Глава 049

Структура торговли медленно и неумолимо менялась. Сжатие рынка провоцировало постепенное отмирание бартера. Чтобы совершить обменную операцию, приходилось увеличивать скидки на сбрасываемый товар. Размер скидки упирался в доходность на собственном первичном товаре. За счет высоких наценок мы чувствовали себя уверенно. Скидки на бартерный товар пришлось увеличить с пяти до десяти и даже двенадцати процентов. Это сразу сказалось на доходности. Средняя наценка упала с примерно тридцати пяти до двадцати процентов. Понижение доли парфюмерии и солей в общем вале товара добавило лепту в падение наценки. Все ужималось.

– Раньше прайс был двадцать один лист, а сейчас – девять, – сказал как-то Сеня, покуривая на улице перед складом, и глянул на меня внимательным взглядом. Мне нечего было ему сказать, врать не хотелось.

– Да, Сень, мы теперь меньше будем завозить обменного товара, будем увеличивать продажи нашего, теперь на складе будет посвободней, – ответил я, как мог, но по глазам кладовщика понял, что не развеял его сомнения.

 

– Бля, «Люксхим», конечно, уроды все-таки! – выпалил я в сердцах как-то, едва мы с Сергеем оказались в очередной раз вдвоем в машине. – Пиздец, так нам подосрали! Продают товар и нашим и вашим… хорошо, блять, устроились!

– Ласковый теленок двух маток сосет, – сказал Сергей.

– Чего? – не расслышал я сразу фразу, с каким-то запозданием осознав ее через секунду, рассеянно буркнул. – Ааа… ну да…

Мы проехали несколько секунд в молчании, я гонял свои раздраженные мысли по извилинам мозга, не удержался, выпалил вновь: «Блять, вот так хочется послать их нахуй с их товаром, Серый! Вот пиздец как хочется! Просто вернуть им товар, выкинуть его со склада прям на землю перед воротами, выбить возвратную накладную, позвонить и сказать – мы вернули вам товар, он лежит перед складом, приезжайте и забирайте в любое время! – и положить трубку и не брать больше ее никогда!

– Бля, Ромыч, да я тебя понимаю хорошо! – с проникновенными нотками в голосе произнес Сергей. – Я бы сам на твоем месте так думал…

– Но, блять, надо деньги зарабатывать… – словно договорил я фразу за напарником, выдохнул тяжело. – Да все я понимаю, Серый! Просто обидно… Пиздец, мы столько сил с отцом потратили, чтобы раскрутить их ебаный товар… Он же тут никому нахуй был не нужен! На нас смотрели как на дураков… Ходили, совались с ним в каждую дырку… И вот, когда он начал продаваться… они заключили договор с «Арбалетом»… ну не уроды, а!?

– Роман, да ладно… будем возить их товар, будем продавать… тот же «Ерш» питерский раскрутили, он уже продается раз в пять больше ихнего… Так и будем потихоньку замещать их товар другим… А с ними надо просто поддерживать нормальные отношения, брать потихоньку их товар… Дают без денег и пусть дают, будем брать и продавать… Пусть они думают, что мы лохи и смирились… главное их расслабить, а засунуть мы им всегда успеем… – повторил Сергей одно из своих любимых выражений, которое тут же подстегнуло в моей голове мысли о мести. Вдруг жутко захотелось отомстить, попранная в моих глазах справедливость взывала к своему восстановлению.

– Кстати, мне Эдик на днях звонил! – вдруг вспомнил я.

– Это который вместе с этим Казлабеком…? – осклабился Сергей.

– Да… – хмыкнул я, понимая намеренность «ляпа» напарника. – Который вместе с этим… звонил, короче, сказал, что он ушел из «Люксхима», продал Асланбеку свою долю и ушел… уехал к себе в Сочи…

– И чем будет заниматься?

– Не знаю, я не спрашивал… – пожал я плечами и подумал, что так, наверное, всегда бывает – люди сходятся, начинают вместе бизнес, а после, когда самая тяжелая точка пройдена и… казалось бы… можно и нужно и дальше идти вместе, ан нет… берут и расходятся. Я не знаю, о чем думал Сергей в этом момент, но я проводил в голове параллели – как только мы вместе достигли кульминации нашей совместной деятельности, тут же, словно компенсируя наш успех, появились внутренние силы взаимного отталкивания. Я ощущал такую силу в себе, ощущал ее признаки и в Сергее. И параллели говорили мне о существовании неких неумолимых законов жизни, которых избежать мы не в силах. В приоткрытое окно неприятно задуло ветром. Я поежился.

 

– Че ты смеешься? – расплылся в улыбке я, видя, как напарник борется со смехом, тот прорывался хихиканьями и утирал влагу слез из уголков глаз.

– Да, блин… – прыснул вновь Сергей смехом. – Хи-хи… на рыбалке были с одним другом в субботу…

Понедельник 10 сентября, одиннадцать часов утра – мы только разделались с текущей работой и до обеда получили пару свободных часов. Чайник забурлил и щелкнул, обдавая паром полку стеллажа над собой. Чай был разлит по кружкам, я взял пять кусочков сахара, Сергей один, Вера пила, как всегда, без сахара. Сергей вновь прыснул смехом.

– Да че ты ржешь-то!? – возмутился я, подогретый интересом, посмотрел на его жену. – Вер, че это с ним!?

– На рыбалку ездил… – улыбнулась та, смотря блестящими глазами на мужа, взглядом взрослой женщины на нашкодившего любимого ребенка.

– И чо? Давай, Серый, колись, как ты там порыбачил!? Удочкой новой за семнадцать тыщ поймал какую-нибудь большую рыбу или нет!? – расплылся я в улыбке, поерзав в кресле за столом, устроился поудобнее, приготовился к рассказу. Что может быть лучше осенью, чем слушать интересную историю в маленькой комнатке в уютном кресле с кружкой горячего чая в руке. Зная способность Сергея смешно рассказывать даже самую заурядную историю, я приготовился к минутам смеха. Напарник же, словно получив требуемый объем уговоров, томно сдался, подкатил сидя в кресле к столу, взял в одну руку кружку с чаем, во вторую кусочек сахара, откатился обратно к двери и начал рассказ.

– Поехали мы, короче, на рыбалку с одним другом в эту субботу… – надкусил сахарок Сергей, отхлебнул из кружки, заулыбался. – Решили поехать на утреннюю зорьку… Собрались… Поехали на моей «мазде»… Выехали вечером в девять… Уже темно было… Я примерно место знал, но там ни разу не был… Доехали до деревни… Уже темно совсем стало, где-то часов двенадцать… А там надо было еще от деревни по грунтовой дороге проехать километров двадцать… А темно уже… Едем с фарами… Впереди ничего не видно, только две колеи дороги по какому-то полю… И все… Едем… А нам сказали, что надо будет повернуть на втором повороте налево… Едем, едем…

Сергей хихикнул, надгрыз сахарок, отхлебнул чаю и, держа на весу кружку и сахарок, изобразил руками, будто крутит руль. Улыбаясь и представляя картину, я глянул на Веру. Та посмотрела на меня, говоря глазами, что знает историю, но не прочь послушать и второй раз. Мы оба вернули жадные взоры на рассказчика.

