В последнюю неделю августа случился эпизод, и он, как и прочие, запал в мою память и застрял в ней неуклюже, притихнув в подсознании неразгаданным. Мы ехали на «мазде» втроём. Сергей вёл машину по жаре в бесконечной пробке, Вера сидела рядом, я же по обыкновению полулежал сзади. Разговор от прочих тем перешёл к их даче. Сергей высказался о том, как там им всем неуютно и тесно спать.

— Серый, а чё ты дом не начинаешь строить? – произнёс я. – Взял бы, да и начал… Чего вы там ютитесь в этом маленьком дачном домике?

— Роман, да, блять, тёща не даёт ничего там делать! – с отчаянием выдал Сергей.

— А чем она тебе не даёт? – удивился я.

— Роман, ну там у нас два участка, я же тебе уже говорил! И тёща, эта дура старая, не хочет подписать на своих внуков этот участок! – агрессивно добавил Сергей.

— Серёж… – оскорбившись, недовольно посмотрела на мужа Вера.

Выпад Сергея в адрес матери Веры резанул слух и мне, внутренне напрягшись, я глянул на Веру. Та, произнеся имя мужа и вложив весь укор в интонацию, зарделась.

— Да чё – Серёж, Вер!? Дура – она и есть дура!! Если она себя так ведёт!? Села как крыса старая на своём участке и держится за него, не давая жизни ни себе, ни другим! – почти прокричал Сергей уже с неприкрытым гневом, метнув злой взгляд на жену.

— Серёж, ну может, хватит!?? – упёрлась та, запылав краской сильнее.

— Вер, нет, не хватит!! Эта крыса сидит на своём участке и постоянно вставляет мне какие-то штыри!! – проорал в лицо жены Сергей, крутя головой между ней и доро́гой.

Я перевёл взгляд на Веру, мне интересна была её реакция. Обстановка в машине за секунды накалилась до открытого конфликта. В моём понимании Сергей перешёл черту – нападки на родителя для любого человека есть чистая провокация. Сергей открыто напал на мать жены. Момент истины. Я смотрел на профиль Веры. Та смолкла, возмущение волнами краски побежало по её лицу и, не получив выхода, ушло внутрь. «Проглотила», — понял я, отметив откровенный плевок Сергея в жену через мать.

— Серый, да ладно тебе — примирительно сказал я. – Ничем она тебе не мешает тёща, просто бери и строй дом на своём участке, а не посредине на обоих, вот и всё…

— Роман, ты не знаешь, и не лезь! Тёща, она ещё та гадина! Это Вера не такая! Не в неё пошла! – добавил Сергей нотки примирения в адрес жены. – Веро́к – она нормальная!

Я снова глянул на Веру.

— Серёж, ну, может, хватит? – уверенней произнесла та уже с зачатками металла в голосе, взгляд Веры на мгновение отвердел.

Сергей, будто уловив перемену в жене, более не сказал ни слова. В машине стало удушливо тихо. «Это не моё дело, пусть внутри семьи сами разбираются», — отключил я себя от негатива и уставился в окно.

С летом кончилась и тетрадь Веры, куда та педантично записывала все движения наличных денег фирмы. Записывая уже на обложке своим куриным некрасивым почерком последние строки, Вера посмотрела на меня и произнесла:

— Всё, закончилась, надо новую заводить! Куда её девать? Тебе отдать или… могу у себя положить, вдруг, что нужно будет перепроверить?

— Отставь у себя, — отмахнулся я. – Мне она зачем? Ты ж там всё ведёшь…

— Ну тогда дома положу её, — сунула Вера тетрадь в сумочку.

Всё вышло так символично – пятница, последний рабочий день недели и лета. Со следующей недели нас становилось на одного меньше – уходил грузчик. Впереди маячила осень – время угасания светового дня и солнечного тепла. Осенью всё убывает. И настрой природы словно передался мне и бизнесу. Я попытался мысленно проникнуть дальше, там виднелась зима. Я вдруг ощутил её холод, вздрогнул и заставил себя не заглядывать туда, в будущее. «Будет, как будет», — решил я.

— Ну, пошли, Серый, поможем Сене! – выдохнул я, вставая с кресла, едва дверь офиса закрылась за Алексеем Семёновичем. Водитель «Оптторга» привёз в очередной раз товар, наша фирма жила уже в новой реальности – без грузчика.

