— О чём задумался? – кинул на меня взгляд сквозь солнцезащитные очки Сергей. Наступило лето – жара объяла город тягучим воздухом. Мы стояли на «мазде» в пробке.

— Да так… – буркнул я, отворачивая голову от окна. – О бабах думаю…

— И чего думаешь?

— Думаю о том, что чем лучше к ним относишься, тем хуёвее они к тебе относятся… та же Лиля… пиздец, каждый день ей дарил цветы, гуляли, общались, никаких намёков на секс не делал – в общем, вёл себя как любой нормальный парень, желающий не на раз-два, а отношений, в ответ – тонны говна. Рита эта, тоже… Говорит – Ты какой-то не такой! Чем я не такой!? Ну ладно, возможно… Я тогда бухал, курил… С ней ладно. Наташа… тоже хуй пойми чё! Нормально к ней относился… Полгода о сексе и не заикался! Прикинь, Серый!

— Вы чё не трахались с ней так долго что ли?? – глянул на меня тот стеклами очков.

— Блять, Серый, не трахались! У меня и не было цели затащить её скорей в кровать! Я к ней серьёзно относился, собирался отношения строить! Это, конечно, не моё дело, но, я думаю, вы там с Верой в своё время тоже не особо спешили…

Тот задумался и через пару секунд произнёс:

— Ну да… да, ты прав, Роман! Мы где-то тоже через полгодика только начали…

— Ну видишь! – развёл руками я. – Всё мы делали одинаково… Только Вера за тебя вышла замуж, а Наташа соскочила…

Я беззвучно рассмеялся и тут же перестал, смех вышел с привкусом горечи.

— Роман, ну видишь, ты просто вкладываешься в баб, а я никогда не вкладывался. Максимум – шоколадка, розочка… Ну, самое большое – бутылка вина! Всё!

— В смысле – вкладываешься!? – озадачился я. – Не, я понял, о чём ты, но, блин… а как не вкладываться!? Я же вкладываюсь не в смысле прям – вкладываюсь, а просто трачу какие-то деньги… мы гуляем, сидим в кафе… цветы… Я бы не сказал, что трачу много… но, в Лилю, да, вложился, пиздец сколько!

Я снова издал горький смешок и мотнул головой, будто сбрасывая наваждение.

— Да, с Лилей ты носился, я помню! Роман такой каждый день приходил на работу с красными глазами и нырял постоянно в общак, — оживился Сергей.

Машины в пробке зашевелились, «мазда» проехала метра три и вновь встала.

— Ну, не каждый день… но пару раз нырял! Блять, пиздец, щас как вспомню – какая-то Лиля, я как последний еблан суетился вокруг неё, чё-то напрягался, каждый день кафе, клубы, боулинги, и всё равно она постоянно делала недовольное ебало! Пиздец! Нахуй я напрягался, сам не понимаю… каждый раз, как вспоминаю, аж передёргивает…

— Ну а смысл? Ты вложился в неё, а у вас ничего не получилось… – Сергей замолк, повернул лицо ко мне и, стараясь сдержать улыбку, добавил. – Ну ты хоть трахнул её!?

— Да не, — мотнул я головой, отвернулся к окну. – У меня и мыслей таких не было… Бля, Серый, я реально хотел с ней отношения построить, я не куралесил с ней ради того, чтоб просто потрахаться! Потрахаться можно и так, без этих пируэтов!

Пробка вновь ожила. Мы покатили и почти тут же остановились. Сергей откинулся к окну, подпёр голову рукой. Выйдя из раздумий самоедства, я вздохнул и произнёс:

— Блять, и знаешь, что самое хуёвое, Серый!?

— Ну…?

— То, что я её не любил! – сказал я, ощущая горечь разочарования и не понимая, в чём именно оно – в том, что не вышли отношения с Лилей или в том, что я её не любил.

— Ну она ж тебе вроде нравилась??

— Да нравилась, но не более… Я вообще не понимаю, чего я к ней привязался тогда! – всплеснул я руками и отвернулся к окну. Я вошёл в состояние исповеди. Мне стало не важно, слушает меня Сергей или нет, важно было выговориться. Череда несложившихся отношений, лежащая тяжестью на душе, начинала меня тяготить. Я жаждал выговориться и избавиться от неё. Я тут же сам себя поправил, силясь в мешанине мыслей найти верную нить. – Не, я понимаю, конечно! Просто, знаешь, уже возраст такой, почти тридцатник, и ты без семьи и детей, а все уже попереженились… и вот начинаешь думать – блять, хорош болтаться одному, надо найти нормальную девушку, жениться на ней, завести детей и жить нормальной жизнью! И вот всё из-за этих мыслей, понимаешь!?

