В последнюю неделю июня «ниссаны» прибыли в Москву, надо было ехать туда.

— Слушай, Ромыч, а мож мы с Мелёхой вдвоём сгоняем за машинами!? – посмотрел на меня вопросительно Сергей. Ощутив его нежелание ехать со мной, я согласился.

В среду вечером 25 июня Сергей с Мелёхиным уехали в Москву, а в пятницу утром я явился на работу и во внутреннем дворе автомастерской увидел оба «ниссана».

— Машины внизу ваши? – улыбаясь, спросила Валя, едва мы поздоровались.

— Да, похоже, что наши! – кивнул я.

Через полчаса подъехали и Сергей с Верой.

— Машины видал!? – выпалил напарник, прошаркав шлёпанцами от двери к столу.

— Видал! – протянул я Сергею руку, и тот принялся за своё – красочно рассказывать о поездке. О том, какими грязными были машины на железнодорожной платформе, и слой грязи был не менее пяти сантиметров, и как он и Мелёха его оттирали; о том, что бензина в баках оказалось мало, и они поехали на заправку, а одна машина заглохла в пятидесяти метрах от неё, и машину пришлось толкать; о том, что каких-то документов не хватало, а какие-то были оформлены не так, и что какая-то организация работала в четверг лишь до обеда, а в пятницу – уже нет, а документы можно было сделать заново только там; о том, как ехали по Москве, прячась на дорогах, зачем-то, за другими машинами от патрулей и всё в таком духе. Я слушал и улыбался. Сергей был в своей стихии. Он мог любое самое обыденное событие подать, как неведомое приключение. Сергей размахивал руками и жестикулировал, сопровождая рассказ эмоциями и актёрской мимикой. Четверо слушали рассказ с разным интересом: Борис изредка удивленно качал головой, Вера явно слышала историю не в первый раз, я за эмоциональными пассами напарника видел одно – Сергею нравилось и хотелось быть в центре внимания, лишь Валя слушала с изумленным видом и, казалось, восхищённо верила каждому слову.

Едва Сергей закончил, как в офис поднялся отец. И через несколько минут все трое были уже на улице подле минивэнов, которые отец с любопытством начал разглядывать.

Минивэны отличались. Тот, что был старше на год, имел дешёвую комплектацию, тряпичный салон, и цену ниже. Эту машину забирал Мелёхин. Другой минивэн, 2003 года выпуска, внешне казался новее, имел отличный салон из светло-зелёного кожзаменителя и дорогую комплектацию. Он был куплен на продажу. Покрутившись у машин, мы поехали возить товар, и весь рабочий день разговоры наши велись о минивэнах. Отец почти сразу дотошно принялся поучать меня и Сергея, как и где лучше продавать «ниссан». Я слушал вполуха и думал о неисправимом качестве его характера – учить всех и раздавать советы, даже когда не просят. Нечувствительность отца к реакции слушателей поражала. Глянув на Сергея, я заметил, что лицо его выражает то, что я думаю. За отца стало стыдно. Спасла ситуацию работа – мы подъехали к «Сфере». А выгрузившись там, явились в «Пересвет».

— Чё привезли, Ром? Привет! – произнесла Галя, сидя на лавке у склада с сигаретой.

— Да всё, то же, Галь! Привет! – улыбнулся я и откинул борт «газели».

Со склада спустилась Катя и села рядом с Галей.

— Ром, Серёж, привет! – устало, но благожелательно произнесла она своё обычное.

В «Пересвете» на складе бытовой химии за три года не изменилось ничего. Только добавилась кладовщица – такая же дородная, как и Катя с Галей, но ужасно грубая Ленка. Высокая под сто восемьдесят, плотная, с крупной нижней частью тела, Ленка была самой молодой на складе. «Лет двадцать восемь», — прикинул я. Но позже выяснилось, что той на два года меньше. Ленка курила, а речь свою обсыпала матом не хуже Вовки. Она была не образована и от природы глупа. Мы с ней не сошлись сразу. К Сергею же Ленка отнеслась с симпатией, и я подсунул его к ней для скорейшей сдачи товара.