– Едем… не видно вообще ничего! Только дорога впереди… Догоняем какого-то пацана на велосипеде… Спросили у него – правильно едем или нет? Он тоже говорит – что надо сворачивать на втором повороте, типа, тот, что мы проехали не считается, а на этом будет лежать бревно, прям на повороте… И вот как бревно увидим, так нам и сворачивать. И там, метров пятьдесят проедем и упремся прям в воду, это и есть пруд… Едем дальше…

Сергей надкусил сахарок, запил чаем, хихикнул.

– Куда едем? Зачем едем? Непонятно… Едем такие… Темень жуткая… Один поворот проезжаем, второй… лежит бревно… Мы сворачиваем влево и упираемся в воду… Прям дорога уперлась в воду… Приехали такие… вышли из машины и давай разбираться… Достали из багажника мой набор «Хантер», стол, стулья… Расставили стулья, разожгли костер, налили в стаканчики по коньячку… Я с собой еще сигары взял, закурил сигарку, выпил коньячка, сидим отлично… А слева и справа камыши, ничего не видно… Только дорога в воду уперлась и такой просвет в камышах метра в два, ну, мы около него и расположились… Поболтали, согрелись у костра… До рассвета еще много, часа три… Начали прикормку бросать в воду… Бросали-бросали… всю воду закидали… Хи-хи…

Я заерзал на стуле, гадая окончание истории.

– Приготовили удочки… начало светать… Туман еще появился… Мы такие закинули удочки, поставили их… сидим, ждем… Я такой с коньяком в одной руке, с сигарой в другой… И тут светлеет уже нормально так… А туман все висит… и в тумане с той стороны какие-то звуки… то корова замычит… то голоса чьи-то… и главное, близко так… Мы сидим, всматриваемся, ничего не видно… И тут рассветает сильнее и туман уходит… Хи-хи…

Сергей прыснул в руку с кусочком сахара, кружка в другой руке затряслась, в уголках его глаз появились слезы.

– Хи-хи… и тут мы видим, что сидим посреди какой-то деревни, прям на дороге, а перед нами лужааа! Хи-хи! – Сергей зажал смех, тот прорвался, напарник вновь прыснул в руку, кружка в другой заходила ходуном, грозя расплескать чай. Сергей подкатил ко мне, поставил кружку на стол, положил рядом полкусочка погрызенного сахара, вытер тыльной стороной ладоней уголки глаз, прыснул вновь.

– Ха-ха-ха!! – засмеялся я в голос. – Аха-ха-ха!!

– Прикинь, Роман! Мы сидим такие в креслах посреди деревни и перед нами лужа метров десять на десять  вся в прикормке, хлебе, которой мы ее закидали! И наши удочки закинуты в эту лужу! Хи-хи-хи-хи! – Сергей, залившись краской, смеялся натужно в кулак, из его глаз текли слезы.

– Аха-ха-ха-ха!! Серый!! Ха-ха-ха-ха!! – смеялся я в голос, откинувшись на кресле назад. Вера тоже залилась смехом, закрывая по привычке рот рукой.

– И мы такие быстрей собираться… – перешел на полушепот Сергей, закрывая голову руками от стыда воспоминаний. – Собрали удочки, покидали все в багажник и ходу…

Я смеялся, Вера тоже. Сергей, красный как помидор, еле успевал утирать глаза от слез. Через минуту мы начали приходить в себя, успокаиваться. Сергей взял кружку, сделал глоток, снова уже беззвучно засмеялся, кружка затряслась в руке. Я прыснул следом, Вера, раскрасневшись, улыбалась. Я отчетливо представил картину в голове. Хорошее настроение оказалось обеспеченно на весь день. До самого вечера мы то и дело прыскали смехом, вспоминая рассказ Сергея.

 

В конце недели пришла фура с солями, объем главного завоза на зиму оказался уже вполовину меньшим – всего четырнадцать тонн. Мы снова вызвали наемных грузчиков и всю пятницу занимались выгрузкой товара.

 

– Че ты улыбаешься? – улыбнулся и я, заметив в следующий понедельник в глазах Сергея веселые огоньки. Напарник плюхнул свой «чемодан» в кресло у двери, налил в чайник воды и нажал кнопку, произнес: «Снова на рыбалку ездили мы…»

– Вторая серия!? – заулыбался я шире и прыснул смехом.

– Аха! – кивнул Сергей и хихикнул.

– Блин, что-то прохладно уже с утра! – сказала Вера, потерла ладони, встала из-за стола, подошла к двери и щелкнула клавишей на боку масляного радиатора. – Я думаю, надо включить обогреватель… вы как, мальчики?

– Да включай! – махнул рукой я.

– Интересно, этой зимой будут так же топить как в прошлую? – прислонила Вера руки к набирающему тепло и пощелкивающему внутри обогревателю.

– Да если вообще будут топить, то уже хорошо, – буркнул я, потрогав рефлекторно холодную трубу под окном. – Завод продали под строительство домов, значит, будут все сносить… какой смысл его отапливать?

– Ну, это да, – поморщила носик Вера, поежилась и так и осталась стоять около обогревателя, ловя ладонями волны тепла, идущие от него вверх.

– Ну и че, Серый, рассказывай, давай! – встрепенулся я, вспомнив о свежей истории о рыбалке. Чай в очередной раз был разлит по кружкам, Сергей начал.

– Да че рассказывать!? – произнес он весело, махнул на жену. – Верка́ в этот раз с собой взяли на рыбалку… она всю рыбу и выловила!

– Да кто бы сомневался в Вере! – засмеялся я. – Это вы вдвоем, что ли ездили?

– Да не, мы как в тот раз, собрались с другом тем же на пруд платный… ну, знаешь, есть такие, частные пруды, там рыбу разводят и разрешают ловить за деньги…

– Ааа, ну да, – закивал я.

– Там все как надо – отдельное место, домик… Приезжаешь, покупаешь место и можешь ловить… И мы опять с этим другом решили съездить на утреннюю зорьку… – продолжил Сергей, еле сдерживаясь от смеха.

Я прыснул, вспомнив прежнюю историю. Вера вслед залилась звонким смехом.

– И тут Веро́к с нами увязалась… – произнес, преодолевая смех, Сергей.

– Я не увязалась! – возразила та. – Я попросилась с вами половить рыбу…

– Хорошо! – отмахнулся Сергей. – Попросилась с нами. Короче, взяли мы ее… Приехали, взяли домик, опять развели костер, посидели, прикормили рыбу, будильник поставили на четыре утра и легли спать… А ночью спать холодно уже! Я задубел прям!

– Да это вы еще около воды были… – ввернул я.

– Ну да, – поморщила смешливо носик Вера. – Там вода, бррр, ночью прохладно!

Сергей подкатился в кресле в один рывок к столу, поставил на него свою кружку, положил рядом сахарок, встал в полный рост посреди комнатки.

– И я такой сплю, слышу, будильник звенит… А пригрелся уже, вылезать из мешка наружу неохота… Глаз так открываю… Этому говорю – ну че, пойдем? А он такой – да ну ее нахер, эту рыбалку! – прыснул он, прислонил к щеке сомкнутые ладони, изображая спящего. – И мы давай дальше спать!

– Вы че, не пошли на рыбалку что ли!? – удивленно уставился я на Сергея, вдруг представив его такого пухленького, пригревшегося в спальном мешке, снаружи которого торчали только большие губы напарника.

– Я пошла! – произнесла Вера, сквозь улыбку обозначив сарказм и укоризненно посмотрев на мужа. – А они спать остались, ты представляешь!? Я встала, взяла удочку и пошла ловить рыбу!