— Роман, да понимаю я тебя! – сказал Сергей, маневрируя в быстром потоке машин.

— Странная херня выходит – хочешь как лучше, а получается только хуже… так и с Лилей тоже… Блять, я как дебил запал на эти её сиськи четвёртого размера!

— Га-га-га!!! – раздался циничный намеренно унизительный смех Сергея.

— Да, Серый, — засмеялся и я. – Вот такая хуйня, хочешь – верь, а хочешь – нет!

— Роман, да я верю тебе! Хто ж откажется от хороших больших сисек! – сказал тот и через паузу добавил. – Я сам иногда по таким скучаю…

Перед моими глазами явилась фигура Веры, и я деликатно промолчал.

— У Натахи твоей тоже были нормальные… – продолжил Сергей.

— Да, у Натахи там всё было в порядке! – кивнул я. – Там вообще всё идеально! Уж до чего я привередливый насчёт женщин, но у Наташки просто точёная фигурка!

— Да, Натаха твоя нормальная была… ровненькая! Баба должна быть ровненькая… Веро́к такая же была в молодости…

— Серый, это не моё, конечно, дело, но у Веры твоей и сейчас хорошая фигура…

— Не, Роман, ты не видел Верка в молодости… Не, Верок и сейчас для своих лет выглядит очень хорошо, я понимаю! Но всё равно… двое детей… После Лёньки у неё ещё и проблемы со спиной начались…

— Вы вот с Верой даже внешне похожи! На вас смотришь, сразу ясно – муж и жена! – выдал я эмоцию, оставшуюся во мне от первого восприятия Сергея и Веры как пары.

— А я сразу как увидел её, понял – вот моя жена! – сказал Сергей, притормозил, мы съехали с окружной и снова попали в пробку, остановились. Напарник задрал привычным движением очки на лоб, потянулся назад за сидения, выудил бутыль воды, отпил из неё и сунул бутыль обратно, утёр губы тыльной стороной ладони.

— Чё, серьезно!? – удивился я, ощутив прилив интереса к обозначившейся мистике.

— Да, помню, мы сидим с пацанами у одного на квартире, и заходит несколько баб,

там одна была знакомая дрючбана этого, она подруг привела с собой, и заходят они такие, и последней заходит Вера, и я сразу – вот моя будущая жена! – щёлкнул пальцами Сергей.

— Чё, прям вот так и подумал!? – проникся я почти детским восторгом.

— Да! Я и сам не знаю, почему так решил, а вот так! – Сергей моргнул и уставился вперёд, взгляд подёрнулся воспоминаниями. – Да ко мне вообще бабы постоянно липли! Мы с пацанами вот так собирались на хатах и баб каких-нибудь звали знакомых… А чё там бабам надо – взял гитару в руки, поиграл немного. Пацаны даже в компании, как куда шли, говорили – Лобова с собой не брать! А то все бабы будут его, нам не достанется. Баб много разных липло, а как про жену ни про какую не думал, только про Верка́ подумал…

— Да, классно! – восхитился я превратностью судьбы. – У меня такого не было… а может, было… да не, не было! Даже когда любил одну, помню, любовь была пиздец какая, но вот такого ощущения не было… То есть я хотел на ней жениться, да! Но… да и всё!

— А у тебя было такое? Любил? – Сергей опёрся локтем в опущенное стекло, подпёр рукой голову. Машины стояли и дышали в пробке жаром, над асфальтом парило марево.

— Было конечно… – кивнул я, глядя в своё окно. – Ну а как без любви, Серый?

— Роман, да хер его знает, как лучше, — вздохнул тот. – Я всегда выбирал только из тех баб, каким нравился сам! А то носишься с этой любовью… весь влюбленный… и баба тебе нравится… а она потом делает какую-нибудь херню и у тебя мозг взрывается!

Сергей взмахнул руками, резко растопырил перед собой пальцы, изображая взрыв.