Уехали мы из «Пересвета» в четыре, и я едва успел к семи на тренировку.

— Так, пацаны! – сказал тренер по её окончании, оглядев нас, сидящих на татами в кимоно, изможденных, но довольных, и по обыкновению, жуя жвачку. – В этом году всё, это последняя тренировка. Июль, август отдыхаем… А с сентября начнём уже по-новому… Всё, я пошел, всем пока! До осени!

Он так быстро собрался и выдал последнюю фразу, что все едва успели выкрикнуть в ответ «до свидания, до осени!», и тренер вышел из зала. Больше я его не видел. В начале сентября я пришёл в спорткомплекс, раздражённая администраторша сказала, что тренер уволился. Я огорчился и задумался. «Так всегда бывает, нормальный человек занят своим делом и получает за труд мизер, а как уходит, оказывается, что заменить его некому. Значимые люди всегда незаметны, пока их уход не делает тайное явным», — понял тогда я. Мне часто после вспоминалось доброе лицо тренера с предательски красноватым носом, и в голову приходила лишь одна мысль – «хороший дядька, лишь бы не спился».

— Слушай, Серый! – решился я, понимая, что собираюсь задать почти бестактный вопрос, но ответ был мне нужен. – Вот ты говорил… что Веру не любишь, и что семья, и понятно, что должна быть нормальная жена, и что любовь – дело такое… это я понимаю. Но, вот у тебя же была любовь? Была девушка, к какой ты испытывал сильные чувства… Были же отношения с такой девушкой?

Мы ехали вдвоём по городу под полуденным июльским солнцем. Лето бушевало – стояла тридцатиградусная жара, асфальт и бетон источали марево. Мы катили с окнами «нараспашку» под фон какой-то популярной песни, лившейся из колонок.

— Роман, да были, канешно, и такие отношения! – без долгих раздумий выдал тот. – И любовь была такая, что… и встречались украдкой, прячась от всех…

— А почему – украдкой??? – удивился я.

— Ну, это было, когда я уже был женат на Верке́ и у нас уже Лилька была…

— Ааа… понятно…

— И любовь такая была… – Сергей вздохнул, ведя «мазду» по широкому проспекту, поёрзал на сидении. – У меня к ней, и у неё ко мне… И страсть была такая, что… Мы никак натрахаться не могли! Я, к примеру, кончаю, а у меня не падает, и тут же мы снова давай…

Я попытался представить Сергея в идеалистических отношениях. И тут же понял, что образ Сергея туда не лезет в рамки этих отношений, а застревает в них криво, словно квадратный шкаф в узком дверном проёме. Я не смог создать образ Сергея не берущего, не эгоистичного и расчетливого, а его отдающего. Персонаж в моём воображении вышел мутным и растёкся сразу, едва я перестал его лепить.

— И чем закончились те отношения? – буркнул я, глядя перед собой на дорогу.

-Да ничем и закончились… Чем они могли закончиться!? У нас у обоих семьи, у меня – семья, жена, у неё – муж, дети… Мы год провстречались так тайно, а потом решили не разрушать семьи и разошлись…

— А она тоже что ли несвободная была?

— Да, она была замужем.

— Ну и вы легко расстались?

— Да как – легко!? Там всё было – и слёзы, и уговоры… И она плакала, и я плакал…

— Мда, — вздохнул я, — и вроде и любовь, да, и совсем не вовремя… Вот и выбирай…

— Ну ты б вот чё выбрал!? – встрепенулся Сергей и глянул на меня.

— Да хер его знает, Серый! – пожал я плечами, хотя хотелось сказать идеалистично: «А я бы не женился на нелюбимой женщине! Жениться надо на той, какую любишь!» Но я смолчал, хватило ума, подумал и задал другой чувствительный вопрос:

— Серый, а если б ты узнал, что у Веры отношения на стороне, ты бы что сделал?

