Глава 051

– Всем привет! – выпалил я, подняв руку вверх, едва поднялся на второй этаж автомастерской; время перевалило чуть за девять утра. – Вер, привет! Валь, Борь, привет!

Я хлопнул ладонью по ладони Веры, пожал крепкую руку Бориса, вернулся к нашему столу: «А че, Серого нет что ли!?»

– Ром, да, Сережи не будет, он заболел… – кивнула Вера и, словно в подтверждении ее слов, мой телефон зазвонил.

– Ромыч, привет… – низким простуженным голосом произнес Сергей. – Я приболел тут немножко, температура у меня, насморк… ты там один справишься?

Для пущей убедительности Сергей вплел в интонацию нотки жалости и бессилия, будто он не подхватил обычную осеннюю простуду, а заболел смертельно. От елейности его тона меня передернуло. Все иногда подхватывают простуду, но ведут себя по-разному. Одни или переносят ее на ногах, что в принципе, плохо, или уж самые тяжелые дни отлеживаются дома, но едва забрезжит улучшение, бегут на работу. Другие же болеют с удовольствием, ставя всех окружающих в известность и изображая из себя чуть ли не «умирающего лебедя». Я как раз выслушивал одного из них.

– Серый, да справлюсь, ну куда деваться! – сказал я. – Ты там давай, выздоравливай! Все мы тут с Верой сделаем нормально!

– Аха, Ромыч, ну спасибо тебе большое… – продолжал чувственно недомогать Сергей. – А то у меня тут все сразу и сопли, и температура и горло… еле хожу…

– Серый, ну выздоравливай, выздоравливай! – закруглял я разговор. – Все тут будет нормально, не волнуйся!

– Ну спасибо, Ромыч… пока… – сказал Сергей, мы простились.

– Так, Серого не будет… – выдохнул я, собираясь с мыслями. – Вер, че там у нас по заказам, смотрела электронку?

Рабочий день начался. Вдвоем с Верой мы за полчаса обработали поступившие заказы, я созвонился с несколькими клиентами, получил заказы на будущие дни, принтер выдал текущие накладные.

– Так, ну че, надо звонить бате, повезем с ним товар…? – вопросительно посмотрел я на Веру, та кивнула, я вызвал отца. – Вер, ну, в принципе, ты уже не нужна, можешь ехать домой… есть у тебя какие-нибудь еще тут дела на сегодня?

– В принципе.. только созвониться с аптеками, взять у них заказы на эту неделю… да и все… – пожала плечами Вера. – А, да! Тебе отчеты же нужны!?

– Да, отчеты мне напечатай за октябрь! Делай их сейчас, пока Анатолий Васильевич не приехал, я их сразу заберу с собой, да и поеду…

Через полчаса на ступеньках раздались шаги, дверь в помещение открылась, вошел отец. Он поздоровался со всеми, посмотрел на меня, произнес: «Ну что, едем?»

– Да, поехали! – кивнул я, встал с кресла, сгреб листы отчетов, распрощался со всеми и пошел вниз по лестнице.

– А Сергей где? – произнес отец, едва мы вышли на улицу.

– Серый заболел, простыл… – сказал я. Мы сели в «газель» и покатили на склад.

– И долго он болеть планирует? – уточнил отец, словно читая мои мысли.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Но лучше его простимулировать, чтоб поскорей на работу вышел, а то вдруг ему понравится болеть…

Я допускал мысль о том, что Сергей легко может выздороветь через два-три дня и совершенно спокойно отдохнуть сверх этого еще столько же просто так. Мне не нравилась перспектива таскать коробки на складе за двоих, покуда напарник лежит дома на теплом диване и пялится в телевизор. А веры Сергею у меня уже не было.

– Ну да… – потянулся отец за сигаретой, приоткрыл свое окно и закурил. – Мысль правильная… Сережа – тот еще фрукт… Ну, озвучь ему это! Скажи, что пока он болеет, его зарплата тебе будет идти!

– Да не, вся зарплата – это жирно, конечно… – отклонил я слишком жесткое предложение отца. – В конце концов, Вера как бы его замещает, только вот на складе я один… Я думаю, можно будет ему сказать, что пока он болеет, я буду получать за грузчика. И сумма не такая большая, с одной стороны… А с другой, Серый быстрей на работу выйдет… он на деньги прижимистый, не захочет, чтоб мне денег в карман шло больше, чем ему…

Мы загрузили в «газель» полторы тонны и покатили по клиентам. Все вернулось на круги своя – я, отец и «газель». Я совершенно отвык за два с лишним года исполнять обязанности экспедитора. Даже первое время чувствовал себя неловко. Отвыкли и наши клиенты. Менеджеры, кладовщики и прочие работники всех фирм, где я стал появляться вместе с отцом в «газели», удивлялись и задавали одни и те же вопросы. Я отшучивался, говорил, что теперь товар будем возить по-разному – и сами и Петя. Я проработал один всю неделю. За два года ничего не изменилось – те же лица в тех же местах. В «Меркурии» на первой же разгрузке я увидел грузчика Петю «Радио». Тот сильно постарел и осунулся, но оставался прежним – невнятно говорил без остановки, много жестикулировал руками, поправлял смущенно кепку и, лишь когда нес очередную коробку, несколько секунд молчал.

– Вер, смотри… – сказал я посреди недели. – Скажешь Серому, что пока он болеет, я буду просто за грузчика начислять себе деньги, поскольку таскаю на складе коробки за двоих… Там сумма небольшая, но все-таки… чтоб как-то справедливо было, хорошо?

– Ну ты позвони ему сам и скажи! – отмежевалась тут же Вера.

Мне не хотелось говорить с Сергеем на эту тему. Внутри боролись две половины – одна считала мое решение непорядочным и не партнерским, другая, умудренная опытом общения с Сергеем, точно знала, что решение верное.

– Вер, давай так… Ты ему озвучь дома, если у Серого будут какие-то вопросы, пусть звонит, хорошо? – припер я Веру к стенке.

– Хорошо, – сказала она и лукаво ухмыльнулась, все поняв.

Сергей позвонил на следующее утро. Не сказать, что в его голосе был апломб, но мое предложение одобрилось без желания. И буквально тут же Сергей пошел на поправку и в понедельник 12 числа вышел на работу.

– Роман, ну а че мы Анатолию Васильевичу платим за развоз по часам, а Пете просто платим тысячу за день и все? – тут же поднял вопрос он. – Просто услуги Анатолия Васильевича нам дороже обходятся…

– Серый, ну поговори с ним, может он и согласится за тысячу возить нам… Но я сомневаюсь… С какой стати он это будет делать? Это стандартная почасовая оплата – двести рублей в час… Все так возят… Это с Петей нам повезло, он сам понимает, что у него машина старая… тент… часто ломается… А у бати и «газель» посвежее и будка высокая…

 – Роман, ну может, ты сам с ним поговоришь? – крутился Сергей.

– Да поговорю, – пожал я плечами. – Без проблем.

Вечером дома состоялся разговор.

– Нет, за тысячу не буду, – сказал отец. – Есть стандартная почасовая оплата, будьте добры ее платить… Не хотите, ищите другого себе извозчика… И коробки таскать ваши на складах я тоже не собираюсь… Вы определитесь там с Сережей, кто из вас будет ездить со мной, вы вдвоем или по очереди, мне все равно…

Я передал слова отца Сергею.

