«Привет, Лиль! Чем занимаешься? Ты на работе?»

«Привет. Да, работаю, трудный день. Пациентов много. Как ты?»

«Я нормально. Тоже на работе. Скучаю по тебе. Скорей бы уже ноябрь :)»

«Я тоже скучаю. Вовчику привет!)»

Вовка будто испарился. Я стал видеться с ним ещё реже, лишь заезжая в «Пеликан» за деньгами. «Пеликан» остался единственным местом, где Сергей не получал деньги. Все остальные базы он объезжал сам, иногда мы катались вдвоём. В «Пеликане» же, приезжая, мы неизменно разделялись – Сергей оставался в машине, я шёл за деньгами.

— Чё, Вована видел своего? – сказал Сергей в четверг 6 октября, едва я вернулся в «мазду» и передал ему листы с остатками товара.

— Да видел, — кивнул я.

— Чё он там? – буркнул Сергей, изучая бумаги.

— Да ничё, нормально, работает, весь в отношениях! – хмыкнул я весело, с трудом представив Вовку в романтическом образе.

— Да ты чё!? – нарочито удивился Сергей. – Вован подругу что ли себе завёл!?

— Да! – тянул сильнее улыбку я. – Познакомился, когда мы на шашлыки ездили…

Выслушав мой рассказ о том дне, Сергей уставился на меня и произнёс:

— Это ж теперь с кем тебе ходить по клубам?

— Да ни с кем! Я и сам нормально хожу. Там и без Вовки куча знакомых…

Вечера́ пятницы и субботы я провёл в «Небе». Спустившись в клуб в пятницу, я тут же столкнулся взглядом с Ритой. Та посмотрела сквозь меня и отвернулась. Поравнявшись с ней у барной стойки, я поздоровался и сразу прошёл мимо. Заказал у бармена двойную, закурил и ухмыльнулся своим мыслям. Возможно, девушкам не нравится, когда отшитый парень не крутится страдальчески рядом, а ходит с довольной рожей как я в тот вечер.

«Привет, Лиль. ) Чем занимаешься? Не спишь?»

«Привет. Нет пока. Сидим с коллегами в кафе. Отмечаем ДР. Ты как?»

«Я нормально. В бар зашел на пару часиков. Потом домой.»

«Зачем туда зашел? С девчонками знакомишься? :)»

«Нет. Просто скучно. Тебя же нет рядом. Скучаю по тебе.»

«Не скучай. Скоро увидимся.»

«Долго еще, целый месяц. Хочу услышать твой голос. Позвонить?»

«Давай попозже. Сейчас неудобно.»

«Хорошо.»

«Через час.»

«Хорошо.»

«Отвёртка» кончилась. Заныл желудок. Я уже знал, что делать – повторил заказ, тут же вытянул половину и снова закурил. Боль притупилась. Я прислонился к стене грота и, потягивая коктейль, стал рассматривать окружающих. Публика в заведении изменилась. Пару лет назад это были студенты и более-менее приличная молодежь постарше. Теперь я их почти не наблюдал. Полууголовного вида молодые люди и такого же пошиба девицы заполонили клуб. Лысые или стриженые под машинку парни беспрестанно матерились, пили самое дешёвое пиво и такую же водку без закуски, обводили окружающих мутным взглядом, стреляли сигареты, брели от барной стойки во мрак танцпола, и возвращались вскоре за новой порцией водки. Опрокинув стакан в рот, утирались рукавом или тыльной стороной ладони, осматривались уже агрессивно и, распихивая попадавшихся на пути, заплетающимися шагами удалялись на танцпол. Заканчивали такие типы всегда пивом, пили его много и жадно, отчего взгляды их мутнели до полного отупения. Их спутницы, манерно держа в руках сигарету или пластиковый стакан с пивом громко матерились и вызывающе смеялись. Лёгкость и веселье, витавшие ранее в клубе, сменились затхлостью уныния и безнадёги. Тех, кто стремился в жизни вверх, сменили их сверстники – те, что катились вниз. Захмелевшим сознанием я вдруг осознал – вся эта клубная жизнь начала неумолимо удаляться от меня. Я пошёл в туалет. Забитая раковина, не работающий один из двух писсуаров и единственная занятая кабинка, из которой доносились отрыгивающие звуки. Туалет был полон пьяного сброда. Странно, раньше я не замечал такого. Теперь, словно вынырнув на миг из пелены, прозрел. Стало душно. Захотелось свежего воздуха. Я пошёл к выходу, толкнул дверь и набрал полные лёгкие свежего воздуха. Его прохлада проникла под толстовку, коснулась голого тела и заставила поёжиться. Я отошёл к дороге, закурил, обернулся ко входу клуба и, увидев девушку, остолбенел. Метр шестьдесят-метр шестьдесят пять, крашеная блондинка с копной вьющихся волос до лопаток – она стояла сбоку от входа с каким-то парнем. Тот сидел на низком козырьке, обхватив коленями её бёдра. Одета девушка была во всё светлое – тонкий белый свитер с высоким горлом, бежевые бриджи и белые туфли на шпильке. На контрасте с белым смуглая от природы кожа девушки производила разящий эффект. Я пялился на девушку минут десять, пока не понял, что её фигура идеальна. Абсолютные пропорции! Красивые ступни с высоким подъёмом; чётко очерченные икры; обтянутые бриджами аккуратные бёдра, переходящие в идеально круглую попу; плоский живот с узкой талией; тонко высеченные кисти рук со здоровыми крепкими ногтями и маникюром без лака. Довершала шедевр идеальная грудь четвёртого размера. Девушка засмеялась на реплику парня и взбила рукой копну волос – я увидел её лицо. Безупречные аккуратные черты. Большие голубые глаза, широкие тёмные брови, прямой средний нос, полные широкие губы, открывшие в улыбке идеально ровные зубы. И ноль косметики! Девушка отошла на пару шагов от парня, вернулась и обняла его за голову. Как пластично она двигалась!

