В воскресенье я укатил в отпуск в деревню к родне и всю неделю провёл на речке, загорая и бездельничая. Освободить голову от мыслей о работе вышло не с разу. Закрыв глаза, я лежал на песчаном пляже и продолжал собирать заказы и заказывать товар. Лишь на третий день я с трудом смог отключиться от работы. В голове сразу полегчало, ушла тяжесть мыслей, и я перестал вести дням обратный отсчёт.

— Чё, какие у вас тут дела, рассказывайте!? – нетерпеливо и радостно произнёс я, явившись в понедельник 23 июля в наш маленький неуютный офис.

— О, Роман загорел! Отдохнул! – расплылась в улыбке Вера и тут же хлопнула по моей подставленной ладони.

— Привет, Серый! – подал я бодро руку напарнику.

— Привет, — буркнул тот, вышел из раздумий, перестал обхватывать голову руками, перевёл на меня рассеянный взгляд и вяло ответил на рукопожатие.

— Ты чё такой кислый!? – произнёс я бодро и уселся в кресло у двери.

— Да чё… – засада! Межгород по солям больше не будет работать с нами. Сеть, куда они пихали наши соли, продаёт свои магазины… поэтому с солями там – всё!

— Херово! – сказал я, посмотрел на Веру. – Мы ж на них неплохо зарабатывали, да?

— Семьдесят процентов там было, — сказала она, покликав мышкой.

Я перевёл взгляд на Сергея, тот, застыв, продолжал озадаченно смотреть на меня. Словно в его голове возник неразрешимый вопрос, вызвав растерянность и ступор.

— Да ладно, Серый, найдём ещё клиентов! – желая взбодрить, оптимистично сказал я. Тот моргнул, ожил, отвёл взгляд, вновь посмотрел на меня.

— Аха, найдём… найдёшь тут… – буркнул Сергей и вздохнул.

В последнюю неделю июля мы переподписали договор аренды с новым владельцем завода, строительной компанией. Условия остались прежними – за аренду 242 м² склада мы обязались платить по пятнадцать тысяч ежемесячно. Под конец недели на территорию завода c утра вкатился чёрный «БМВ Х5». Машина остановилась у палисадника, из неё вышли прежние владельцы завода. Через час машина уехала и почти тут же к палисаднику прикатила «мазда». Сергей, вынув привычным движением из багажника портфель, вошёл в офис и шмякнул портфель в кресло у двери. Следом с кипой бумаг в руках вошла Вера.

— Этих видел!? – после приветствия расплылся в улыбке я. – Бывших хозяев…

— Неа, а чё, они сюда заходили что ли!? – улыбнулся Сергей.

— Да не… приезжали на икс пятом! – сказал я, замолк, выдержав паузу. – Купили!

— Ну, а чё… завод продали – «БМВ» купили! Всё как надо! – развёл руками Сергей, гоготнул, сунул руки в карманы, расставив ноги циркулем, встал посреди офиса, шмыгнул носом, выпятил от впечатления нижнюю губу. – Нормально так! Даже не удивили меня…

— Да а кого они удивили!? – произнесла Вера.

Все трое засмеялись.

— Чё там в банке? – посмотрел я на Веру и скосил глаза на бумаги в её руках.

— Выписки взяли и деньги на счёт положили! – сказала та, села в кресло. – А, и вот! Надо бумагу заполнить, у них там в банке какие-то перестановки, надо просто заполнить, подтвердить свои реквизиты и данные по счёту и всё…

Вера протянула бланк на двух листах, перевела взгляд с Сергея, на меня и обратно.

— Ну пусть Ромка заполнит! – произнёс Сергей и шмыгнул носом. – У него почерк красивый, не то, что я пишу, как курица лапой…

— Да ладно, Серый! – удивился я. – Нормальный у тебя почерк!

— Не, Роман, — сказал тот. – У тебя красивый почерк…

Я покачал головой, удивляясь доводу, взял бланк и принялся его заполнять.