– Я сплю, слышу, Верок встала и вышла… хотел тоже пойти, вроде неудобно и… уснул! – хихикнул Сергей смешком виноватого ребенка, так извиняющегося за свою слабость, подогнул по-женски одну коленку внутрь к другой, делая свой образ еще более без-защитным, и тут же продолжил в свое оправдание. – Но мы тоже встали чуть позже! Где-то в шесть, еще нормально было… прикинь… выходим такие, а Верок во всю рыбу таскает! Уже пять или шесть штук поймала… да нормальных таких!

– Пяяять! – протянула Вера довольно. – Пять я поймала до вас, а остальные уже, когда вы вышли…

– И прикинь, мы ей дали же какую-то самую херовую удочку… кривую, поломанную… А у нас-то нормальные! У меня за семнадцать тысяч, и у этого тоже дорогая… И мы такие сели рядом с Верком, закинули удочки… и у нас вообще не клюет! Верок одну за одной таскает, а у нас не клюет, сидим как дураки! А Верок наяривает!

Вера засмеялась довольным открытым звонким смехом, зарделась в щеках.

– Ловит на эту палку, а мы сидим с дрючбаном! – возмущался весело и беззлобно Сергей. – Потом Верок нас достала, мы ее прогнали, сказали – иди уху вари! Она ушла…

– И че, масть поперла? – все улыбался я.

– Да так, поймали по две штуки за пару часов и все… – отмахнулся Сергей.

– Короче, рыбаки из вас никакие! – весело сказал я. – Если бы не Вера, ничего бы не наловили и померли бы с голоду там!

Я посмотрел на жену Сергея, та стояла у стены подле обогревателя, улыбалась, блестела глазами. Вера, встретив мой все понимающий взгляд, вдруг подогнула ножку точь-в-точь, как минутой назад это сделал Сергей, передразнивая его. Я засмеялся сильнее, уловив в ее движении весь сарказм, какой Вера желала высказать. Это был один из редких случаев, когда она позволила себе хоть какую-то открытую критику действий мужа. Даже в столь легкой и завуалированной форме. Я понял все, что хотела она мне сказать секундной пародией мужа – то, что рыбалку, как и прочие его увлечения, воспринимает она со скепсисом и видит, что все увлечения Сергея поверхностны и недолговечны. Штанга, пылившаяся год где-то на даче, служила для меня немым подтверждением ее понимания. Я и сам заметил, как во мне появился тот же самый сарказм, смешанный одновременно с положительными эмоциями от рассказов Сергея о своих мытарствах. Именно этот странный коктейль все больше формировал мое мнение о Сергее – поверхностный и неглубокий в своих увлечениях и порывах, он вызывал своими промахами не критику, а лишь веселье и умиление, разыгрывая свои представления перед окружающими с талантом подлинного артиста. Даже мои, критический настрой и сарказм, тонули в тех эмоциях, какие вызывал Сергей. В тот момент я смотрел в светящиеся от веселья и положительных эмоций глаза Веры и начинал понимать, чем Сергей смог завоевать ее сердце. Однако… камушек сарказма, что существовал в ее душе, никак не разбивался мощными волнами эмоций от артистических импровизаций Сергея. И Вера мне его обнажила. Я прислушался к своим ощущениям и понял – такой же камень сарказма и сомнений сформировался и во мне, он легко отбивал все набеги эйфории. И когда волны эмоций откатывали от моего разума, сомнения обнажались и становились лишь больше.

 

– Так, че у нас там сегодня? Давай посмотрим… – потянулся я за накладной, лежавшей на скобе факса, едва в дверях появился Петя.

На часах было начало десятого, Сергей с Верой еще не приехали.

– Петь, ну одна пока накладная в «Форт» и «Опттогр»… – сказал я, протянул доку-мент водителю. – Едь, загружайся пока, а как вернешься, к тому времени мы тебе и второй рейс организуем, хорошо?

– Ага, Ром! Понял! – гаркнул тот, потоптался на месте, разглядывая накладную, добавил – Ну я поехал загружаться!? – и вышел в коридор.

Через пятнадцать минут к палисаднику подкатила «мазда». В комнате привычно собрались трое, работа началась. Я позвонил в «Мангуст», менеджер Миша сделал заказ.

– Вер, ну заводи накладную, – скомандовал Сергей.

Пальцы его жены запорхали по клавиатуре. Через минуту принтер засвистел и вытолкнул накладную в трех экземплярах. Сергей лениво потянулся за бумагами, взял их, поставил печати и бросил накладные на скобу факса.

– Ой! – воскликнула Вера. – Я забыла Мише скидку больше поставить!

– А, да, Вер! – встрепенулся я. – Надо переделать, точно.

– Роман, да зачем мы будем деньги терять? – произнес Сергей.

– Серый, да при чем здесь деньги? – удивился я. – У нас же есть договоренность с Мишей о его скидке, надо ее придерживаться…

– Роман, да «Ерш» подорожал же – цены изменились, – напомнил тот. – Можно отгружать уже по старой скидке. Ну какой смысл терять деньги?

Днем ранее нам по электронной почте из «Люксхима» пришло уведомление о повышении отпускных цен на продукцию.

– Серый, да дело не в деньгах, – начал пояснять я свое видение ситуации. – Миша, он же отслеживает цены. Если «Люксхим» поднял цены, то он обязательно позвонит в «Арбалет», чтобы в этом убедиться. А те ему дадут цену по своей скидке, какую и предлагали раньше. И раз мы убрали Мише скидку дополнительную, то он сразу заметит, позвонит нам и чего? Придется это как-то объяснять… Он поймет, что мы его дурим, и отношения будут испорчены. Зачем нам это?

– Да почему сразу – дурим!? – возмутился Сергей, задышал часто, его ноздри тут же раздулись. – Ну, заметит, скажем, что забыли поставить скидку, перебьем накладную, а не заметит… Роман, да он уже забыл давно об этой скидке! Тем более, прошло подорожание, цены изменились…

Я смотрел на Сергея и не понимал логику, которой он оперировал. Она была удивительна – Сергей будто скользил ею мимо всех острых углов сознания, тех, которые накладывали обязательства, призывали к исполнению данных обещаний. Я почувствовал, как начинаю раздражаться скользкости его логики. Первый позыв, какой возникал ранее у меня в таких ситуациях – дотошно и терпеливо объяснить Сергею всю пагубность таких мыслей, обозначить все риски и негативные моменты, к каким они могла привести. Позыв возник снова, но лишь усилил раздражение. Я понял, что стал уставать от такой бесплодной борьбы – Сергея упорно тянуло к скользким решениям, последствия которых негативно сказались бы на нашем бизнесе, а мне надоело пресекать его тягу. Захотелось уже плюнуть и махнуть на ситуацию рукой. Я так и сделал. «Пусть делает, как хочет, надоело его увещевать», – решил я.

– Серый, делай, как считаешь нужным, – поморщился я и отмахнулся.

– Ну что, так оставляем? – растерянно произнесла Вера.

– Да, Верок, оставляем так! – оживился Сергей, взял накладную, просмотрел еще раз. – Ну тут как раз, полничком… Вот и второй рейс Пете есть.

Я уже не слушал, отключился, мысленно ища доводы для унятия раздражения.

