— Вы чё, кошку что ли собрались заводить? – удивленно уставился я на Сергея и Веру, невольно слушая в среду их разговор в офисе.

— Да задолбали уже, — принялся тереть ладонью лицо Сергей. – Лёнька – маленький ещё, не соображает, можно было бы как-то отговорить, а Лилька – заладила…

— Серёж!? – уставилась Вера на мужа. – Ну, зачем отговаривать!? Ну, хотят дети котёнка, купим… Да пусть будет…

Выбор пал на русскую голубую кошку, но Вера тут же стала сокрушаться, что в городе никто не разводит эту породу, и нашли они котёнка лишь в Питере за десять тысяч.

— Ого! – удивился я. – А не проще взять здесь беспородного и бесплатно!? Детям то без разницы, породистый он или нет…

— Да не, мы уже решили! – тут же с налётом снобизма парировал Сергей. – Будем покупать нормального котёнка… с родословной!

В четверг подул противный северо-западный ветер, привёл с собой дождь с грозой и к обеду уничтожил остатки лета – сбил температуру до десяти градусов, превратившись тут же в промозглый ливень. «Хорошо, что успели с отцом завезти ламинат», — подумал я вечером после работы, достал из шкафа куртку и пошёл в свою квартиру уже в ней.

Суббота. Авторынок. Погода установилась зябкая и противная, в воздухе висела влага и почти всё небо было затянуто серым. Я вошёл на площадку в спортивных штанах, куртке с поднятым воротником и вжимая голову в плечи – так было теплее. «Ниссан» уже стоял там, двигатель работал, Сергей дремал в тепле машины. Я сел внутрь и продремал с ним за компанию минут двадцать, после оба проснулись, выпили по стакану кофе и чая и завели давно не случавшийся разговор о боксе. Я поддержал его без пиетета, давно внеся Сергея в разряд «трепачей» и фильтруя все его байки через жёсткий скепсис. Тот, словно учуяв мой настрой, быстро умерил пафос и выдал очередную доверительную историю.

— Один раз стоял в поликлинике в очереди… – шмыгнул он носом. – Это в тему об ударчике… Я тогда уже лет пять не занимался… И стоит передо мною в очереди парняга, ну – Сергей глянул на меня – примерно твоего роста, но не здоровый, а обычный вроде, да там в куртках мы оба были, асоба не видно… Вот… И чё-то мы с ним зацепились языками, я его спросил, а он как-то по-хамски ответил, типа – стою, как стою – если не нравится, то это твои проблемы! И я такой, просто ахерел… Ну, и ударил его… боковым так с правой…

С приближением к кульминации рассказа Сергей запинался всё чаще и обдумывал всё дольше каждую последующую фразу, слова давались ему трудно, стыдливо и неловко.

— … а он не упал… – выдавил из себя напарник, глядя вперёд сквозь лобовое стекло. – И я понимаю, что ударчик у меня уже не тот… – добавил Сергей, замолк, задумался. – И мысль такая у меня – щас кинется… А он стоит, на меня смотрит…

— Обосрался от страха, небось, да? – хмыкнул я.

— И я стою и смотрю на него… – выдавил из себя Сергей.

— И ты обосрался, да? – расплылся в улыбке я, не сдержался и хмыкнул смехом.

— Ддаа! – прорвался облегчением и прыснул смехом и Сергей.

— Ахаха! – закатился я, и Сергей засмеялся вслед неловко. Он будто обрадовался, что неудобная исповедь вызвала с моей стороны не порицание, а лишь безобидный смех.

Авторынок стал особенным местом нашего общения. Наверное, люди так устроены – чтобы поговорить по душам, им нужна обстановка, когда вокруг жизнь словно замирает, идеально – ночь. Сергей всегда осыпал меня историями как из рога изобилия. Но то были истории успеха, достижений. Откровения же о неудачах и поражениях потекли из его уст лишь на авторынке. И чем больше я их слышал, тем яснее понимал, истории успеха – всё выдумка. Личность Сергея продолжала таять в моём сознании. И если раньше я неприятно и разочарованно удивлялся такому процессу, то теперь принимал как данность.

В субботу машину мы не продали. И на следующий день тоже.