— А сегодня же в «Форт» за деньгами ехать… – вспомнил я, посмотрел на Сергея. – Надо будет в квартиру денег отнести ещё… а то мы обещали, что доложим до половины… и так ни разу после и не появлялись там…

— Роман, да нам и за дихлофосы тоже надо долг закрывать! – посерьёзнел Сергей.

— Будем закрывать и это тоже… ты же деньги щас в банк положил, вот и сделаем как раз платёж… Мы же так и планировали, — сказал я, внутренне напрягшись.

— Да там мало! Всего сто двадцать тысяч! А мы должны до конца месяца, ну… хотя бы тысяч двести им кинуть! – упёрся взглядом Сергей.

— Вот, сегодня ещё получим в «Форте», добавим… кому там ещё надо проплатить – проплатим, а остальное отнесём за квартиру… – сказал я, уловив настрой напарника.

— Роман, да у нас долги большие! – возмутился тот. – Нам надо их закрывать!

— Серый, а при чём здесь это??? Мы нормально долги закрываем, товар продаётся хорошо, деньги ни у кого особо не задерживаются, все платят… Я не понимаю, почему мы не должны нести деньги за квартиру, тем более, обещали, что до пятисот тысяч внесём как можно скорее… в течение месяца-двух! – удивленно возмутился я.

Сергей сел в кресло, подался вперёд, опёрся локтями на подлокотники, уставился в меня внимательным взглядом и, задвигав челюстью, принялся жевать губы.

— Серый, эта женщина пошла мне навстречу только потому, что я до сих пор её не подводил, — продолжил я. – Поэтому, раз я с ней так договорился, и мы с тобой решили, что подпишем договор с этим условием, то надо, Серый, держать своё обещание… Я её не хочу подводить, потому что в следующий раз, когда к ней обратимся – она откажет…

— Ладно! – скривился Сергей. – Посмотрим, чё получим в «Форте», и там и решим!

— Но отнести до конца месяца какую-то сумму надо будет обязательно! – уточнил я.

— Посмотрим, — плохо скрывая раздражение, буркнул Сергей и отвёл взгляд в пол.

Возникшее меж нами напряжение, повитало в комнатке и незаметно растворилось в работе. В полдвенадцатого мы с Сергеем поехали в «Форт». Продажи в этой фирме шли так хорошо, что еженедельные выручки с мая перешли за две сотни, в июне взяли порог в двести пятьдесят тысяч, а в июле преодолели три сотни. Впереди маячили самые важные три недели по дихлофосам – последняя июля и первые две августа – пик сезона.

— И чё, вы вот с Верой ни разу не ссорились, когда встречались? – выдал я первый вопрос из вертевшейся в голове тысячи. – Вы вообще, сколько до свадьбы встречались?

— Да мы довольно рано поженились, Роман! – произнёс Сергей, словно всколыхнув воспоминания. – Мне было чё там… двадцать три… Верку было двадцать… Мы не стали с этим делом затягивать! А то ж как бывает – долго-долго встречаются, а потом расходятся! У меня были такие знакомые, даже один дрючбан был такой – они с его девкой лет пять встречались, всё не женились… А потом раз – разругались и разошлись! А так, вроде, пара нормальная была – и любили друг друга, а вот… Хто его знает, Роман. Женитьба – эт дело такое! Мы тоже с Верко́м расходились, я её отпускал на годик погулять, посмотреть, как она себя будет вести… Потом так поспрашивал по знакомым, не гуляла ли, не встречалась с кем-нибудь… Сказали, что нет, сидела дома, никуда ни с кем не ходила…

— И вы потом заново стали встречаться!? – вставил я.

— Да, начали снова встречаться и потом поженились где-то через годик или два… Ну, я уже не помню точно… но мы быстро поженились… Да я Верка́ давно знал! Это мы встречаться начали, когда ей стало уже восемнадцать, а знал то я её лет с шестнадцати!

