— Серый, рисуй заказ на туалетную воду, а я нарисую для Краснодара! – сказал я в понедельник 12 февраля. К этому дню наши товарные запасы иссякли, и пора было везти новую партию парфюмерии к близящимся очередным праздникам.

— А вдруг морозы снова ударят? – посмотрел тот на меня.

— Не ударят! – произнёс я. – Да и ничего не будет с туалетной водой, там же спирт.

Принтер выдал два листа складских остатков, и мы засели за работу.

— Роман, у меня вышло на миллион! – произнёс Сергей, оторвав растерянный взгляд от бумаги на столе и переведя его на меня. – Прикинь!

— Ну! Нормально! – кивнул я. – Круто, Серый!

— Роман… – выдержал тот драматическую паузу, поднял палец вверх. – Миллион!

— Ну и что? – удивился я. – Ну миллион и миллион, какая разница?

— Как какая разница! – взбрыкнул Сергей. – Мы никогда не заказывали на миллион! Максимум было – восемьсот тысяч! Ты думаешь, нам отгрузят просто так на миллион!?

— Восемьсот же отгрузили, и миллион отгрузят… – произнёс я спокойно.

— Ты уверен?? – нажал голосом Сергей.

— А чё там быть уверенным – отправь заказ, вот и узнаем! – сказал я, но Сергей всё смотрел растерянно, я продолжил. – Мы же платим нормально, задолженностей нет, даже можем кинуть ещё им денег, чтоб поняли – с этим у нас порядок… Отправь заказ, узнаем…

— Вер, ну на… отправь… – передал бумагу жене Сергей, явно превозмогая сомнения, покачал головой и добавил. – Блин, Роман, лезем с тобой в какую-то жопу…

— Да в какую жопу мы лезем!?? Серый! – удивился я. – Вышел заказ на миллион, ну привезём миллион, чё тут такого-то!?

— Ну я бы вот уменьшил заказ! – выдал тот тут же.

— Да зачем его уменьшать, если мы можем продать на миллион!?? – вытаращился я.

— Да потому что сумма большая!! – уже с долей отчаяния почти крикнул напарник.

— Ну и что!??? – не понимал я, даже хотел сказать – чего ты трусишь? – но не стал, лишь добавил. – Какая разница, какая сумма!? Мы же заказываем столько, сколько нужно, смотрим по продажам… значит, столько и продадим… Чё ты паришься-то!?

— Да я не парюсь! – огрызнулся Сергей.

— Ну и о чём тогда разговор-то? – развёл руками я.

— Ладно… – отмахнулся Сергей, сдавшись.

В тот же день наш заказ приняли и прислали по электронной почте накладные.

— Весь заказ пробит, — просмотрела их Вера. – Итого, один миллион восемьдесят три тысячи двести двадцать рублей…

— Ну, что я тебе говорил? – ухмыльнулся я навстречу задумчивому взгляду Сергея. – Всё они отгрузят… Чем больше заказ, тем крупнее клиент, тем его выше ценят и охотнее отгружают… Думать надо от обратного, Серый, и ставки повышать, а не понижать, понял?

Наблюдая растерянность напарника, я беззвучно засмеялся и глянул на Веру, она, в миг вспыхнув взглядом, явно прониклась моим настроем.

— Ух, блять, миллион!!! Ёк-макарёк! – выдал Сеня, завидев сумму накладной сквозь заиндевевшие стёкла очков, перетаптываясь на складе от холода. Температура застыла на отметке «минус» двадцать и не собиралась расти.

— Да, Сень, миллион! – бодро произнёс я, глянул на Сергея, кивнул на подъехавшую к складу машину и предложил напарнику. – Чё, может, поможем им? Заодно и согреемся…

— Да ну, пошли! – отмахнулся тот. – Сами справятся!

Сергей развернулся, нашёл глазами кладовщика, выдал безапелляционно:

— Сень, давайте, выгружайте! Проверите товар, накладные занесёте в офис тогда!

— Хорошо, Серёж! – отчеканил Сеня, подтирая побежавшие из носа сопли.

— Пошли! – пхнул меня под руку Сергей и потрусил из склада. Я следом.

Двадцатого, во вторник, пришла фура из Краснодара – после обеда в третьем часу «МАЗ» с прицепом привёз нам пятнадцать тонн товара. Фура проехала по рыхлому снегу вдоль склада под уклон, а начав сдавать задом к воротам склада, села в снегу. Не помогла даже подсыпка песка под колёса, «МАЗ» полировал ими снег какое-то время и перестал.

Пришли наёмные грузчики – студенты, и начали выгрузку. Они брали коробки на руки и несли товар в склад, образовав собою живую, будто муравьиную, вереницу.

«Всего двадцать метров и уже лишних два часа работы», — с досадой подумал я.

Полчетвертого. День начал стремительно гаснуть.