— Блин, ездил в воскресенье домой к родителям на старую квартиру! – сказал вдруг Сергей, будто вспомнил то, что хотел сообщить мне непременно. – Искал свою разрядную книжку по боксу… Не нашёл, прикинь! Всё перерыл, два часа искал – нет нигде и всё тут!

Мы только выехали на «мазде» со склада в офис и тряслись на дороге к переезду.

— А чё ты её искал то? – удивился я такому рвению.

— Да хотел тебе показать! И не нашёл! – не глядя на меня и продолжая смотреть на дорогу досадливо улыбнулся Сергей. Я же, глянув на него, понял смысл поступка. Сергей вёл машину, досадливо кусал губы, а мне даже стало жаль напарника – так по-дурацки он

суетился. В суете нет достоинства, а достоинство – неотъемлемая часть сильной личности.

В ремонте наступил очередной этап – укладка ламинат. Я твёрдо решил всё делать сам. Сложно принимать помощь человека, когда тот даёт её без искренности и желания, с раздражением и по обязанности. Такую помощь я не хотел. Но будто поняв мой настрой, отец иногда стал сам приходить следом в мою квартиру, смотрел как идёт работа, кряхтел, скрёб в затылке и вскоре уходил. С ламинатом я управился быстро.

— Буду подавать на развод, — сказал отец во время очередной поездки в «газели».

— Подавай… – кивнул я. – Всё равно цапаетесь постоянно… Будете жить вместе – так и будете вечно ругаться…

Отец промолчал.

— Слушай, ну и как ты думаешь дальше? Разведётесь и что? – посмотрел я на отца.

— Уеду я отсюда… – обречённо произнёс он. – Не могу так больше, заработаю денег, куплю где-нибудь дом в пригороде и буду жить там…

— Один?

— Один, а что мне? Я одни всегда проживу! Лучше одному, чем так. Это не жизнь…

— Ну… – вздохнул я. – Тоже верно…

— Ты уже взрослый, жильё своё у тебя есть… Ремонт доделаешь и заселяйся, живи… А потом сам решишь, как тебе удобнее, надо будет – продашь, купишь квартиру в Москве, а не надо будет – решишь, что делать… А я в деревню уеду…

— А работа, а фирма?

— А что – фирма? Буду ездить и работать…

— Ну… нормально… – кивнул я.

В бизнесе ощутились первые следствия кризиса – пытаясь удержать рынок и сбыт, конкуренты стали снижать цены. Мы ответили тем же, и наша прибыль поползла вниз. От былой «халявы» остались крохи, лишь на солях мы всё ещё имели наценку выше средней. Прочий товар спустился в наценке к двадцати процентам. Но этот «минус» тут же начал компенсироваться «плюсом». Покупатель с дорогих товаров стал переходить на дешёвые, то есть, наши. Потеряв в наценке, мы увеличили продажи и почти восстановили прибыль.

— Чё, плитку на полу в кухне положил? – поинтересовался в нужное время Сергей.

— Да, положил, — кивнул я.

Мы были в офисе, Вера что-то строчила на компьютере. «Учеба, не иначе», — решил я, глядя на её усердность. Я сидел в кресле. Поставив на стол раскрытый портфель, Сергей стоял рядом и рассеянно в нём ковырялся.

— А тёплый пол не стал делать что ли? – удивился он, вынул из портфеля кошелёк. Услышав отрицательный ответ, Сергей пустился в объяснения – как это удобно, особенно осенью, и что жалеет, что у себя в своё время не положил тёплый пол. Я не отреагировал. Сергей стал настаивать, что пол мне необходим и стоит недорого, а сумму я могу взять в фирме и положить тёплый пол хотя бы под ламинат. Я адресовал тот же вопрос ему.

— Ремонт же всё равно собираешься делать в ванной и туалете! – напомнил я.

— Да не, куда мне! – отмахнулся Сергей. – Я и так вложился в ремонт на сто тысяч, мне сейчас уже не на что пока…

— Ну, в фирме возьми… – продолжал тыкать я Сергея его же приёмами.

— Да не, не! – замахал тот руками, закрыл портфель и сунул его под стол.

Разговор почти иссяк, но Сергей чуть погодя как бы невзначай добавил:

— Тебе просто надо ко мне заехать, посмотреть, как я там всё сделал!

Я пропустил его слова мимо ушей. Но Сергей добился своего – в субботу после очередного торчания на авторынке он вдруг предложил:

— Поехали, доедем до меня, посмотришь, как я там ремонт сделал у себя!