— Да, пошли! – вздохнул Сергей, встал и вышел следом за мной. «Пепелац», скрипя фургоном и надрываясь двигателем, укатил к складу. Едва мы подошли, он сдал задом к воротам склада и, судорожно дёрнув выхлопной трубой, затих.

Мы встали в цепь. Алексей Семёнович начал подавать из фургона коробки мне, я перекидывал их Сергею, тот – Сене, а там уже коробки ложились в штабель. Мой взгляд упал на руку Алексея Семёновича, обмотанную, будто той же пыльной тряпкой, что и два года назад, когда я последний раз участвовал в выгрузке его фургона. Время, вырезав эти годы будто склеилось – и вот я снова на складе, вернулся к физической работе. Не сказать, чтобы я был против. Просто я понимал, что это неверный ход. Но знакомый с постоянным физическим трудом, я легко вернулся на ступеньку ниже. Мы монотонно кидали коробки, и так же неспешно плыли в моей голове мысли. Удивил Сергей. Накидав себе портрет его личности, я был сбит с толку решением напарника. При всех его бравых заявлениях, я уже точно понимал – Сергей всячески в своей жизни избегает физического труда. А тут – нате, он же и предложил нам подменять ушедшего грузчика. В чём причина? Единственное, что пришло на ум – экономия на зарплате грузчика. Сомнительная логика. Но я, принявший ранее решение, подавил в себе все возражения. В тот день мы выгрузили около двух тонн. Отдышавшись и отерев лоб тыльной стороной руки, Сергей произнёс:

— Сень, ну накладные тогда запишешь в книге прихода и занесёшь в офис!

— Хорошо, Серёж! – запрыгал между поддонами Сеня. – Я щас, быстро!

— Серёж, а мои мне накладные подпиши и печать поставь! – встрепенулся Алексей Семёнович, стоя в фургоне и бесконечно поправляя кепку на затылке.

— Алексей Семёныч, ну заедешь в офис, Вера тебе там шлёпнет печать! – поливая из пластмассовой баклажки руки водой, благодушно выдал Сергей. – У меня её с собой нет.

— Серёж, а роспись, роспись поставь! – засуетился водитель.

— Блин, Алексей Семёныч… – покачал головой Сергей. – Сень, дай ручку!

Кладовщик метнулся к ближнему штабелю. Получив авторучку, Сергей небрежно черканул в бумажках, протянул их водителю, вышел со склада и кинул за спину фразу:

— Пока, Алексей Семёныч!

Я распрощался с водителем, вымыл руки и вышел следом.

После обеда во вторник 4 сентября Вера напомнила мне и Сергею об отчётах за предыдущий месяц, и Сергей отказался их получать. Я удивился такому решению, на что Сергей поморщился и сказал, что все данные есть в компьютере и каждый может в любой момент их посмотреть. Он замер, ожидая моей реакции, не дождался и добавил мягко:

— Я бы не стал их больше брать… Ну какой смысл?

— Так делать вам отчёты или нет? – замерла Вера в ожидании нашего решения.

— Да, делай, Вер! – кивнул я. – Мне делай.

— Ромке, надо, ну, ему делай! Мне не надо! – отмахнулся Сергей, скривился, налил себе чаю, сел в кресло. – Я их больше не буду брать…

— Тебе, значит, делать всё равно? – уставилась на меня Вера.

— Да, мне делать всё равно! И этот отчёт компьютерный тоже печатай…

— А я его всегда печатаю, как ты тогда сказал! – добавила Вера и принялась за дело.

— Да зачем они тебе нужны? – посмотрел на меня Сергей и поморщился. – Чего там смотреть? Всё есть в компьютере и у Веры в тетрадке записано…

— Серый, ну пусть будут! Порядок, есть порядок… – развёл я руками.

— Ох, Роман… – покачал тот головой. – Я просто не понимаю, чё ты с ними делать будешь? – тут же встрепенулся и добавил. – Я тебе рассказывал, как Давидыч в «Саше» у нас складывал столбики в отчётах, проверял, чтоб всё сходилось?