«Боже мой! Неужели ты и вправду создал её!? Невероятно!»

Девушка так разительно отличалась от окружающих, будто тех и не существовало. Что она тут забыла? Словно лебедь в курятнике. Я поглядел на парня. Высокий стройный симпатичный блондин. Парочка смотрелась отлично. Жгучее чувство тоски разлилось по моей груди, дико захотелось, уже наконец, настоящих отношений. Ком подступил к горлу, я отвернулся от парочки и рассеяно уставился на катящиеся мимо машины. Нахлынувшие чувства соединились с образом Лили и усилились. Я достал телефон.

«Хочешь, я к тебе приеду?»

«В смысле? Когда?»

«Давай, позвоню.»

«Звони.»

Я позвонил. Пробурчал сдавленно в трубку, что соскучился по ней, и предложил приехать в Москву – увидеться, погулять вместе, сходить в кино.

— Немного неожиданно, — задумчиво произнесла Лиля. – А как ты хочешь приехать, на сколько? Я же живу в общежитии и не смогу тебя разместить у себя…

— Лиль, да причём тут это!? – удивился и оскорбился я такой мысли. – Я же не из-за этого еду. Хочется тебя увидеть. Я приеду, мы погуляем, вечером уеду обратно. Вот и всё.

Лиля сказала, что скорее всего в следующие выходные будет свободна от дежурств, и даже встретит меня на вокзале, чему я обрадовался.

Парочка перестала обниматься, взялась за руки и неспеша пошла прочь от клуба.

На моё восклицание Лиля заметила, что встречу ещё обсудим ближе к выходным, поинтересовалась, в клубе ли я до сих пор?

— Нет, я на улице, домой уже иду…

— А что так? Девушек нет там интересных? – поддела меня Лиля.

— Лиль, да я и не искал тут никаких девушек… – пожал недоуменно плечами я.

— Да я так, пошутила. Ладно. Я уже спать собираюсь. Целую тебя, дорогой. Пока.

— Пока, Лиль. Целую тебя. Спокойной ночи.

Закончил разговор я на полпути к гостинице. Близилась полночь. Знакомая машина стояла на привычном месте. Но я не сел в неё – хотелось пройтись. Я так и сделал, прошёл три остановки и сел в одну из последних маршруток.

Было неясно как дальше строить отношения с отцом. Между нами возникла стена отчуждения, общение сошло на минимум, а отношения стали напряжённо-нейтральными. Я крутил в голове ситуацию, ища приемлемый для обоих выход. Со своей стороны вины в уходе отца я не ощущал. С другой – отец настаивал на том, что не он уехал, а «Сергей его выгнал», а я «как положено сыну, не занял позицию отца». Претензию ко мне я всякий раз парировал напоминанием общей договоренности при объединении. Ответом всегда было молчание. Я знал – отец считает меня предателем. Желая решить ситуацию и помочь отцу, я затеял разговор. Начало октября 2005 года выдалось тёплым. В субботу днём, привычно полулёжа грудью на подоконнике открытого окна балкона, отец курил.

— Па, слушай… – зайдя на балкон, подсев на диван и закурив, начал я.

Отец полуобернулся и снова отвернулся.

— Раз уж так вышло, что вы с Серым не сошлись… – стал я подбирать слова, — то, может быть, ты сам займёшься чем-нибудь? Я в том плане, что деньги у нас есть. Да и со складом, думаю, проблем не будет. Нужно будет, у нас часть арендуешь. Это стоить будет копейки. Я бы тебе его бесплатно предложил, но, раз я не один в фирме, то Серый, скорее всего, будет против, а так по той же стоимости за метр, что мы платим – без проблем.

Отец докурил, пульнул бычок с балкона, выдохнул дым, развернулся, посмотрел на меня строгим пронизывающим взглядом и сухо выдал: «Займусь, не переживай.»