— Бля, да, это хуёво… – качнул головой я. – И не знаешь, как быть… и нравится… и приходится всё это терпеть…

— Дааа… – встрепенулся Сергей, дёрнулся, будто тема разговора ступила на больное место его памяти, — … ты идёшь вот с такой бабой на концерт… Раньше же были концерты всяких звёзд в дворце спорта, помнишь? Я не знаю, есть они щас или уже нет…?

— Есть наверное… – пожал я плечами. – Это ты что ли ходил туда на концерт?

— Ну да… помню, приезжала к нам группа одна… «Ласковый май» что ли… Я уже не помню… Ну, какая-то такая! – Сергей поморщился, завертел рукой перед лицом.

— Ну да… девочкам такое нравится! – улыбнулся я.

— Дааа… и ведёшь её на этот концерт, она говорит, что хочет в туалет, а ты её в фойе ждёшь… А туалеты там же внизу! – Сергей нырнул рукой в воздухе в невидимый подвал.

— Да, да, там вниз надо идти, помню! – закивал энергично я.

— И стоишь, ждёшь её такой полчаса, а её нет… а потом спускаешься вниз, а её там в туалете… – Сергей нервно дёрнул несколько раз руками на себя, изображая половой акт.

— Да ладно!??? – уставился я на него, обалдев от услышанного.

— Ну да… вот так! – выдал Сергей эмоционально и с болью в голосе.

— Бля, жесть! – вытаращился я на него.

— Да, Роман – жесть! Такая она жизнь – ты весь в любви, а тебе штырь в голову такой засовывают! – кивнул Сергей и ткнул указательным пальцем в воздух, умолк, через мгновение включил передачу, машина покатилась.

Какое-то время ехали молча. Сказанное Сергеем вызвало шок и не укладывалось в сознании. Я представил себя на его месте, вздрогнул и понял, что не хотел бы оказаться в схожей ситуации. Мы въехали на территорию «Родного края», и под колесами зашуршал гравий. «Мазда» подкатила к красным фурам и остановилась.

— Вроде с виду всё нормально… – сказал я, всматриваясь в рутинную суету рабочих у складов. – Надо сходить наверх, там пошляться…

По городу поползли слухи, что дела у этой фирмы идут всё хуже. Наш торговый оборот с «Родным краем» был небольшим, но терять даже такую сумму денег не хотелось. Мы пересекли двор и поднялись в торговый зал. С виду там всё тоже было по-прежнему – зал работал, менеджеры сидели за компьютерами. Вскоре мы вернулись в машину.

— Не знаю… вроде всё нормально, но лучше не рисковать… – произнёс я.

— Да, Роман, надо отгружать прям сумму в сумму, иначе можем встрять. Даже надо не первыми отгружать, а только после того, как они наш заказ привезут и грузить товар в их машину, — подытожил Сергей, и мы выехали в обратный путь.

— Бля, Серый, ну вот ты как с бабами знакомился, как ты их выбирал-то!? – выпалил нетерпеливо я, снедаемый ворохом мыслей в голове.

— Роман, да по-разному! – глянул на меня тот сквозь очки. – Я, например, всегда стремился попасть к бабе домой неожиданно, чтоб посмотреть, как живут, чисто ли у них, и не ходит ли её мать вся растрёпанная по квартире в каком-нибудь засаленном халате!

Сказанное ошарашило меня своей простотой. Сергей не пустился в пространные философские размышления и теории, всегда красиво звучащие, но бесполезные в жизни. Он выдал точный практический приём, над каким я тут же задумался.

— Серый, а нормальный ход! – воскликнул я. – Я бы никогда до такого не допёр!

— Да конечно, нормальный! На людей надо смотреть в их обычном состоянии, а не тогда, когда они стараются выглядеть лучше. Так любая понамажется и уберётся к твоему приходу… Баба должна быть ровненькая, чтоб с ней не стыдно было выйти…

— Блин, это слово – ровненькая! Сколько раз слышу, всё удивляюсь ему…

— Ровненькая, ну это чтоб и фигура была и… – начал пояснять Сергей.

— Да не, Серый, я смысл то понял! Просто слово такое интересное…

— Роман, ну это жизнь! – всплеснул руками Сергей. – Ты же себе бабу ищешь для жизни, а не просто на потрахаться, правильно!?