– Ну, будем ездить с ним, сдавать товар сами… – вздохнул картинно тот. – Раз Анатолий Васильевич выставляет такие условия… У нас же нет выхода…

– Серый, отец не выставляет никаких условий… – удивился я, как ловко тот сместил акцент. – Просто он возит по той же ставке, что и все в городе… С какой стати он должен возить нам дешевле? Потому, что он одного из нас родственник? Но он же не просит платить ему больше, потому что он чей-то родственник!? Просто выставляет стандартную таксу… Я считаю, что это справедливо. Да и вызываем мы его не часто, когда уж Петя не может или сломается. Мы же можем и отказаться, найти другого водителя по объявлению за те же деньги… Просто, давай выберем и все…

– Да я понял, понял… – состроил грустное и обреченное лицо Сергей, вздохнул. – Да не, будем ездить с Анатолием Васильевичем теперь, раз уж начали… Вер, посчитай деньги. Сколько там мы Ромке должны за работу грузчика, пока я болел?

Сергей посмотрел на жену, та быстренько пробежалась пальцами по калькулятору, произнесла фальцетом: «Две девятьсот, Сереж!»

Напарник достал из портфеля пачку денег, «общак», и отсчитал сумму, положил деньги передо мною на стол. Я убрал их в карман джинсов.

Земля быстро остывала, приближение зимы уже чувствовалось по утренним заморозкам. Лужи в ночь покрывались тонкими корками льда. Я сменил джинсовую куртку и бейсболку на черную короткую зимнюю куртку с меховым воротником и черную вязаную шапку. Тонкие осенние ботинки я заменил на черные, почти как военные, «берцы» и в таком виде стал кататься на работу. Удобно, особенно на пыльном складе и при работах, где вещи изнашивались в один сезон. Я стал ловить на себе осторожные людские взгляды. Везде, в транспорте и на улице. И только увидев себя в зеркале, улыбнувшись, я понял причину таких взоров. Черная шапка, черная куртка, голубые джинсы, заправленные в «берцы». Моя спортивная комплекция внутри такого облачения выглядела угрожающе.

– Блин, Роман… – схватился Сергей за голову и прыснул смехом, завидев меня в таком виде, в глазах Веры я уловил рефлекторное женское приятие.

– Че – Роман!? – подыграл я, разглядывая себя в высокое прямоугольное зеркало, стоявшее прислоненным у стены. Я глянул на свое отражение еще раз, внимательнее и вдруг понял – есть большая разница между тем, какой я сейчас и каким был два года назад – курящий, выпивающий и таскающийся ночами напролет по клубам. Я изменился. Мозг тут же напомнил мне отношение Сергея ко мне тому, предыдущему – он потакал моему образу жизни. Новый я его раздражал – я вспомнил, как Сергей пихнул меня в плечо в такси прошлой зимой. Воспоминание сложилось с только что услышанными смешками. Еще одна ложка дегтя упала в уже давно горький мед. Я ясно осознал, что двигаюсь в правильном направлении. «Я пытаюсь развиваться, а ему это не нравится», – отпечаталось в моем мозгу. Неприятное открытие лишь ускорило созревание давно бродивших в голове мыслей. Я смутно понимал и ранее, к каким выводам движусь, но будто оттягивал их вызревание. Негативная тенденция в бизнесе, расхождение взглядов в видении будущего фирмы между мною и Сергеем и переезд в новый офис как отступление – все эти события послужили катализаторами принятия мною окончательного и бесповоротного решения. Я не хотел себе врать в главном – я потерял уважение к Сергею. Пребывание с ним в одной среде меня стало тяготить. То, что казалось два года назад чудесным необыкновенным везением – создание общего бизнеса, теперь тяготило меня, тормозило, упало на руки и ноги тяжелыми гирями, которые я хотел сбросить. Я прислушивался к внутреннему голосу – внутри меня пульсировал все тот же маячок, давая понять, что надо двигаться дальше, и что потенциал нашего объединения для меня исчерпан, что я, как ракета, должен отстрелить отработавшую ступень и включить следующую. Я понимал отчетливо, Сергей – человек с примитивным пониманием жизни, его моральные ориентиры и принципы не совпадали с моими. Мы были разными, совершенно чужими друг другу людьми. И за два года совместной деятельности жизнь не срастила нас ни в чем. Я словно моллюск, поначалу раскрывшийся навстречу новому знакомству, со временем уловил его чужеродность, схлопнул створки своего панциря обратно. И внутри створок продолжал подавать сигналы тот самый маячок – иди дальше, не останавливайся, всё, здесь тебе делать нечего, тебе надо дальше, ты можешь больше, верь в себя, все получится, просто иди, тебе пора, не засиживайся тут, вставай и иди!

В один из последних дней ноября мы с Сергеем, загрузив полную «газель» и отправили Петю по маршруту, возвращались со склада в офис. Я продрог за время работы на свежем воздухе и теперь, нахохлившись, сидел в «мазде», пытаясь согреться и разобраться в мыслях. Мы проехала Т-образный перекресток, свернула налево к кольцу.

– Серый, я решил ехать в Москву и поступать на курсы кино… – произнес я из задумчивости, продолжая смотреть вперед на дорогу.

– Да??? – бросил тот на меня взгляд полный недоумения. – А когда решил… в смысле, когда собрался поступать???

– Через полтора года, – выдал я, чувствуя, как с каждым произнесенным словом мне становится легче, а решение мое тверже. – Весной две тысячи девятого подача документов, предварительный конкурс, потом летом экзамены и осенью начало обучения…

Мы въехали на кольцо и, должны были по касательной проехать его прямо к автомастерской, но Сергей машинально повел «мазду» по кругу.

– Блин, Роман, из-за тебя на кольцо заехал! – раздраженно сказал он.

– Ну ниче страшного, прокатимся по кругу разок… – сказал я.

– А как же наша фирма?? Тут же у тебя половина!

– Я уже думал над этим, Серый… Просто передам свою половину отцу, и трудитесь вдвоем дальше на здоровье! А я поеду…

Сергей притормозил, впуская на кольцо машины с примыкавшей дороги.

– А че ты щас то мне сказал?? – произнес он. – Еще ж времени много!

– А я специально заранее тебе сказал, чтоб мы могли подготовиться без спешки… оформить, какие надо документы, и я уже чтоб, когда время подойдет, поехал в Москву со спокойной душой, зная, что все у вас тут нормально…

Машина пробежала круг по кольцу, подъехала к автомастерской. Сергей молчал.

 

– Мне хорошо так? – сказала мать и повернулась ко мне. Я только вернулся с работы, переступил порог квартиры, замер у входа, уставился на мать. Она подстриглась, сделала короткую стрижку, похожую на ту, что делала часто в молодости, ей такая всегда шла. Только резала глаза разница – перед зеркалом стояла резко постаревшая женщина. Стрижка шла ей и такой, но словно усиливала возраст матери. Глубокие носогубные складки прорезали лицо вниз, словно оттягивая собой кожу. Края губ тянулись туда же вниз, явно указывая на скорбные и тяжелые события в жизни обладательницы лица. Глаза матери блестели. Я обрадовался и зацепился взглядом за них, боясь вновь начать разглядывать ее постаревшее лицо. Но внутри мне стало легко. Я понял, что мать бесповоротно вышла из своего ужасного состояния и вернулась к жизни. В ее глаза вернулся блеск, глубокий взгляд, но вместе с этим поселилась и сильная боль. На меня смотрела пожилая женщина, во взгляде которой собралась вся боль мира. Глаза матери смотрели на меня сквозь эту боль, светились и улыбались.

– О! Ты подстриглась! – воскликнул я наиграно буднично, не желая, чтоб мать почувствовала мои тяжелые мысли, а заметила лишь позитив улыбки. – Классно! А тебе всегда такая стрижка шла, ма! К парикмахеру ходила!? Правильно сделала, что подстриглась – тебе так очень хорошо!

Мать, засияв глазами еще больше, оглядела себя в зеркало с расстояния, наклонилась, приблизила лицо к зеркалу почти вплотную, провела руками по морщинам. В ее взгляде побежали тяжелые мысли.