 

20 сентября в «Форте» мы получили чуть меньше сорока тысяч, а через неделю уже едва больше тридцати. Продажи падали, от летних объемов не осталось и следа. По опыту мы понимали, что спад будет продолжаться аж до начала декабря, до первого снега. В последнюю неделю сентября в дверь комнатки после деликатного стука вошел Сеня и сообщил, что хотел бы уволиться в октябре месяце. Не скажу, что известие меня огорошило, я прогнозировал такой ход событий, но позже. А события ускорились, и именно это меня встревожило.

– Хорошо, Сень, мы тебя тогда с первого октября увольняем, – сказал я спокойно, наблюдая краем глаза за реакцией Сергея, который сидел у двери и отмалчивался. – Октябрь поработаешь, сколько тебе там надо, и мы тебя уже тогда окончательно рассчитаем, идет?

– Идет! – выпалил взбодрившийся Сеня, начав расслабленно переминаться с ноги на ногу. – Все! Тогда я работаю еще октябрь в конце тогда расчет, да!?

– Да, Сень, все сделаем как надо, ты не переживай, – кивнул я, с некоторых пор уяснив одну простую истину бизнеса, да и вообще отношений – с людьми надо расставаться хорошо. Никто не знает где и при каких условиях вам суждено, возможно, еще встретиться. Я вновь бросил взгляд на Сергея, тот сидел в кресле у двери, закинув как обычно, боком ногу на ногу и сосредоточенно ковырялся пальцами в рантах ботинка. Сеня вышел и через минуту в дверь постучался Петя. Разговор вышел на ту же тему. Петя сказал, что сумма в пятнадцать тысяч в месяц его уже не устраивает.

– Петь, ну мы больше платить тебе не можем… – развел руками Сергей. – Или то, что есть или… мы можем тебя вызывать на развозы на день и платить по тысяче… давай так, тебя так устроит?

Петя согласился.

В тот же вечер, трясясь в «пазике» по Окружной, я прокручивал вновь и вновь прошедший день, пытаясь вглядеться в каждую мелочь в поведении Сергея. Я не понимал его. Кладовщик ушел – ноль реакции. Я прокрутил в голове случившийся следом разговор с Сергеем.

– Ну че, будем нового кладовщика искать или как? – посмотрел я на него, уже зная ответ.

– Роман, да зачем нам кладовщик? У нас объемы сейчас меньше, обмена почти нет, нам товар возит каждую неделю только Алексей Семенович, а остальные так, подвозят раз в месяц… а то и реже… Я думаю, нам вообще не нужен кладовщик, мы и сами справимся, – сказал с безразличным и апатичным видом Сергей. Я не стал возражать, просто принял ситуацию как данность. Но апатичное выражение лица Сергея не давало мне покоя. Я не понимал, почему он спокойно смотрел на разрушение нашего бизнеса. Или его спокойствие было неискренним? Я запутался. Приехал домой, от мыслей даже разболелась голова. Хотелось отключиться и развеяться.

 

Я потянул на себя скрипучую дверь спорткомплекса, прошел мимо внимательного взгляда тетки, сидевшей за стойкой администратора, поздоровался с ней, прошел на лестницу, ведущую в подвал. Два пролета вниз, коридоры и закоулки подвала, маленькая тренажерная комнатка, я прошел по узкому коридору мимо. Пахло по́том, кожей спортивных снарядов и инвентаря. Поворот налево, короткий коридор, в конце которого распахнутая половина двустворчатой двери, за ней виднелся большой тренировочный зал, устланный сплошь татами. В зале стоял галдеж, шла тренировка. В центре зала висели груши, группа занимающихся в белых кимоно бегала вокруг них, разминалась. В правой стене коридора два дверных проема, раздевалки. За дверьми шум и гам. Я прошел к распахнутой двери зала. С той стороны, опершись плечом о дверной косяк, стоял стройный седой пожилой мужчина чуть выше среднего роста с красноватым носом и небольшим выпирающим под футболкой и меж распахнутых половинок коричневой куртки животом. Он жевал жвачку, я подошел, и на меня сразу пахнуло малиновым вкусом, перебивающим коньячный запах. Мы поздоровались.

– А не подскажете, кто у вас тут ведет секцию рукопашного боя? – произнес я, чувствуя, как краска стыда и неловкости зажгла уши и потекла от них к корням волос.

– Ну, я веду, а что? – обдал меня малиновой волной мужчина.

– Да я бы хотел записаться, ходить заниматься… можно? – негромко произнес я, чтобы не услышали набившиеся позади в коридор подростки, и так с любопытством глазевшие на тридцатилетнего мужика.

– Записаться? – мужчина глянул на меня изучающе, сильнее заработал челюстями. – Можно в принципе… лет сколько?

Я сказал.

– А чего вдруг решили то заняться? – произнес тренер.

– Да так… для себя… все лучше, чем на диване валяться… – сказал я.

– Это правильно! – вспыхнул глазами, оживился мужчина, еще раз глянул на меня внимательно, подумал пару секунд. – У нас платная секция… двести рублей в месяц… нужно будет купить свои бинты и кимоно… первый месяц можно без кимоно, а потом обязательно. Спортивная обувь не нужна, занимаемся босиком… Если вас условия устраивают, то можете приходить… Занимаемся три раза в неделю – понедельник, среда, пятница.

– Да, все устраивает, – кивнул я, чуть не сказав в лицо тренера, что стоимость месяца тренировок равна цене двойной «отвертки» в баре.

– Кулак сожмите… – вдруг озадачил меня тот фразой.

Я сжал кулак и поднял руку горизонтально пальцами вниз.

– Нормально… кость широкая… – сказал тренер. – Со следующей недели с понедельника можете приходить, как раз новый месяц… октябрь… Вас как зовут?

Я назвался.

– Юрий Иванович, – протянул мне руку тренер, я сунул в нее свою, и мощные пальцы, в движении которых ощутилась огромная сила, крепко сжали мою ладонь.

 

– Ща, Серый, погоди, не так быстро… – скривился я, выйдя за напарником из офиса на улицу и пойдя следом вдоль стены здания.

– А че такое? – обернулся тот, глянув на мои ковыляния. – Ногу подвернул что ли?

– Да не, это я на тренировке вчера… так напрыгался, аж все тело болит, ни одного живого места нет… – кривился я, ощущая себя словно разобранным на мелкие части по всем группам мышц и вспоминая первую тренировку по рукопашному бою. Я на нее пришел без кимоно, тренировался в футболке и шортах. Всю тренировку я сгорал от стыда и неловкости. Все остальные парни были не старше двадцати пяти лет. Мне казалось, я выделяюсь среди всех, как маяк среди мрака ночи. Еще в раздевалке я поймал на себе удивленные взгляды всех, кто тренировался у Юрия Ивановича не первый день. Только парочка новеньких тушевалась, так же, как и я, выдавая себя растерянными взглядами. С началом тренировки все мои неловкости улетучились, я принялся вместе с остальными активно разминаться. Уже через пять минут мой организм, вспотев, уяснил разницу между анаэробными и аэробными нагрузками. Полчаса разминки прошли в непрерывном движении – мы бегали, прыгали, ускорялись, замедлялись, кувыркались. После первых десяти кувырков меня едва не затошнило, я встал, покачиваясь будто пьяный. По окончании разминки я внутренне ликовал, словно пробежал марафон. Растяжка. Следующие десять минут мои сухожилия и мышцы тянулись, тряслись от статического напряжения. Впервые в жизни я прочувствовал на себе выражение – пот лился ручьем. Он бежал по спине, груди, лицу. Я чувствовал, как капли начинали свой бег с груди, скатывались по животу и растворялись в шортах. На спине творилось похожее. Я замер в поперечном шпагате, насколько хватило гибкости моих деревянных ног – тренер начал отсчет минуты. Уже через двадцать секунд ноги затряслись как в лихорадке. Я наклонился вперед, сняв часть веса с ног, пот с лица принялся барабанить каплями по татами. Основная часть тренировки – простые удары, одиночные и двойки. Сначала пустыми руками, после с гантелями, после в разных перчатках. Калейдоскоп упражнений проносился сквозь мое тело, заставляя думать меня лишь об одном – когда все это закончится? Через полтора часа я оказался в раздевалке. Все устало молчали. Не приняв душ, я собрался и побрел домой. Там залез в ванну и час лежал в ней молча. Мне понравилось. Организм встряхнулся от монотонных тренировок в тренажерном зале, получив новую нагрузку.