— Рассказывал, — кивнул я. – Да не, Серый, я беру отчёты не для того, чтобы какую-то там найти ошибку! Мне просто интересно, как мы работаем. Я же понимаю, что эти отчёты они от руки Верой сделаны и там можно, при желании, написать всё, что угодно…

— Да не, ну как это – всё, что угодно!? – надулся возмущением Сергей. – Как у нас есть, так Вера всё и разносит по таблицам…

— Да не, я не о том, что Вера там что-то не так напишет или не ту цифру посчитает… Я знаю, что она свою работу делает честно, и там всё нормально у неё… Просто, ты же сам понимаешь, что при желании и возможности деньги можно увести в любой фирме…

— Ну что значит – увести деньги из фирмы? – ещё больше напыжился Сергей, будто праведным негодованием. – Как из нашей фирмы можно увести деньги? Вера всё считает, всё записывает в тетрадку, в любой момент каждый из нас может взять её и проверить!

— Да я не об этом… Тетрадь ведётся, таблицы заполняются, отчёты печатаются – это всё так, — улыбнулся я напарнику. – Я о другом… Возможность же украсть деньги есть?

Сергей смотрел на меня, будто не понимая. Я наблюдал за его лицом.

— Просто, возможность же есть? – повторил я вопрос. – Ну… при желании…

— Ну… да, — расплылся в улыбке тот, глаза его замаслились. – Возможность есть…

— Вооот… – всё улыбался я. – Я тебе об этом и хотел сказать…

— Ох, Ромыч, — качнул головой Сергей, вздохнул. – Ну дай мне кусочек сахара…

Рынок продолжал сжиматься – «Форт» отказалась брать у нас парфюмерию. Эту новость я и Сергей узнали вместе с получением денег и сели в «мазду» на стоянке базы.

— Может, сходишь к Екатерине Викторовне? Поговоришь с ней? – выдал я мысль, глянув в сторону офисного здания. – Вы же с ней вроде как в приятельских отношениях…

— Да можно и сходить… – буркнул Сергей и шумно выдохнул.

— Ну сходи, а то это пиздец! Завернули нам перед сезоном такой товар…

Сергей вышел из машины и направился к офисному зданию, миновал белый «Ленд Крузер», белую «Тойоту RAV4», поднялся по внешней лестнице на второй этаж.

Я остался наедине со своими мыслями. Ранняя осень непривычно мрачно давила сплошным серым слоем облаков, словно решив помочь невидимым силам. Ощущение, что я нахожусь не на своём месте и живу не свою жизнь снова всколыхнулось. «Не то, всё не то…» — думал я, сидя нахохлившись в машине, нервно кусая губы и рассеянно разглядывая окружавшую панораму. Мысль о кино протаранила мои метания и утвердилась в центре внимания. «Да, надо будет сегодня посмотреть, когда в Москве очередное поступление на курсы, и буду поступать… надо решать… Лучше получить отказ, чем не сделать попытку… Попытка не пытка…» — крутились в моей голове мысли, подталкивая к чему-то важному.

Сергей спустился по лестнице и вывернул из-за белых машин, пошёл энергичным шагом, опустив голову и глядя себе под ноги. Я попытался по его движениям понять итог общения с управляющей «Фортом». Я смутно помнил её ещё молодой девушкой, с какой общался первый раз в бытность её работы в магазине того же хозяина, когда оптовой базы ещё не было. Сергей обошёл капот «мазды» и ввалился в салон.

— Ну! Чё!? – выдал я нетерпеливо.

-Да ничё, — буркнул Сергей.

— Не оставила?

— Нет, еле уговорил её оставить товар до конца месяца, чтоб хоть допродать остатки побольше, — шмыгнул носом Сергей с каменным недовольным лицом.

— Ну чё сказать… хуёво! – выдохнул я и уставился сквозь лобовое стекло на улицу, повернул голову к напарнику. – А чё сказала? По какой причине?

— Сказала, что сами будут возить парфюмерию.

— А! Ну… – запнулся я. – Мысль то, конечно, нормальная – раскрутиться на чужом товаре, а потом начать свой возить. Хуёво, что под раздачу попали…

— Да там не одни мы, там ещё много кому товар завернули, — добавил Сергей, тоже уставившись немигающим взглядом перед собой.

