если Сергей и Вера считают, что для них это норма, что они могут при мне мочиться в туалете, а я все это слушать и терпеть, то почему бы им не потерпеть? Пусть привыкают». И я зашел следом в туалет и тоже принялся мочиться громко и без тени смущения, будто в знак протеста. «Да пошли они нахер!» – пронеслась в голове злая мысль, я нажал кнопку слива.

Всю неделю я пребывал в состоянии затравленного зверя. Откуда оно взялось? Почему? Я не знал. Я лишь ощущал, как невидимая угроза росла и приближалась ко мне все быстрей. Мысли крутились с огромной скоростью, в мозгу шел нескончаемый анализ всего, что там было, что относилось к моему окружению – Сергей, отец, мать, Вера… Мысли тонули в безразмерной трясине фактов, которые казались разрозненными и совершенно ничего по отдельности не значащими. Мозг пытался слепить факты воедино, найти между ними связь, нечто общее, но почти безрезультатно. Все, что получалось – вычленить короткие логические цепочки в три-четыре события, а дальше следовал обрыв. Эти цепочки плавали в жиже фактов, но не соединялись воедино. Ничего не соединялось. Я был уверен, чувствовал – вся эта прорва фактов должна была лечь в одну четкую картину, но ничего подобного не происходило, общий паззл не складывался. Казалось, будто я не знал один-единственный, самый важный, самый главный, ключевой факт. И без него вся картина не складывалась. Мне нужен был этот элемент паззла. Но я не видел его в упор. Каждую ночь я спал все хуже, голова болела все чаще и продолжительнее. Я стал замечать в шее странные звуки. Они слышались только ночью, перед самым сном, когда кругом становилось тихо. И тогда я их слышал – будто вдоль позвонков шеи проходили два цилиндра с жидкостью, которая перегонялась по ним в голову и обратно, словно перекачивалась поршнями. Медленно, с шипением: пшшш-пшшш, поршни проталкивали жидкость в голову; пшшш-пшшш, жидкость оттягивалась поршнями обратно. Звуки с каждым разом слышались все отчетливее, я физически ощущал перетекание жидкости в голову и обратно. Стал подозревать, что со звуками в шее связаны мои головные боли, возможно, и нарушение сна тоже. Я все чаще стал ощущать в голове внутреннее давление. «Цитрамон» помогал, но таблеток требовалось все больше. Раньше хватало одной, теперь облегчение наступало после третьей или четвертой.

Ночами я засиживался перед ноутбуком и рыскал в интернете. Я так и не понимал, что ищу, чувствовал лишь одно – когда найду, пойму, вот оно то, что искал! В пятницу, 5 июня, я едва не заснул за ноутбуком, когда наткнулся на статью в интернете, в сознание проникли ее обрывки: «…президент подписал указ о перерегистрации юридических лиц», «…перерегистрация обязательна для всех юридических лиц», «…организации, не прошедшие перерегистрацию до 01 января 2010 года, подлежат обязательному закрытию». «Вот оно! Есть! Нашел!» – вспыхнуло в моем мозгу озарение, я понял – нашел, что искал. Тут же все напряжение спало разом. Я успокоился, расслабился, выключил ноутбук, сделал два шага к дивану, упал на него и вмиг заснул мертвецким сном.

Следующие две-три ночи я спал хорошо, много лучше, чем предыдущие. Но уже с середины второй недели июня меня вновь охватила тревожность. Я не мог ее ни толком понять, ни объяснить, лишь знал – она связана с предстоящим разговором с компаньоном. Я все острее чувствовал – разговор нужен, он крайне важен, но откладывал его каждый день. И каждый день моя тревожность росла. К ней примешивалась нерешенность вопроса с наличными деньгами, с общаком. Косвенные доказательства в упор кричали мне о том, что проблема есть, и ее надо решать. Я прокручивал в мозгу назревший разговор с Сергеем, но решиться на него все не мог. Мне было стыдно и жутко неловко за свои мысли, за то, что я так думаю о Сергее, подозреваю его в воровстве. «Как можно подозревать чело-века в таком?» – спрашивал я сам себя по несколько раз на дню, тут же встречно приводя кучу доводов о том, что Сергей неидеален и у него масса нехороших черт в характере. И я соглашался с доводами, но воровать!? «Одно дело быть где-то ленивым, где-то хитрым, где-то самолюбивым, где-то жадным, где-то скрытным, но воровать!? Нет, это уже чересчур! Подозревать Сергея в таком – это низко и непорядочно! Нехорошо это. А как объяснить все косвенные улики, как!? Наверняка есть какое-то простое объяснение, наверняка я сам что-то где-то напутал в своих расчетах! Да нет, я же их перепроверял несколько раз, там же все верно! Но все равно, где-то есть ошибка, где-то банальная ошибка, иначе…»

В таких мысленных мытарствах я провел остаток недели. С каждым днем мне становилось все невыносимее. Мысли о воровстве Сергеем общих денег не покидали меня ни на минуту. Они были со мной всегда, даже на работе – я общался с Сергеем, жал ему руку, смеялся с ним, он рассказывал какие-то смешные истории, добродушно улыбался – а я его подозревал в воровстве! Напряжение между мыслями и действительностью было невыносимо. Оно рвало меня изнутри, я должен был дать ему выход, но не мог. «Как я все это скажу Сергею? Как можно человека подозревать в таких нехороших вещах? А вдруг все мои подозрения неправда? Вдруг это плод моего воображения? Я слишком много думаю, слишком много… Так нельзя, надо остановить эту чехарду мыслей». Мне не хватило смелости начать разговор в четверг, не хватило ее в пятницу, выходные я провел в диком напряжении. Ночь с субботы на воскресенье я провел за ноутбуком и лег спать, лишь когда дворник во дворе принялся за уборку – в пять часов утра. Проснулся я в полдень, голова раскалывалась, я выпил таблетку «Цитрамона» – слегка полегчало. Я вяло позавтракал – выпил с чем-то чашку кофе, ничего не хотелось. От сидения в интернете уже тошнило физически, нужно было выйти на улицу, развеяться.  Я оделся и пошел к родителям. С отцом свои мысли я не обсуждал, носил их в себе. Я проторчал у родителей до вечера, немного отпустило – тревожность уменьшилась, я частично отвлекся от мыслей. Но едва вышел в обратный путь, как все вернулось. Мысли давили на голову со всех сторон, в груди стоял ком и мешал дышать. Сон пропал совсем. Наступила полночь, я снова ушел в интернет, тут же разболелась голова, меня стало подташнивать. Я вышел на балкон и несколько минут просто дышал воздухом. Как только стало легче, я заставил себя лечь на диван – все зря, сон не шел. Следующие два часа я боролся с собой и, обессилев, уснул.

В понедельник, будучи уже в офисе, я понимал, что просто обязан начать важный разговор, но не решился. Остаток дня я провел в злобе на себя, на душе стало еще хуже. Уснул снова от измождения. Голову заполнил тягучий давящий туман – пропали мысли, сны, остались лишь нервные образы и полное забытье.

Проверь наличку!!! – заорал мне в мозг четкий голос. Я подскочил на диване, сна, как не бывало. Голос звучал настолько четко, что я с минуту озирался в тиши квартиры, понимая, что со мной творится что-то неладное. После первой реакции, меня вновь окутало туманом бессилья, я упал головой на подушку, ничего не отвечая в этот раз голосу, просто восприняв его как приказ к действию.

Поделиться книгой…