— Роман, да я Верку́ говорил ещё тогда – счастье в незнании… Я бы не хотел знать… Главное – не знать! – проговорил одну мысль с разных сторон Сергей, будто убеждаясь в её прочности, подвёл итог. – Счастье в незнании, Роман!

Всю первую неделю июля мы оформляли бумаги на минивэны, ставили их на учёт, после чего Мелёхин выкупил и забрал свою машину. Наш серебристый «ниссан» остался один во внутреннем дворе автомастерской.

— Ну чё, как продавать его будем, Ромыч? – сощурился под солнцем Сергей.

— Да а как его продавать… Можно дать объявление, посмотреть, будут ли звонки… а можно на авторынок поставить, там продавать… – сказал я.

Сергей склонялся ко второму варианту, я тоже. Но объявление в газету мы дали.

— Когда поедем на авторынок? – так же внимательно посмотрел сквозь прищур на меня напарник. Я глянул на него, лицо Сергея словно говорило – неохота туда ехать. Я думал так же. Авторынок в нашем городе был самым крупным во всём регионе. К нам гоняли машины на продажу даже с соседних областей. И работал он в неделю лишь два дня – субботу и воскресенье. Выехать туда с «ниссаном» означало лишить себя выходных. Вот потому мы и морщились. Вдобавок мне ещё надо было доделать ремонт в квартире. С выходом на авторынок выходные пропадали, и когда заниматься ремонтом?

— Серый, ну давай, через недельку… в субботу выедем, посмотрим, чё там к чему…

— Да, давай так, — кивнул тот.

На продолжение ремонта мне пришлось просить денег у отца.

— Па, я сейчас у тебя займу, а потом, как закончу с ремонтом, тогда рассчитаюсь с тобой уже из денег фирмы, хорошо? – предложил я.

— Хорошо, — сказал отец и продолжил курить, полулежа на подоконнике балкона.

Слова отца о том, что я хотел продать квартиру и уехать в Москву с его деньгами, жгли память. Отмыться от них хотелось нестерпимо, и потому, решив вести учёт своего долга отцу, я стал педантично записывать в ежедневник все суммы, какие брал у него.

Из «Аэросиба» в начале лета ушёл знакомый Сергея, и его место занял другой.

— День добрый, вас беспокоит Марк Михайлович, новый коммерческий директор ОАО «Аэросиб»! – позвонил этот другой мне и сразу взял, что называется, быка за рога – поинтересовался нашей крупной задолженностью перед заводом. Ситуация, бывшая для нас безоблачной, вдруг стала проблемной. Получив фуру дихлофосов, как и в то лето, мы не торопились за неё платить. Где деньги? – настаивал в трубке. Деньги были в «ниссане». Голос известил, что вскоре посетит наш город, заодно и обсудит с нами погашение долга.

— Ну! И чё будем делать? – сидя в кресле, задрыгал ногой Сергей.

— А чё тут делать? Будем ждать приезда этого нового директора, — пожал я плечами и, переиначив одно из выражений Сергея, добавил, – и с ним разговоры разговаривать…

Тот расплылся в улыбке.

— Серый, да ничё мы тут не сделаем уже! – произнёс я, видя легкую растерянность в его глазах. – Он приедет, пообщаемся… Постараемся его уломать на прежние условия…

— А если не согласится? – беспокойно произнёс Сергей и принялся жевать губу.

— Ну… – глянул я на Веру, та слушала. – Тогда будем думать об оплате…

— Так мы всё равно всё не продадим! И что ты предлагаешь – выкупать товар? – продолжал закидывать меня своими страхами Сергей.

— Да ничё я не предлагаю! – удивился я. – Надо сначала встретиться с этим чуваком, а потом уже делать выводы! Чё заранее нагнетать ситуацию!?