– Ма, а ты только пришла что ли!? – сказал я, раздеваясь, желая отвлечь мать.

– Нет, днем еще ходила подстригаться… – мать отстранилась от зеркала, вздохнула, посмотрела на меня, улыбнулась. Улыбка вышла натужной, неестественной, словно лицо принудили улыбнуться, а мышцы его забыли, как это делается.

– Ну, молодец! Правильно сделала! Заодно и прогулялась… там погода замечательная! – сказал я, осознавая, что от нескольких лет постоянного сидения в квартире, кожа матери потеряла всякий пигмент, стала совершенно белой и рыхлой. – Тебе надо на улицу выходить, ма, воздухом побольше дышать…

Я прошел в ванную, открыл кран, принялся мыть руки.

– Да, надо выходить на улицу, надо гулять… – донесся сквозь шум воды голос матери из коридора. – А ты будешь со мной гулять?

– Ну… буду, а почему бы и нет? – улыбнулся я, снова проходя мимо матери по коридору, но уже на кухню. Я заглянул в холодильник, выбор еды был, как всегда, скуден.

– Может быть тебе яичницу пожарить, сынок? – сказала мать.

– Да, мам, пожарь… я с удовольствием съем! – кивнул я и пошел в свою комнату.

На кухне засуетилась мать.

 

Помня о дне рождения Сергея, я загодя начал думать о подарке. Хотелось обойтись без банальностей, сделать интересный подарок. Я подумал – Сергей любит золото, подарок без ощутимой стоимости его вряд ли впечатлит – пошел в банк и купил слиток чистого золота в пять грамм. Слиток был упакован в прозрачную круглую пластмассовую коробочку и шел в комплекте с официальной бумагой, подтверждающей его достоинство.

– Дай руку! Протяни вот так… ладонью кверху! – сказал я напарнику в офисе 3 декабря. Сергей все понял, заулыбался.

– Вот! – шлепнул я свою ладонь в его, тоже улыбаясь. – Это тебе! Поздравляю тебя с днем рождения, Серый! Желаю тебе всего-всего наилучшего!

Я убрал руку, напарник с любопытством вгляделся в пластмассовый кругляш.

– Эт золото, Серый! Настоящее золото! Все как положено, куплено в банке! – добавил я, заметив, как после слово «золото», глаза напарника ожили, и в них разлилось блаженное удовлетворение. «С подарком я угадал», – подумал я, ухмыльнулся про себя, добавил с напускной серьезностью: «Смотри, береги это золото! Это теперь твой талисман! Потеряешь или продашь – денег больше не будет! Береги!»

На удивление, Сергей серьезно отнесся к последним словам, он благоговейно трясущимися пальцами убрал золото в отдел кошелька и застегнул тот на молнию, произнес с чувством «спасибо, Роман!» и пожал мне руку.

 

К середине декабря мы уже совсем освоились на новом месте. Валя и Борис оказались на редкость приятными соседями. Вели бизнес они тихо, заказывали товар по интернету, получали с курьерами. Покупатели не часто, но по несколько человек в день посещали их скромный отдел. На втором этаже автомастерской оказалось тихо, уютно и тепло. Торговые обороты нашей фирмы снизились, появилось много свободного времени. Мы с Сергеем приняли-таки решение заняться попутным бизнесом – покупкой под заказ подержанных автомобилей из Японии. Получив разрешение хозяина автомастерской, заказали и повесили с внешней стороны, прям на заборе баннер.

Когда баннер был готов, мы прошнуровали его по периметру обычной бельевой веревкой сквозь металлические кольца в нем и меж прутьев забора. Вышло дешево и крепко. Я огляделся, на улице быстро темнело. Короткий зимний день уже к шести вечера скатывался в непроглядную ночь.

– Серый, после четырех баннер уже не видно будет… – скривился я. – Да и днем при пасмурной погоде тоже. Нужно фонари покупать… уличные… Такие, знаешь, какие над рекламными баннерами висят везде и их освещают… О! Слушай, Серый! А Вовка то щас как раз работает в электрической компании! Поехали к нему! Он нам и скидку сделает хорошую…

Мы сели в «мазду» и покатили от автомастерской вниз по улице.

– А че, Вован уже ушел из той фирмы, куда собирался тогда? – удивленно произнес Сергей, ведя машину.

– Да, он поработал там пару месяцев и свалил, – кивнул я.

– А че ушел-то?

– Да хер его знает! – пожал я плечами. – Говорил, вроде как там не очень платили… Обещали горы золотые, а вышло так себе… Да я не знаю, хочешь, щас приедем, у него и спроси сам…

– Да не! Че мне спрашивать!? Это я так… у тебя спросил, мож ты знаешь, я ж не знаю! – с равнодушным выражением лица сказал Сергей.

Вовка оказался на месте. Я позвонил другу на сотовый, тот спустился в торговый зал со второго этажа и быстро помог нам выбрать все, что нужно – четыре уличных фонаря и несколько десятков метров провода для электромонтажа.

– Блять, а как вы к забору собрались фонари крепить!? – рявкнул Вовка, озадаченно крутя один фонарь в руке. – Это если только на саморезы или болты!

– На болты, скорее всего, – прикинул я вес фонаря в руке. – Ими надежнее будет…

– Это вам сверлить придется забор… – зачесал в затылке Вовка. – Пойдемте сразу болты выберем вам…

За полчаса все необходимое было куплено и уложено в багажник «мазды». Мы распрощались с Вовкой и уехали обратно в офис.

– Так, сверлить… надо дрель завтра тащить в офис… – думал я вслух, пока машина катила по улицам города. – Серый, ну че, ты привезешь дрель или я завтра? Могу я, у бати где-то на балконе лежит дрель…

– Ромыч, да че ты будешь ее везти в маршрутке!? Я привезу… кину в багажник, да привезу… Нам че-то еще надо будет? – уточнил Сергей.

– Серый, ну… ключи, чтоб болты с гайками закрутить… да и все… А, ну и сверло! И все… Ну и плоскогубцы на всякий случай! И отвертки… парочку разных, под крест и под шлиц… Хотя, и плоскогубцы, и отвертки, в принципе, можно в автомастерской попросить.

– Блин! – хмыкнул весело Сергей. – Ладно, Роман, я понял, что брать надо все! Возьму тогда просто свой ящик с инструментом, там у меня все есть!

– Да ладно, че ты из-за каких-то двух отверток будешь тащить целый ящик с инструментом! – возразил я.

– Да ладно, мне не сложно, – отмахнулся Сергей. – Че там, я его утром в багажник поставлю, да и все… не на себе же все равно понесу.

– Ааа, ну если так… – согласился я.

– Заодно посмотришь на мой ящик с инструментом. У меня там все есть, все сверла по размерам, шурупы, гайки, саморезы, гвозди… в нем все есть… Я, когда что-то по дому начинаю делать, сразу его достаю, ставлю посреди коридора и начинаю делать!

На следующее утро я поднялся в офис первым из наших. Валя уже сидела за прилавком, Бориса еще не было. Валя всегда приезжала на работу самой первой. «Не спится» ответила она мне как-то на прямой вопрос об этом. Борис обычно подъезжал к десяти. И часто стало выходить, что мы с Валей проводили первые полчаса вдвоем – я сидел в одном из наших кресел и видел лишь торчащую над прилавком ее голову. Так мы и общались в утренней тиши – я в полудреме и бодрая голова Вали. На лестнице внизу раздались шаги, поднимался Сергей. Я уже безошибочно узнавал его по дыханию. Преодолев натужно два пролета, уже перед самой дверью он сопел так, будто пробежал с непривычки километр. Дверь отворилась внутрь и… я увидел тот самый ящик – Сергей внес его в офис с видимым усилием, подталкивая вперед бедром. Пластмассовый продолговатый черный ящик с прозрачной крышкой и откидывающейся желтой ручкой сверху посередине. Длиной в полметра и высотой в треть, он походил на переносной контейнер для собаки или кошки. Я видел разные ящики для инструмента, но такой я увидел впервые именно в руках Сергея.