— Да понятное дело, — кивнул я.

— Ну а раз так, то надо смотреть, какая она в жизни – какие отношения с матерью, какая мать у неё, какая она в хозяйстве… Семейная жизнь – это серьёзно, Роман… Кто-то должен детям жопы вытирать и следить дома за порядком… Не ты же будешь это делать?

Сергей посмотрел на меня, оторвав взгляд на секунду от дороги.

— Да нет, не я… – замотал головой я и улыбнулся, усвоив этот простой урок.

Мы выехали, наконец, из города и покатили по прямой в посёлок.

— Есть охота, — произнёс я, когда «мазда» прокатила мимо киоска с фастфудом.

— Сейчас заберём Верка́ из офиса, да поедем на обед… Самому уже есть охота… А то у меня поджелудочная же… А с больной поджелудочной нельзя долго быть без еды…

— Да?

— Да, надо каждые два часа по чуть-чуть, но есть…

— Жесть… Я даже не знаю где эта поджелудочная у меня… Зато у меня желудок… У каждого своё, короче… – вздохнул я, пялясь на строящийся храм, «мазда» свернула около него влево на Т-образном перекрестке и покатила вниз. Съехали с асфальта на грунтовку, затряслись на кочках к переезду. Я продолжал полулежать на сидении и посматривать в окно. Переезд. Домик у переезда. Из домика вышла девушка в одежде служащей железной дороги и замерла на пороге, став взглядом вести «мазду». Я удивленно уставился на неё, выйдя на мгновение из расслабленного состояния. Удивление вызвала красота девушки. Высокая стройная брюнетка встретилась со мной взглядом и, словно прочитав мои мысли, залилась румянцем и отвела глаза.

— Да, ровненькая… – озвучил мои мысли Сергей, едва мы миновали переезд.

— Красивая девушка, — буркнул я, встрепенулся, подскочил и обернулся на сидении – девушка смотрела машине вслед. – Вот что она тут делает а, Серый, на этом переезде!?

Ответа на этот вопрос я не услышал, но задавал я его, скорее, себе. И когда «мазда» свернула к заводу, в моей памяти явились образы – обрюзгшие тётки в фуфайках зимой у переезда и в противовес им другой – молодая, стройная красивая девушка.

«Уходить тебе оттуда надо, иначе – пропадёшь, станешь такой же старой тёткой на этом забытом Богом переезде, и жизнь твоя пройдет впустую!» — мысленно напутствовал я девушку, и «мазда» вкатила на территорию завода.

— Верок, поехали на обед, — сказал Сергей, едва мы вошли в офис.

— Что, уже пора? – оторвалась та от монитора, прекратив что-то усиленно печатать.

— Да, поехали, а то у меня поджелудочная заныла! – сказал Сергей нетерпеливо.

— Серёж, тебе надо подписать накладные, вот, я набила тут… – начала Вера.

— Вер, потом подпишу! Поехали! – отрезал Сергей.

Та вскочила, быстро собралась и вышла за нами следом.

Через час мы вернулись. Сергей уселся за стол и закинул руки в замке за голову, я сел у двери и сыто потянулся.

— Серёж… накладные… – подала голос Вера.

— А да, Верок! – выдохнул тот, скинул руки на стол, взял авторучку. – Давай…

Увесистая стопка накладных перекочевала с одного стола на другой.

Сергей начал расписываться – старательно, словно на уроке каллиграфии, его рука выводила по две подписи на каждой накладной, откладывала ту в сторону и принималась за следующую. Сосредоточившись на действе, получая от него удовольствие, он выводил завитушки крупно и, взлетая рукой по бумаге, завершал подпись широкой загогулиной.

Закончив, Сергей торжественно выдал:

— Всё, Верок, завизиви… завивизи… зазивизи…

— Завизировал, — подсказал я и улыбнулся.

— Да! Всё! Завизивировал! – торопливо проговорил Сергей, сгрёб бумаги и так же торжественно передал жене, посмотрел на меня. – Девятнадцать накладных подписал!

— Контора пишет, — кивнул я и снова улыбнулся.

Дихлофосы на керосине продолжали улетать горячими пирожками. Даже «Сфера», ранее покупавшая только дихлофосы на спирте, заказала триста коробок – это была удача. Новость сообщил Сергей в середине предпоследней недели июня, влетев в офис в обед.