С прицепом управились за два с половиной часа. Солнце село, стало совсем темно. Кругом не горело ни огонька, лишь изнутри склада на притоптанную площадку выбивался свет, да уличный фонарь над складом через мутный плафон помогал, как мог.

— Попробуй, может, щас тронешься? – предложил я водителю.

Бесполезно, колеса беспомощно елозили по льду. Вдобавок сели аккумуляторы.

— Их бы поставить на подзарядку, хотя бы на пару часов… – сказал водитель. – А то, я боюсь, в следующий раз они уже не потянут…

Ближайшие розетки были в офисном здании. Аккумуляторы – тяжеленные блоки с ручками по бокам, нести их сто метров до офиса по снегу стало бы тем ещё испытанием.

— Нужны санки, иначе хер дотащим! – произнёс я и потопал к проходной. Повезло. Вскоре я вернулся с обычными детскими санками. Оба аккумулятора положили в них и потянули в офис. Я и Сергей. Один тянул, второй толкал сзади. Тонкая верёвка неприятно через перчатки резала руки. Санки, вихляя, сползали с колеи и вязли в снегу. Уставая, мы менялись каждые десять метров. Я вдруг подумал, каково было первым полярникам, вот так волоком тащить санки с провиантом по торосам. И ведь не сто метров. И не в минус двадцать. Температура упала. «Минус двадцать пять где-то», — прикинул я. Мы дотянули санки до дверей здания, занесли аккумуляторы и подключили к сети. Вернулись к складу. Разгрузка продолжалась. За полтора часа выгрузили пять тонн из «МАЗа». Я глядел в лица грузчиков, Сени, его сына – все замёрзли, но дело шло к концу, и мы бодрились.

Привезли из офиса аккумуляторы, установили на место.

— Если с первого раза не схватит, то на второй вряд ли хватит, — сказал водитель и полез в кабину. Сергей ушёл к складу. Утопая по голень в снегу, я остался стоять около грузовика, и тут ощутил, насколько промёрз и устал. Семь часов на морозе. Я дико устал. Водитель включил зажигание. Стартер довольно бодро закрутил двигатель, два или три цилиндра сдетонировали, выхлопная труба дохнула чёрным облаком и… и всё. Стартер покрутил ещё секунд пять и начал сдавать. Водитель выключил зажигание. Тишина.

— Всё, сдох! – выдал водитель отчаянно, подойдя ко мне. – Придётся тут в кабине ночевать, ставить аккумуляторы на ночь на зарядку и ночевать!

— Давай ещё раз попробуем! – решительно сказал я. – Там цилиндры схватились… Немного подождём, пусть аккумуляторы чуть отдохнут, подзарядятся, но недолго, чтоб движок сильнее не промёрз, и попробуем ещё раз, хорошо!?

— Хорошо, — кивнул водитель и полез в кабину.

— Давай! – сказал я, чувствуя, как промёрзшее до костей тело начинает засыпать от холода и усталости, и в абсолютном отчаянии произнёс про себя – «Господи, помоги!»

Зажигание. Стартер запустился. Жи-жи-жи! – закрутил он стылый двигатель. Пять секунд… тишина… семь, стартер начал замедляться, цилиндры молчали… жи-жи… девять… жи-жи… десять… стартер обессилел, остановился. «Всё, пиздец!» — понял я обреченно.

Секунда… две… полнейшая тишина.

Ду-ду-ду-ду-ду! – неистово заколотил дизель.

— Есть!!! Ура!!! – заорал я и запрыгал на месте.

Прибежал Сергей.

— Чё, завёлся? – произнес он.

— Да, завёлся! Заебись! Работает! Ура, блять, Серый! – пхнул я радостно напарника. – Давай песка ещё подсыпем, и расчистим получше колею, чтоб он выехал с первого раза!

Следующие несколько минут мы ударно махали лопатами. Едва закончили, устало пошли к складу. «МАЗ» взревел. Я обернулся, остановился. Тягач дёрнул прицеп, замер на секунду и медленно натужно покатил вперёд под небольшой уклон и вошёл в поворот. Прицеп скрылся за грузовиком в тени заводского корпуса, мне оставалось лишь следить за движением по звуку. Машина взревела, звук ушёл влево. «Прошёл второй поворот, теперь наверх по снегу», — подумал я и вспомнил, как мы с отцом вдвоём целый день чистили от снега ту самую дорогу, пробивая в ней лопатами колею к проходной. Двигатель напрягся, снизил обороты и продолжил тянуть вдоль здания до самого его конца, где начинался уже прикатанный снег. Двигатель вдруг словно выдохнул после продолжительной нагрузки и застучал бойко и легко – грузовик прорвался к проходной. «Всё», — облегчённо подумал я и поплёлся к складу. Темень кругом. И тишина. Дальше, как во сне. Я устал и замёрз. Мы рассчитались с грузчиками, закрыли склад и побрели с Сергеем к офису.