– Блин, Серый! – засмеялся я, взявшись рукой за голову.

-Чего??? Гы-гы! – гоготнул тот, довольный произведенным эффектом, подошел к столу и поставил ящик на пол, выдохнул, пожал мне руку, отер привычным движением пот со лба, произнес. – Привет, Валь!

Услышав приветствие в ответ, Сергей посмотрел на меня улыбающимся взглядом:

– Чего ты ржешь!?

– Да так… – отмахнулся я и сильней расплылся в улыбке. – Приволок из-за двух отверток целый ящик…

– Да я почем знаю, какие нам инструменты понадобятся! Здесь у меня все есть!

– Дрель взял?

– Да, взял! Там она, внизу… – Сергей склонился к ящику, отщелкнул центральный металлический зажим, откинул крышку. – Вот дрель…

Я с интересом наблюдал за изменением поведения и за реакциями напарника – то он засветился счастьем, увидев мое удивление, то лицо его недовольно окаменело, едва Сергей услышал от меня нотки критики. Мне отчего-то захотелось и дальше его поддеть. Образ Сергея с основательным строительным ящиком отдавал фальшью. Два с половиной года общения не прошли даром, я все чаще натыкался на подобную фальшь, и каждый раз мне хотелось за нее поддеть Сергея. Сдерживаться мне стоило больших усилий. И я почти не сдерживался. Я понимал, что это реакция на фальшь.

– А че, Вера не приехала? – разбавил я напряжение.

– Вера позже приедет, – буркнул Сергей.

– Ааа, ну ладно… – кивнул я. – Серый, ну доставай из своего волшебного ящика сверло под наши болты, пойдем сверлить дырки под фонари…

– А какие сверла по размеру нужны? – уставился на меня напарник.

– А вон болты лежат на полке… померяй… – кивнул я в сторону шкафа, встал и занялся чайником. – Чай щас попьем и пойдем сверлить? Чай тебе делать?

– Да, делай… – буркнул Сергей, уже ковыряясь под столом в своем чудо-ящике.

Чайник зашумел, нагревая воду. Я обошел стол и заглянул в ящик, в глаза бросилось сразу – Сергей лазил по ячейкам своего ящика неумело, словно впервые их увидев. Я вспомнил отца, тот был педантом – его инструменты всегда лежали в шкафчиках на балконе в строго конкретном месте. Отец знал, что и где у него лежит, находил нужный инструмент быстро и точно. Сергей же копался в ящике наобум. «Очередная показуха», – не удивившись, понял я.

– Это пойдет? – протянул мне сверло Сергей.

– Серый, нам нужно сверло по металлу, а это обычное, – сказал я, глянув на наконечник, повертев сверло в руке и вернув напарнику, чем озадачил его еще больше. Сергей засопел, принялся нервно запускать пальцы в ячейку со сверлами.

– Это пойдет? – протянул он мне следующее сверло.

– По металлу, Серый… – вернул я и второе сверло. – Это обычное, не годится…

– Да а какое оно по металлу!??? – вспылил Сергей и резко встал, сверкая недовольным взглядом.

Я наклонился к ящику, поковырялся в сверлах, вытащил одно, на глаз чуть большее диаметра болта, протянул ему: «Вот это годится. Видишь, наконечник какой… закаленный специально под металл, такой не затупится…

Сергей тут же стушевался, взял сверло в руки, повертел его. Наступила неловкая пауза. Я в который раз убедился в некомпетентности Сергея. Причем он сам подставлялся, никто же за язык не тянул. Тяга Сергея к хвастовству и выпячиванию себя, где надо и где не надо, служила ему плохую службу. Мое уважение к напарнику таяло, будто снег под весенним солнцем. И таяло оно на мелочах, что было особенно противно.

Мы попили чаю и вышли во двор. Предстояла простая процедура – просверлить в заборных планках под каждый фонарь по две дырки сверху вниз, всего восемь, и закрепить фонари болтами сквозь них, все.

– Ты будешь сверлить или я? – произнес я, едва все было готово.

– Роман, да без разницы, могу я, можешь ты, – сказал Сергей, закончив закреплять сверло в дрели, тут же добавил. – Да давай я!

Он встал на табуретку, занес дрель сверху над планкой забора и включил. Сверло вяло заворочалось, ползая наконечником по железу. Я смотрел на сверло, оно не углублялось в железо, а просто ползало по поверхности. Что-то шло не так.

– Серый, не сверлит совсем! – выпалил я.

– Щас! – натужился он и надавил сверху на дрель сильнее, побагровев.

Никакого эффекта. Сверло, корябая поверхность, не углублялось в железо вовсе.

– Серый, не, не сверлит… Херня какая-то… Должно нормально легко сверлить, а это… что-то не так! – развел я руками. – Подожди, останови, не сверли…

– Да щас, погоди! – побагровел сильнее Сергей и стал давить вниз что было сил.

Никакого эффекта, сверло принялось опасно ползать по поверхности квадратного полой планки, грозя соскочить.

– Серый, ну погоди! Не сверли! Что-то не то ведь! – не на шутку забеспокоился я, помня, как сам сверлил много раз железо, и как оно должно быть на самом деле.

Напарник устал, дрель затихла и повисла в его руке.

– Что-то не сверлит… – произнес Сергей, поднеся дрель к глазам повыше и сощурившись в пасмурном утреннем свете. – Сверло какое-то тупое…

– Да не, Серый, сверло нормальное… Что-то не то…

– Да что не то!? – всплеснул руками Сергей. – Не сверлит! Тупое сверло, да и все! Надо другое взять…

Напарник шагнул с табуретки на землю, вдруг фыркнул «блин!» и щелкнул каким-то рычажком, нажал кнопку, и дрель завизжала с нормальной скоростью.

– Прикинь, переключатель стоял не в ту сторону, хи-хи! – издал неловкий смешок Сергей, вернулся на табуретку.

– Это что, сверло что ли в обратную сторону крутилось!? – уставился я на него.

– Ну да, прикинь, хи-хи! – покраснел, поняв свою неловкость, Сергей.

– А ну, попробуй так… – произнес я.

Сергей принялся сверлить в том же месте, сверло легко взяло железо, вывернуло из планки пару длинных и множество мелких стружек и прошло насквозь через обе стенки.

– Фуух, Серый, я уж думал, у меня с головой что-то не так… – выдохнул я облегченно. – Должно же было нормально сверлить, а тут… херня какая-то…

Остальные отверстия Сергей высверлил за десять минут. Фонари установили, я прикрутил их болтами. Осталось собрать электроцепь.

– Роман, ну с электричеством ты сам тогда, хорошо? А то я в нем не соображаю… Я-то помогу, чем смогу… – оглядел с табуретки получившуюся конструкцию напарник, поправил на голове шапку, толкнув ее вверх по вспотевшему лбу.

– Пошли чай попьем, согреемся и вернемся, – предложил я, и мы пошли наверх.

Через полчаса заявилась Вера, принялась за работу, а мы с Сергеем вернулись к баннеру. Я смонтировал электроцепь, подключил к розетке на вышке, но фонари не загорелись – я где-то что-то напутал. Подкатил отец на «газели» – пора было ехать на склад.

– Завтра доделаю, – сказал я Сергею, мы сели вдвоем к отцу в кабину, «газель» развернулась, выехала на кольцо и, дав почти полный круг по нему, покатила в поселок.