— Но отвезти надо сегодня… они просили! – добавил он.

— А Петя уже уехал вторым рейсом… – сказала Вера, вопросительно глянув на меня. Я посмотрел на Сергея, тот поставил ноги на пятипалое основание кресла и задрыгал ими.

— Может, Анатолий Васильевич отвезёт? – глянула на меня осторожно Вера.

Отец почти наверняка был дома, он возил по городу полуфабрикаты одной фирмы, заказы эти случались раза три в неделю, остальное время отец отдыхал.

— Ну чё, позвонишь? – вновь задрыгал едва угомонившимися ногами Сергей.

Я позвонил, отец был дома.

— Отвезу, — хрипло произнёс он в трубку. – Мне выезжать?

— Да, приезжай сейчас… давай, да… ждём… пока, — сказал я и отключился.

— Приедет? – жевал нервно губу Сергей.

— Да, сейчас приедет, — кивнул я.

В офисе стало неудобно тихо. И тут, как во спасение, раздался телефонный звонок. Вера выудила мобильник из сумочки. Звонил её брат.

— Чё он хотел? – посмотрел Сергей на жену, едва та закончила общаться.

— Серёж, надо будет Ваню взять с собой сегодня, как поедем на дачу! – проговорила торопливо Вера, словно боясь в ответ услышать «нет». – Он там останется на всю неделю.

— Ну… – всплеснул руками Сергей. – Если надо, то заберём…

— А чё, Ванёк не работает что ли? – поинтересовался я.

— Сейчас нет, не работает, — с сожалением в голосе произнесла Вера.

— Да он на прошлой работе так наработал… – отмахнулся Сергей и надулся.

— А чё случилось то? – перевёл я взгляд с него на замявшуюся Веру.

— Да Ванёк там на работе пиво разбил, его и выгнали… Ну знаешь, когда в машине стоит пиво в ящиках один на одном до верху… а они его по точкам развозили и выгрузили пиво на предыдущей точке, а Ваньку́ надо было снять верхние ящики, чтоб не попадали, а он не снял… они поехали, машина тронулась и ящики все попадали в кузове… – Сергей изобразил рукой вертикальный столб, падающий плашмя на горизонтальную поверхность.

— Ааа… – протянул я и хмыкнул от воспоминания. – Падало и у меня пиво… было дело… Эт чё, теперь Ваньку платить же придётся за разбитое пиво?

— Да с него уже вычли с зарплаты и уволили… или не всё вычли… Я точно не знаю, — отмахнулась Вера от неприятного обсуждения её брата.

— Да Ванёк – идиот! – презрительно отмахнулся и Сергей.

— Серёёёж! – вспыхнула щеками Вера и осуждающе глянула на мужа.

— Да а чё, Вер!? – вытаращился тот на жену. – Ванёк – дурак! Ехать в рабочее время экспедитором и упиться пивом, так, чтоб спать в кабине – это умный что ли!?

— А чё, он бухой что ли ехал!??? – удивился я.

— Да! Он пива нахлебался и под этим делом весь день работал, уснул даже в кабине, — снова отмахнулся Сергей, усилив жестом безнадежность в голосе.

— Да уж… – приподнял брови я, глянул на Веру. – Что-то Ванёк твой…

Я запнулся, увидев, как стыд залил лицо Веры. В комнатке снова стало тихо.

— Чё, Анатолий Васильевич едет уже? – выдал Сергей, глянув на часы на внешнем экране телефона. Раскрыл мобильник с хрустом, отёр аккуратно его внутренний экран об штаны, бережно закрыл телефон, полюбовался им в руке, сунул в карман.

— Да, едет, — кивнул я, улавливая кожей, как воздух в комнатке начинает наливаться напряжением. – Давай, пробьём накладную, схожу на склад, отдам её Сене…

Через пять минут я вышел из офиса. Вскоре приехал отец, подогнал «газель» задом к складу, надел рабочие перчатки и по привычке полез в кузов.

— Вылезай, па, — сказал я, помня о сорванной спине отца, и прыгнул в кузов сам.

Сеня с сыном принялись подавать мне коробки, я – укладывать их в кузове. Через двадцать минут я спрыгнул с машины, отец прохаживался снаружи склада и курил.