— Да я не переживаю… – промямлил я. – Смотри сам, конечно, как тебе лучше. Я просто подумал, раз уж так вышло, то возможности для работы у тебя есть. Можешь брать наши деньги и работать. Чем надо, я помогу. Хорошо?

Отец кивнул пару раз, цыкнул, холодно произнёс «хорошо» и снова отвернулся.

Общение не клеилось. Внутри меня злость сменила чувство вины. Я сцепил зубы, встал и вышел. Уперевшись в стремлении помощи отцу в холодную стену отчуждения, я тут же выстроил такую же свою. Желание помочь улетучилось само собой. Я чувствовал, что, отец не собирается менять свою позицию. Чего он ждал от меня? Покаяния? За что? За свою же выходку? Очень удобно обвинять другого. Даже если и была доля моей вины в случившемся, но ведь лишь доля. Зачем же лепить из меня полного виновника. Отрицание отцом даже малейшей своей вины в случившемся злило. «На обиженных воду возят», — подумал я жёстко, выпил на кухне чай с куском хлеба и вышел из дома.

Через час я был в клубе. Сходу заказал двойную «отвёртку» и прилип к барной стойке. Вечер выдался скучным. К полуночи «Чистое небо» заполнилось почти битком, но настроение не улучшилось. Заныл желудок. Я залил боль алкоголем и вышел на улицу. Осенняя хандра продолжала расти. Я закурил и зашагал домой. Не хотелось оставаться в клубе, не хотелось оказаться дома, не хотелось ехать на такси. Не хотелось никуда. Я шёл, и размеренная работа ног приносила облегчение. Хотелось идти и думать. В голове царил хаос, и лишь чёткий ритм шагов помогал упорядочить мысли. Сверхудачное объединение с Сергеем привело почти к разрыву отношений с отцом. Не сложившиеся одни отношения компенсировались знакомством с Лилей. Образы в голове летели вереницей и сливались в сплошной калейдоскоп: отец, мать, Сергей, Вера, Вовка, Рита, Лиля и блондинка в белом. Я шёл пока не устал. На середине пути я поймал какого-то «шкипера» и вскоре был дома.

Воскресенье. Дома было некомфортно. Мать всё так же лежала в своей комнате, изредка выходя по необходимости. Отец молчаливо держал психологическую дистанцию. Вовка не звонил, Лиля не писала. Я проспал сколько смог и, поздно позавтракав, засел за компьютерную игру, чтобы хоть как-то убить время.

— Рамзееес! – позвонил вдруг Вовка. – Чё делаешь!? Здарова! Пошли гулять с нами!

Обрадовавшись звонку друга, я не заставил себя уговаривать и около шести вечера встретился с новоиспечённой парочкой в центре.

— Привет, — скромно и дружелюбно произнесла Лера.

— Здарова, буржуй! – сунул мне в ладонь свою грубую руку Вовка и полез, кряхтя от радости, обниматься. – Чё, бля, какие дела!? Соскучился по тебе, Рамзес, не поверишь!

— Почему не поверю!? – улыбнувшись, глянул я на Леру. – Верю!

Втроём мы неспеша побрели по улице. Вовка тут же насел с расспросами. Я сказал, что всё в порядке: объединение вышло удачным; бизнес движется и растёт; Сергей, вроде малый нормальный – привнёс с собой в общую фирму много нового товара.

— Как там Анатолий Васильевич, батя твой как!? – посерьёзнел сразу Вовка.

— Да так, вроде чем-то занимается, извозом… – начал я и осознал, что и впрямь без понятия, чем занимается отец. – Мы сейчас мало общаемся, напряжённая у нас ситуация…

— Да, батя у тебя – серьёзный мужчина! – заскрёб в затылке Вовка.

— Ну, а у вас как дела? – увёл я разговор от неприятной темы.

— Да вот, встречаемся! – Вовка кивнул на Леру, та издала смешок, довольный собой Вовка тут же подтянул штаны, выпятил грудь и наигранно строго глянул на девушку. – Думаю, вот, устроить её к себе в «Пеликан» в бухгалтерию. Пойдёшь!?

— Пойду, — тихо засмеялась та.

В десять вечера у кинотеатра мы расстались.

— Ты щас куда? – прищурился Вовка. – Небось, в это сраное заведение!?

— О, как! Уже и сраное! Месяц назад было самым лучшим, а теперь – сраное!

— Да не, я не в этом смысле! – замялся Вовка, растерялся, засуетился, схватил меня за руку, пожал её, затряс, отпустил и схватил за талию девушку. – Всё! Пока!

— Пока, — смеясь, успела произнести Лера, и Вовка потянул её за собой.

— Пока… – произнёс я негромко, смотря вслед удаляющейся парочке, перевёл взгляд влево на светофор. Желтый цвет на нём сменился зелёным. Я перешёл дорогу и спустился в клуб. Сделав обычный заказ, я закурил и остался у барной стойки.