Я так и не сделал освещение, ни завтра, ни послезавтра – никогда. Я понимал, что отлыниваю от своего обещания, но делать освещение категорически не хотелось. В силу характера, я занялся самокопанием и вдруг сделал неприятное открытие – я становился похожим на Сергея, перенимал его образ поведения. Мы частично становимся похожими на окружающих нас людей, вбираем в себя их качества. Необязательность – плохое качество, оно проникло в меня от Сергея, подточив чрезмерную обязательность, доставшуюся от отца. Позже, месяца через два я даже пошутил по этому поводу над отцом.

– Ты прям как тот мальчик из рассказа Гайдара «Честное слово», помнишь? – глянул я на отца и снова уставился вперед сквозь лобовое стекло «газели» в февральскую метель, хмыкнул. – Там его пацаны поставили часовым – они играли в войнушку – и взяли с него честное слово, что тот не уйдет с поста, пока не дождется смены… А потом наигрались и забыли про мальчика и ушли по домам… А мальчик так и остался стоять до глубокой ночи, пока рядом не оказался взрослый и, сообразив, что про мальчика забыли, сказал, что он сменяет его и мальчик может идти домой…

– Да, я такой! – с жаром тогда выпалил отец, вытаращив на меня округлившиеся удивлением глаза. – Я такой! Я буду стоять на посту, раз дал слово!

– Па, ну это уже чрезмерно, – ухмыльнулся я. – Я не к тому, что быть обязательным плохо! Это хорошее качество! Очень хорошее… но, блин… Надо все же гибче быть в жизни, понимать, что другие уже давно разошлись по домам и забыли о тебе вообще…

– Ну я вот такой! – выдал эмоционально отец и, разозлившись, хлопнул себя кулаком по колену. – И что теперь поделать!? Я так устроен!

– Да ничего, па, ничего… – примирительно покачал головой я, любуясь снежными вихрями, игриво лизавшими лобовое стекло. – Значит, продолжай стоять на посту, пока не окочуришься…

– Значит, буду стоять! – отрезал отец, и я понял, что дальнейший разговор совершенно бесполезен. В тот момент я впервые ощутил, сколь негибок отец к жизни, которая менялась и текла сквозь нас словно река. Он же, будто бетонный блок, однажды отлитый и принявший окончательную форму, был брошен смолоду в эту реку и так и стоял в ней, принимая весь ее напор на свои прямые грани. И не было никакой возможности одержать победу в борьбе с рекой. С ней вообще не надо бороться, не надо противостоять жизни, принимая давление на свои грани. Надо уметь так адаптироваться к потоку, чтобы он оказывал минимальное давление, ощущать его мощь, энергию, но никак не тратить силы в противостоянии. При этом надо оставаться на своей жизненной позиции, отстаивать свое место в этом потоке, иметь стержень, воткнутый, словно флаг в место, обозначающее свои жизненные идеалы и принципы. Прочие же и вовсе болтаются в потоке жизни безвольными тряпками, путая гибкость с бесхребетностью. Но о таких людях мои мысли в тот момент не шли. Я думал об отце и о том, сколь трудно быть необоснованно упертым в чем-либо. Я знал, что такая черта характера вредила самому отцу и всем окружающим, но он уже не мог измениться. Время его перемен ушло. Или отец от них отказался сам.

И я вдруг ощутил облегчение. Чрезмерная обязательность меня тяготила, делала своим заложником. Жизнь словно доработала меня, стесав ненужную грань, доставшуюся по наследству. Мне стало легче, я стал избирательно обязательным к людям, ровно настолько, насколько те таковыми являлись по отношению ко мне.

 

Середина декабря хороша тем, что начинает ощущаться предновогоднее настроение. Чем ближе праздник, тем оно лучше, и даже плохая погода на настроение не влияет. В тот год погода стояла замечательная – легкий мороз чуть ниже нуля и пухлые плотные низкие облака делали воздух мягким и теплым. В пятницу 14 декабря я вновь пришел в офис вторым после Вали. По установившейся привычке мы с ней навели по кружке горячего чая и принялись расслабленно разговаривать обо всем и ни о чем. Полдесятого приехал Борис.

– А у нас все равно покупатели раньше десяти не заходят! Так что нам обоим можно и в десять приезжать сюда, просто мне не спится по утрам, я же «жаворонок»! – весело отмахнулась Валя.

В десять по лестнице затопали. Поднималось несколько человек, я не мог разобрать сколько. Дверь распахнулась. В офис вошли Сергей, Вера и оба их чада. Лиля заметно вытянулась. Повзрослел и Лёня, из щекастой неуклюжей куклы он превратился в маленького человечка с вкрадчивыми движениями и внимательным и осторожным взглядом. Я поздоровался с детьми. Лилька крикнула «здрасьте!» и начала тут же вертеться, жеманничать и ломаться. Лёня лишь глянул на меня без интереса голубыми глазками и пошел в дальний угол к прилавку, возле которого лежали запчасти автомобилей.

– Да вот, дома не с кем оставить! – шмыгнул носом Сергей, ставя портфель на стол и принявшись отряхивать «аляску» от снежинок. – Батя только с дежурства, а мать на рынке торгует… Пришлось взять гавриков с собой… Ромыч, ну я думаю, Вера дела свои по-быстрому сделает, да мы ее отпустим домой, чтоб эти тут не шумели и не мешали!?

– Да, без проблем, Серый, щас дела быстро сделаем, банк посмотрим, и пусть Вера едет домой, она нам больше и не нужна сегодня, пятница же… – кивнул я.

– Ну я так же и подумал… – сказал удовлетворенно Сергей, раскрыл портфель и запустил в него руку. – Вер, ну сделай нам всем чай! … И скажи сколь денег налички на мне и на Ромке числится…

Сергей вытянул из портфеля пачку денег, перетянутых резинкой. Вера ловко успела все – на столе появились три кружки с чаем, пальцы ее рук пролистали тетрадь учета и запорхали над калькулятором.

– На Роме две тысячи, на тебе, Сереж, четырнадцать тысяч двенадцать рублей и тридцать копеек! – звонко выдала она.

– Ну че, Роман, возьмем по семь тысяч тогда аванс за декабрь? – посмотрел Сергей на меня, замерев пальцами средь банкнот пачки.

– Ды можно… – кивнул я.

– Верок, ну спиши! – оживился Сергей. – Сколько там у Ромки, две!? Вот спиши его остаток, будет ноль… и остальные двенадцать тогда с меня, получается… Так, это сколько я должен Ромке отдать…? Пять… и себе… семь…

Сергей, способом какой я ему показал, отсчитал нужную сумму денег – пальцы перекинули банкноты ловко, с максимальной скоростью.

«Научился», – подумал я, вспоминая корявость движений при первых попытках пересчета. Сергей протянул мне деньги, я убрал их в карман джинсов. Свою долю Сергей сунул в кошелек, остатки «общака» вернул в портфель. Вера записала в тетрадке:

Ост. 16012,30 (Д 2000 + С 14012,30)

– 7000 з/п С (С)

– 5000 з/п Д (С)

– 2000 з/п Д (Д)

Ост. 2012,30 (С)

– Так, это получается у Ромки нет денег, а у меня две тысячи, так, Верок?

– Да, Сереж, так!

– Ромыч, ну че, может пусть тогда общак будет у меня? Сейчас все равно суммы налички у нас уже не такие большие… А в стабфонд так и будем класть пополам и тебе и мне? – предложил Сергей.

– Да, давай… – чуть подумав, кивнул я. Вся эта возня с деньгами меня все больше утомляла. Я не видел в ней никакого смысла, понимая, что учет Вера ведет и, зная, что девушка она порядочная и дотошная и все у нее там верно до копейки.

– Так, Лёня! – резанул мне ухо фальцет Веры. – Ты куда полез!? А ну иди сюда! Лиля! Хватит вертеться! Не мешай тёте Вале работать!