— Ну, вообще-то да… – кивнул Сергей и успокоил ногу.

В понедельник у меня случился очередной день рождения. Явившись на работу, я выслушал тёплые слова от Вали и Бориса и получил в подарок какую-то безделицу.

— Роман, ну поздравляю тебя с днем рождения! – произнёс почти с порога Сергей, едва поднявшись в офис.

— Спасибо, Серый, — пожал я протянутую руку и следом поблагодарил и Веру.

— Подарок! – громко произнёс напарник, выудил из портфеля кошелёк, покопался в нём и протянул мне пластмассовый кругляш. Увидев в своей руке такие же пять граммов золота, что были мною подарены Сергею зимой, я не удивился.

— Спасибо, — улыбнулся я, а в душе огорчился, поняв, что Сергей, не стал утруждать себя выбором подарка, а лишь повторил моё действие. Что-то навроде – дашь на дашь. И обидно и скучно стало именно от этого. Ведь полгода назад я действительно думал – а что же оригинального подарить Сергею? Я думал о нём, его реакции и радости. Мне хотелось сделать действительно приятный подарок. И угадав, я видел, как сияло его лицо – подарок понравился. И какой ответ? Ведь дело не в стоимости подарка, а в отношении. Сергей не напрягся ради меня. Исполнив ритуал формально, он будто откупился этим куском золота. Вечером дома я сунул слиток в стол и надолго забыл о нём.

Новый коммерческий директор «Аэросиба» снова позвонил во вторник и чеканным голосом выдал, что прибыл в наш город и готов встретиться во второй половине дня. Мы согласились и уехали в рейс, а едва вернулись в офис, как зазвонил мобильник Сергея.

— Я знаю, где это! – сказал я, едва напарник захлопнул свою «раскладушку».

Кафе, в котором решил поздно отобедать гость, находилось на одной из главных магистралей города, машины там всегда неслись сплошным потоком, сразу утомляя своим шумом. Сев в «мазду» и почти доехав до места, мы упёрлись в препятствие – поперёк всегда свободной и проезжей улочки лежали три строительных блока. Ещё неделю назад их не было. И объехать было никак, вдоль обочины плотно высились крепкие тополя.

— Десять минут осталось… – глянул я на часы в телефоне. – Далеко объезжать, не успеем… Пошли пешком, Серый! Тут напрямую близко, одна остановка!

Оставив машину у блоков, мы торопливо зашагали к месту встречи. Я оглядел нас – Сергей в спортивных синих штанах, кроссовках, спортивной рыже-красной футболке; я в льняных светлых штанах, лёгких кофейных мокасинах и чёрной майке без рукавов – мы скорее походили на мелких жуликов, чем на предпринимателей.

— Он сказал, будет сидеть на улице, а не внутри! – напомнил я Сергею, разглядывая летнюю веранду кафе, и увидел гостя. Брюнет чуть за тридцать с аккуратно стриженными довольно длинными прямыми волосами и со знанием дела уложенными набок под пробор, он был одет в серый костюм-тройку в тонкую тёмно-синюю полоску. Внешний вид гостя лишь усугубил контраст с нами.

— Марк Михайлович!? – произнёс я, первым приблизившись к мужчине.

Мужчина встал, костюм на его высокой хорошо сложенной фигуре сидел идеально.

— Да, это я! – произнёс он громко поверх шума магистрали уже знакомым голосом диктора и протянул мне руку. – Сергей Михайлович!?

— Нет, Роман Анатольевич! Можно – Роман! – почти прокричал я и пожал руку. – Сергей Михайлович – это он!

Гость сидел за столиком на четыре персоны у деревянной оградки веранды, за коей в нескольких метрах неслись машины. Я сел напротив брюнета, Сергей – рядом со мной.

— Очень приятно, — произнёс мужчина, протянул руку Сергею, тот пожал её.