Вторая двойная «отвёртка», третья. Настроения не было, и водка меня не брала. Я остался почти трезвым. Возникло ощущение, что я запутался или иду не туда или делаю не то. Я не понимал его смысла, меня лишь мутило от появившегося беспокойства. Или от алкоголя. Насильно в два глотка я осушил стакан и угрюмо пошёл прочь.

— Купил на выходных специально, чтоб тебя угостить! – поставив на стол портфель, который я про себя назвал «чемоданом» из-за способности разбухать вдвое, сказал Сергей в понедельник. – Сам парочку скурил на дачке вчера с коньячком!

Из «чемодана» явились две тонкие сигары. Я удивлённо озадачился.

— Будешь!? – довольно улыбаясь произнёс Сергей. – Курил когда-нибудь сигары!?

— Вот ты учудил! – воскликнул я, взял сигару и откинулся назад в кресле за столом.

Вошедшая вслед за мужем Вера, села на своё место и участливо улыбнулась.

— Я же давно курить бросил, а вот сигарками иногда себя балую! – сказал Сергей, сунул портфель в шкаф и обмяк с сигарой в руке в кресле у двери. – Знаешь, какой кайф вечерком у костра хлопнуть коньячку и тут же сигару, чтоб во рту вкусы смешивались!

Услышав снова про сигарки, коньячок, вечерок и костерок, я удивленно произнёс:

— Серый, если честно, я вообще не понимаю нафиг их курят!? Есть же сигареты, их хотя бы взатяг курят, а это… сигары же не взатяг курят, да!?

— Ну да. Так я поэтому их и курю! Привыкания же нет никакого, так, побаловаться! – сказал Сергей, заговорщицки глянул на меня и добавил. – Покурим?

— Ну, можно… – пожал я плечами, прикурил сигару, протянул зажигалку напарнику и потянул сигару в себя – кисловатый вкус наполнил рот.

— Ну как? – затянулся Сергей, выпустил дым вверх и глянул торжествующе на меня.

— Да хер его знает, Серый! Пока не понятно, в голову не шибает, на вкус приятно…

— Мальчики, вы бы курили на улице… – произнесла Вера.

— Да, кстати! – встрепенулся я. – Прости, Вер! Пошли, Серый, на улицу!

Мы вышли. Тёплая и сухая осень радовала, жёлтая листва лежала на земле ковром. Я осторожно присел на провисшую железяку изгороди, та заскрипела.

— Смотри, оборвётся! – улыбнулся Сергей.

— Я аккуратно, вроде держится, — перенёс я весь вес на трубу. – Хотя, я тяжёлый…

— Какой ж у тебя вес!? – пыхнул сигарой Сергей и вразвалочку пошёл по дорожке.

— Не знаю, давно не взвешивался, где-то девяносто пять-девяносто шесть, — пожал я плечами, отплёвывая непривычный вкус сигары, машинально спросил. – А у тебя?

— Девяносто один-девяносто два, — покрутил рукой в воздухе Сергей. – Так где-то… А когда на бокс ходил, во мне семьдесят пять было, прикинь! Сейчас поднабрал, конечно!

Я тоже пыхнул дымом.

— Ну, как!? – кивнул Сергей на мою сигару.

— Да фиг его знает, — засмеялся я. – По мне, так лучше обычные сигареты курить…

— А мне вот, нравится, — произнёс Сергей и задымил ещё усерднее.

Диалог завис.

Я курил сигару и не понимал, чем занимаюсь. Дым вроде есть, толку нет, только во рту кисло и першит. Я отплёвывался, смаковал языком нёбо и снова плевал. Сергей курил с достоинством, явно придавая действу ритуальности. Он вдруг задумался, словно решая, говорить или нет, посмотрел на меня внимательно и, решившись, выдал:

— Есть ещё один производитель, мы работали в «Саше» с ним…

— И чё за производитель? – мгновенно обратился я весь во внимание.

Сергей рассказал о фирме из Москвы, производящей недорогую парфюмерию. Сказал, что продавался этот товар хорошо, и что в оптовых базах города его нет.

— Я вот думаю, может, нам завезти, попробовать поторговать? Что скажешь?

— Ну, если продаётся нормально, то даже думать нечего – надо брать и везти!

Сергей сказал, что они в «Саше» этот товар закупали сразу «в деньги» и отсрочку оплаты, скорее всего, нам не дадут.

— Не, нахуй!? Это надо будет поторговаться! Чё прям сразу – в деньги!? – махнул я рукой с сигарой, закашлявшись. – Попробуем продавить стандартные условия – половина предоплата и остаток с отсрочкой дней в тридцать. На таких условиях можно работать…

Дверь здания открылась, на улицу вышла Вера.

— Звонили из «Оптторга», увеличили заказ, я перебила накладную заново, — подошла она к нам и протянула документ. – Петя же сейчас грузится, да? Нате, ему отдайте…

— Пошли! – кивнул я Сергею, встал и взял бумаги. Подвернулся повод покончить с дурацким занятием, я бросил сигару наземь, раздавил ботинком и направился к складу.