– А где ты там прыгаешь то? – удивлено нахмурился Сергей, съерничал тут же. – Со штангами что ли?

– Да не, я на рукопашку записался… – сказал я, подковыливая и морщась.

– На рукопашку!? – остановился на мгновение Сергей, округлил удивленно глаза.

– Да, там же у меня через дорогу спорткомплекс и там много всяких секций… ну я и пошел на рукопашку… А че не пойти!? Времени свободного навалом – бери и занимайся, сколько влезет!

Сергей прошел несколько метров молча. Мы миновали трансформаторную будку, у склада «газон» Алексея Семеновича подруливал задом к нашим воротам.

– А че ты вдруг решил пойти на рукопашку? – произнес Сергей.

– Да так… просто для себя, – пожал я плечами. – Все эти железяки – это одно, просто накачка массы и силы. А единоборства – это другой вид нагрузки, да и я как-то подошел там в качалке к груше, решил вспомнить, постучать по ней, а оказалось, что уже и удар-то не тот! Вроде бы все тоже, а сила-то не та… Удар слабее, не такой четкий…

– Да, ударчик со временем уходит! – закивал живо Сергей. – Я тоже помню, пока занимался, прям хороший был удар, а потом бросил… пару лет он у меня еще держался, а потом уже  все… не то…

– Пару лет, это еще неплохо… – кивнул я. – Пять лет занятий боксом, потом два года в тонусе – нормально, Серый!

– Ну, я не пять лет прям занимался… года три…

– Ты ж говорил, что пять лет занимался!? – удивился я, точно помня прошлые слова Сергея о занятиях боксом.

Да не… пять, но это всего пять… – недовольно поморщился тот. – А так у тренера я занимался три года… да, три… а потом мы два года уже сами с другом ходили и занимались… Не, мы нормально занимались с ним! Все как положено, разминались, отрабатывали, в парах стояли! Но это уже сами… А так, да, три года я отходил на бокс! В соревнованиях участвовал…

– Да, помню, ты говорил… – закивал я.

– Да… – начал было Сергей фразу, но мы вывернули из-за угла, где у ворот склада в лихорадочных судорогах затих «газон», из кабины высунулась рука с папиросой.

– Здарова, Алексей Семенович! – выпалил я.

Рука замахала отчаянным приветствием, дверь с усталым скрипом открылась, водитель сполз с сидения на ступеньку, а с нее спрыгнул на землю.

– Здоров! – приподнял кепку он и пожал нам обоим руки.

Выгружали сначала мыло. Встали в цепочку – я принимал коробки из фургона, передавал Сене, тот Сергею, который укладывал мыло по наименованиям и весу. После пошел стиральный порошок. Длинные коробки стали укладывать в штабеля на центральном ряду поддонов. Через четверть часа было покончено и с ними, четыре столба в три метра высились посреди склада.

Алексей Семенович, распрощавшись, уехал.

– Сень, ну давай, я накладную сразу тогда заберу в офис! – произнес Сергей, едва переведя дух и привычно помыв руки водой из пятилитровой баклажки.

– Аха! Щас, Сереж! – заскакал Сеня меж поддонов, сделал торопливую запись в книге приходов и протянул накладную Сергею. Тот взял бумагу двумя пальцами за уголок, шмыгнул носом и пошел на выход. Вымыв руки, я пошел следом. Физическая работа пошла мне на пользу, разогнала молочную кислоту и размяла мышцы.

– А нас тоже учили рукопашке, когда я был на курсах, где нас к армии готовили! – вдруг сказал Сергей, едва мы вывернули из-за угла склада.

Я чуть не рассмеялся, вдруг отчетливо поняв, что Сергей врет, придумывает на хо-ду, лишь бы остаться в очерченном им для себя поле «а я тоже – а у меня тоже».

– Да ты че!? – выпалил я в его же излюбленной манере, даже копируя интонацию и долю сарказма, отчего-то надеясь, что такое подражательство вернет Сергея в реальность. Ничего подобного.

– Да, я занимался рукопашкой! – продолжил тот врать и для пущей убедительности, занес ногу вверх, имитируя удар сбоку, выдав свое вранье еще больше. На самом простом уровне я имел понимание о технике ударов ног. Одним из важных моментов в которой, является правильный вынос тазовой кости – ее надо подавать вперед и провернуть в момент удара, образовав всем телом единую линию, вектор удара. Сергей явно этого не знал, махнув лишь одной ногой, отчего удар вышел куцым, запертым по амплитуде и силе этой самой тазовой костью – удар был выполнен неправильно. Неумелое движение бросается в глаза сразу. Вдобавок, я понял, что у Сергея никогда не было никакой растяжки. «Вот пиздун!» – хмыкнул я про себя, не подав виду. В памяти вдруг всплыл диалог, когда Сергей утверждал, что в жиме лежа «когда-то» тоже имел неплохой результат, даже превосходящий немного мой. Кусочек всплывшего паззла вдруг юркнул и подлип к свежеиспеченному вранью, образовав с ним коротенькую цепочку. Мой мозг заработал и считал логику с обоих случаев. «Хвастун, врет сознательно, чтоб не казаться лохом… Значит, не было ни-какого жима в сто двадцать пять килограммов, не было никакой рукопашки, не было…» – начал мой мозг строить цепочку мысли, словно генный инженер, вьющий цепочку ДНК, подцепляя и сплетая простейшие элементы в единое целое. Я задумался: «Чего еще не было?» Мне вдруг стало интересно провести ревизию всех высказываний Сергея, проверить их на ложь. Я снова довольно хмыкнул и решил заняться этим позже, а вслух произнес:

– Слушай, Серый, ну а че, по боксу ты реально выступал на соревнованиях, да!?

– Да, выступал! – оживился он, я даже физически ощутил, как мой вопрос попал на нужную почву, сразу жадно отозвавшуюся, словно пустыня на каплю дождя. – У нас же были соревнования и между клубами и городские и областные! Мои бои там даже где-то записаны… где там они учитываются… девять боев у меня!

Сергей замолк на мгновение, перебирая воспоминания, наткнулся на одно из них и, словно убеждая сам себя, с жаром продолжил:

– Да у меня все нормально было! Тренер говорил, что все хорошо, и двигаюсь и уклончики и нырочки и ударчик есть, только низковат и из-за этого руки короткие… тяжело мне было доставать до противника! Все, говорит, хорошо у тебя, но дальше не пойдешь, роста не хватает тебе… Я поэтому и закончил с боксом…

– Тайсон тоже низкий был… – вспомнил я, как Сергей в разговорах сравнивал себя с ним. – Против высоких тяжело, у них руки длинные… Это тебе надо было загонять противника в угол и там уже…

– Роман, из угла прыгают! – выдал Сергей боксерскую истину. – Да и по глазам до боя уже все видно… этот проиграет, а этот наоборот…

– Ого! – удивился я. – Что реально до боя уже ясно!?