— Короче, не спасло нас твоё знакомство с Екатериной Викторовной…

— Да, Роман! Такая, вот, Катюха! – сказал Сергей, завёл машину. – Сидит там задрав нос, общается на – вы, а раньше танцевала со мной на корпоративах, на танец приглашала сама, обнимала, называла ласково Серёжей… в глаза заглядывала… А сейчас – так вот…

— Раньше, Серый, она была менеджером в розничном магазине, а ты – менеджером оптовой базы; теперь она – управляющая крупной оптовой базы, купила себе джип новый, а ты возишь ей товар на реализацию и ездишь на подержанной «мазде»…

— А это её что ли «RAV»…!? – встрепенулся Сергей. – Это не её джип!

— Её… – кивнул я. – Её машина… Я видел, как она из неё выходила.

Вечером того же дня, трясясь в переполненном «пазике» по разбитой окружной, я думал о своём ощущении сужающегося пространства. Оно усилилось. Возникло жгучее желание что-то делать, не сидеть, сложа руки как Сергей, а что-то сделать, идти дальше. И это движение должно было быть личным. Дома я зашёл в интернет и понял, что опоздал с очередным набором на кинокурсы. «Следующий через два года. Надо поступать. Как раз к тому времени всё здесь закончу и приведу в порядок… квартира достроится к концу года, летом сделаю ремонт, перееду… а там год до лета две тыщи девятого, как раз, чтоб отдать отцу долг. Рассчитаюсь с ним, скоплю денег на обучение, оставлю фирму на отца с Серым и уеду!» — торопливо накидал я план. Мысли обрели порядок, отлегло.

Структура торговли менялась неумолимо. Сжатие рынка вело к умиранию бартера. Чтобы сделать обменную операцию, приходилось увеличивать скидки на сбрасываемый товар. За счёт высоких наценок мы чувствовали себя уверенно, но рост скидок на товар бартера подъедал нашу прибыль. Сокращался и первичный товар. Усыхало всё.

— Раньше прайс был двадцать один лист, а сейчас – девять… – сказал как-то Сеня, покуривая на улице перед складом, и глянул на меня внимательно.

— Да, Сень, мы теперь меньше будем завозить обменного товара, будем увеличивать продажи нашего, теперь на складе будет посвободней, — сказал я, но по глазам кладовщика понял, что не развеял его сомнения.

Едва мы с Сергеем оказались в очередной поездке, как я выдал в сердцах всё, что думал о руководстве «Люксхима» — что те ловко устроились, продают товар всем подряд.

— Ласковый телёнок двух маток сосёт… – произнёс Сергей.

— Чего? – не осознал я фразу сразу, с запозданием понял её и буркнул. – А… ну да…

Мы проехали несколько секунд в молчании, я гонял свои раздраженные мысли по извилинам мозга, не удержался и продолжил – что нестерпимо хочется прекратить с ними всякое сотрудничество. Я стал вслух вспоминать, сколько сил потратили я и отец, суясь с их товаром «как дураки в каждую дырку», а когда товар стал востребован, «Люксим» тут же забыл все договоренности и переступил через нас. Обида ела изнутри, но реалии были другими – надо было продолжать сотрудничество, пока их товар приносил прибыль.

— Ромыч, да я тебя понимаю хорошо! – произнёс Сергей. – Я бы сам на твоём месте так думал.. Да ладно… будем возить их товар, будем продавать… Тот же питерский «Ёрш» раскрутили, он уже продаётся раз в пять больше ихнего… Так и будем замещать их товар другим… А с ними надо просто поддерживать нормальные отношения, брать потихоньку товар… Дают без денег и пусть дают… Пусть думают, что мы лохи и смирились… главное их расслабить, а засунуть мы им всегда успеем… – повторил Сергей одно из излюбленных своих выражений, и оно тут же подстегнуло во мне мысли о мести.

— Кстати, мне Эдик на днях звонил! – вспомнил я.

— Это который вместе с этим Казлабеком? – осклабился Сергей.

— Да… – хмыкнул я. – Который вместе с этим… звонил, короче, сказал, что он ушёл из «Люксхима», продал Асланбеку свою долю и ушёл… уехал к себе в Сочи…

— И чем будет заниматься?