Дети на несколько секунд притихли, но едва Вера вернулась к работе, вновь сняли с себя всякие ограничения. Сергей позвонил Пете, тот был дома.

– Ну выезжай, Петь, давай, в одиннадцать на складе, аха! – сказал Сергей в трубку, сложил ее, плюхнулся в кресло, повернулся к жене. – Так, Верок, Петя на склад выехал, щас, давай, накладные набьем, и мы с Ромкой тоже поедем грузить Петю…

Сергей и Вера принялись за работу, я сидел рядом в кресле и наблюдал за детьми. Лилька меня не интересовала вовсе, она была проста – бесхитростна и прямолинейна. И в этих своих качества сильна почти до глупости, ростки которой заметнее всего проявлялись в ее вертлявой чрезмерной жеманности. Лёня вел себя тихо, его вкрадчивый взгляд иногда ощупывал меня с интересом, но всегда максимально незаметно. «Тот еще фрукт растет», – подумал я, наблюдая за ним. Лиля подбежала к Лёне, начала вертеться вокруг брата, пританцовывать, попыталась вырвать у того из рук какую-то безделицу. Не вышло. Лёня недовольно пискнул. Лилька дернула сильнее. Лёня скуксился и завыл предупредительно, давая понять, что вот-вот заплачет.

– Лиля! – гаркнул на дочь Сергей, отчего та сжухла в момент и отскочила от брата, спрятав руки за спину. Я смотрел на девочку с улыбкой. Та, встретившись со мной взглядом, покраснела и виновато заулыбалась, посмотрела на мать. Вера сверлила дочь строгим взглядом, взвизгнула фальцетом: «Лиля, отойди от Лёни!»

Я перевел взгляд на мелкого. Тот, не обращая внимания ни на что, продолжал тихо заниматься своим делом.

– Так, Вер, давай дальше, не отвлекайся… – вытер мнимый пот со лба Сергей. – А то Петя скоро приедет уже…

Лилька, простояв несколько минут смирно, улыбнулась мне, встретившись вновь взглядом, и пошла тихо к брату, заходя тому за спину. Лёня бездельно слонялся между автомобильными железяками. Лилька подскочила и цапнула из рук брата вещицу и отбежала с ней. Лёня тут же скривился, снова скуксился и издал отработанный плач.

– Лиля! – рявкнула Вера. – Ты сейчас у меня получишь! А ну отдала быстро Лёне обратно, что у него взяла!

Девочка растерянно глянула на меня, виновато понурилась, вернула вещь брату. Тот мгновенно перестал выть, лицо приняло прежний безмятежный вид.

– Иийя дуя! – выдал Лёня и зло ударил кулачком уходящую сестру в плечо, почти в спину, та глупо хихикнула, отошла, посмотрела на меня. Я ободряюще ей улыбнулся. Лиля забилась меж двух бочонков с масла́ми и продолжила оттуда, краснея, улыбаться.

Через полчаса мы с Сергеем уже катили на склад, закидали товар в «газель» Пети и, отправив того по маршруту, вернулись в офис. Вера все еще сидела за столом, дети, уже успев подружиться с Валей и Борисом, крутились у тех за прилавком.

– Да щас все вместе уже и поедем, да, Сереж? – посмотрела Вера на мужа, отвечая так на мой вопрос. – Мне тут работы на час и можно ехать.

Время пролетело быстро – разговоры, обед, чай. В два часа мы разъехались. Я пошел на остановку, «мазда» с полным семейством внутри, покатила вниз по улице.

– Прикинь, че Лёня отмочил! – первое, что произнес Сергей после выходных в понедельник, поднявшись вместе с Верой по ступенькам в офис и бухнув привычно портфель на стол. – Едем такие в пятницу с работы… машин много, не пробка, но так… едем медленно… Дети сзади что-то расшумелись… Я им назад говорю – Ну-ка, тихо там сзади! И знаешь, что мне Лёня сказал!?

Сергей прыснул смехом, продолжил:

– Лёня такой сзади – А ты там рули, давай, молча! Прикинь!?

Я прикинул. Мальчугану было только три с половиной годика, а он уже говорил такое. Сергей улыбался, находя фразу сына забавной. Я не разделял его оптимизма.

– Да Лёня – молодец! – хохотнул я. – Он вам еще даст прикурить…

– Прикинь! – расплылась в такой же счастливой родительской улыбке и Вера. – Маленький шкодыра что говорит!

– Этот шкодыра вырастет… – сказал я хмыкнув.

– Да не, ну я его отругал! – словно спохватился Сергей.

– Ну, если отругал, то еще нормально… – кивнул я.

 

– Роман, а че ты Вовану своему не предложил вести вместе бизнес, почему мне предложил, а ему нет? – как-то спросил и удивил меня Сергей, когда мы катили в очередной раз на склад.

– Серый, да я… – начал тянуть я слова растерянно, не зная, что и сказать по сути во-проса. – Да а никогда и не возникало такой надобности в принципе… А зачем нам с отцом было объединяться с Вовкой? У него свои дела, у нас свои… Мы с Вовкой дружим и обоим этого вполне достаточно… Другое дело с тобой, там же «Саша» закрылась, остался товар хороший, вот мы и объединились, чтоб наработки зря не пропали… А Вовка-то тут с какого бока?

– Ааа… ну да, в принципе… – задумчиво и покусывая губы, протянул Сергей. У меня возникло ощущение, будто напарник в голове выстраивает тоже некую картину на мой счет. И некоторые детали ее не укладываются в общий рисунок. И Сергей их уточняет, проясняет для себя. Я не противился. Мне нечего было утаивать.

 

Все сильнее ощущалось приближение Нового года. Меня ждал самый важный подарок в жизни – ключи от своей квартиры. В предпоследнюю неделю декабря позвонили из строительной компании и пригласили меня приехать в офис и подписать все необходимые документы о передаче квартиры. Я пребывал в эйфории. Радость, заполнившая меня, не умещалась внутри, рвалась наружу. На формальный вопрос любых знакомых «как де-ла?» я отвечал «купил квартиру!» Счастье фонтанировало из меня неиссякаемым источником. Я все еще не мог поверить в чудо, произошедшее со мной – я смог сделать то, о чем мечтал! Своя квартира! Бесценно! Неутомимо раз за разом я прокручивал в голове все обстоятельства и нюансы ее покупки. И каждый раз приходил к выводу, что некие высшие силы через наитие подвели меня к такому выигрышному шагу. «Я вскочил на последнюю ступеньку уходящего поезда!» – все твердил я мысленно себе, помня, как успел подписать договор покупки квартиры лишь за полгода до резкого скачка цен на недвижимость.

 

– Че, получил деньги? – произнес я в четверг 20 декабря, едва Сергей поднялся в офис, подошел к столу, шумно дыша, и плюхнул на него портфель.

– Да, получил… – сказал тот и тут же оживился, глаза его округлились. – Блииин! Ну там пипец! Там такое началось! Еле договорился там…

– Что такое? – нахмурился я, сидя в кресле и поворачиваясь в нем вслед перемещениям напарника. По моему позвоночнику пробежал холодок, рынок сбыта все сужался, и ожидание очередной негативной новости и так держало нервы натянутыми.

– Да там снова что-то придумали! – зажестикулировал Сергей. – Я приехал, пошел в бухгалтерию, а мне сказали, что с нового года с ними в наличку могут работать только ИПэ, прикинь! А у нас там одна наличка…

– А почему с ООО не могут работать? – удивился я.

– Да я откуда знаю, Роман! Я вот так же, как и ты удивился, когда мне сказали! Сказали или так, или не работаем вообще с ними… – Сергей развел руками и замер.

Я смотрел на него, молчал, думал. Ситуация выглядела непонятной.