Мы проехали какое-то время молча, я думал о своём и сказанном Сергеем, пытался понять, где я в своих отношениях ошибался. Ведь итог говорил сам за себя – рядом сидел Сергей, у которого отношения, семья и дети, и был я – его полная противоположность.

— Ну а так вы не ругались с Верой? – продолжил я самокопание вслух. – Когда встречались… Вроде у неё нормальный характер… не склочный…

— Ромыч, да всякое бывало! – вздохнул шумно Сергей. – Ты не думай, Вера – она тоже не подарок! Я с ней тоже намучился… Ты чё думаешь, я ей сразу что ли засунул!?

Он снова изобразил жест, будто протыкая что-то указательным пальцем, добавил:

— Полгода дружили, пока я ей смог только палец вставить! И то… наполовину…

Мне стало неловко и стыдно за Сергея. Я понимал, что такая штука, как «мужские разговоры», существует. И бывают они часто циничными. Но сказать «засунул» про свою жену, которую я видел на работе каждый день, на месте Сергея я бы не смог. «Перебор», — решил я и дёрнул отрицательно головой, отгоняя столь неприятные мысли.

— Нууу… а чего вы так тянули? – выдавил я из себя неловкость новым вопросом.

— Да я асоба и не торопился! Я знал, что у нас всё нормально, и рано или поздно мы потрахаемся! Роман, бабу ведь главное расслабить, а засунуть ты ей всегда успеешь! – небрежно отмахнулся Сергей.

Мой мозг застыл, пытаясь осознать последнюю фразу. Некоторые слова, как эти, сказанные между делом, на самом деле имеют большую жизненную значимость. Я уловил их важность, но не уловил до конца смысл. Понял, но не осознал. Много позже я разгадал смысл этой фразы, а в тот момент покрутил её в голове пару минут и забыл – мы съехали на грунтовку, и машина принялась трястись, принудив меня забыть о всяких разговорах.

Едва Сергей вышел из кассы «Форта», я понял – получено немало. Лицо напарника полыхало адреналином, глаза дрожали денежной лихорадкой.

— Ну чё, сколько? – понизил я голос, едва мы направились к выходу торгового зала.

— Пошли, — прошипел возбуждённо Сергей, неся в руке разбухший портфель.

Мы сели в машину.

— Ну чё, сколько получил-то!? – нетерпеливо повторил я.

— Триста шестьдесят! – прошептал заговорщицки Сергей.

— Нихуя себе! – произнёс я сдавленно. – Триста шестьдесят!??? Дай остатки!

Я взял из руки напарника листы и побежал лихорадочно по ним глазами – продажи были огромны, уходило всё. А продажи дихлофосов и особенно на керосине зашкаливали.

— И следующая неделя должна быть такая же, — сказал я. – Вот и деньги в квартиру! Можем сразу отнести и вопрос закрыть!

— Роман, да нам деньги нужны, чтоб расплачиваться за товар! – упёрся Сергей.

Начались препирательства. Сергей хотел внести в оплату «однушки» поменьше, я же предлагал внести туда максимум. Деньги были, и я не понимал, почему Сергей их жал.

— Да ладно, подождёт эта твоя знакомая! Заплатим ей на следующей неделе! Ты как договаривался – что до конца лета выкупим полквартиры!? – сказал Сергей раздраженно.

— Бля, Серый, я обещал ей, что мы догоним сумму до половины как можно скорее! – начал раздражаться и я. – А раз обещал, надо выполнять! Она подписала с нами договор только поэтому, что у нас с ней нормальные отношения, и она знает, что я не говно! Так зачем портить отношения!? Она нормальная тётка, зачем на неё срать!?

— Да кто на неё срёт!? Роман, вот вечно ты так всё говоришь!