Вскоре мы уже катили в «мазде» по домам. Дорога казалась мне нескончаемой. Я думал лишь о горячей ванне. Покинув «мазду» на привычном месте, я зашёл в квартиру, разделся и сразу направился в ванную. Включил горячую воду, ванна начала наполняться. Я залез в неё тут же, лёг спиной в тонкий слой горячей воды и закрыл глаза. Сердце гулко и ритмично стучало. Тепло не брало меня. Даже когда тело полностью оказалось в воде, я продолжал мёрзнуть. Ванна наполнилась. Я закрыл воду и пролежал недвижимым минут десять, пока не почувствовал, что вода остыла, а я так и не согрелся. Я снова пустил воду. Минут через двадцать идущий из моего тела холод иссяк, я тут же прогрелся и разомлел. Глаза слипались, тело стало вялым, дико захотелось спать. Уже полусонный я добрёл до кровати, лег на неё, последним усилием натянул на себя одеяло и отрубился.

На следующий день морозы спали, в обед было уже «минус девять». «Всего один день… ну почему нельзя было привезти товар на день позже или потеплению наступить на день раньше?» — подумал я рассерженно, вспомнив с содроганием прошедший день. После морозов будто настала другая реальность, словно зима вдруг стала не настоящая, а какая-то детская. По улице уже не надо было метаться перебежками и думать только о том, как бы скорей попасть в тепло. И всем людям передалось такое ощущение, город вдруг разом размяк и расслабился, будто после затяжной осады наступила минута тишины и отдыха. А 22 февраля Сергей вернулся из «Форта» с лихорадочно блестящими глазами.

— Сколько!? – понял я причину блеска.

Сдерживаясь, тот молча протянул мне четыре листа с остатками товара, вверху на первом его рукой было написано «280000».

— Двести восемьдесят!??? – понизил я эмоцию до шёпота и уставился на напарника.

Сергей так же молча плюхнул раздутый портфель на стол и стал извлекать из него и выкладывать передо мной пачки денег.

— Нехило! – покачал головой я. – Серый, это же рекорд!

Сергей смотрел на меня, жевал губу, его ноздри раздулись как у жеребца, только что финишировавшего первым. Через мгновение он отставил портфель в сторону, сунул руки в карманы штанов, широко расставил локти и так и замер посреди комнаты стоя.

— Вер, запиши! – скомандовал Сергей, и та педантично внесла цифру в тетрадь.

Некоторое время я глазел на пачки денег, пока не сообразил и произнёс:

— Серый, блин, убери деньги! Щас зайдет Сеня или Петя, увидит и ахуеет сразу!

— Чё делать-то будем с ними? В стабфонд!? – выдал по-деловому Сергей и принялся совать пачки обратно нарочито небрежными движениями. – Или в квартиру отнесём!?

— В квартиру, — кивнул я. – Чё им лежать там где-то…

— Ну давай пока не будем относить, ещё же будут выплаты! На следующей неделе должны быть тоже нормальные… Давай, я пока эти деньги положу в стабфонд на месяц, а потом сразу отнесём одной суммой чё там набежит к тому времени? – предложил Сергей.

— Ну, давай так… – пожал плечами я, месяц не решал ничего. «Вряд ли цена метра вырастет, обычно подорожание в апреле бывает, перед летом», — подумал я, соглашаясь.

Февраль кончился. За зиму мы продали максимум парфюмерии и солей.

— А ты слышал что-нибудь про акцизы на бытовую химию!? – сказал Сергей, едва войдя в офис утром в начале марта. Солнце уже начало заметно пригревать, день световой вырос, и хотелось уже скорей избавиться от надоевшей зимней одежды и оказаться вновь в жарком лете. Сергей снял куртку, нацепил её на крючок и устроился в кресле у двери.

Я ничего не слышал об акцизах.

— Сказали, что будут вводить какую-то систему, как с алкоголем, например, если торгуешь бытовой химией и в ней спирт, то надо будет работать через эту систему как-то, платить какой-то акциз… – как смог туманно просветил Сергей.

— Да ладно!? – удивился я. – Чё это за херня такая!? Зачем она нужна!?

— Да я откуда знаю! Сам только сегодня узнал! – зажевал озадаченно Сергей губу.

Мы весь день обсуждали новость, выспрашивая у всех, с кем созванивались, хоть какие-то подробности. Никто ничего толком не знал. За предстоящий сезон дихлофосов стало тревожно – мы возлагали на него большие планы, поставив себе задачу продать их больше прежнего. Тем летом мы осилили две с половиной тысячи коробок. Что, со слов Сергея, повторило максимум продаж «Саши». Я мысленно желал нам продать три-три с половиной тысячи. И тут такая новость!

За неделю стали ясны подробности – оказалось, что для учёта движения товара с содержанием спирта, будет создана специальная программа, будет она стоить немалых денег и мудрёно работать. Именно – будет, так как к середине марта её ещё не было. По всей стране возникла дебильная ситуация – товар спиртосодержащий есть, программы у торговых фирм и заводов-производителей нет, продавать такой товар без неё нельзя.