«Какой модный», — пронеслось в моей голове, едва я считал внешний вид гостя. Тот был одет по статусу топ-менеджера. Рубашка, выходящая из-под рукавов пиджака на пару сантиметров, крупные и, похоже, дорогие часы, маникюр – брюнет выглядел максимально презентабельно.

— Чай, кофе? – произнёс он.

Мы заказали по чашке чая.

— Роман, я посмотрел вашу дебиторку, — начал сходу брюнет, заканчивая с десертом и беря в руку чашку с кофе, — у вас большая задолженность по последней поставке, и пока я не увидел платежа по ней, а срок оплаты уже подошёл…

Он поводил взглядом меж нами, словно определяя главного. Сергей молчал.

— Марк Михайлович, всё верно, у нас подошёл срок оплаты за последнюю партию… – произнёс я, остановив на себе взгляд гостя. – Мы буквально вчера сделали вам платёж…

— На какую сумму был платёж!? – отчеканил тот. – Если вчера сделали, то я ещё не в курсе, так как нахожусь в командировке, как раз ехал к вам!

— Сто пятьдесят тысяч! – произнёс я.

— Сто пятьдесят тысяч!?? – застыл гость в удивлении, его лицо стало жёстче, взгляд цепче. Я понял, что разговор предстоит трудный, напротив сидел тёртый калач.

— Да, мы проплатили вам вчера сто пятьдесят тысяч… – поддержал Сергей, начав в своей манере небрежно размахивать руками. – И как раз с этой недели планируем делать регулярный платежи и закрывать так долг частями…

— Сергей Михайлович, что значит – планируем делать регулярные платежи!? – проткнул взглядом напарника гость. – По договору вы должны были ещё в конце прошлой недели оплатить всю поставку, так!?

Сергей обмяк, подскис, буркнул: «Ну так, да…»

— Марк Михайлович, вы правы! – потянул я провисший разговор на себя. – Но дело в том, что у нас с вашим предшественником были негласные договоренности. В прошлом году мы перешли на немного иную форму работы – загружали склад вашей продукцией в начале сезона с тем, чтобы по-максимуму затарить в свою очередь уже своих клиентов…

— Роман, я всё понимаю! – перебил меня жёстко тот. – Но договор, есть договор! Я не в курсе ваших отношений с прежним коммерческим! Сейчас я коммерческий директор и намерен добиться исполнения договорных обязательств нашими контрагентами! У вас просрочен платёж и с этим надо что-то делать! Когда вы намерены оплатить поставку в полном объёме!?

Я почти физически ощутил стену, какую возвёл передо мною гость, и глянул на напарника – тот сидел с растерянным взглядом. Учуяв отпор, Сергей сдался сразу. И эта его слабость вкупе с холодностью и надменностью заезжего франта стали злить.

— Марк Михайлович, я не знаю, что вам ответить на ваш вопрос… – продолжил я, подбирая слова и сдерживаясь. – Так уж вышло, что товар мы завозили при предыдущем руководителе и на тех условиях, а вопрос об оплате возник уже при вас… Поймите, так уж у нас устроена торговля – мы в начале сезона активно раздаём товар, а деньги начинаем получать уже во второй половине лета… И сейчас, у нас их просто нет физически…

— То есть вы хотите сказать, что получили товар на два миллиона, отгрузили его весь клиентам и не получили до сих пор за него ни копейки!? – вывел гость, попытавшись поймать меня на противоречии. Против такого приёма работает лишь правда.

— Нет, мы отгрузили клиентам тысяч на восемьсот, а остальное лежит на складе! – я посмотрел на напарника. – Да, Серый!?  У нас остатков на складе где-то на миллион!?

— Да… – тяжело выдохнул тот и затравленно забегал глазами между мной и гостем, стал нервно покусывать губы. – На миллион двести на складе у нас…

— Так что, Марк Михайлович, если вы, вдруг, сомневаетесь, то мы можем доехать до склада, и вы всё увидите своими глазами! Мы ведём дела открыто и ничего не таим!