— Не знаю, я не спрашивал… – пожал я плечами и подумал, что так, наверное, всегда бывает – люди сходятся, начинают вместе бизнес, а после, когда самое тяжёлое пройдено и, казалось бы, можно и нужно и дальше идти вместе, ан нет, берут и расходятся. Не знаю, о чём думал Сергей в тот момент, но я видел параллели – едва мы с ним достигли в общем деле пика, тут же, словно компенсируя успех, появились силы взаимного отталкивания. Я ощущал такую силу в себе и её признаки в Сергее. И параллели говорили мне о наличии неумолимых законов жизни, избежать коих мы не в силах. В приоткрытое окно неприятно задуло. Я поёжился.

— Чё ты смеешься? – расплылся в улыбке я, видя, как Сергей борется со смехом, тот прорывался хихиканьями, и напарник утирал влагу из уголков глаз.

— Да, блин… – прыснул вновь он. – Хи-хи… на рыбалке были с другом в субботу…

Понедельник 10 сентября, одиннадцать утра – мы только закончили текущие дела и до обеда было свободное время. Чайник забурлил и щёлкнул. Кипяток наполнил кружки, я взял пять кусков сахара, Сергей – один, Вера пила так, без сахара. Сергей вновь прыснул.

— Да чё ты ржешь-то!? – возмутился я интриге, посмотрел на Веру. – Чё это с ним!?

— На рыбалку ездил, — улыбнулась та, глядя блестящими глазами на мужа, взглядом женщины на нашкодившего любимого ребёнка.

— И чё? Давай, Серый, колись, как ты там порыбачил? Удочкой новой за семнадцать тыщ поймал какую-нибудь большую рыбу или нет? – поплыл я в улыбке, поёрзав в кресле за столом, устроился поудобнее. Зная талант Сергея смешно подать даже самую обычную историю, я приготовился к минутам смеха. Он, словно получив нужный объём уговоров, томно сдался, подкатил сидя в кресле к столу, взял в одну руку кружку с чаем, во вторую – кусок сахара, откатился обратно к двери и начал.

— Поехали мы, короче, на рыбалку с одним другом в эту субботу… – надкусил кусок Сергей, хлебнул из кружки, заулыбался. – Решили ехать на утреннюю зорьку, собрались… Поехали на моей «мазде»… Выехали вечером в девять, уже темно было. Я примерно место знал, но там ни разу не был… Доехали до деревни… Уже темно совсем стало, где-то часов двенадцать… А там надо было ещё от деревни по грунтовой дороге проехать километров двадцать… Едем с фарами… Впереди ничего не видно, только колеи дороги по какому-то полю… И всё… Едем… И надо нам повернуть на втором повороте налево… Едем, едем…

Сергей хихикнул, надгрыз сахарок, хлебнул чаю и, держа на весу кружку и сахар, изобразил руками, будто крутит руль. Улыбаясь и представляя картину, я глянул на Веру. Та посмотрела на меня, говоря глазами, что историю эту знает, но не прочь послушать её снова. Мы оба вернули жадные взоры на рассказчика.

— Едем… не видно вообще ничего! Только дорога впереди… Догоняем какого-то пацана на велосипеде… Спросили у него – правильно едем или нет? Он тоже говорит – что надо сворачивать на втором повороте, типа, тот, что мы проехали не считается, а на этом будет лежать бревно, прям на повороте… И вот как бревно увидим, так нам и сворачивать. И там, метров пятьдесят проедем и упрёмся прям в воду, это и есть пруд… Едем дальше…

Сергей надкусил сахарок, запил чаем, хихикнул.

— Куда едем? Зачем едем? Непонятно… Едем такие… Темень жуткая… Один поворот проезжаем, второй… лежит бревно… Мы сворачиваем и упираемся в воду… Прям дорога упёрлась в воду… Приехали такие… вышли из машины и давай разбираться… Достали из багажника мой набор «Хантер» – стол, расставили стулья… разожгли костёр, налили в стаканчики по коньячку… Я с собой ещё сигары взял… Закурил сигарку, выпил коньячка, сидим отлично… А слева и справа камыши, ничё не видно… только дорога в воду упёрлась и такой просвет в камышах метра в два, ну, мы около него и расположились… Поболтали, согрелись у костра… До рассвета ещё много, часа три… Начали прикормку бросать в воду. Бросали-бросали… всю воду закидали… Хи-хи…

Я заёрзал на стуле, гадая окончание истории.