— А ты на дачу же собирался к своим? – напомнил я.

— А мы съездим ко мне, посмотришь, и потом я на дачу поеду и тебя домой завезу! – продолжал Сергей. Ехать не хотелось, но я согласился, лишь бы он отстал, и вскоре был уже в квартире Сергея. От впечатлений первого визита не осталось и следа – интерьер уже не виделся мне зажиточным. Экскурсию Сергея по ванной и туалету я терпел с деланным интересом, а на его самовосхваления ремонтом отвечал формальными одобрениями.

— Вот, смотри, Ромыч! – суетился Сергей. – Инсталляцию решил сделать, хоть она и дорого обошлась, в десятку, но так мне больше нравится!

Я выдал порцию одобрения.

— Умывальник я сюда поставил, — продолжил Сергей. – Тоже в десятку обошёлся…

Снова одобрение.

Происходящее тяготило, и тут я уставился на новые двери обоих помещений – они оказались очень дешёвыми – из крашеной фанеры и полые внутри – и установлены плохо: пазы запилены криво, наличники прибиты как попало. Я ткнул пальцем в крупную щель между наличником и коробкой и произнёс, что думал:

— А чё ты такие дешёвые двери поставил? Чё-то херово тебе их установили…

Сергей скривился и пробурчал невнятное. Да я и не слушал. Я думал о нехорошем ощущении. Мы словно играли в пинг-понг. Сергей хвастался, а я осаживал его. И мне не нравилась моя реакция – после мне становилось морально плохо. Такие ситуации стали для меня патовыми – если я не реагировал на хвастовство, то через время так его наедался, что тошнило почти физически; а если пресекал, то тратился психически – контрдействие забирало силы. И я, наученный опытом, стал всячески уклоняться от приглашений Сергея в его общество. Неважно, где и как – погостить ли у него в квартире, вместе ли посидеть в кафе, выехать на природу: ответ – нет! Будто ведя игру, Сергей стремился увеличить наше совместное время, я же старался его сократить. От его общества у меня словно случился «передоз». Увеличение «дозы» угнетало меня психически. Всё мое естество интуитивно противилось контакту с Сергеем и желало свести его к минимуму. И в ту поездку к нему домой я так утомился сильно, что у меня разболелась голова. На обратном пути я почти молчал, пребывая в странном состоянии – хотелось дать отдых голове, а не получалось, мысли вспыхивали одна за одной, гасли и снова рождались; и процесс лишь ускорялся. И думалось хаотично. Я стал подмечать новые составляющие в личности Сергея. Например, он всегда говорил «я», если итог какой-либо работы хотел приписать себе. Тот же ремонт: Сергей – безрукий, это я уяснил, но он спокойно говорил «я сделал», хотя по факту весь ремонт был сделан наёмными людьми. Я сравнивал логику Сергея со своей. Я бы в таком случае сказал и говорил «ванную и туалет выкладывал плиткой мастер». Я не приписывал чужого действия себе. Сергей же строил фразы ловко – успешные действия других писал себе. Выходило это неявно. Но Сергей знал, что делал, я это чувствовал. Он формировал подобные фразы уже на автомате. И в этом виделся смысл – сказанная нужным образом фраза, создавала у слушателя определённый образ Сергея. Чего тот и добивался. Сергей жульничал и здесь. Я натыкался на признаки жульничества везде. И чем сильнее я тянул за какой-либо факт лжи, тем больше их я вытягивал в поле своего зрения. Ложь была повсюду. Мелкая, едва уловимая, она сквозила почти в каждом шаге Сергея, а меня будто опутывала. Я вдруг осознал, что трясина, в какой барахтались мои ощущения, состояла именно из лжи Сергея. Вот истинная причина моего дискомфорта от общения с ним. С момента нашего знакомства я постепенно и незаметно погружался в трясину его лжи. Та самая бочка мёда по капле полнилась ею. И когда я осознал причинно-следственную связь трансформации моего понимания положения, трясина уже сдавливала мою грудь.