— Серый, да как я говорю!? Если человек нам доверяет, это значит, что доверие надо оправдать, а не использовать! – добавил я, силясь унять своё раздражение, не получалось. Моё наитие подсказывало дурное объяснение столь типичного поведения Сергея – он не считал взятые мною за двоих обязательства своими и пренебрегал ими. При неисполнении оных страдала лишь моя репутация. И вновь я вскипел коктейлем чувств – сожаления, что снова потянул Сергея с собой; разочарования от его поведения, злости непонятно на кого, больше на себя и свою мягкость. Я вдруг ощутил, что воз, какой мы тянем, стремительно мне отяжелел. Я брал на себя всё бо́льшие обязательства, какие спутывали меня по рукам и ногам, в то время как Сергей относился к своей доле обязательств поверхностно, часто норовя улизнуть от них. И приходилось напоминать о них, чуть ли не заставлять Сергея их выполнять, увещевать о необходимости ответного порядочного отношения. Я вёл себя словно нянька, тратящая многие силы лишь на то, чтобы удержать трудного подростка на пути истинном, так и норовящего нырнуть в мрак дурных поступков. И этот человек был старше меня на пять лет. Разочарование отнимало силы и охватывало меня всё сильнее и обозначило конфликт двух состояний. Одно – общее дело – оно работало во всю, выдавая ежемесячно кучу денег. Другая – моё ощущение и понимание Сергея. Человек, с каким я объединялся, будто менялся на глазах, открывая мне новые грани своей сути. И грани эти меня всё больше разочаровывали, вынуждая серьёзно задуматься о будущем.

Мы пререкались ещё минуты две, и частично я добился своего – решили внести за «однушку» сорок тысяч рублей. Мы поехали в строительную компанию сразу и застряли в огромной пробке на окружной на час. Изнервничавшись этим лишь сильнее, мы прибыли в офис строительной компании совершенно издёрганные и злые.

Июль кончился. Получив свой экземпляр отчётов, я начал подсчитывать прибыль.

— Серый – рекорд! – сидя за столом, выдал я, едва закончил писать на верхнем листе свои расчёты, глянул на Веру. – Пятьсот восемьдесят тыщ прибыль! Минус сто – расходы, итого – четыреста восемьдесят чистая прибыль! Поллимона, Серый!

Тот подвинул мои расчёты к себе и стал старательно их переписывать.

— Вер, сколько мы продали за июль керосина? – произнёс я.

— Две двести! – сразу выдала та, словно ожидая моего вопроса, посмотрела мне в глаза азартно, добавила. – Осталось две семьсот! Успеем?

— Не знаю, — улыбнулся я. – Было бы круто…

— Да не успеем мы продать всё! – произнёс Сергей, не отрываясь от писанины. – С дихлофосом попадос по-любому!

— Это уже не важно, даже если половину продадим из оставшегося, будет круто… – отмахнулся я, внутренне покривившись очередному пораженческому заявлению Сергея. Я вдруг понял, что глядим мы с ним на мир по-разному – он думал о том, чтобы в его жизни случилось как можно меньше плохого, мне же думалось лишь о лучшем.

— Ну я не знаю, чё у них брать на обмен! – сказал Сергей, откинул от себя ручку по столу и сам раздражённо обмяк в кресле. – У нас всего полно, нам ничего не надо от них…

Возникла простая ситуация – мы работали в бартер с фирмой из Курска, летом из-за дихлофоса поставки туда резко выросли, а товар, что брали взамен, уходил с обычной скоростью и копить его на складе не хотелось.

— Серёж, и ещё тебе накладные подписать надо, — напомнила Вера. Последний час принтер свистел почти без остановки, выдав из себя приличную стопку листов.

— Вот это всё подписывать!? – вытаращился Сергей на бумаги. – Опять!?

— Да опять, — спокойно произнесла Вера, едва улыбнулась.

— Да што ж за работа у меня такая! – наигранно возмутился Сергей. – Я так скоро во сне буду подписывать и печати ставить!