– Дааа! – махнул рукой Сергей. – Смотришь в глаза и видишь – ну все, ты попал, дружок! Иди сюда! А другой наоборот, смотришь и…

– … и понимаешь, что сам попал! Да!? – расплывшись в улыбке, закончил я фразу.

– Да… а че ты смеешься? Так и бывает! – кивнул Сергей и добавил. – Я в боксе все время старался беречь зубы. Все остальное ерунда, даже сломанный нос, а вот зубы…

Мы прошли немного молча, гравий шуршал под ногами, заполняя паузу.

– Я даже один раз в нокдауне был, – сказал Сергей, вынырнув из воспоминаний.

– Дааа?

– Да… помню, пропустил удар, прислонился так к канатам, в голове все поплыло, ножки заплелись… – Сергей собрал руки перед грудью по-боксерски, округлил плечи и принялся оседать на заплетающих ногах, изображая последствия пропущенного удара.

– Да уж… проиграл?

– Да, проиграл, там какой-то разрядник попался, а у меня это был второй или третий бой только…

– О! А у тебя ж тоже разряд какой-то есть, да!?

– Да, есть, конечно, у меня есть разряд! Третий юношеский! Все как положено! – гордо произнес Сергей и потянул на себя входную дверь офисного здания. Я нырнул под трубу первым, напарник следом.

– Прикинь, Верок! Роман, на рукопашку записался! – сказал Сергей, едва мы оказались в нашей натопленной обогревателем и оттого ставшей уютной, комнатке.

Я сел за стол и тут же подумал о горячем чае. Сергей, словно прочитав мои мысли, нажал кнопку чайника, сел у двери. Вера глянула удивленно на мужа, на меня.

– В тридцать лет! – добавил Сергей.

– Ну а че… пусть занимается! – произнесла та, удивленно восприняв слова мужа. – Лучше уж заниматься, чем по клубам шляться, да девок цеплять…

Сергей закинул боком ногу на ногу, скрестил руки на груди, задрыгал щиколоткой, уставился вопросительно на меня, явно что-то обдумывая, принялся жевать нижнюю губу. Вдруг он встрепенулся через пару секунд, глянул на жену и выдал:

– А что, Верок, может мне тоже в бокс вернуться!?

Вера замерла, округлила глаза и медленно перевела взгляд с монитора на мужа.

– Не, ну а че! – торопливо продолжил тот. – Ромка, вон, на рукопашку пошел… че, я не могу на бокс што ли пойти!?

– Да можешь, Сереж… – недоуменно протянула Вера, бросила взгляд и на меня. – Можешь пойти куда захочешь… Я тебе разве запрещаю…?

– Да не, я не об этом, – следом глянул на меня и Сергей, расцепил руки, развел ими в стороны, шмыгнул носом. – Или на какое-нибудь айкидо…

– Айкидооо??? – вытаращился я на напарника, хмыкнул. – Серый?

– Не, ну а че, Верок, вон, хотела пойти на айкидо! – кивнул тот в сторону жены.

Я перевел удивленный взгляд на Веру. Оказалось, что недалеко от их дома открылась секция айкидо, и Вера как-то на днях высказала мужу свое желание заняться таким образом спортом. Мое первое удивление прошло, и уже через минуту я поддержал Веру.

– Ну а че, иди конечно, занимайся! – сказал я. – Все польза для здоровья… тем более это же спортивное айкидо, это больше даже гимнастика, так… кувырки всякие, ну, будут какие-то приемы, опять же, самые простые и так… для общего развития…

– Ну да, там такое… – поморщила носик Вера, отмахнулась пальцами руки.

– А че, нормально! – поддержал я идею. – Бери, вон, Серого и идите!

– Да там занятия неудобно… – произнес Сергей. – Начало в восемь…

– Ну, нормально – с утра позанимались и на работу! – воскликнул я.

– Да эт в девять только заканчивается… – продолжал Сергей. – Еще ехать… это мы на работу только к десяти приедем…

– Ну и что, – продолжал я поддерживать высказанное напарником желание заняться спортом. – Приедете к десяти. Петя все равно к десяти приезжает, раньше тут делать нечего. Накладные…? Накладные я и сам могу пробить, если вдруг понадобится…

– Да накладные у нас с вечера уже обычно всегда готовы, – произнесла Вера.

– Тем более… – перевел я взгляд с нее на Сергея, тот сидел с немного растерянным видом, обдумывал мои доводы. – Сколько там занятий в неделю… два, три?

– Три, – произнес Сергей, тут же отмахнулся. – Да там можно и два раза ходить!

– Ну и все! – будто подытожил я. – Будете с Верой два раза в неделю заниматься!

После секундной задумчивой паузы Сергей будто нехотя выдавил из себя:

– Ну да, в принципе, можно и так… – перевел взгляд на жену, уже бодро добавил. – Ну что, Верок, пойдем на айкидо!?

– Я бы пошла, – спокойно ответила та, пожала плечами, будто давая понять, что желание она высказала, но решение все равно оставляет за мужем.

– Вот, нормально! – взбодрился я. – Вы – на айкидо, я – на рукопашку! Щас прозанимаемся, к лету будем как огурчики!

Вера перевела взгляд на меня, поморщила носик и шутливо по-свойски сказала:

– Жениться тебе надо, Роман!

– Вер, женюсь! Обязательно женюсь! Обещаю! – согласился я улыбнувшись. – Щас вот квартира достроится, сделаю ремонт, перееду и найду себе сразу невесту…

– А с Натахой все уже, да? – все с той же женской грустью произнесла она.

– О! Да с Натахой уже давно все, Вер! – отмахнулся я.

– Че, и совсем не видитесь? – грустно улыбнулась Вера.

– Неа! – выпалил я безапелляционно. – Не видимся, да и смысла нет никакого!

– Жаль… – вновь поморщила она носик, бросив на меня затяжной теплый взгляд.

– А я видел в центре плакаты с твоей Натахой, кстати! – встрепенулся Сергей. – А ты видел!?

– Не, не видел, а че за плакаты? – удивился я.

– Да я не помню точно, мы ехали на машине мимо… желтый такой плакат, ее лицо крупно и что-то вроде «лучший продавец года» или месяца… Я не успел прочитать, просто вижу – твоя Натаха на плакате! – шмыгнул носом Сергей, глянув на забурливший и автоматически отключившийся чайник.

– Ааа… ну может быть! Наташка – она молодец! Вполне могла оказаться на плакате по этой причине, – кивнул я.

– Ну так ниче, красивая она все-таки девка! – как бы невзначай обронил Сергей, сопроводив слова небрежным движением руки. Я вдруг отчетливо понял смысл его фразы, которую он смог произнести лишь после того, как мои отношения с Наташей остались позади. И эта деланная небрежность… Я ухмыльнулся и, чтоб скрыть ухмылку, встал и начал готовить себе чай. Сергея напрягало то, что я встречался с девушкой красивее его жены. Новый паззл юркнул к свежеиспеченной цепочке – Сергей соревновался со мной и в этом. Смешно. Я улыбнулся, стоя спиной к комнатке и наблюдая, как коричневый цвет заварки проникает из пакетика в воду.