— Эт чё ж получается… – сказал я. – Мы сможем торговать только дихлофосом на керосине без этой программы и всё!?

— Ну, получается так, — развёл руками Сергей.

— А у «Арбалета» же все дихлофосы на спирту, да!? – осенило меня.

— Ну, вообще да… – задумавшись, произнёс Сергей.

— И если программы не будет к лету, то продавать дихлофосы они не смогут, да?

— Ну, теоретически – да, — сказала Вера, мы оба глянули на неё, потом друг на друга.

— Интересная ситуация, — произнёс я.

Полинка сдала Наташу сразу, как только увидела меня в «Чистом небе». Я всё реже ходил туда и стоял у стойки в гроте, когда та явилась из темноты танцпола.

— Один!? Привет! – произнесла Полинка, поигрывая в руках пустым подносом.

Я кивнул. Мы перекинулись парой дежурных фраз, и Полинка начала выкладывать главное – сказала, что Наташа, как только мы расстались, стала встречаться с парнем, что живет тот в одном районе со мной, и что после Нового года Наташа переехала к нему, два месяца прожила там, и тот её выгнал. Я слушал вполуха, мне было не очень-то интересно. В голове крутились мысли насчёт женской дружбы и таких подруг вроде Полинки, каких пруд пруди, и те более привлекательную подругу сдадут при первом же удобном случае, а сами будут продолжать уверять её в дружбе. «Не зря ты прыщавая и никому не нужная», — подумал я, глядя в бегающие глаза Полинки. Та умолка. Молчал и я. Полинка помялась рядом, встрепенулась и убежала исполнять очередной заказ. Я вышел на улицу и зашагал домой, прислушиваясь к своей реакции на новость о Наташе. Я вовсе не обрадовался, что она теперь снова свободна. Желания восстановить отношения тоже не было. Вспомнились ждущие моей реакции глаза Полинки. Играть равнодушие сложно, если его действительно нет. А перевернутую страницу жизни воспринимать спокойно легче лёгкого.

— Слушай, Ромыч, давай, может, в банке оставим одну подпись? – вновь предложил Сергей, скривился в просительно-жалостливой гримасе. – А то смысла в двух ну никакого нет! Мы же не скрываем тут друг от друга ничего. Банк в компьютере всегда любой может посмотреть – хоть ты, хоть я – что там и когда куда проплачено. Просто неудобно каждый раз дёргать тебя, когда они там в самом банке дают какие-то бумажки на подпись и тебе приходится ехать с одного берега на другой, чтоб поставить какую-то закорючку… Ну смысл!? Вере тоже каждый раз в этом электронном банке: сначала одну дискету вставляет – подписывает платёжку моей подписью, потом вторую вставляет – за тебя подписывает! А так – одной подписала и отправила! Просто ей тоже пихать эти дискеты каждый раз… Не, если надо, то пусть так и остаётся! Я просто не вижу в этом никакого смысла. Оставим подпись генерального директора, и она же за бухгалтера и всё… Одна дискета – удобно!

Сергей развёл руками, ожидая моего ответа. «По сути, Серый прав, смысла в двух подписях нет, никто же не собирается перечислить деньги со счёта куда-то налево, ну, это надо быть совсем дураком, всё же видно, любой платёж можно посмотреть в любое время. Можно и убрать вторую подпись», — подумал я и согласился. Мы заехали в конце марта в банк и внесли соответствующие изменения. Заодно Сергей снял деньги «стабфонда» со своего личного счёта, и мы внесли их в зачёт строящейся квартиры.

— Ну, нормально! – воскликнул я удовлетворённо, едва мы с Сергеем вернулись из офиса строительной компании в «мазду». – Больше половины оплатили! Почти тридцать пять метров! Щас лето пройдём на дихлофосах и вторую половину спокойно закроем! И квартира наша, сделаем там офис себе! Красота, Серый!

— Да можно и не закрывать пока остальное, а принести деньги перед самой сдачей, — сказал Сергей. – Когда квартира сдаётся? В конце восьмого года, да? Или девятого?

— В конце девятого…

— Тем более! Можно не торопиться пока, Роман… – произнёс Сергей задумчиво.

— Серый, а какой смысл держать деньги, если цены на квартиры растут без конца? И договор у нас уже не такой, как у меня был… Если цены прыгнут, то мы попадём на бабки.

— Да не, я думаю, они уже так не прыгнут! – так же задумчиво отмахнулся Сергей.

— Не, ну я тоже думаю, что не прыгнут! Будут расти на уровне инфляции, не более, но всё равно… зачем держать деньги, если больше никуда их девать пока не собираемся!?