— Нет-нет, Роман, в этом нет необходимости! – ушёл от лишней ответственности тот и бесстрастно улыбнулся. – Я вам верю, но это ничего не меняет… Давайте, так! Я даю вам время до конца месяца – две недели, для погашения вашей задолженности…

— Мы не сможем погасить! – перебил я гостя, и тот осёкся на секунду, задумался.

— Хорошо… Какую сумму вы сможете погасить в эти две недели!? – произнёс он.

— До полумиллиона! – приврал я вдвое. – И это максимум!

— Роман, ну это несерьезно! Нам надо как-то вопрос решать! – ужесточил тон гость. – Я хочу вам напомнить, что в договоре прописаны штрафные санкции в случае, если вы задерживаете платежи! И я не сторонник долгих разговоров! Мне это не интересно! Я в таких случаях всегда просто передаю дело в Арбитражный суд, а там уже разбираются!

Франт угрожал. Мне вдруг захотелось выволочь его из-за стола, извалять во всём блеске дорогого костюма в придорожной пыли и набить хорошенько холёную морду.

«И откуда вы, блять, берётесь в этой вашей ёбаной Москве? Такие все прилизанные и гладкие, с хорошим парфюмом, говорящие отточенным голосом, всё знающие, глядящие на всех цинично свысока и не получавшие хорошенько по ебалу?» — пульсировало в моём мозге вместе с клокочущим в груди гневом. Дальнейшее общение вести расхотелось. Этот человек был фальшив насквозь и стал мне враз противен.

— Марк Михайлович! – вздохнул я, пытаясь успокоиться. – Раз у нас пошёл такой разговор, и мы никак не можем прийти к приемлемому решению, я предлагаю следующее – мы завтра делаем возврат на весь ваш товар, отгружаем его вам, подбиваем сальдо, до конца месяца рассчитываемся с вами – и больше мы с вами не работаем!

Я сделал упор на последнюю фразу. Лицо франта на миг утеряло непроницаемую уверенность, в глазах появилась растерянность, но со всем этим он быстро справился. В моей голове тут же запустился просчёт возможных комбинаций последующих действий и их следствий. Отступление и компромисс уже не входили и в мои планы. Мы с франтом, что называется, закусились, и давили друг друга, не желая отступать. Гость поглядел на часы. Я глянул сквозь ограду на несущийся поток машин, перевёл взгляд на Сергея. Тот сидел с видом собаки, поджавшей уши и хвост. Я перевёл взгляд на стол, пальцы Сергея тряслись. Я поймал его взгляд полный ужаса и смятения, он жалобно обращался ко мне будто в последней надежде. В душе стало тошно. «Трус!» — пронеслось в моей голове.

— Роман, ну, зачем так сразу!? – сдал назад франт. – Дело совсем не в том, чтобы рассчитаться с нами и больше не сотрудничать! Дело в финансовой дисциплине!

— А я вам всё рассказал! – бесцеремонно перебил я того. – Как и почему сложилась такая ситуация! Вы же не стали слушать, дав понять, что вам это неинтересно, а есть суд, который во всём и разберётся! А раз пошёл такой разговор, то я вам и предлагаю – забрать товар, получить за проданное деньги и закончить сотрудничество! Вы нам не начальник, а мы вам не подчиненные! Мы лишь подписали договор. Да, по нему сложились некоторые нестандартные условия, вам их анализ не интересен, вы строго придерживаетесь договора. Ну, а раз так, то я ничем вам помочь не могу. По договору, я должен оплатить товар в срок или вернуть! Вот я и предлагаю – вернуть товар обратно вам, рассчитаться с вами и всё!

— Хорошо, Роман, я вас понял! – ещё отступил тот. – Давайте так, вы представите мне график погашения задолженности за полученный товар, скажем, до конца августа, до конца лета! И я его подпишу, и продолжайте работать, как работали!