«Мне надо вырваться из всего этого, дотянуть год, сдать дела отцу и уезжать… Ещё год… Весной творческий конкурс, летом экзамены и осенью учёба… Надо дотерпеть… Всё как-то навалилось разом… Мать не в себе… Отец… квартира, такая херня вышла. И как он мог подумать, что я сбегу с его деньгами? Дебильная ситуация. Мы же вместе принимали решение о покупке квартиры… Ну не доверяешь ты мне, кто тебе мешает оформить свою долю на себя? Никто. Сам же сказал – оформляй на себя, я оформил. Странно… Я же отцу доверял все свои деньги… все лежали на его счёте, у меня и мысли не было, что он может их присвоить… И деньги на счёте, их можно умыкнуть в любой момент… Это не квартира, её ещё продать надо, а незаметно не продашь… Бред какой-то… Не понимаю… Надо будет постараться хоть какую-то сумму вернуть ему до отъезда… И этот ещё…»

Я глянул на Сергея, тот вёл машину, смотрел на дорогу. Я вдруг осознал, что гляжу на напарника неприязненно, поспешно отвернулся к окну, чтоб не выдать свои мысли.

— О чём думаешь? – произнёс Сергей, не отрывая взгляда от дороги.

— Да так, обо всём… херня какая-то в голову лезет…

— Ммм…

— Тряпку надо будет не забыть купить… – буркнул я после паузы. – А то «ниссан» уже грязный, надо будет его помыть…

— А, да, точно! – встрепенулся Сергей. – Молодец, Роман! Вспомнил!

«Мазда» преодолела мост через водохранилище и поехала вправо на подъём.

— Ты меня до самого дома не вези… – сказал я, чувствуя, что хочу скорей расстаться с Сергеем. – Как на проспект выедешь, останови на повороте, я там выйду, прогуляюсь…

Поворот. Сергей притормозил на обочине, я вышел, простился, и «мазда» уехала. Я перешёл дорогу и направился домой, а мысли всё крутились и крутились в голове.

— Вот, купил тряпку! – распахнул вверх заднюю дверь «ниссана» Сергей, вынул из пенала жёлтую фланелевую тряпку, показал мне, сунул её обратно. – Ведро вот… Ну чё, за водой сходишь? А я помою тогда машину…

— Давай, — кивнул я, взял ведро и пошёл к трубе, спуск к которой начинался сразу за росшим на краю оврага кустарником. И спуск шёл круто метра на четыре, ноги на уклоне тропинки едва держались, выручали камни, удачно торчащие из стенки оврага на ширину шага. Ступая по ним, я оказался у трубы. Из неё тянуло сыростью, но вода текла чистая. Я подставил ведро, наполнил его за три секунды, прикинул обратный путь и в пять прыжков выскочил наверх. Сергей тёр машину сухой тряпкой. Я поставил ведро на асфальт и ушёл к киоску за кофе. Мыть машины на площадке запрещалось, но их всё равно мыли.

Последняя неделя сентября прошла обыденно – развозили товар, работали в офисе. Помимо работы Вера строчила обоим курсовые. Печатала она много, перепечатывая из учебников текст целыми страницами.

— А не проще отсканировать текст и перегнать его через программу распознавания в цифровой документ? – произнёс, видя, как Вера решительно колотит по клавиатуре.

Сергей уставил на меня свой водянистый озадаченный взгляд, Вера замерла.

— А что, так разве можно? – удивилась она.

— Можно конечно… – кивнул я и в деталях рассказал весь процесс.

— Это что для этого нужно? – соображал Сергей. – Сканер, да?

— Да, просто сканер, — кивнул снова я.

— Ну он же, сканер, не дорого стоит, да? – произнесла Вера.

— Я без понятия, Вер… – пожал я плечами. – Как принтер…

Я посмотрел на Сергея, тот всё глядел сквозь меня, обдумывал. И я не удивился, когда спустя несколько дней он предложил купить на фирму сканер, мотивируя тем, что он нам нужен в работе. Документы сканировать нам требовалось крайне редко. Всё поняв, я согласился. В день покупки сканера Вера уже его освоила. И когда на следующее утро я поднялся в офис, она вовсю сканировала свои учебники.

Суббота, 27 сентября. Выйдя утром из дома и чуть не околев на месте от холода, я бодро зашагал к остановке. Лицо сразу стянуло, изо рта пошёл пар. Солнце только встало и висело на востоке злым надутым красным шаром. Оттуда же катила маршрутка. Я сел в натопленный «пазик», быстро согрелся в нём, но через четверть часа снова вышел в холод на авторынке. На площадке Сергея не было. Минут десять я слонялся туда-сюда, охраняя свободное место и противясь телом холоду. Подкатил «ниссан», я нырнул в тёплый салон и расстегнул тут же куртку, впуская под неё нагретый воздух.