— Да почему не собираемся!? Соберёмся…

— Не, ну можно, конечно, пустить их в оборот, взять пару дистрибьюций ещё…

— Да, что-нибудь придумаем! – вышел из задумчивости Сергей, оживился, хлопнул по рулю ладонью. – Я поэтому и говорю, давай, лето пройдем, а там посмотрим…

— Да, давай! – кивнул я. – Там видно будет, что и как…

Сезон дихлофосов был уже на носу, а специальной программы для учёта торговли продукции со спиртом всё ещё не было. Выходило, что дихлофосами из ранее завезённых партий торговать можно, а везти новые партии смысла не было. Обдумывая всё это, я кое-что удумал и решил озвучить мысль – устроившись поудобнее в кресле у двери, произнёс:

— Вот смотри… Никто из наших конкурентов не может торговать дихлофосами потому, что у них они все на спирту, так?

— Ну, я тебя понял! – торопливо перебил Сергей. – Ты предлагаешь завезти один керосин и им торговать!?

— По сути да, но не только… Мы же продаём много дихлофосов в налик, высчитать поточнее и завезти и спиртовых, но аккуратно… а в основном, да, завезти керосин и, пока все тупят с этой программой, начать пихать его везде… Спрос-то на дихлофосы останется!

Сергей жевал губу в обычной позе за столом – скрестив руки на груди и положив их на выпячивающийся под толстовкой живот – думал.

— Ну… – буркнул он. – И сколько ты предлагаешь завезти на керосине?

— Не знаю… я бы завёз по-максимуму, а там, сколько дадут… Слушай, а этот твой кореш на заводе может сделать так, чтоб нам отгрузили целую фуру перед сезоном?

— Фуру!??? – вытаращился на меня испуганно и удивлённо Сергей.

— Ну да… Было бы круто, если б нам отгрузили сразу фуру… Сейчас непонятная ситуация, и она пару месяцев ещё точно продлится… И в эти месяцы как раз все начнут затариваться дихлофосом на весь сезон… Я к тому, что пока все тупят, мы можем много продать своего… Всем надо торговать, никто не будет ждать этих спиртовых дихлофосов, все сразу ринутся искать замену, а у нас есть – без спирта и сколько хочешь…

— Ну а зачем так много брать? Давай, возьмём половину, продадим, ещё закажем…

— Не, ты не понял! – с жаром добавил я. – Как раз половину нельзя заказывать, надо брать сразу фуру… Если закажем половину, то к середине лета, если её продадим, и снова понадобится товар, то нас попросят её оплатить, а деньги за неё ещё не вернутся, а своих не хватит, и мы сядем без товара в середине сезона… А так, мы заказываем полную фуру и торгуем спокойно до конца лета, продаём максимум, а когда станут возвращаться деньги, мы начнём закрывать долг! Мы даже начнём закрывать его раньше, чтоб заранее частично его погасить, тогда, даже если часть просрочим, на нас бочку катить не будут, подождут…

Сергей жевал губу, смотрел на меня стеклянными глазами.

— Главное, чтоб нам эту фуру отгрузили, Серый! Всё остальное уже ерунда! Надо позвонить твоему дружбану и поговорить с ним, сказать, что хотим сделать заказ сразу на сезон. Кстати, раз пошла такая канитель, керосин на заводе могут расхватать сразу, и его потом уже тупо не будет… Вот поэтому тоже надо сразу брать фуру! Дёрнем дихлофосов на склад побольше и лето спокойно проторгуем! А ажиотаж будет, Серый, вот увидишь!

Сергей прекратил жевать губу и через несколько секунд буркнул: «Ну да…»

— Позвони сегодня своему знакомому, скажи, что мы хотим заказать целую фуру, прощупай его, посмотри реакцию… – кивнул я, дожимая нерешительность напарника.

Что-то решив внутри себя, Сергей шумно вздохнул.

— Позвони ему сегодня, поговори! – указал я напарнику глазами на телефон.

— Ну да! – кивнул тот и резко крутнулся в кресле вправо, раздался глухой удар.

— Ааааа!!! – закричал Сергей, схватился за левое колено и ткнулся головой в стол.

— Ааа!! – снова выкрикнул он, сжал зубы, держась руками за коленку. – Ыыы!

Всё случилось слишком быстро, я и Вера сидели в полном оцепенении.

— Аах, ммм… – замычал Сергей, приподнял голову, сел в кресле, выдохнул. – Фуух!

Из глаз его текли слёзы. Сергей поспешно рукой отёр их и лоб.

— Фууух, — протянул он. – Аж в глазах потемнело…

— Чё такое? – произнёс я. – Ударился что ли? Чем это? Коленом что ли?

— Да, коленкой… – выдохнул Сергей, снова отёр взмокший лоб.

— Да уж, это болезненно… – скривился сочувственно я. – Как-то ты неаккуратно…

— Да у меня же колено разбито… чашечка… – произнёс Сергей, морщась.

— Разбита чашечка??? – удивился я, припоминая читанную где-то информацию, что разбитая коленная чашечка вызывает самые сильные боли наравне с ранением в живот.

— Да, я её разбил давно… – Сергей продолжал держаться рукой за ногу, потирая ту в месте удара. – У меня там осколки… и они там двигаются… Но когда ходишь, вроде ничё… А вот если ударюсь, то вот так… аж в глазах темнеет…

— Бррр! – вздрогнула Вера, глянула на меня.