— Приготовили удочки… начало светать… Туман ещё появился… Мы такие закинули удочки, поставили их, сидим, ждём. Я такой с коньяком в одной руке, с сигарой в другой… И тут светлеет уже нормально так. А туман всё висит… и в тумане с той стороны какие-то звуки – то корова замычит, то голоса чьи-то и, главное, близко так… Мы всматриваемся, а ничего не видно… И тут рассветает сильнее и туман уходит… Хи-хи…

Сергей прыснул в руку с куском сахара, кружка в другой руке затряслась, в уголках его глаз появились слёзы.

— Хи-хи… и тут мы видим, что сидим посреди какой-то деревни, прям на дороге, а перед нами лууужа! Хи-хи! – Сергей зажал смех, тот прорвался, напарник вновь прыснул в руку, кружка в другой заходила ходуном, грозя расплескать чай. Сергей подкатился ко мне, поставил кружку на стол, положил рядом погрызенный сахар, отёр ладонями уголки глаз, прыснул вновь.

— Ха-ха-ха!! – засмеялся я в голос. – Аха-ха-ха!!

— Прикинь, Роман! Мы сидим такие в креслах посреди деревни и перед нами лужа метров десять на десять, вся в прикормке, хлебе, которой мы её закидали! И наши удочки закинуты в эту лужу! Хи-хи-хи-хи! – залившись краской, Сергей смеялся натужно в кулак.

— Аха-ха-ха-ха!! Серый!! Ха-ха-ха-ха!! – смеялся я в голос, откинувшись в кресле.

Прикрыв рот рукой, Вера тоже залилась смехом.

— И мы такие быстрей собираться, — перешёл на полушёпот Сергей, закрывая голову руками от стыда воспоминаний. – Собрали удочки, покидали всё в багажник и ходу…

Я и Вера смеялись. Красный как помидор Сергей, едва успевал утирать глаза. Через минуту мы начали приходить в себя. Сергей взял кружку, сделал глоток и засмеялся уже беззвучно. Я прыснул следом, Вера, раскрасневшись, улыбалась. Я отчётливо представил всю картину. До самого вечера мы то и дело прыскали смехом, вспоминая рассказ Сергея.

В конце недели пришла фура с солями, объём главного завоза на зиму оказался уже вполовину меньшим. Вызвав наёмных грузчиком, мы всю пятницу занимались выгрузкой.

— Чё ты улыбаешься? – улыбнулся и я утром в понедельник, заметив в глазах Сергея весёлые огоньки. Тот налил в чайник воду и, нажав кнопку, заговорщицки произнёс:

— Снова на рыбалку ездили…

— Вторая серия!? – расплылся в улыбке я и прыснул смехом.

— Аха! – кивнул Сергей и хихикнул.

— Что-то прохладно уже с утра! – сказала Вера, потёрла ладони, встала из-за стола, подошла к стоящему у двери масляному радиатору и щёлкнула на его боку клавишей. – Я думаю, надо включить обогреватель… вы как, мальчики?

— Да включай! – махнул рукой я.

— Интересно, этой зимой будут так же топить как в прошлую? – прислонила Вера руки к набирающему тепло обогревателю.

— Да если вообще будут топить, то уже хорошо, — буркнул я, потрогав рефлекторно холодную трубу под окном. – Завод продали под строительство домов, значит, будут всё сносить… какой смысл его отапливать?

— Ну, это да, — поёжилась Вера и осталась стоять подле обогревателя.

— Ну и чё, Серый, рассказывай, давай! – встрепенулся я.

Кипяток в очередной раз был разлит по кружкам, Сергей начал.

— Верка́ в этот раз с собой взяли на рыбалку… Она всю рыбу и выловила!

— Да кто бы сомневался в Вере! – засмеялся я. – Это вы вдвоём, что ли ездили?

— Да не, мы как в тот раз, собрались с другом тем же на пруд платный… ну, знаешь, есть такие, частные пруды, там рыбу разводят и разрешают ловить за деньги…

— А, ну да, — кивнул я.

— Там всё как надо – отдельное место, домик… И мы опять с этим другом решили съездить на утреннюю зорьку… – еле сдерживаясь от смеха, продолжил Сергей.

Я прыснул, вспомнив прежнюю историю. Вера вслед залилась звонко.

— И тут Веро́к с нами увязалась… – произнёс, преодолевая смех, Сергей.