— Печку оставить? – произнёс Сергей зевая.

— Да, оставь… согреюсь хоть… – вздрогнул я. – Пиздец холодно! Плюс два всего!

— Даа… – кивнул Сергей, зевая что есть мо́чи.

— Блять, как мыть машину в такой холод!? – возмутился я. – Мож ну её нахуй!?

— Да посмотрим, ща… – шмыгнул носом Сергей, поёжился, скрестил руки на груди и устроился за рулём полубоком и полусидя. Я так же устроился на своём сидении, но от внутренней зябкости подремать не вышло, я купил у проходившей мимо тётки с тележкой кофе и мигом вернулся в машину. Сергей налил себе чаю из термоса.

— Вы на даче всё ещё живёте? – произнёс я.

— Да не, какая дача! – поёрзал Сергей. – Лилька же с этого года в первый класс! Так, на выходные выезжаем туда с одной ночёвкой и всё… Вишь, как похолодало сильно… Это если жить на даче, то придётся и печку топить постоянно…

— А у вас там печка что ли!? – удивился я.

— Да, печка! – кивнул Сергей. – Заготавливаем дрова на зиму… Там, может видел, когда был у меня на даче, сложена поленница из дров?

— Не, не видел, — покрутил я головой.

Мы сидели и оттягивали момент мытья машины. Жуть как неохота было возиться в ледяной воде. Снова выпили по стакану кофе и чая. Разговор зашёл о кино.

— Помнишь, ты тогда говорил, что творческие люди… они записывают свои мысли, какие им приходят во сне там, ну и вообще…? – произнёс Сергей.

— А, ну да! – кивнул я.

— И у меня вот снова было такое недавно, — продолжил Сергей, глаза его вспыхнули глубиной. – Я сплю и, вдруг, мне что-то такое во сне привиделось! Да так ярко! Я так всё увидел отчётливо! Просыпаюсь…

Сергей сделал паузу, глядя устремлённо вдаль перед собой, левая рука его замерла в воздухе пальцами вверх будто распустившийся цветок, он продолжил:

— И вспоминаю наш разговор… И думаю – надо записать то, что приснилось! И я такой собираюсь встать… И даже уже начинаю… И тут такая мысль в голове – да ну его нафиг… И я такой, бух, обратно на подушку и дальше спать…

Сергей снова замер в паузе, я не перебивал, думал о своём, понимал, то, что слышу – важно. Важно лично для меня, того, что зрело внутри. Слова Сергея были будто кормом для моего внутреннего. Я ощутил, как поглотив слова Сергея, оно стало больше, выросло.

— И утром встаю… пытаюсь вспомнить то, что приснилось ночью… – замер Сергей в третий раз, через миг расслабился, и рука бессильно упала на подлокотник. – И не могу…

Он, наконец, размагнитил взгляд, перевёл его на меня.

— И главное, я всё так ярко видел! Помню, что видел всё! – добавил эмоционально Сергей. – А вспомнить не могу! Хотел тебе рассказать, а ничего так и не вспомнил…

«Вот и всё…» — загорелась в моей голове мысль-сожаление. Для себя я понимал, о чём сожалел, поморщился и отвернулся к окну – кругом многие уже мыли машины.

— Чё, придётся все-таки мыть нам, Серый… – произнёс я.

— Роман, ну давай в этот раз ты помоешь, а то в прошлый я мыл! – отозвался он.

— Да, давай… – кивнул я. – Ну сходи тогда за водой, а я помою…

Закончив с мытьём машины, я убрал ведро с тряпкой в багажник и, желая согреть руки, сунул их в карманы штанов. Вышло плохо – руки через ткань лишь холодили ноги. Я купил стакан чая и обхватил кипяток сквозь тонкую стенку пластика. Явились первые покупатели. Торговля с каждым разом становилась всё хуже. К нашей машине перестали даже подходить, к дорогим авто в верхнем ряду – и подавно. Весь интерес посетителей рынка ушёл к самым дешёвым иномаркам. До полудня мы мёрзли на отвратительном едва уловимом северо-восточном ветре. В полдень заметно потеплело, но мне было уже всё равно, хотелось лишь скорее попасть домой и согреться. Разъехались с авторынка в час.