— Ты имей в виду, туалетная вода – ёмкий по деньгам товар и идёт хорошо только под праздники, а в остальное время продажи так себе, — произнёс Сергей, догнав меня.

— А в праздники насколько лучше продаётся?

— Влёт продается! Ну, в «Саше» так было, а как на других базах, я не знаю…

— Да у всех одинаково всё продается! – отмахнулся я.

— Ды эт да, — вздохнул Сергей.

— Насколько больше продаётся!? В два, в три раза!? – произнёс я.

— Не, больше – раз в пять продажи увеличиваются! – выпятил губы Сергей.

— Нихуя себе! Заебись! Бля, Серый, тогда и думать нехуй, надо везти и торговать! – завёлся я, засыпая речь отборным матом. – Ебать, там денежный кусок должно быть, да!?

— Ну, вообще – да! – ещё сильней выпятил губы тот, добавил. – А если мы закажем первую партию, и она не продастся вся за тридцать дней, чё делать будем? Мы ж и так на соли размахнулись щас – десять тонн, плюс отравой взялись торговать… это всё деньхи!

Сергей произнёс слово «деньги» с сильным местным акцентом. Я почти привык к нему и не замечал, но когда акцент звучал чрезмерно, то резал слух.

— Ну и чё!? – удивился я наглостью игрока, которому пытаются отсоветовать делать жирную ставку. – Серый, да не ссы ты, выкрутимся! Подождут немного, ну, не подождут, заплатим, других придержим! Бля, Серый, об этом щас можно не думать! Привезём товар, начнём продавать, там видно будет! Единственное – надо заранее со всеми переговорить! Если хотя бы две крупные фирмы согласятся брать, то надо везти! А то кто-нибудь точно привезёт этот товар! Вот увидишь! Если тот же «Форт» и хотя бы «Оптторг» согласятся…

Мы тут же на ходу перебрали все базы и оптовые фирмы, в какие хотели поставить парфюмерию, вышло, что везде у нас есть знакомые или наработанные связи.

— Важнее условия хорошие у производителя выбить, Серый! – подытожил я.

— Ну да, ровненько вроде всё складывается, — закивал тот, задумался и произнёс. – Слушай, ну, вдруг… я просто предполагаю… вдруг, если нам понадобится достать деньги, ты сможешь их достать? Я просто не знаю, сколько там их у тебя, ты ж не говоришь. Хотя мне не жалко, я вижу, дело у нас идёт и могу свои ради этого достать и вложить в фирму и за тебя, и за себя, если ты не сможешь или у тебя их нет! Ты просто скажи как есть, штоб я знал точно! А деньги – эт не проблема…

Я задумался. Сергей не впервые спрашивал меня о наличии денежной заначки. Его прошлое заявление о счёте в банке и каких-то акциях я воспринял как хвастовство и ответ на свой же вопрос – тогда я отшутился. Теперь в вопросе звучали будто осторожность и желание подстраховаться, но я уловил в нём и раздражавшую меня нерешительность.

— … у меня есть в банке пятьсот тысяч! Роман, если что, я сделаю доброе дело, выну деньги и за тебя, если у тебя нет, и вложу их фирму! Поддержу тебя! Мне главное, чтобы фирма развивалась! – продолжал Сергей.

Сказанное ещё сильнее понесло хвастовством, сдобренным откровенным враньём. Не перенося вранья на дух, я не сдержался и, спустив свой сарказм с цепи, произнёс:

— Серый, да что там у тебя за банк такой, в котором месяц назад у тебя было триста тысяч, а сейчас уже пятьсот!? – хохотнул я. – Где такие дикие проценты платят!? Я и свои деньги тогда в него сразу отнесу! А!? Чё за банк то!?

Тот умолк. Диалог как обрезало. На неловкой паузе мы подошли к складу.

— Сееень! – крикнул я, войдя в склад первым. – На, новую накладную…

Через пять минут, покинув склад, мы в молчании направились в офис. Послевкусие от хвастовства Сергея не располагало к общению. Пауза затягивалась. Сергей прервал её, возобновив рассказ о боксе. Я слушал вполуха. Тема была мне неинтересна, но монолог Сергея устранял молчание и позволял думать о своём.

— Давай заедем сюда! – кивнул Сергей на торговый центр справа. Мы ехали из «Меркурия». Переговоры с тамошним директором Сеней Степановым по туалетной воде не удались. Оказалось, Сеня уже брал схожий товар у какого-то знакомого, и тот хорошо ему отстёгивал. Знакомый этот поставлял туалетную воду и в «Пеликан», поэтому Вовка тоже отказался брать нашу. Все остальные основные клиенты согласились.

— Давай! – произнёс я, находясь в кислом настроении после итога переговоров.

В торговом центре Сергей купил себе сотовый телефон. Но сначала попросил меня показать свой, узнал его стоимость – три тысячи – и уже после принялся изучать витрину.