— Накладную вечером дома мне отдашь, — сказал я ему.

— Всё? – посмотрел на меня отец колючим изучающим взглядом. – Можно ехать?

— Да, всё, — кивнул я. – До вечера, па…

Отец сел в кабину. Я пошёл в офис. «Газель» завелась, обогнала меня и покатила прочь. Глядя ей в спину, я думал об отношениях с отцом – восстановились ли они? Перед глазами стоял взгляд отца. И то, что Сергей не пришёл следом на склад, я тоже отметил.

— Круто мы придумали с этим объединением! Я и не думал, что у нас так охуенно получится! – выдал я охватившие меня мысли, едва мы с Сергеем снова покатили в город.

— Не думал!? – глянул на меня Сергей удивленно.

— Не, думал, конечно, что у нас получится! – заёрзал я на сидении, сев вполоборота к напарнику и настроившись на беседу; последнее время я вошёл во вкус нашего общения тет-а-тет, открывая иные грани жизни через призму опыта Сергея. – Я не сомневался… Но я не думал, что получится настолько круто, Серый! Я прикинул, что «Аэросиб» точно даст объёмы бо́льшие, чем «Люксхим», поэтому объединятся можно было… А ты и остальное ещё принёс с собой, и всё как попёрло!

— Не, я примерно так и думал, что у нас выстрелит, — кивнул Сергей, смотря вперёд и важно выпятив губы. – Ровненько пока идём…

Я глянул на напарника. Лицо его будто забронзовело от своих же слов – Сергей вёл машину, и весь его образ излучал уверенность и решимость. Мне вдруг стало противно от столь явного бахвальства и позёрства. В памяти жил другой образ Сергея – растерянный и испуганный менеджер, оказавшийся вмиг без работы и не знавший, куда в жизни ступить далее. Образ, какой помнил я, не соответствовал образу, рисуемому Сергеем.

— То есть ты прям был уверен, что у нас так всё сложится и будут такие продажи!? – не удержал я сарказм, но тот отскочил от надутого важностью напарника.

— Ну да, а чё там… мы друг друга уже знали… у тебя были свои наработки, у меня – свои… хлопнули по рукам и начали… Контракты у нас были хорошие… Я примерно так и прикидывал… Да я бы ни с кем другим и не стал бы объединяться… Я же говорил – мне были и другие предложения… Ваше даже было не самое интересное… Но вы мне как-то сразу понравились… что ты, что Анатолий Васильевич… Я тебе говорю как есть, я батю твоего сразу зауважал… да я даже и сейчас его уважаю… просто характер такой у него, я понимаю… тяжёлый… Но я всё равно считаю – сделал правильный выбор, объединившись с вами… Просто мы понравились друг другу…

Меня передёрнуло от последней фразы. Всякий раз она резала слух.

— Вот я чем тебе понравился? – добавил Сергей, взмахнув рукой.

— Серый, ты мне этот вопрос уже сто раз задавал! – выдал я жёстко и не сдерживая недовольства, желая окончательно отбить охоту когда-либо задавать этот вопрос вновь. – Я тебе в сотый раз отвечаю – я не думал о том, нравишься ты мне или не нравишься!

— Да, да, я помню! – резко перебил меня Сергей. – Вы с Анатолием Васильевичем думали о «Аэросибе» и хотели его получить! И не важно, кто бы там был на моём месте…

Благодушное выражение лица напарника вмиг исчезло, он осклабился.

— Да, Серый, именно так – я шёл конкретно за «Аэросибом», договор с ним оказался у тебя! Оказался бы у кого-нибудь другого, я сделал бы предложение ему!

Я отвернулся к окну, раздражённый настойчивостью напарника в бессмысленном для меня вопросе. Сергей потянулся вперёд, взял лежащие на панели очки, и нацепил их.

Машина простучала колёсами по рельсам переезда и покатила вновь по грунтовке. Мы тряслись в машине и молчали. Я думал о Сергее. О том, как некоторые моменты в его поведении буквально, что ложка дёгтя в бочку мёда, попадали, раз от раза, в моё сознание и оставляли неприятный привкус. Я понимал, что все мы не безгрешны, у всех в характере есть как сто́ящие черты, так и далеко не лучшие. Мы живём в социуме, и всем приходится мириться, уживаться с характером других людей. Нас с Сергеем объединял общий бизнес, и мы вынужденно принимали особенности личности друг друга. Очередная ложка дёгтя, попав внутрь моей души, растворилась там лишь моим усилием – я поступал так каждый раз, чтобы замечать в напарнике лучшее и растворять в себе идущий от него негатив.