— Ничего страшного, — произнесла Вера.

Сергей вздохнул, лениво подтянул стопку накладных к себе и принялся на каждой ставить печать и выводить подписи. Управился минут за десять.

— Всё, Веро́к, на! – протянул он бумаги жене.

— И ещё вот из банка, — сунула та ему новую бумагу. – Там просто подпись и число.

Сергей приподнял лист над столом за уголок и недовольно выдал:

— Ну и где мне тут расписаться???

— Серый как генерал, — поглядел я на Веру. – Уже надо показывать, где расписаться, сам не находит…

Та улыбнулась, потянулась к документу.

— Вон там внизу…

— А! Всё! Нашёл! – встрепенулся Сергей, подписал и вернул документ. – На! Всё!?

— Всё, Серёж, — спокойно произнесла Вера, взяла бумагу, педантично положила её в отведённую папку и посмотрела на меня, произнесла. – Так что вы решили с Курском?

Эта её способность держать в голове все дела, напоминать о них, направляя тем их к реализации и неявно подталкивая Сергея и меня к действию, удивляла меня всякий раз. Я понимал, что выработалась она из опыта долгих лет семейной жизни.

— Ну пусть они пришлют весь свой прайс, мы выберем, — сказал я и уже через час держал в руках толстую стопку бумаг и внимательно её изучал.

— Можно взять освежители воздуха «Гарди», — обвёл я карандашом часть листа. – Цена нормальная, ассортимент тоже… Раскидаем их по базам, пусть продаются…

— А ну-ка дай, посмотрю! – протянул руку Сергей и через минуту согласился.

Вскоре мы привезли пробную партию этих освежителей, выставили их в продажу в трёх оптовых фирмах. И через неделю поняли – новый товар везде «пошёл» хорошо.

Второго августа в счёт «однушки» мы отнесли ещё семьдесят тысяч.

— Я щас подхожу к складу… – начал Сергей, войдя в офис и едва сдерживая смех. – Накладные несу Пете на первый рейс… Выхожу из-за угла, а Петя и Сеня стоят курят… Петя такой Сене объясняет чё-то и говорит… Вот так показывает два пальца…

Тут Сергей сделал пальцами фигуру «V», нацелив её рогами на меня, и продолжил:

— И говорит – всегда играть можно в… две игры! Прикинь! Хи-хи!

Сергей всё же прыснул. Я засмеялся следом. Вера уставилась на нас непонимающе.

— Ну ты понял! – выдавил из себя Сергей через смех, утирая уголки глаз.

— Да понял, — замахал руками я и снова закатился смехом.

— Роман… – посмотрел Сергей на жену и принялся объяснять ей. – Мы как-то были с ним на складе… И он такой говорит Сене – в любую игру можно играть вдвоём! А Петя не запомнил точно… и такой сёдня Сене чё-то рассказывает и добавляет – можно играть в любые… в любые… – Сергей натужился, замер на секунду и, наконец, выдал – две игры!

Вера закатилась смехом тут же, вынудив по новой смеяться и нас.

Такой благостный настрой длился несколько минут, пока я не вспомнил о звонке в «Арбалет» менеджеру Илье на счёт очередного заказа. Ткнув в кнопку быстрого набора, я узнал новость, смывшую будто ледяной водой прежний настрой – менеджер «Арбалет» своим обычным безэмоциональным тоном заявил, что по товару «Люксихма» база с нами работать не будет, так как заключила с производителем прямой договор. Справившись со ступором первых секунд, я кое-как вывел диалог в позитив и распрощался.

— Блять!! Пиздец!! – рявкнул я, едва положив трубку, откинулся на спинку кресла, посмотрел на застывших в тревоге Сергея и Веру и озвучил новость. – «Арбалет» больше не будет брать у нас «Люксхим», завезли напрямую!