— Как-то непонятно… И как ты так ходишь? Это тебе операция нужна, Серый…

— Да так вот, Роман… – откинулся тот в кресле. – Фуух, вроде прошло…

Неловкое молчание ещё висело в комнатке с минуту. Внутри меня возникли два противоречивых ощущения – с одной стороны полное сочувствие напарнику, а с другой – мысль о том, что по его рассказам, на теле Сергея едва ли найдется место без какой-либо травмы. Всё у него было выбито, вывихнуто, потянуто или растянуто, разбито и лопнуто.

«Привет. Сходим в кино?» — пришло мне смс в начале апреля. Номер был не из списка контактов, но я помнил его. Я улыбнулся и почти не удивился. «В кино… а почему бы и нет?» — подумал я, зная, что времени у меня свободного сейчас предостаточно.

«Привет, давай сходим» — отправил я ответ.

«Хорошо. Тогда до выходных?»

«Да, давай до выходных.»

«До встречи»

«До встречи»

Наташа не удосужилась позвонить, а мне было всё равно.

Мы встретились в субботу. Так же не созваниваясь списались по смс. В семь вечера я был у кинотеатра, следом подошла Наташа. Скованность движений и напряжение в лице несколько выдавали её внутреннее состояние. Я купил билеты, по стакану колы и попкорн на двоих. Общались мы скупо, перебрасываясь лишь необходимыми словами. Без них мы перешли бы уже на язык жестов. Полупустой зал, мы заняли свои места, свет погас, сеанс начался. Я принялся за попкорн и колу. Наташа, сидящая напряжённо, притронулась лишь к своему стакану колы, сделав пару глотков. Я ушёл вниманием в фильм, просидев так все полтора часа. Фильм закончился, освещение зала включилось. Не перекинувшись за время сеанса ни единым словом, оба встали и направились к выходу. Вышли на улицу.

— Ну что, пока, Наташ… спасибо за фильм, — произнёс я, дождался её односложного невнятного «пока» и зашагал по «зебре» через дорогу. «Надо уважать себя и не позволять вытирать об себя ноги», — подумал я, понимая, что давно пора развивать не свойственную мне жёсткость, иначе так и буду всю жизнь платить за мягкость.

— Звони, Серый! – произнёс я, едва все трое утром в понедельник 9 апреля вошли в офис, глянул на часы и занял кресло у двери, Сергей с недовольным лицом сел за стол.

— Щас, Роман, погоди! Дай в себя прийти после выходных! – выдал он нервно.

— Да что ж там у тебя произошло такого на выходных!? – съёрничал я.

— Двое детей у меня произошло, Роман! – отрезал Сергей.

— Ааа… ну если так, то базара нет, — отступил я, отдавая должное удачности фразы.

Сергей занялся какими-то маловажными и несрочными делами. Я молча наблюдал за ним, отчетливо понимая, что Сергей тянет время и не сильно стремится сделать важный звонок. Десять минут, двадцать. Я ждал. Разница во времени между городами поджимала. С наступлением у нас полудня, в Новосибирске как раз кончался рабочий день.

— Серый, надо звонить… скоро уже обед… – напомнил я в одиннадцать.

— Щас, Роман, погоди, разгребём текучку, с банком Вера разберётся, и позвоню! – отдёрнул тот ото лба подпиравшую голову руку.

Через полчаса с тяжким вздохом Сергей набрал телефонный номер «Аэросиба».

— Да, привет… аха, привет, да… Серёга, ага… да нормально, аха, да… сезон начался уже по дихлофосам… да… собираемся, аха… продали уже всё, что с зимы осталось… да… сидим вот… аха… составляем тебе заказ… да… аха… – Сергей ужасно сильно волновался, теребил свободной рукой провод телефонной трубки, в какой-то момент перестал, занёс дрожащий палец над кнопкой громкой связи, нажал её. В комнату через динамик ворвался голос коммерческого директора «Аэросиба» с характерным армянским акцентом:

— Серёга, ты бери, бери дихлофос… Серёга, слышишь, когда будешь заказ делать?

— Аха, да… вот как раз сейчас делаю тебе заказ, аха! – сказал Сергей, улыбнулся мне заговорщицки и вновь нажал кнопку, вернув тишину в комнату.

— Спроси про фуру, — произнёс я негромко, но отчётливо.

— Аха… да, да… смотри, я тут посчитал заказ… аха… и у меня вышло на пятнадцать тонн… и я подумал, может мы закажем сразу полную фуру… аха, да, я это же и говорю… чтоб она полничком прям к нам и пошла вся, да! – всю тираду указательный палец Сергея продолжал нависать над кнопкой громкой связи и трястись.

— И про подорожание спроси! Про подорожание! – прошипел я, вспомнив.

Сергей автоматически закивал, теряясь в выборе, кого слушать.