— Я не увязалась! – возразила та. – Я попросилась с вами половить рыбу…

— Хорошо! – отмахнулся Сергей. – Попросилась с нами. Короче, взяли мы её… Приехали, взяли домик, опять развели костёр, посидели, прикормили рыбу, будильник поставили на четыре утра и легли спать… А ночью спать холодно уже! Я задубел прям!

Сергей подкатился в кресле в один рывок к столу, поставил на него свою кружку, положил рядом сахарок и встал посреди комнатки.

— И я такой сплю, слышу, будильник звенит… А пригрелся уже, вылезать из мешка неохота. Глаз так открываю… Этому говорю – ну чё, пойдём? А он такой – да ну её нахер, эту рыбалку! – прыснул Сергей, прислонил к щеке ладони, изображая спящего. – И мы давай дальше спать!

— Вы чё, не пошли на рыбалку что ли!? – удивился я, представив пригревшегося в спальном мешке пухленького Серёжу с торчащими наружу из мешка лишь губами.

— Я пошла! – воскликнула Вера, сквозь улыбку укоризненно посмотрев на мужа. – А они спать остались, ты представляешь!? Я встала, взяла удочку и пошла ловить рыбу!

— Я сплю, слышу, Верок встала и вышла… хотел тоже пойти, вроде неудобно и… уснул! – хихикнул Сергей виноватым смешком, подогнул по-женски одну коленку внутрь к другой, делая тем свой образ более беззащитным, и тут же добавил в своё оправдание. – Но мы тоже встали чуть позже! Где-то в шесть, ещё нормально было… выходим такие, а Верок во всю рыбу таскает! Уже пять или шесть штук поймала… да нормальных таких!

— Пяяять! – протянула Вера довольно. – Пять я поймала до вас…

— И прикинь, мы ей дали какую-то самую херовую удочку… кривую, поломанную… А у нас-то нормальные! У меня за семнадцать тысяч, и у этого тоже дорогая… И мы такие сели рядом с Верко́м, закинули удочки… и у нас вообще не клюёт! А Верок одну за одной таскает, а у нас не клюёт, сидим как дураки! А Верок наяривает!

Вера звонко засмеялась довольным открытым смехом и зарделась.

— Ловит на эту палку, а мы сидим с дрючбаном! – возмущался весело и беззлобно Сергей. – Потом Верок нас достала, мы её прогнали, сказали – иди уху вари! Она ушла…

— И чё, масть попёрла? – всё улыбался я.

— Да так, поймали по две штуки за пару часов и всё… – отмахнулся Сергей.

— Короче, рыбаки из вас никакие! – весело подытожил я. – Если бы не Вера, ничего бы не наловили и померли бы с голоду там!

Я посмотрел на жену Сергея, та стояла у стены и обогревателя, улыбалась, блестела глазами. Вера, встретив мой всё понимающий взгляд, вдруг подогнула ножку точь-в-точь, как минутой назад это сделал Сергей. Я засмеялся сильнее, уловив в её движении всё, что Вера желала сказать. Это был один из редких случаев, когда она позволила себе какую-то критику мужа, и то, в столь завуалированной форме. Я понял из этой секундной пародии мужа, что рыбалку, как и прочие его увлечения, воспринимает она со скепсисом и видит, что все они поверхностны и временны. Штанга, пылившаяся год где-то на даче, служила для меня немым подтверждением её понимания. Я и сам заметил, как во мне возник тот же сарказм в смеси с положительными эмоциями от рассказов Сергея о своих мытарствах. Именно этот коктейль формировал моё мнение о Сергее – неглубокий в своих увлечениях и порывах, он вызывал ляпами не критику, а лишь веселье и умиление, разыгрывая свои номера перед публикой с талантом истинного артиста. Даже мой критический настрой тонул в эмоциях, какие вызывал Сергей. В тот момент я смотрел в светящиеся от веселья глаза Веры и начал понимать, чем Сергей смог взять её сердце. Однако камушек сарказма в её душе был и уже не разбивался волнами эмоций от импровизаций артиста Сергея. И Вера мне его явила. Я прислушался к себе и понял – такой же камень сарказма и сомнений возник и у меня, и он стойко отбивал все накаты эйфории. И едва та откатывала от моего разума, сомнения обнажались и становились прочнее.