— Вот этот, вроде, неплохой, — произнёс Сергей и следом добавил. – И этот ничего…

— Дорогие же! – удивился я. – Десять штук! Нахуй тебе труба за десятку?

— Ну, а если мне нравится!? – с вызовом глянул на меня он.

— Ну, если нравится – бери! – развёл руками я и отошёл в сторону.

Пару минут за спиной слышалось задумчивое сопение Сергея.

— Вот тоже неплохие, — раздалось сзади, я обернулся, подошёл. Сергей разглядывал более дешёвые телефоны – один за 7600, другой за 5200 – посмотрел на меня, произнёс:

— Тебе какой больше нравится?

— Вроде оба нормальные, — пожал я плечами. – Надо потрогать, в руках повертеть.

Следующие пять минут Сергей крутил в руках два телефона и слушал навязчивые басни продавца о преимуществах каждого. Я околачивался рядом и откровенно скучал.

— Ну, тебе какой больше нравится!? – снова обратился ко мне Сергей.

— Да я не знаю… Функционал у них одинаковый. Я бы взял тот, что подешевле…

— Ладно, да, давайте этот! – решился Сергей, пересчитал свои деньги и произнёс:

— Ромыч, слушай, ну, ничего, если я нырну в общак!? А то у меня тысячи не хватает… А с зарплаты я доложу обратно!

— Да ничего, — пожал я плечами. – Учёт же есть, доложишь.

— Да, я сразу доложу, как зарплата будет! – засуетился Сергей, сунул руку в другое отделение портфеля и дрожащими пальцами отсчитал из пачки недостающую сумму.

В пятницу, в предвкушении встречи, я сел в поезд и поехал к Лиле.

Я лежал на верхней полке и думал о наших с ней отношениях. Всё, что я понимал – отношения наши складывались не так, как мои предыдущие. Впервые я решил проявить осознанность и пытался строить их не чувствами, а логикой – создавая в сознании строгий чертёж, а не малюя отношения экспрессией. И Лиля была другой. Осанка, наличие манер, хорошее образование, потомственная принадлежность к профессии. В ней я видел то, что, одним словом, называется – порода. Раньше я не придавал значения подобному. Я считал, что где бы человек не родился, какое бы воспитание не получил – главное, чтобы он сам оказался хорошим. Я отрицал влияние окружения на развитие человека, считая, что самое важное – зерно внутри него, а прочее приложится. Осознав свою ошибку, я решил зайти с другой стороны – начать с многообещающей обёртки и уже в ней искать зерно.

В 8 утра субботы 15 октября я вышел на перрон Павелецкого вокзала и зашагал к главному зданию. В Москве зима ощущалась ближе, воздух уже покалывал лицо холодом. Легкий мороз держал лужицы на асфальте в сетке льда. «Около нуля», — подумал я, глянул вверх на ясное небо без облаков и понял, день будет что надо. Вскоре я увидел Лилю, она стояла в начале перрона в светло-коричневом пальто, чёрных сапогах и обеими руками в чёрных кожаных перчатках держала перед собой черную же сумочку. Я улыбнулся. Лиля заметила меня, улыбнулась в ответ. Я подошёл и неловко ткнулся губами в её щёку. Лиля, посмотрела на меня своими необычайно светло-голубыми глазами, порхнула ресницами, ухмыльнулась и потупила взгляд.

— Привет, Лиль! – сказал я и сияя, взял девушку за руку. Сердце радостно забилось.

— Привет! – ответила девушка, красивая улыбка пухлых губ в ярко-красной помаде озарила её лицо. – Как доехал!?

— Хорошо доехал, быстро! Уснул, проснулся и уже Москва… и ты! Пошли?

Лиля кивнула, взяла меня под руку, мы направились в метро.

— Как там Вовчик!? – посмотрела она на меня внимательно, элегантно откинула назад прядь безупречных волос. – Я безумно скучала по вам, мальчики!

Мы провели вместе весь день. Гуляли по центру, пили кофе и ели в разных кафе. На улице быстро теплело. К полудню солнце нагрело воздух на десяток градусов, и я, снова ощутив прилив счастья и забыв все сомнения, стал наслаждаться встречей с Лилей.

— Мне сегодня как-то лениво… – произнесла та, красиво вышагивая рядом.

Мы вышли к парку без единого деревца и сплошь мощёному каменными плитами.

— В Москве сейчас это самое модное слово! Лениво. Ты знаешь!? – Лиля глянула на меня, продолжая отточено вымерять каждый шаг, элегантно цокая шпильками.

— Не, не знаю, — пожал плечами я и приглядел в конце парка свободную лавочку.

— Слушай, Лиль, а почему вы расстались с тем депутатом? – неожиданно для самого себя спросил я, воскрешая рассказ Лили о предыдущих отношениях.

— Он себя повёл не по-мужски, — произнесла та после секундной задержки и нервно отмахнулась рукой от кого-то или чего-то незримого.