— Слушай, а когда… когда подорожание у вас будет? – произнёс он, перебивая поток слов из трубки. – Да… подорожание… когда… в конце апреля? Аха… да! Да… вот… вот да… я тоже так подумал, да… аха, взять дихлофос по старой цене пока он… аха!

Сергей посмотрел на меня, я закивал изо всех сил, так, что аж заболела шея. Палец напарника ткнулся в кнопку – из телефона вырвалось: «Серёга, все правильно говоришь! Бери сразу полную фуру, да! Цена хорошая! Продашь всё! Деньги вернёшь потом! Бери!»

— Аха, да… я тоже так подумал, — закивал Сергей, отёр со лба несуществующий пот, засуетился, не зная, куда деть руку и ткнул пальцем всё в ту же кнопку – фон из динамика пропал. Я откинулся на спинку кресла, размяк – нужная информация получена, фуру нам обещали отгрузить. Сергей закончил, положил трубку. Рука его вновь рефлекторно отёрла лоб, лицо выражало усталость и опустошённость.

— Ну чё, фуру нам отправят, да!? – выпалил я азартно. – Это заебись, Серый! Блять, и там подорожание как раз, а это десять процентов точно! Надо брать – привезём товар и сразу переоценка, прикинь! Заказ когда ему надо будет отправить, сегодня или завтра!?

— Сегодня уже, наверное, не успеем… – сказала Вера, глянув на часы на мониторе, потом на меня. – Через час они уже закрываются там…

— А он чё сказал!? – перевёл я взгляд на напарника. – Когда ему скидывать заказ?

— Он сказал, если сегодня успеем прислать, то сегодня отдаст на склад и завтра будут грузить, а если завтра пришлём, то грузить будут на следующий день… – произнёс тот устало, словно на допросе.

— Так, час у нас ещё есть! – пропитался я вмиг адреналином. – Серый, давай, рисуй заявку! Сколько у него машина возьмёт!?

— Ну он сказал, что если будем брать полную фуру, то это двадцать восемь тонн! – сказал Сергей вяло, смирившись с моим напором.

— Отлично! Давай, закажем ассортимент из расчёта на лето, а остальное загружаем керосином! – сказал я и хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

Весь требуемый нам на лето ассортимент аэрозолей потянул всего на три тонны.

— Остальное по весу заказывай керосин, Серый! – решительно произнёс я.

Пальцы Веры оторвались от клавиатуры и запорхали по кнопкам калькулятора, она тут же выдала: «Получается четыре тысячи девятьсот коробок!»

— Что, будем столько заказывать!?? – с нотками паники удивленно почти выкрикнул Сергей, уставившись на меня округлёнными и растерянными глазами.

— Ну да! – кивнул я, улыбнулся, азарт авантюризма лишь разгорался во мне. Но это был выверенный ход. В случае неполной продажи товара за время отсрочки мы не теряли ничего – чем больше должен, тем охотнее идут на переговоры и назначают новые даты погашения долга. А вот в случае успеха мы срубали приличный куш.

— Куда мы всё это будем продавать!??? – почти спокойно произнёс Сергей, но в глазах его металась паника.

— Серый, не ссы, продадим, вот увидишь! – хмыкнул я в улыбку.

— Да я не ссу! – заерепенился тот, сразу перестал упираться и решительно сверкнув на меня нарочито строгим взглядом, произнёс. – Ну так что – заказываем!?

Я утвердительно моргнул.

— Четыре тысячи девятьсот коробок!? – обозначил серьёзность момента Сергей.

Я снова моргнул.

— Вер, пиши! Четыре девятьсот! – выдал Сергей, почти ткнув в монитор пальцем.

— Писать? – Вера растерянно глянула на обоих и, поняв по моему ответному взгляду ненужность вопроса, застучала по клавиатуре. – Всё! Есть! Отправляем!?

— Да, отправляй, Вер, а то двадцать минут осталось! – сказал я.

Машина пришла через неделю.

— Ёк-макарёк… – ошарашено заскрёб в затылке Сеня, таращась на раскрытые задние двери фуры и уходящие в её глубь коробки. – Ром, Серёж, чё правда, вся машина нам???

— Да, Сень, правда, — кивнул я и вошёл в склад. – Иди сюда. Смотри, сейчас сначала пойдет ассортимент, его в конец склада несите, а потом – на керосине. Его сюда, прям на пятак кладём у входа сплошной кучей, только ряды кладите ровно, чтоб посчитать можно было, а то если криво положим, то потом хер посчитаем. А сумма тут приличная!

— Два миллиона… – буркнул уважительно Сеня. – Я уж посмотрел в накладной…

— Да, Сень, два миллиона! – бахвально произнёс подошедший Сергей, уперев важно руки в боки. – Сам видишь, какие у нас уже объёмы! Растём!