Сергей и Вера продолжали молчать в оцепенении.

— Началось в колхозе утро! – добавил я зло. – Заебись!

Две пары встревоженных глаз всё так же молча смотрели на меня.

— Это – хуёво! Там тыщ триста-четыреста оборота! И их товар для «Меркурия»…

— Да уж… – ожил Сергей. – Такую засаду нам этот Казлабек устроил!

Я уже разбирался в причинно-следственных связях поведения Сергея. Намеренное искажение имени владельца «Люксхима» означало максимум недовольства и презрения.

Отстранившись на секунды от действительности, я ушёл в ощущения. Наш бизнес представился мне некой достаточно просторной комнатой, где мы комфортно поживали. И после череды событий стены комнаты дрогнули и чуть сжались. Это сжатие было столь неуловимым, что я его именно ощутил на уровне шестого чувства. Я понял, что процесс сжатия общего с Сергеем пространства начался и стал необратим. Почувствовал ли что-то подобное Сергей? Я смотрел в его бесцветные глаза и видел лишь растерянность и испуг. Хотелось растормошить оцепеневшего напарника, вдохнуть в него энергию действия, но я себя сдерживал. Два года общего бизнеса меня привели к нерадостному выводу – Сергей не локомотив, а прицепной вагон. И тянуть он не будет. Тянуть придётся мне… за двоих. Эта мысль, осознанная ранее, явилась вновь и погасила желание всё-же начать так нужные изменения в нашей фирме. Во мне боролись человек действия и человек опыта. Первый порывался тянуть лямку даже за двоих, лишь бы не угасла фирма. Второй с ухмылкой убеждал первого, что тянуть за двоих неразумно, ведь тогда придётся тянуть всегда или пока не надоест… а когда-нибудь надоест. Так зачем идти этим заранее тупиковым путём? И в борьбе ни один не побеждал. Борьба в равновесии начала выматывать и раздражать. Самый худший выбор – иллюзия выбора, когда в действительности выбора не существует. Я обернулся мысленно в прошлое – около шести лет мы растили с отцом бизнес от начала до вполне окрепшего. За следующие два года с участием Сергея бизнес быстро вырос до середняка. Мы были в шаге от перехода в разряд крупных оптовиков. И этот шаг упёрся в лень и сибаритство Сергея. Мы не сделали этого шага, и последствия не заставили ждать. Фирма замерла в точке иллюзорного равновесия и, вот проявились первые признаки сил обратных росту. Мы стояли в точке равновесия, и могли бы простоять в ней и год и два, кто знает, сколько… но, это покой мертвых. Покой живых – постоянное движение. «Не хочу тянуть за двоих!» — принял я трудное решение, и мысль мучительно пошла дальше. «И что остаётся? Остаётся одно – двигаться по инерции, пока бизнес не упрётся в такое препятствие, какое уже не сможет преодолеть». Это означало бы его смерть. Бизнес – как дитя. Его долго и трудно растишь. И прекратить его растить, прекратить о нём заботиться означало одно – обречь своё «дитя» на смерть в будущем. Ужасный выбор. Во мне вновь включился механизм борьбы за будущее общего дела.

— Серый, пошли на склад сходим! – вскочив на ноги, выпалил я, не в силах сидеть бездейственно. – Прогуляемся, проветримся, заодно и накладные отнесём!

Напарник встал тут же, словно ждал хоть какого-то указания к действию.

— Блять, только бы «Арбалет» не полез с этим «Люксхимом» по остальным фирмам! – произнёс я, зло толкнул дверь здания на улицу. – Щас начнут соваться куда не лень, все цены поломают нам!

Я направился по дорожке вдоль стены, Сергей шагал сзади, молчал.

— Слушай, Серый, — кипя продолжил я, — получается, «Арбалет» у нас отвалился… И вряд ли уже что-то с ним получится… Нам надо решить, как компенсировать потерянное… Найти дополнительный сбыт или добавить дистрибьюцию, как я тебе раньше говорил!