– Да, Наташка очень красивая девушка! – кивнул я, развернувшись и сев за стол. – Я редко встречал настолько идеально собранных девушек… у нее все замечательно – и фигура и лицо, и мозги есть и характер хороший…

– Ну а че ты тогда не стал с ней встречаться? – с деликатной долей ехидства произнес Сергей.

– Не моё… – ответил я, как есть. – Просто не моя женщина… хоть и очень красивая и куча других плюсов… Нет чувств…

Я вернулся в кресло, откинулся на спинку и посмотрел на Сергея. В его глазах читалась смесь из растерянности, радости и недовольства. Радости от того, что я уже не встречаюсь с Наташей. Недовольства тем, что встречался с ней в принципе, и мне была доступна такая красивая и интересная девушка. И когда я дал понять, что добровольно отказался от отношений с ней, в глазах Сергея появилась растерянность. Он не понимал меня, но я его уже хорошо читал. Я ухмыльнулся, закинул первый из пяти кусочков сахара целиком в рот и сделал глоток горячего чая.

 

– Че, чем занимался? Работал, товар возил? – спросил я отца вечером того же дня. Он курил на балконе, я вошел туда, едва приехал с работы.

– Да нет… – сказал отец, обернулся. – Сегодня с Василием катался…

– А че ты… куда с ним катался? – нахмурился я.

– Кхех! – ухмыльнулся отец, поскреб пальцем в затылке, поерзал на балконном диванчике. Я знал все эти движения на зубок, отец приготовлялся рассказывать историю. Я сел рядом, отец начал: «Василий – странный мужик…!»

– А че в нем странного? – произнес я.

– Позвонил мне сегодня – поехали, поехали со мной съездим, Анатолий! Мне надо там документы подписать, заодно поболтаем о том, о сем… – процитировал отец знакомого, цыкнул возбужденно и радостно. – Ну, в общем, поехали! Поехали на его «газели»… прокатились там, подписал он свои документы… Потом – поехали, Анатолий, покажу тебе свою квартиру!

Я ухмыльнулся, хмыкнул.

– Дааа! – уловил отец мою реакцию. – Повез меня хвастаться своей двушкой в соседнем с тобой доме – Вот, Анатолий, удачно я купил квартиру, скажи!? Была однушка, продал, взял двушку, скоро уже дом достроится…

– А у него когда сдача? Там вроде летом… – покопался я в памяти.

– Да, в конце лета у него сдача! – поскреб вновь в затылке отец, сделал последнюю затяжку и пульнул бычок в распахнутое окно. – У тебя же твоя квартира сдается в конце этого года, так? А у него в середине следующего…

– Ну, короче… хвастаться он тебя повез своей квартирой! – решил я укоротить рассказ, от которого меня начинало воротить. Василий был мне неприятен даже через информацию, идущую о нем через отца.

– Дааа… хвастаться повез! – закивал довольно отец.

– Да козел твой Вася! – встал я, собираясь уходить. – Обычный козел!

– Да это ясно… – будто даже с сожалением в голосе понуро сказал отец.

Я сделал шаг на выход с балкона.

– Слушай, Ром, кхе-кхе…

Я обернулся, остановился в двери.

– … я тут хочу в санаторий съездить на две недельки, – сказал отец, будто подбирая слова. – Мне же, как военному пенсионеру положен отпуск раз в год за счет Министерства Обороны… Мы как раз с Василием ездили узнавали, есть путевки, собираемся съездить отдохнуть вдвоем… Ты как на это смотришь?

– А как я могу на это смотреть? – удивился я. – Решили поехать, берите и едьте!

– Да? Ну хорошо…

– А когда вы собираетесь ехать?

– В эту пятницу, пятого числа… – отец прокашлялся. – Там всего на две недели.

– Да поезжайте, я вам что… – сказал я и пошел на кухню.

 

На следующий день Сергей и Вера явились на работу в десять – были на первой тренировке по айкидо. Вера пребывала в радостном настроении, Сергей вроде бы тоже. Несколько минут мы оживленно обсуждали их новое увлечение, после ушли в работу.

 

В начале октября закрылся «Родной край». По торговой части города покатился удивленный шепот – фирма набрала кучу товара и закрылась. Кредиторы хватались за сердца, в попытках хоть что-то вернуть обратно, все тщетно – склады «Родного края» были пусты. Мы не пострадали, установка отгружать товар «Родному краю» только после получения товара от этой фирмы, сработала.

– Интересно, че теперь дальше будет? – хмыкнул я. – Нормально так Саша крутнулся! И товара набрал, продал и забрал деньги… и там же еще кредитов он набрал…

– Да че, ляжет где-нибудь на дно и будет лежать тихо… или вообще укатит в теплую страну! – сказал Сергей.

– Ну да… – закивал я, хмыкнул, вспоминая скромное, маленькое, тихое, почти забитое тельце Саши Дубко с умоляющими печальными глазками, и следом вспомнил поговорку – В тихом омуте черти водятся.

 

В четверг 4 октября Вера заявилась на работу в обновке – розовое подвыцветшее пальто заменил короткий коричневый приталенный жакет с широким воротником и черным искусственным мехом.

– Ооо! Вееера! – воскликнул я, чем тут же заставил жену Сергея заискриться в счастливой улыбке. – Ничего себе! Тебе идет! Очень!

Вошедший следом Сергей молча наслаждался произведенным эффектом. Его довольство привычно выдавали раздувающиеся ноздри. Вера сияла.

– Нравится, да!? – произнесла она, ставя сумку на стул и расстегивая жакет.

– Да вообще класс! – восхитился я, осознав вдруг в себе удивление, причину которого я тут же и понял – я не мог поверить, что Сергей раскошелился на жену. Я встал из-за стола и подошел к Вере. Все прояснилось. Издалека жакет казался замшевым, но при близком рассмотрении сразу становилась заметна дешевизна заменителя, и особенно бросался в глаза искусственный мех. Он был ужасен, будто от какой-нибудь игрушки. Мех торчал на воротнике и из-под рукавов во все стороны пучками длинного черного ворса, на ощупь оказался жестким и неприятным. Крой и строчка оказались под стать качеству материалов. «Дерюжка какая-то» – обозвал я про себя жакет, потерял к нему всякий интерес и вернулся в кресло.

– Сколько ж стоит? – произнес я, уже вынужденно поддерживая хвалебный тон.

– Ой, да недорого! – отмахнулась Вера, поморщила носик, и по ее щекам побежали красные пятна скромности. – Четыре тысячи.

Сумма была в самый раз, но покупка уже виделась мне бесполезной. Самые дешевые вещи настолько плохи в качестве, что поддавшись экономии в покупке, мы быстро убеждаемся в невозможности носить их, разочаровываемся в покупке, но сожаление о потраченных деньгах не позволяет нам избавиться от неудачной покупки, заставляя лишь отправить в шкаф уже ненужную вещь, либо мучиться и носить ее.

– Да, недорого… – кивнул я. – Ну, поздравляю тогда тебя с обновкой!

Мы ритуально хлопнули ладонями, и Вера сняла жакет.

Ближе к полудню Сергей покатил в «Форт». Мы с Верой остались в офисе. Было уютно, не хотелось даже выходить на улицу. На окнах по утрам стала собираться влага – природа остывала и готовилась к зиме. Толстенная труба-батарея, висевшая под подоконником, была холодна и не издавала внутри себя ни одного всплеска.