Ситуация с акцизом и программой его учёта не изменилась – ничего не работало, и никто из оптовиков её не установил.  Дихлофосы на спирте исчезли с прилавков, что сразу сказалось на продажах нашего «керосина» – зимние остатки улетели вмиг. Фура приехала идеально вовремя. Её выгрузка началась в десять. За час перенесли в заднюю часть склада весь ассортиментный товар. Настал черёд в прямом смысле вонючего дихлофоса. Едкий запах, пропитавший полуприцеп фуры, с первыми коробками потянулся в склад. Четверо наёмных грузчиков и сын Сени носили коробки. Я, Сергей и Сеня встали на укладку. Мы клали коробки рядами, формируя квадрат на сплошном помосте из сдвинутых поддонов. Коробки были в том же едва уловимом чёрном налёте, будто угля вперемешку с тальком. Налёт незаметно и постепенно с каждой коробкой проходил через руки всех нас и оседал на них и на одежде. Постепенно руки стали серо-чёрными, будто ими уголь и разгружали. Взвесь налёта оказалась в воздухе, заставляя иногда чихать и тереть лица руками, отчего на наших физиономия появились пятна и полосы, делая похожими нас на трубочистов. Проработав на складе с час и убедившись, что фундамент заложен ровно, я и Сергей ушли в офис. По пути мы свернули к проходной и умылись из крана в её стене.

— Вер, ты переоценку сделала? – произнёс Сергей, едва мы вошли в комнатку.

— Да, Серёж, сделала, — отрапортовала та, протянув мужу отчёт переоценки.

Сергей уставился в бумажку.

— Четыреста тысяч, — сказала мне Вера отчего-то полушёпотом, будто тайну.

— Четыреста!??? – удивился я, будучи по прикидкам готовым к двум сотням.

Вера довольно покачала головой.

— Да, Роман, четыреста тысяч! – произнёс Сергей, откинул небрежно лист на стол, глянул воду в чайнике, нажал на нём кнопку и плюхнулся в кресло за столом. – Прикинь!

— Да я-то прикинул… а ты ещё думал, брать фуру или нет… – сказал я.

— Я не думал, брать её или нет! Я думал о том, куда мы всё это будем продавать!

— Серый, продадим! – сказал я, не желая вновь попадать в вязкую тину сомнений напарника. – А что не продадим, останется зимовать на складе, а по весне мы дихлофос переоценим и ещё заработаем сотню-две! Вот посмотришь!

— А если скажут – оплачивайте товар, а у нас половина не продана!?

— Объясним ситуацию, предложим законсервировать непроданное на зиму у нас на складе… Никто не потащит хоть десять, хоть пять тонн обратно в Новосибирск, это влетит в копеечку… Любой нормальный человек подумает и согласится, — сказал я.

— А если не согласится!? – начал вновь раздражать сомнениями Сергей.

— Не согласится – отправим им! Куда скажут… Но за их счёт… – развёл руками я.

Сергей начал жевать губу, его лицо выражало растерянность и нерешительность.

— Не ссы, Серый! Всё будет чики-пуки! – выдал я ободряюще, хмыкнул.

— Бля, Роман, ты так говоришь уверенно! И я не ссу, понял!? – оскалился он.

Вера с тревогой в глазах бегала взглядом меж нами.

— Серый, мы привезли фуру, мы её продадим, и всё будет нормально! – произнёс я жёстко. – Продадим и ещё закажем! А не продадим, положим на склад и заработаем на переоценке! А если скажут вернуть – вернём! Никто не может заставить тебя выложить деньги за непроданный товар! Будут наезжать, вернём товар и всё!

Я разозлился, моё лицо стало каменным. Я всё чаще замечал, что нерешительность Сергея не такая уж безобидная штука. Он сомневался по любому важному вопросу. Его приходилось чуть ли не уговаривать, всё объясняя и разжёвывая. По итогу, он соглашался, но эти уговоры стоили мне сил и энергии. Ощущение, будто идти вперёд в общем бизнесе приходится, преодолевая не столь внешние преграды, а скорее борясь с сомнения Сергея, росло. И эти невидимые кандалы становились всё тяжелее с каждым днём.

Через час мы вернулись на склад. Работа кипела, уже оформились контуры куба из коробок – с основанием восемь на восемь он возвышался на метр над уровнем поддонов.

Я и Сергей снова включились в работу, покрылись за пару часов налётом и ушли в офис, устроив работникам перерыв на обед. Вернулись мы на склад через час, работа уже шла во всю. Куб был почти закончен. Высясь над остальным товаром, он словно подпирал двускатную крышу и смотрелся гротескно.

Завершив куб, коробки с последних двух поддонов выгрузили прям у входа склада, и обессиленные грузчики побрели к проходной мыться. Я оглядел склад, он был заполнен до отказа и походил на мегаполис в миниатюре: небоскрёбы из коробок ровными рядами тянулись к потолку, меж ними шли параллельные и перпендикулярные проходы – авеню и стрит, и над всем этим символом нашей надежды возвышался куб.

И я решительно намеревался вскрыть этот ящик Пандоры.