— В смысле?

— Ну, у нас, как я думала, начались отношения… – сильнее занервничала девушка, неохотно выдавливая из себя слова. – Я поверила ему. Мы уже практически начали жить вместе. А потом он пропал, ничего не объясняя…

Я деликатно не стал развивать тему, при этом помня, как месяцем ранее пафосно и с придыханием Лиля рассказывала о тех отношениях.

— Надо общаться с людьми своего круга, — говорила она тогда. – Я избирательна в отношениях и с кем попало не встречаюсь. У меня не так давно закончились отношения, длившиеся целый год. Он был депутат. И теперь я точно знаю, какими бывают настоящие мужчины. После такого уважающая себя девушка уже не будет встречаться абы с кем…

Мы подошли к лавочке. Я наклонился и провёл рукой по деревянным рейкам.

— Грязно… – глянул я на свои пальцы. – Садись так!

Я подал Лиле руку. Поддержал, и она взобралась на лавку, села на её спинку и поставила ноги на пыльные рейки. Наши взгляды встретились. Я глянул вниз. Руки Лили, уже без перчаток, лежали на коленях поверх пальто. Я взял их в свои. Обхватил ладонями холодные тонкие пальцы и улыбнулся. Лиля неловко и натянуто улыбнулась в ответ. Я прислушался к своим чувствам. Внутри всё молчало. Встревоженный этим, я сжал её руки крепче. Лиля отстранённо ухмыльнулась, с тенью самоуверенности красивой женщины в своей неотразимости, и отвела глаза вниз влево. Я вдруг осознал, что ничего не чувствую к Лиле. Тревога ушла, и в груди стало пусто. Я разжал пальцы и машинально глянул вниз. Руки Лили лежали в моих ладонях. Они были некрасивы. Я вновь сжал их, инстинктивно гоня прочь последнюю мысль. Но тут же накатила следующая – мне не нравилось трогать её руки. Некрасивые пальцы смотрели на меня вычурным красным лаком. В моей голове тут же меж нами вырос физиологический барьер. Я поднял взгляд. Лиля смотрела на меня равнодушно и снисходительно, позволяя быть с ней. Эта простая мысль пронзила меня – Лиля позволила приехать к ней, сопровождать на прогулке, держать за руки, пряча теперь скуку пребывания со мной за формальной ухмылкой. Я медленно высвободил свои ладони из-под её рук, натянуто улыбнулся и убрал руки в карманы. День померк и, летевшие было секундами часы, вмиг застыли.

Я поёжился. То ли от прохлады, то ли от прозрения. Практично выстраиваемые отношения ползли по швам. Правда, какую я усиленно прятал сам от себя, лезла наружу – я не любил Лилю, она не любила меня.

Вторую половину дня мы слонялись по торговым центрам. Спустились в длинную галерею «Охотного ряда», зашли в парфюмерный магазин.

— Как тебе этот запах? – Лиля выбрала один из флаконов мужской туалетной воды.

— Неплохой, мне нравится, — сказал я машинально и чуть устало – хотелось домой.

— Мне тоже нравится, — улыбнулась она. – Тебе пойдёт такой.

Я рассеяно кивнул и вышел в общий холл, Лиля присоединилась через минуту. Гулять с девушкой по торговым центрам не лучшее занятие для мужской психики. Лиля шла чуть впереди, заглядывая в отделы, рассматривая дорогие женские шмотки. Я плёлся позади без настроения и с вежливым лицом.

— Как у тебя дела на работе вообще? – сказал я, прерывая затянувшееся молчание.

— Да так, могло быть и лучше, — отмахнулась манерно Лиля. – Пациенты какие-то жадные пошли, жлобы просто! Денег практически не дают, представляешь! Так смешно! Они что думают, я их за так буду лечить!?

— В смысле? – не сообразил я. – Так у тебя же там вроде военный госпиталь…

— Ну и что? – бросила на меня слегка презрительный взгляд Лиля, будто я сказал неимоверную глупость. – Всегда все платят там, кто хочет получить хорошее лечение. Раньше такие хорошие пациенты у меня были, даже парочка генералов лежала, всегда деньги давали. Ты думаешь, я эти сапоги на зарплату что ли купила!?

Лиля хмыкнула и отставила одну ногу. Я посмотрел вниз, не разбираясь в женских шмотках, только и смог сказать рассеянно: «А сколько они стоят?»

— Десять тысяч! – возмущённо произнесла Лиля.

— Ого! – удивился я.

— У меня оклад всего восемь, — добавила она. – Этих денег и на еду-то не хватит в Москве. Хорошо, хоть есть сейчас один дяденька генерал, делаю ему процедуры на дому, за каждую платит по две тысячи…

— Нормально так, второй оклад, получается, в месяц, — кивнул я.

— Да, единственный нормальный пациент остался! – сказала нервно Лиля. – А эти… жлобы! От них не дождёшься! Ну, такое и лечение получают! Я им не Мать Тереза!