— Мы не сможем погасить два миллиона до конца лета! – отрезал я. – Мы не продадим весь товар к этому сроку, а выкупить его у вас мы не сможем!

Тягостная пауза забилась шумом машин. «Давай, пижон, решай!» — глядел я зло на гостя. Я себя знал – в такие моменты, когда кто-то хотел прогнуть меня под себя, сломать, я плевал на всё – безопасность, перспективу, выгоду… на всё то, над чем бы трясся любой беспринципный человек. Я не желал поступаться своей личностью ради того, чтобы вот так с наскока какой-то щёголь попытался обозначить мне границы дозволенного. «Я сам решу, что и как мне делать», — говорил мой взгляд ему.

Гость смотрел на меня, я на него. «Давай, принимай решение», — сказали мои глаза.

— Ну тогда я вынужден прекратить наше сотрудничество! – произнёс франт.

— Да, понимаю! – тут же выдал я. – Согласен полностью!

— Хорошо, я сейчас в командировке, вернусь в Москву и выйду на работу 21 числа в понедельник! Готовьте возврат товара! Будем расторгать договор!

Я встал первым, гость следом. Сергей как из забытья подскочил последним. Пожав руку и формально распрощавшись, я развернулся и пошёл прочь, Сергей следом. В груди гулко колотило сердце. Организм начал отходить от адреналина, меня чуть потряхивало.

— Блин, Роман, ты с ним так разговаривал… – запинаясь, начал блеять Сергей. Я шёл энергично, весь собравшись в единый мускул. Сергей, не поспевая за мной коротенькими ножками, то шёл, начиная отставать, то подбегал в пару движений, вновь переходя на шаг, тут же отставая. «Жалкий трус! Зассал!» — сигналило в голове, душу крутило до тошноты. Переговоры будто послужили лакмусовой бумажкой для обоих характеров. В этот момент я отчётливо понял, что Сергей – человек совершенно ненадёжный. И хуже – маска эдакого крутого парня с туманным прошлым, боксёра, тёртого коммерсанта, сошла с лица Сергея и обнажила суть. Я видел испуганно мямлящего среднестатистического мужика, который спасовал перед каким-то заезжим щёголем! «Лох!» — стучало в моей голове одно слово.

— А как с ним надо было разговаривать!? Кто он, нахуй, такой!!??? – прорвало меня. – Какой-то хуй припёрся в костюме с галстуком, блять, и начинает тут – да вы понимаете, если что, то я не разговариваю, а сразу передаю документы в Арбитражный суд, а там уже пусть разбираются!! Какое-то говно, блять, будет приезжать и угрожать что ли тут!!?? Охуевшая рожа, пижон!! Нацепил, блять, часы ебенячьи и сидит выёбывается!!

— Роман, блин… – прыснул Сергей смешком.

— Да чё – Роман!!?? Серый!! Ты чё предлагаешь терпеть такого клоуна и кланяться ему в пояс что ли!!?? Да пошёл он нахуй, пидор!!

— Да не, я не предлагаю, конечно… – семенил и припрыгивал рядом Сергей.

— Ну и всё!! Пусть забирает свои ёбаные дихлофосы и уёбывает с ними нахуй!!

— Роман разошёлся… – прыснул снова Сергей.

— Да чё, блять – разошёлся, Серый!?? С такими только так и надо! Пусть знает своё место! А то, блять, уже чуть ли не Бог и царь! На хую мы таких вертели! Гастролёр хуев!

Сергей в третий раз прыснул, засмеялся коротким смешком. Я глянул на него, поплыл в улыбке и засмеялся в голос – адреналин пошёл в смех. Сергей засмеялся тоже.