– Похоже в эту зиму отопления не будет, – буркнул я, положив на нее руку и тут же отдернув, почувствовав, как прохлада сразу стала пробираться по руке в мое тело. – Бррр!

– Ну да, – прервала Вера бег пальцев по клавиатуре, посмотрела на меня, на трубу, протянула руку к масляному обогревателю, поморщила оптимистично носик. – Ну ничего, я думаю, нам этого хватит!

– Я тоже так думаю, два киловатта хватит… Комнатка маленькая, не замерзнем, – кивнул я, встал из-за стола, нажал кнопку чайника. – Чай будешь?

– Да, давай! – махнула рукой Вера и вновь заскакала пальцами по клавиатуре.

– Че ты там строчишь то? Снова курсовики? – произнес я через плечо.

– Да, Ром, курсовые пишу, в этом семестре что-то их прям много! – развела руками Вера. – А потом еще начитка лекций будет, а потом экзамены…

– Это ты и Серому и себе пишешь курсовые? – задал я риторический вопрос.

– Да, я всё пишу! – произнесла Вера тоном, будто делала само собой разумеющееся дело, и другие варианты в принципе не рассматривала.

– Это вы на каком уже курсе? На пятом? – по памяти прикинул я.

– Да, на пятом, – вздохнула Вера, улыбнулась, добавила сердечно. – Тяжко.

– Да я понимаю, Вер… семья, работа, да еще эта учеба… – посочувствовал я. – Это вы последний год и все?

– Да нет, шесть лет же учиться! Этот год и половина следующего, а там после Нового года уже экзамены и диплом, – сказала она.

В дверь постучали, вошел Сеня и с озадаченным лицом сказал, что не может найти одну товарную позицию на складе.

– А то сейчас Петя уже вернется скоро из первого рейса, а у меня на второй в «Пересвет» накладная не собрана! – всплеснул руками он, глянул на жену Сергея. – Вер, может, ты посмотришь, есть товар то хоть на складе этот или нет? А то я уж обыскался!

Несколько движений руками, и Вера выдала: «Нет, Сень, есть товар! Мыло, две упаковки числится у меня тут… Так что – ищи… там у себя…»

– Ндэ? – кладовщик озадаченно заскреб подбородок.

– Ну пошли, Сень, вместе посмотрим! – встал из-за стола я, сидеть без дела уже надоело, хотелось пройтись и развеяться. Через пять минут мы были на складе и подошли к поддонам с мылом. Через мгновение беглого осмотра я увидел, что коробки мыла лежат не по наименованиям и весу, а в разнобой. Ковыряться в такой мешанине и искать две коробки – было нереально. Вспомнив, что укладывал товар во время последнего прихода Сергей, я начал злиться – неряшливость напарника проявилась и тут.

– Сень, слушай, ну давай все тут по уму разложим… – предложил я. – И заодно найдем эти коробки…

Следующие полчаса мы перекладывали товар на нескольких поддонах. Все получилось, товар был упорядочен, и пропажа нашлась. Сполоснув руки, я отряхнулся и направился в офис. Я пошел нарочито медленно, пытаясь унять злость и раздражение, вызванные небрежностью работы Сергея.

– Что, нашли коробки? – встретила меня вопросом Вера.

– Нашли, Вер… – выдохнул я, борясь с эмоциями. – Нашли…

Раздражение не унималось, я налил воду в чайник и нажал кнопку.

– Я тоже буду чай, – сказала Вера и протянула кружку. – Мне тоже плесни.

Внутри меня шевелился ком недовольства, от него хотелось избавиться.

– В прошлый раз Алексей Семеныч привозил товар… – начал я, подбирая слова и оставшись стоять у шкафа. – А мы втроем его принимали… Я с машины принимал, а Серый укладывал. И мы с Сеней сейчас полчаса там все перекладывали заново… Все вот так, кверх ногами, коробки все перемешаны, свалено все тупо в одну кучу…

Почувствовав, что начинаю снова раздражаться, я пошел к столу и сел. Вера слушала меня с каменным выражением лица, продолжая сосредоточенно печатать. Я хотел высказать свое неудовольство отношением Сергея к работе, чтобы избавиться от внутреннего дискомфорта, но при этом не скатиться в банальную жалобу.

– Вер, вот почему нельзя нормально все сложить? – произнес я в сердцах. – Почему надо вот так делать работу, как попало, на отъебись, а?

– Ром, – оторвала та взгляд от монитора, прекратила печатать и с философским оттенком произнесла. – Ну, мальчики они же, наверное, все такие… да?

– Да нет, Вер, – выдохнул я. – Не все мальчики такие. Ты просто не тех мальчиков знаешь… Есть и другие…

Жена Сергея, не сказав более ни слова, вернула взгляд к монитору, и ее пальцы забегали по клавиатуре.

«Интересно получается… – продолжил я уже в своей голове, – Вера будто не замечает косяков Сергея… или не хочет замечать? Интересно, это вот что надо было сделать, что бы жена так откровенно не замечала всего этого? Да уж, молодец! Ничего не скажешь… И с учебой хорошо устроился – жена пишет курсовые, наверняка еще и на экзаменах поло-вину сдает за двоих, если не все… а потом получит диплом и будет говорить всем, что у него высшее образование, красота… и чего я не такой циник по жизни, женился бы вот на такой как Вера… она бы и трусы стирала, и дома убирала, и детям жопы и сопли вытирала, и училась бы за меня, и рыбу ловила на рыбалке за меня… нда… херово быть не циником… не умею я так… ехать на другом человеке…» – думал я, щелчок чайника отключил и мои пессимистические мысли. Я налил чай в две кружки и выгреб из пачки пять кусков сахара.

Приехал Сергей.

– Че, как съездил? – произнес я, едва он вошел и плюхнул портфель на стул у стенки. – Деньги получил? Нормально все?

– Да… нормально… – после задумчивой паузы, будто пребывая мыслями в другом месте, ответил Сергей. – Вер, ну запиши!

Та торопливо вынула из стола тетрадь и сделала запись, выжидательно посмотрела на мужа. Сергей, продолжая пребывать в плену мыслей, достал кошелек, пересмотрел его отделы, задумался, вновь заглянул в один из них, пришел к решению, сунул кошелек в портфель.

– Все, больше ничего записывать не надо? – произнесла Вера.

– Нет, Вер, все, – встрепенулся Сергей, закрыл портфель, глянул на меня, вновь провалился в мысли, принялся жевать губу.

Вера сунула тетрадь в стол, произнесла:

– Сереж, нам кроме курсовых, обоим еще надо анкеты и опросники заполнить…

– Вер, ну заполняй… – откликнулся Сергей, не выныривая из размышлений, через несколько секунд все же глянув на жену и встретившись с ее внимательным укоризненным взглядом исподлобья. По щекам Веры пятнами бежало недовольство.

– Зай, ну заполняй… – повторил Сергей, мягко посмотрев на жену.

Вера уткнулась в монитор, черты лица ее обострились и напряглись.

– А раньше все делали вместе… – негромко, будто для самой себя произнесла Вера. – А сейчас как-то не совсем… да, Сереж?

Я молча наблюдал очередную короткую сценку.

Сергей, будто не услышав укора, шумно вздохнул, снял портфель со стола и громко сунул его в нишу шкафа, сел в кресло у двери, скрестил руки на груди и уставился на меня немигающим взглядом. Все он хорошо слышал.

Поделиться книгой…