«В конце концов, Серый – нормальный малый… да, у него свои косяки, он обидчив, иногда высокомерен, чванлив, нерешителен, ленив… но… но… но у нас общий бизнес, и он приносит хороший доход… Не бросать же дело, к которому так долго шёл ещё с отцом, из-за того, что что-то мне в Сером не нравится… Нормально всё… Надо зарабатывать на этом деле, сколько выйдет, а там видно будет. В Москву надо ехать. Делать тут нечего в нашем городе. С матерью жить невозможно… Отец… С ним мы решим… Долг я ему отдам… даже можно оставить ему свою долю бизнеса. В конце концов, отец имеет право на прибыль с этого дела… Да, он отказался работать, но всё равно… Мы начинали вместе, самое трудное прошли вместе и оба имеем право получить с наших трудов дивиденды… Я получаю, а он нет… Кстати, хорошая мысль – и вправду можно просто оставить на отца свою половину бизнеса, если вдруг мне надоест… А я бы уехал в Москву…», — думал я, сидя в «мазде», та, наконец, выбралась на асфальт и полетела сквозь посёлок, и вдруг почувствовал, как меня нестерпимо тянет куда-то. Мысль смутным пятном бродила в моём сознании и всё, что я смог прочесть в нём, было лишь «…здесь я не на своем месте, моё место там…»

— Серый, а чем у тебя батя занимается, он же тоже бывший военный, да? – повернул я голову к напарнику, тяготясь затянувшейся паузой.

— Ды чем-чем… – вздохнул тяжко Сергей. – Работает!

— А где он работает? – продолжил я, вдруг осознав, что совершенно не знаю ничего об отце Сергея и ни разу того не видел.

— Да охранником на рынке, сутки через двое…

— А чё он не стал каким-нибудь бизнесом заниматься или с матерью твоей вместе торговать? – удивился я. – Мать же твоя торгует, могли бы они вдвоём торговать…

— Роман, да откуда мне знать, почему батя не торгует с моей матушкой на рынке!? – нервно отреагировал Сергей. – Он сказал – мне хватает! – и пошёл в охрану, как с армии уволился… Пенсия у него нормальная, ещё в охране копеечка капает…

— Ну, не знаю, просто, могли так же, как и мы с батей в своё время, замутить какой-нибудь семейный бизнес, тем более ещё и Ромка есть, твой брат… – пожал плечами я.

Сергей ничего не ответил. Позже, уже когда мы вернулись в офис, он вдруг сказал:

— Мы, когда занимались с батей бизнесом, чуть не разбились с ним, прикинь!?

Я сидел за столом, Вера – на своём месте. Сергей же стоял посреди комнатки и, как обычно бывало, сопровождал рассказ витиеватыми жестами.

— А ты не говорил, что вы с батей твоим чем-то занимались… – удивился я.

— Да, было там одно дело, — отмахнулся Сергей. – И прикинь, едем мы с ним ночью, до города уже осталось немного, километров тридцать… А батя мой за рулём… Ну вот, он машину ведёт… и тут я смотрю, эти разделительные полосы начинают вдруг смещаться… прикинь! Я сижу, смотрю на дорогу, а полосы белые смещаются влево… и я понимаю, что мы уходим в сторону обочины… я смотрю на отца… поворачиваю голову так и…

Сергей сделал драматическую паузу, чтоб я проникся рассказом, схватился руками за голову и, видя моё удивлённое лицо, продолжил: «… и вижу – отец спит!»

Сергей отнял руки от головы и схватился ими за воображаемый руль, закрыл глаза, вновь выдержал паузу, открыл глаза и воскликнул:

— Прикинь! Спит! Сидит вот так за рулём и спит!

Напарник замер, всё ещё держась за руль и глядя на меня округлившимися глазами, будто подошедший в своём спектакле к кульминации актёр.

— Серый, это ж я тебе рассказывал эту историю про своего отца, он заснул за рулём, — произнёс я прямолинейно, опешив и поняв, что только что услышал свой же рассказ.