— А как же Клятва Гиппократа? – ляпнул я.

— Какая клятва!? Я живу в общежитии, комнатка девять метров у туалета, получаю эти сраные копейки и ещё должна соблюдать какую-то там клятву!? Глупости не говори! – Лиля глянула на меня как на идиота.

Время замедлилось ещё сильнее. К вечеру оба устали. Мы зашли в очередное кафе. Я тут же сполз на стул, и ноги сразу загудели. Лиля села напротив.

— Во сколько у тебя поезд? – произнесла она.

— В полдевятого, — устало выдавил я и откинулся на спинку стула.

— Уже скоро, — похлопала ресницами Лиля и скромно потупила взгляд.

— Да, уже скоро…

Минутная пауза.

— Я бы пригласила тебя к себе… – начала Лиля.

— Да не, Лиль! – отмахнулся я. – Я ж не из-за ночёвки приехал, просто соскучился, захотелось тебя увидеть. Есть возможность меня у себя оставить – хорошо, нет – так нет. Я без претензий, ты не волнуйся об этом! Сяду на поезд и поеду домой! Всё нормально…

— Просто у меня там так тесно. Одна кровать, холодильник и всё.

— Лиль! – посмотрел я девушке в глаза. – Не парься! Всё нормально!

— Ну хорошо! – повеселела та вмиг. – Я так рада, что ты у меня такой понимающий!

Мы вышли из кафе и попрощались. Я чмокнул Лилю в губы или в щёку и поехал на поезд. Едва не опоздал. Я запрыгнул в тамбур своего вагона, и состав тут же тронулся.

«Надо было мне всё-таки оставить тебя на ночь.»

Я увидел пиликнувшую «эсэмеску» и едва не рассмеялся, набрал ответ.

«Лиль, всё замечательно. Не думай об этом. Спасибо тебе за вечер! Целую.»

«В любую игру можно играть вдвоём», — подумал я и отправил сообщение.

В понедельник к нам в офис пожаловали знакомые Сергея.

— Да, алло!? – произнёс он в трубку. – Ааа! Эт ты!? … Да, на работе! … Аха! Да подъезжай! Да! … Аха! Да! Посмотрите, да… да, аха, давай, заезжайте прям щас! Да!

— Кто это? – удивилась Вера, едва муж закончил.

— Да Мелёха с женой! – Сергей довольно шмыгнул носом, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и задрыгал ей. – Сейчас сюда приедут… к нам в гости!

— Чё за – Мелёха? – наигранно, копируя привычку Сергея, сдвинул я брови.

— Да сосед мой по площадке! – отмахнулся тот.

— Фамилия у него Мелёхин, вот и – Мелёха, — улыбнувшись, пояснила Вера.

Вскоре в дверь постучали.

— Да! – нарочито громко гаркнул Сергей, подскочил с кресла. – Входите!

Дверь открылась, и в комнату вошла парочка. Стройный красивый брюнет под метр девяносто с короткими уложенными назад чёрными вьющимися волосами – очень импозантный парень чуть за тридцать. И невзрачная некрасивая невысокая полноватая брюнетка с бесформенной фигурой. Контраст между парнем и девушкой резал глаз сразу.

— Кто здесь!? – шутливо встрепенулся Сергей, парочка засмеялась.

Гости сначала поздоровались с Сергеем, после со мной, Верой и стали озираться.

— Ну, как вы тут устроились!? – произнесла возбужденно гостья.

— Бизнес прёт, Серёг!? – добавил брюнет, обвёл взглядом столы. – Вижу, прёт!

— Да! Работаем, вот, по-маленьку! – затоптался на месте напарник с нескрываемым удовлетворением от произведенного эффекта и принялся поглаживать ладонью затылок.

— Маловато места тут у вас, конечно… – выдала общую мысль жена Мелёхи.

— Да, Даш, места немного, — сказала Вера. – Сесть тут вам и некуда. Извините, уж!

— Ой, да ладно! Ладно! – замахала та руками. – Мы так! Мы ненадолго!

— Еле вас нашли! – брякнул Мелёха.

— Дааа! – поперхнулся Сергей, отчего-то залившись стыдливой краской. – Мы тут далеко забрались! Зато аренда дешёвая и никого нет! Летом тут вообще кайф!

— Да! Летом тут и вправду хорошо очень! – добавила Вера. – Тихо так.

Я молчал и с показным интересом переводил взгляд между галдящей четвёркой. На самом деле мне было почти неинтересно. Единственное, посматривая на гостей, я не мог смириться с мыслью, что этот статный парень и совершенно неинтересная страшненькая девушка – муж и жена. Как и зачем!? Я даже представил их в постели и сразу вздрогнул.

Радость и галдёж продолжались минут десять. Соседи по лестничной клетке успели обсудить все житейские дела – детей, садики, дачи и автомобили. Едва эйфория схлынула, как всем стало скучно и обыденно. Гости поспешно распрощались и уехали.