— Блин, ты так на него наехал… – покачал головой он. – Я как услышал первые твои слова, думаю, ну всё, Романа понесло, завёлся…

— Да нормально я на него наехал! – улыбнулся я. – Ну да, меня немного заклинило… Я поначалу как-то нормально с ним разговаривал, а потом, чую, всё – бесит меня этот хуй!

Отойдя слегка от эмоций, я обнаружил, что мы несёмся с Сергеем быстрым шагом вдоль магистрали по тротуару. Я сам-то почти бежал, Сергей еле поспевал за мной.

— Ну и чё теперь? – произнёс он. – Будем возвращать товар?

— Конечно будем! А чё ты думаешь, мы так попиздели и разошлись!? Я своих слов на ветер бросать не собираюсь! Сказал – вернём товар, значит – вернём! И рассчитаемся с ними, и пошли они нахуй и этот хуй, Марк, как его там, туда же!

— И чё мы весь прям товар будем им возвращать?

— Серый, ну зачем весь!? Впереди ещё август месяц, продажи дихлофосов будут! Оставим себе, сколько нужно, сколько точно продастся, а остальное вернём!

— Ну а деньги…?

— А чё – деньги!? И деньги оплатим! Всё, как положено – рассчитаемся полностью!

— Да у нас столько и не будет за две недели…

— Найдём! Придумаем что-нибудь! Серый, решим вопрос, не парься! – отмахнулся я, уже успокоившись. – Там, где две недели, там и три, а может и месяц! Пока он вернётся, пока возврат отправим, пока сальдо подобьём – время пройдёт и деньги появятся уже!

Мы подошли к «мазде», я перемахнул через бетонный блок, сел в салон.

— Ну а чем мы торговать будем, если щас «Аэросиб» завернём обратно? – произнёс Сергей, сев за руль и крутанув ключ в замке зажигания.

— Серый, да посмотрим! На пару месяцев мы запас по товару оставим себе, до конца сентября, а там видно будет! Может, этот пижон одумается, может ещё чё… Да это ерунда, придумаем что-нибудь! Те же «Гарди» освежители завезём опять! И дихлофосы там есть…

— Дихлофосы есть у «Гарди»!? – встрепенулся Сергей.

— Да, есть… – кивнул я. – Я помню, что их менеджер последний раз говорила, что дихлофосы у них будут точно, но, скорее всего, в этом году они с ними не успеют, а вот в следующем… А нам в этом году и не надо! Нам как раз к следующему – самое то! Зимой поторгуем освежителями, а к лету и дихлофосы появятся! Прорвёмся, Серый, не ссы!

— Да чё ты все время – не ссы, не ссы! Я не ссу, Роман! – огрызнулся Сергей.

— Серый, да я не в этом смысле, я, чтобы тебя подбодрить! – глянул я на него.

— Ну а чё ты всё время так? – буркнул Сергей, заплывая лицом в краску, судорожно покусывая губы и смотря растерянным и обиженным взглядом на дорогу.

Произошедшее и выводы из него долго занимали мои мысли, пока я не осознал непрочность всего моего окружения. Сергей окончательно раскрыл свою ненадёжность. Я мысленно отдалил его от себя, укрепившись в мысли – не иметь с Сергеем никаких дел в будущем. Отец? С ним тоже всё стало туманным после его обвинения меня в присвоении денег. Я не сомневался в отце на счёт внешних угроз. Но меж нами «пробежала чёрная кошка» и оставила след. С матерью отношения вроде бы оттаяли, но пребывали в стадии взаимного отчуждения. Вовка образовал семью и отдалился.

Я вдруг понял, что нахожусь в зыбкой трясине, из которой надо выбираться. Лишь отец частично оставлял ощущение опоры. Я надеялся, что наше недопонимание в вопросе денег уже ушло или точно уйдёт, когда я верну долг. Стараясь гнать от себя разделяющую нас мысль, я всматривался в поведение отца. Он же, взяв дистанцию, замер выжидательно и настороженно, о чём говорили глаза отца – ставшие ко мне внимательными и жёсткими.