— Када эт ты мне рассказывал!? – «бросил руль» Сергей, вышел из кульминации и метнул в меня удивлённый и недовольный взгляд.

Я коротко пересказал оригинал истории.

— А где это вы ехали!? – буркнул Сергей, бегая растерянно глазами по углам офиса.

— Ну мы с отцом из Москвы ехали! Это было на московской трассе!

— А, да нет! – тут же отмахнулся Сергей. – Мы ехали со стороны Ростова на наших «жигулях», «тройке»!

— Ааа… – протянул я, будучи всё ещё обескураженным столь явной подменой.

Сергей умолк, сел у двери, бросил на меня парочку озадаченных взглядов.

Зазвонил офисный телефон. Я поднял трубку.

— Ловите факс! – бодро скомандовал голос мне в ухо.

— Привет, Сень! Ловим! – ответил я и ткнул пальцем в зелёную кнопку.

Аппарат заскрипел и из него полезла бумага с остатками нашего товара, и в конце каждой строки от руки были приписаны цифры – заказ.

— Вер, ну напечатай быстрый отчёт! – сказал я, продолжая отслеживать рост денег фирмы. Принтер засвистел и выдал лист. Я подтянул к себе калькулятор и начал сводить цифры. Сергей, сидя в кресле у двери, бросил на меня любопытствующий взгляд, тут же закинул боком ногу на ногу, задрыгал на весу стопой и скрестил руки на груди.

— Серый! – выдал я радостно, откинувшись в кресле. – Поздравляю! Два миллиона!

— Два? – шмыгнул носом тот, задрыгал ногой сильнее. – По миллиону на каждого…

Уголки губ Сергея сползли книзу, он посмотрел на жену и добавил:

— Прикинь, Роман в двадцать девять лет стал рублёвым миллионером!

— Ха! – хохотнул я. – Ты так сказал, будто ты им не стал! Оба же стали! Так что ты тоже! Да и не в двадцать девять, а в тридцать… через месяц мне уже тридцатник…

— Да не, в двадцать девять… – с грустью в глазах произнёс Сергей. – Через месяц – это через месяц… а миллион свой ты сейчас заработал…

— А ты, получается, стал им в… – прищурил я глаз. – В тридцать четыре… ну, тоже нормально! Хотя ты, по сути, им раньше стал! У тебя ж машина есть и, — я едва не ляпнул при Вере о заначка в банке, замялся, соображая, как бы продолжить, — … и квартира. Хотя, я тоже купил квартиру, но мне ещё ремонт делать, а это полмиллиона точно, а ты в своей уже давно его сделал… Так что… ты им раньше стал, а я тебя сейчас лишь догнал…

— Да не, — скривился Сергей и мотнул головой, будто случилось что-то неприятное и его тяготившее. – Квартира и ремонт – это просто расходы, вещи! Это не считается.

— Ну, у меня нет той же машины! – сказал я.

— Да она тебе и не нужна, по сути! – с налётом раздражения возразил Сергей.

— А, ну эт да… Мне она нафиг не нужна…

— Вот именно! Нужна была бы – давно бы купил. Тебя просто и так всё устраивает.

— Нууу… – задумался на миг я, кивнул. – Вообще да! Всё так! Меня всё устраивает – квартира есть, машина мне не нужна, главное – бизнес, фирма работает, деньги заработаю и в любой момент, вон, возьму деньги из кассы и куплю себе машину!

— Вот видишь! – с некой грустью подытожил Сергей и принялся с надутыми губами как расстроенный ребёнок ковыряться пальцем в своём сандалии.

— Не, ну а чё, не так что ли!? – развёл я руками. – Что у меня не так, Серый!?

— Да всё у тебя так, Роман… всё у тебя хорошо… – тяжко вздохнул тот.

Пауза в минуту повисла в офисе.

— А Витя Бутенко уже долларовый миллионер, — произнёс Сергей, будто размышляя вслух. И я вдруг понял, что ему не так завидно, как безнадёжно тоскливо. И безнадёга эта шла оттого, что долларовым миллионером стал такой же обычный парень, как и он. И что сумма эта была чрезмерна для понимания Сергеем, настолько велика, что ему никогда её не заработать и не сократить образовавшийся финансовый отрыв.

Сергей снова вздохнул.