— Роман, да где мы найдём сбыт!? – парировал тот. – Щас все кругом закрываются!

Сергей был прав – последние пару лет, растущие как грибы торговые сети, сжирали рынок, оставляя привычным оптовым компаниям всё меньше жизненного пространства.

— Ну, это да… – кивнул я. Попытка расширить сбыт в сужающемся пространстве – дала бы лишь временный успех. Попытаться выйти на нарождающийся рынок торговых сетей? Можно было, но тоже как мера временная. Торговые сети и сами производители в короткое время сошлись бы напрямую, устранив посредников. Выполнять чужую работу у меня желания не было. Оставался единственный выход – черпать из сохнущего водоёма старого рынка как можно быстрее, чтобы к его концу получить запас денежных средств для дальнейших действий.

— Серый, остаётся тогда одно – найти ещё какой-нибудь товар! – сказал я, пытаясь загнать напарника в угол очевидными фактами и принудить к действию.

— Роман, да какой товар мы найдем!? Мы уже всё перепробовали! Даже канистры эти завезли, которые по щас стоят складе, лишь зря потратили деньги! – отмахнулся тот.

Я сцепил зубы, словно меня подло ударили под дых, и закипел злостью. Странная тенденция – Сергей не упускал случая ткнуть меня в неудачную операцию с канистрами, больше десятка которых так и остались пылиться на складе мертвым грузом. Заниматься их реализацией никто не хотел. Отец самоустранился. Сергей, как я подозревал, считал, что это моя задача. Я был не против такой его позиции, но вырисовывалась интересная особенность. Мои удачные коммерческие шаги Сергей считал нашим общим успехом, а неудачные – только моими промахами. Радовало одно – та операция была единственным таким промахом. Да он бы и не случился, если бы не мое желание как-то компенсировать отцу его уход из фирмы. Я пошёл на осознанный риск и не снимал с себя ответственности. Но периодическое тыканье Сергеем меня носом в застрявший товар начинало раздражать. Желание предпринимать любые новые шаги отбивалось напрочь. Я проглотил очередной выпад Сергея, произнёс намеренно спокойно:

— Серый, можно завезти «Гарди»… Эти освежители хорошо продаются…

— Роман, да зачем нам они нужны!? Дались тебе эти «Гарди»!? Ну привезём мы их и что? Они только будут перебивать аэросибовские освежители и всё! Ну какой смысл!?

Я хотел было продолжить, но мы подошли к складу. Оттуда торчала «Газель» Пети. Мы протиснулись меж бортом машины и стеной. Все трое работников сидели в складе на коробках товара и разговаривали. Я глянул в кузов – пусто.

— Щас, Ром, Серёж, начнём грузить! – подпрыгнул тут же Сеня и заскакал на месте.

«Две семьсот осталось… Скорее всего не успеем… но всё равно много продали… супер! Всё получилось, как надо», — замер я посреди склада, глядя на второй куб.

— Чё, думаешь, успеем продать!? – произнёс Сергей, подойдя и посмотрев туда же.

— Продадим, обязательно продадим! – ответил я намеренно уверенно, на самом деле не имея той уверенности, но желая, чтобы наше везение не прекращалось, а всё длилось.

— Я думаю, не продадим, останется, — скривился Сергей и пошёл на выход.

«Как интересно меняется походка человека», — подумал я, ухмыльнулся, наблюдая, как Сергей намеренно расслабленно подошёл к «газели». Его походка идеально подошла бы какому-нибудь миллионеру – человеку, пресытившемуся всем, и деньгами, и властью, и прочими благами жизни, потерявшему интерес к разросшемуся до огромных размеров бизнесу, всё повидавшему, ничему уже не радостному. Именно так вёл себя Сергей. Я уже достаточно знал его, чтобы чувствовать игру. С лицом-маской усталого барина и руками в карманах шорт Сергей вразвалочку подошёл к задним парным колёсам «газели», пхнул внешнее колесо ногой, небрежно брякнул:

— Петь, чё, ездит ещё твоя чилита кривоногая!?