После четырёх я ушёл в свою квартиру. Впереди была нудная возня с плинтусом – примерь, просверли отверстия в стене, прикрути плинтус – несложно, но много движений. Особенно бесконечное – присесть-встать. На следующее утро моё тело болело так, будто я вприсядку нашагал пару километров. В последнее воскресенье сентября «ниссан» тоже не купили, а Витя продал очередную машину на этот раз дёрганой блондинке с претензиями в манерах. Она была счастлива. Витя тоже. «Дурочка, знала бы ты, что за ведро купила», — подумал я, когда блондинка с надменно довольным лицом уезжала на «пежо» с площадки.

У Сергея зазвонил телефон, и я успел увидеть на внешнем экране – «Любимая». За всё время нашего общения мне ни разу вот так не попадался его телефон во время звонка на глаза, а тут, как специально.

— Да, Вер, — буркнул Сергей в телефон, и я задумался. В голове сразу проскочил наш разговор о том, кто и как записан в телефоне. Два события мгновенно соединились в цепь-связь, и я её понял. И Веру, вдруг, стало жаль нестерпимо. Я припомнил её поступки, что поведал мне Сергей – как она с утра кинулась стирать трусы; как, беспокоясь о Сергее, вылила спирт в костёр, пока он с друзьями спали в палатке; как возила через весь город на трамвае будущему мужу обед; как… Все эти события единой нитью пронеслись в голове и следом другие, высказывания Сергея о своей жене и вообще о женщинах – как он говорил, что те – дуры, не могут мыслить дальше, чем на шаг вперёд; что он вообще баб не любит, да и Ве́рку тоже; что в баб он никогда не вкладывался; что… Да, и это его слово – бабы. Не женщины, а сплошь – бабы… И так желчно, ядовито. Я вдруг понял, что его «пыжовство» перед «бабами» от слабости, от неумения и нежелания идти трудным путём построения равных отношений с женщиной. Отсюда и решение действовать через женское доверие, ожидая, когда очередная искренняя простушка влюбится в него и далее уже «вить из неё веревки». Вот Вера и попалась в сети. Пока пребывала в любви, Сергей опутывал её обязанностями, нагружал так, чтоб «головы не могла поднять». Вера по своей простоте, да и безысходности – безотцовщина, мать-поломойка, брат-бездельник и почти алкоголик – искренне желая прочного в жизни, строила семью. Отношения дали трещину с рождением Лильки. Узнав мужа лучше, Вера начала испытывать то же, что и я – дискомфорт. А тут и любовная связь на стороне стала явной. Но Сергей на время сделался добрым и ласковым, ведь «главное расслабить, а засунуть всегда успеешь», отношения вроде как наладились, а на летнем отдыхе «вдруг» Вера забеременела. Не делать же аборт, «раз Боженька послал второго ребенка». Я представил Сергея с картинно сложенными руками, как изображают святых на иконах. А раз ребёнка уже два, то куда денется с ними Вера от мужа? Обратно в нищету к матери и брату? Шах и мат. И следом пронеслись оба срыва Веры, делавшие картину яснее. Мне стало мерзко и тошно. Будто я, плавая в трясине фактов, поступков, слов Сергея, вытянул зловонный ком гадости. Хотелось забыть, не думать дальше, но мозг не слушался – продолжал вить из известных фактов нити логики, и настойчиво совал мне их в лицо. Следом накатила тягучая обида, сдавившая грудь и почти не дававшая дышать – обида за себя и отвратительное чувство жалости к себе, какое хотелось гнать прочь. Я всё ещё не понимал – почему у такого лицемера жена – порядочная Вера, а мне, явно не лицемеру, чаще встречались девушки, ведшие со мной тем хуже, чем лучше относился я к ним. Я понимал, что именно в этом факте и есть ответ на мой вопрос к себе. Выходило странное – обращавшиеся с женщинами как попало мужчины, получали лучших из них, а душевное отношение к женщинам создавало лишь проблемы. Парадокс.

Я устал и очнулся от размышлений лишь к вечеру, сверля отверстия под плинтус в своей квартире. Вдобавок разболелась голова. Я бросил работу и ушёл домой, там выпил таблетку «цитрамона» и лёг спать.