– Ну я им и сказал, чтоб нас оставили… запишите тогда «Регион» как «ИП Лобов», так можно? Они сказали, что можно… – продолжил Сергей, утерев привычным движением лоб. – И тогда я только смог получить деньги в кассе…

– Странно как-то… – пожал я плечами в задумчивости, глядя на напарника, стоящего у стола все в той же позе с разведенными руками. Я перевел взгляд на Веру, та сидела на своем месте и слушала диалог, пожала плечами.

– Ну ты ниче… Роман? – произнес Сергей. – Ниче, что я сказал, что будет «ИП Лобов? Там же ничего не изменится… Я у них спрашивал, сказал, что мы так же будем возить от «Региона», только в накладных пусть зачеркивают на приходе название и пишут «ИП Лобов». А так все, то же самое…

– Непонятную какую-то ерунду придумали в «Форте»… – продолжал недоумевать я. – В чем смысл то?

– Ды я откуда знаю, Роман? – пожал плечами Сергей, изобразив на лице удивление и недоумение.

– Ну ладно… че, раз уж так сделал, пусть будет, – сказал я. – Нам разницы нет…

– Ну вот и я так же подумал! – оживился Сергей, замер. – Ну че, оставляем так?

– Да, пусть, – кивнул я.

Вопрос решился и забылся.

 

– Вер, сколько там у нас с Ромкой в стабфонде? – произнес Сергей в последнюю неделю декабря, словно на время вытянув меня из парения в эйфории.

– По сто пятьдесят тысяч, Сереж, – отрапортовала та.

– Ну че, я предлагаю положить деньги в банк да проплатить перед Новым годом всем долги, какие у нас есть…? – посмотрел на меня вопросительно Сергей.

– Да, конечно, – кивнул я. – Какой смысл держать деньги дома просто так!

На следующее утро я принес на работу сто пятьдесят тысяч, Сергей отвез их вместе со своей половиной в банк, в тот же день Вера произвела оплаты поставщикам и сделала своим некрасивым почерком соответствующие записи в тетрадь учета:

+ 150 000 стабфонд (С)

+ 150 000 стабфонд Д (С)

– 300 000 банк (С)

Ост. 15810,09 (С)

 По сути, работа в текущем году закончилась. Нам оставалось лишь в четверг 27 декабря получить деньги в «Форте» и отвезти на следующий день в эту фирму товар, чтоб затарить ее на все новогодние праздники. Мы так и сделали и в пятницу, последний наш рабочий день 2007 года, собрались в обед в офисе, Вера взяла тетрадь и сделала финальные записи за декабрь:

+33400 Форт (С)

– 1530 Н.В. развоз (С)

– 40 000 Д+С стабфонд (С)

Ост. 15876,98 (С)

Мы поздравили друг другу с наступающим праздником. В помещении на мгновение стало шумно – все поздравляли всех – Я, Сергей, Вера, мой отец, Валя и Борис. Голоса стихли, мы с отцом спустились вниз и поехали на «газели» домой. Настроение было настолько светлое и радостное, что меня не могла разозлить даже обычная толчея машин в пробке до авторынка. Пушистый и густой снег мягко падал на лобовое стекло. Я, то молча смотрел на дорогу, то оживленно переговаривался с отцом, но мысли мои словно существовали отдельно и стремились лишь в одно направление – вперед. Легко, необыкновенно легко ощущалось на душе, я подытоживал важные события и решения года в своей жизни. Самое главное – я решил для себя, что могу и хочу двигаться дальше, сообщил напарнику о своих планах, не желая разрушать созданное большим трудом, а рассчитывая, что уже вместе с отцом Сергей найдет тот путь существования фирмы, какой им обоим будет по нутру. И второе – квартира, я словно почувствовал прочный фундамент под своими ногами, фундамент новой жизни, которую я желал всеми частичками своей души. Неведомое все настойчивее манило меня к себе, будоражило сознание и приближало мечты.

 

Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь. Может быть. Меня продолжала радовать мать. Ее состояние улучшалось стремительно. Уже в Новогодний вечер она была собой, той заботливой и хозяйственной матерью, какой я помнил ее всегда. Она приготовила несколько вкусных блюд, салатов. Видя такое, я приободрился, полетел в магазин и накупил фруктов и сладостей. Глаза матери светились желанием жизни, я радовался ее выздоровлению, но сдержанно, боясь спугнуть наметившееся улучшение. Новогодний вечер прошел тихо, в уютном домашнем кругу, словно и не было никаких раздоров.

– Сынок, я так рада, так рада, что ты себе купил квартиру! – беспрестанно обнимала и целовала меня мать. – Ты не представляешь! Умница! Какой ты у меня умница! Уже все!? Ты ж получил ключи, это окончательно, все!? Теперь квартира уже твоя, да!?

Я кивал матери, улыбаясь от счастья. С каждым кивком мать вновь обнимала меня и целовала. Я предложил ей и отцу сходить в квартиру и посмотреть ее.

– Сходите, я не пойду, – покачал отрицательно головой отец. – Что там смотреть? Голые кирпичные стены?

Это для тебя там голые кирпичные стены, а для меня это важно! – хотелось сказать отцу, растолковать, что он не понимает всей переполнявшей меня радости, разъяснить, чтоб он проникся, но я не стал. Мне было достаточно радости, какую испытывала за меня мать. На следующий день в обед мы пошли с ней в мою квартиру. Мать взяла меня под руку. 1 января на улицах до вечера всегда тихо, будто и нет никого в городе, он кажется пустым и покинутым. Лишь одинокие дворняги изредка перебегают опустевшие улицы. Дорога заняла у нас четверть часа. Последние метры мы шли по тропинке через островок леса, зажатый между несколькими стройками. В лесу было тихо. Мы хрустели шагами по снегу, вдыхали морозный воздух с примесью хвои и тихо разговаривали. Мать не сдерживалась и раз за разом вновь восклицала, как она рада за меня и сжимала сильно мою руку в локте. Лес расступился, дом навис над нами десятью этажами. Строительство его было полностью закончено, лишь прилегающие дорожки и вся дворовая территория оставались незавершенными. «Зима, асфальт положат лишь по весне», – подумал я и ступил на гравий дороги, мать следом. Мы прохрустели по гравию до самого моего подъезда. Я потянул железную дверь на себя, пропустил мать вперед, вошел следом. Лифт еще не работал.

– Хорошо, что третий этаж, – сказала мать.

– Да, поэтому мы с отцом и не стали брать высокий этаж, я хотел четвертый, но потом отец сказал – бери третий – я и взял, – согласился я и пошел по ступенькам первым.

– Фууух, сейчас, подожди, сынок… – произнесла мать на лестничной клетке третьего этажа, она тяжело дышала, сказывалось долгое бездействие.

Я сунул ключ в деревянную дешевую дверь, провернул его и вошел в квартиру. Сердце учащенно забилось. Кирпичные стены в грубой штукатурке, местами без нее; потолок – бетонные плиты перекрытия; не самая ровная стяжка полов везде, кроме ванной и туалета; торчащие из отверстий в стенах провода электропроводки; местами мятые ржа-вые и сильно заляпанные цементом батареи отопления; им же заляпанные пластиковые стеклопакеты окон и неплотно подогнанных балконных дверей; зияющие пустотой дверные проемы комнат и помещений. Такой я увидел свою квартиру. Ничего лучше я не видел в своей жизни. Предстоящий ремонт, трата уймы денег – меня это не волновало и не пугало. Квартира воодушевляла, вливала в меня дополнительные силы. Хотелось двигаться дальше еще сильнее, еще энергичнее. Стало жарко, я расстегнулся, мать тоже.