— Пха-ха-ха, хе-хе! – прыснул смехом Петя, каким смеётся подчиненный над любой шуткой начальника. Петя тоже играл. Если Сеня иногда мог слукавить, считая лукавство своё безобидным, а будучи в нём уличённым, честно сознавался в задуманном, то Петя убедительно играл роль простого деревенщины – делающего, что велят по обязанностям и не задающего лишних вопросов. Но цепкие глаза Пети всё замечали, и он кумекал своё.

— Сергей Михайлович, что это вы такое говорите!? – наигранно среагировал Петя. – Зачем вы так мою красавицу обижаете!? Прям, как скажете!

Я хмыкнул и расплылся в улыбке, забавная сценка разыгрывалась на моих глазах. Стало неинтересно. Я протиснулся обратно на улицу, брызнувшую мне навстречу жаром августовского солнца, остановился метрах в пяти от склада и ушёл в себя, внешние звуки убавили громкость. Я замер. Во мне кипела смесь из раздражения, злости и презрения. Я пытался с ней справиться, ощущая, как этот концентрат негатива съедает силы. В попытке переключиться на позитив, я зажмурился и поднял лицо к солнцу.

«Почему люди такие инертные!? Почему постоянно приходится преодолевать их сопротивление!? Почему они так негативно относятся к новым инициативам!?» — задавал я себе эти и похожие крутившиеся в голове вопросы, вспоминал, как раньше приходилось постоянно тормошить отца, подвигая его к чему-то новому в работе. Теперь приходилось преодолевать такие же завалы сомнений и нежелания от Сергея. Чем больше я копался в памяти и анализировал, тем сильнее раздражался. Мысли пришли к тому, что сомнения Сергея не только от осторожности, а и от обыденной лености.

— Чё, пошли!? – раздался за спиной его голос.

Я развернулся, кивнул и зашагал за Сергеем и нагнал того, едва бредущего, около угла склада. Перебросившись парой несущественных фраз по пути, мы вернулись в офис. Я сел у двери, Сергей протиснулся за стол.

— Чё, Вер, никто не звонил, никаких новостей нет? – усевшись, выдохнул шумно он.

— Нет, Серёж, всё тихо! – отчиталась Вера.

Напарник откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки, застыв в образе важного чиновника, посмотрел внимательно на меня. Ноздри его заходили, как у скакуна перед стартом, губы задумчиво выпятились, глаза заиграли лукавым блеском. Я знал это состояние Сергея – он что-то обдумывал.

— А чё, Роман, прикинь, а вдруг я ещё каким бизнесом занимаюсь, а!? – пытливо вцепился внимательным взглядом в моё лицо он, изучая малейшую мимику реакции. – Ну, кроме этого… нашего…

— А ты не можешь ничем таким заниматься! – выдал я тут же безапелляционно.

— Эт почему это!? – вытянулось удивлённо лицо Сергея.

— А ты слишком ленив, чтобы заниматься ещё и другим бизнесом самостоятельно! – резанул я, чувствуя, как пар раздражения нашёл мгновенный выход.

В комнатке повисло тягостное молчание. Мне настолько стало легко от сказанного, что даже не стал утруждаться сглаживанием эффекта от своих слов – мне было всё равно. Я снова ударил наотмашь тем, что думал о Сергее. Я знал, почему так поступил – Сергей хотел посеять в моём сознании сомнения, проверить меня на прочность, а получил отпор. Я кожей почувствовал, как воздух молчания густо пропитался его обидой. Я посмотрел на напарника. Его лицо вдруг стало дряблым и слабым, глаза смотрели на меня растерянно и неуверенно. Вся спесь с Сергея слетела разом.