– Топят… хорошо… – приложила она руку к батарее. – Как у тебя тут жарко прям…

– Ма, да стены толщиной в три кирпича! Теплый дом очень… Глянь, какие широкие подоконники, сантиметров семьдесят, не меньше! – подошел я к окну, совмещенному с дверью на балкон, и прикинул на глаз расстояние.

Еще на стадии строительства я сделал перепланировку – убрал стену между кухней и комнатой. «Двушка» превратилась в однокомнатную квартиру с большой кухней в тридцать метров и комнатой на противоположную сторону дома, к лесу. Мне нравилось. Особенно радовал балкон – длинный семиметровый, он тянулся вдоль обоих окон кухни-гостиной и имел вход у каждого из них.

Холостяцкой берлогой назвал ранее квартиру Сергей, узнав о перепланировке.

Мы пробыли в квартире минут двадцать и пошли обратно. Мать говорила мне разное, я не перебивал ее, давая возможность выговориться за годы изоляции, что она провела в своей комнате. Только одно я запомнил.

– Сынок, тебе когда будет очень трудно, ты про себя тихо скажи – Ангел мой, пойдем со мной! – пробрала меня насквозь своими словами мать. – Мне так мама моя, твоя бабушка, всегда говорила…

Мы вернулись домой, но эти слова долго не давали мне покоя, всплывали в памяти, заставляя вздрагивать и ёжиться.

– Что, сходили? – безрадостно произнес отец, сидя за столом на кухне и жуя.

Мать оживилась, начала нахваливать мою квартиру, снова говорить, какой я молодец и все, что могла бы сказать истинная мать в такой момент. Выслушав ее, отец что-то буркнул, кивнул и продолжил жевать, задергал нервно ногой, закинутой поверх другой.

Второго числа я купил себе ноутбук. Мне захотелось попробовать и узнать, что это за штука такая. Удобно. Мне понравилось. Пару дней я провозился с ним, устанавливая всякие программы, в том числе и программу для монтажа видео. Меня вновь затянуло, я принялся монтировать небольшие видеофильмы из кучи разных бессвязных коротких видео, заснятых в разное время.

Как обычно бывает, к своей середине праздничные выходные надоели. Безделье приелось. Ради хоть какого-нибудь занятия, я начал ковыряться в ежемесячных отчетах нашей фирмы. Врожденная пытливость озадачила меня простым вопросом – насколько точно совпадают отчеты, сводимые Верой вручную, с данными, выдаваемыми торговой программой автоматически в виде той самой сводной таблицы, какую распечатывала Вера дополнительно к своим отчетам по моей просьбе? Найдя альтернативу подступившей скуке, я с азартом засел за ноутбук. Свел цифры из обоих отчетов за последние полгода, с сентября, с месяца, когда Сергей отказался брать отчеты себе, в единую таблицу. Вывод оказался интересным – от месяца к месяцу данные слегка разнились, но за счет взаимной компенсации, более-менее шли в ногу. Погрешность оказалось незначительной, ее можно было отнести к несовершенству алгоритма учета торговой программы. Закончив, я удовлетворено потянулся в кресле и решил заносить в сводную таблицу и все последующие отчеты. Я понимал, что такое занятие скорее от нежелания бездельничать и доставшейся от отца въедливости, дотошности, нежели что-то необходимое.

 

– Че делал на праздники!? – живо поинтересовался Сергей в наш первый январский рабочий день, в четверг 10 числа и посмотрел по своей привычке игривым взглядом, каким, должно быть, и приводил в трепет девушек по молодости, молодость с девушками поглотило время, а наработанный прием остался. – На рукопашку ходил?

– Хожу, – кивнул я, ощутив, что такой прием напарника уже действовал на меня отталкивающе, имел обратный эффект, как и всякая фальшь. – Но на праздники не было тренировок, вчера ходил на первую… Да ниче не делал, отдыхал, как и все!

– Ну мы так же… – шмыгнул носом Сергей. – Я целыми днями обжирался какими-то салатами, мандаринами и смотрел на диване телевизор… Аж под конец поджелудочная заболела…

– Ну а куда ты так объедался? – удивился я. – Ел бы меньше…

– Роман, да как там у нас меньше есть? Верок как понаготовила всего, и все вкусно! Мы уж ели-ели… я и Лёня! Ты бы видел, сколько он ест!

– Да, Лёня – проглот еще тот! – заулыбалась Вера.

– А Лилька? – посмотрел я на Веру.

– Неее… – замахала та руками. – Лилька плохо ест! Я ее заставляю постоянно! А Лёня… этого даже просить не надо! Все съедает, еще и добавки просит…

После новогодних праздников всегда возникает ощущение, будто перешел в другое измерение. Праздники своей затянутостью выбивают из рабочего ритма, и обыкновенно уходит несколько дней на то, чтоб в него вернуться. К середине января всё возвращается на круги своя. Я удивлялся январю – за вторую половину месяца мы всегда успевали сделать нормальные среднемесячные продажи товара. Так случалось каждый год – кажется, все, месяц выйдет неполноценным по заработкам, но тут со всех сторон начинают удвоен-но сыпаться заказы и к концу января в графе «прибыль» значится солидная цифра. Январь 2008 года вышел таким же – мы активно и много продавали и развозили.

От нас окончательно ушел Петя. Он позвонил Сергею сразу после праздников и сказал, что устроился на постоянную работу, чему я внутренне обрадовался. Дилемма с двумя водителями, Петей и моим отцом, разрешилась сама собой.

Помимо мелких минусов случился и большой плюс, в первый же рабочий день мы сделали очередную ежегодную переоценку складских запасов.

– Ну че, сколько, Вер? – нетерпеливо произнес я, наблюдая за ее пальцами.

– Щас, Ром, мне немножко осталось… – не прерываясь произнесла та.

– Я думаю, тыщ двести… ну двести пятьдесят будет! – выдал Сергей, склонив голову набок и принявшись крутиться в своем кресле в приподнятом настроении.

– Посмотрим… – улыбнулся я.

– Ну а ты сколько думаешь!? – азартно произнес напарник.

– Четы…реста… девять тысяч пятнадцать рублей сорок две копейки! – отчеканила и улыбнулась Вера.

– Нихера себе! – посмотрел на напарника. – Нормальная у нас работа да, Серый!? Пять минут тыканья в клавиатуру и хоп – плюс четыреста тысяч! Трехмесячная прибыль… Красота!

Я вдруг встретился взглядом с Валей. Та стояла застывшая за прилавком и ошарашенными глазами смотрела в нашу сторону. Борис сидел там же за компьютером и лишь по своей природной скромности сделал вид, что не слышит наших разговоров. Он изредка нервно посматривал поверх очков в нашу сторону. Я вдруг подумал, каково это, зарабатывая весьма скромные деньги на своем торговом отдельчике, вдруг услышать, что трое соседей, сидящие подле единственного стола с компьютером, вдруг объявили о том, что за несколько минут, путем нехитрых действий заработали твой годовой доход. Я смутился и быстро сменил тему разговора.

Мы с матерью еще пару раз ходили в мою квартиру в январе. Мне нравились наши прогулки, я совмещал в них две полезные вещи – пытался насытиться радостью покупки, поделиться ею и вывести мать на свежий воздух. В голову засели мысли о ремонте квартиры. Пора было собирать деньги, чтобы начать его весной и закончить к осени. Задача была не из легких, доходы фирмы упали на треть к предыдущему году, дергать деньги из нее не хотелось, ведь на нас еще висели выплаты за половины двух строящихся квартир. Радовало одно, до их сдачи было еще целых два года. «Успеем выплатить… летом 2009 заработаем и осенью как раз закроем оставшиеся метры… а этим летом, если что, можно будет и взять немного денег из фирмы на ремонт квартиры», – соображал я, понимая, что речь идет о сумме примерно в полмиллиона.

Поделиться книгой…