Глава 028

– Ладно, давай, покурим! – весело согласился я и демонстративно махнул рукой. – Раз уж принес для меня сигару, не могу тебе отказать!

Сергей, довольный моим согласием, выудил из портфеля две сигары, протянул одну мне, произнес: «Тут будем курить или на улице?»

– Да я не знаю, – пожал плечами я, посмотрел на сидящую напротив Веру и решил. – Пошли на улицу…

Буквально через пять минут мы с Сергеем, ёжась от прохлады, вернулись в офис.

– Бррр! Да ну, нафиг! – плюхнулся я с тлевшей сигарой в руке в кресло за столом.

– Что, холодно!? – заулыбалась Вера. – Замерзли!

– Да! Не май месяц! Ух! – Сергей, вздрогнув пару раз, плюхнулся с такой же дымящейся сигарой в кресло у двери.

– Здесь будете курить? – деликатно уточнила Вера.

– Да, Вер, тут покурим! Там писец, холодно! – я вздрогнул, вдруг вспомнив важное. – Блять, когда уже затопят у нас!? Эти жулики обещали в середине месяца, а уже двадцатое число! Пиздец, блять, холодно!

Вера потянулась рукой к батарее под окном.

– О! А батареи то теплые! – воскликнула она.

– Да ладно!? – протянул я руку и коснулся батареи.

Будто в подтверждение слов Веры в системе отопления забулькало и зашелестело.

– Еле теплые, – укоризненно посмотрел я на жену Сергея.

– Ну, какие есть, – примирительно сказала та.

– Ладно, там вон че-то течет по трубам, может, еще и потеплеет, – сказал Сергей.

Следующие десять минут мы усердно дымили сигарами. Вера деликатно терпела, изредка бросая на нас взгляды, отмахивалась от дыма и часто моргала. Когда моя сигара подошла к середине, я кашлянул и задрал голову вверх. Клубы сизого дыма заволокли все пространство под потолком и стали медленно спускаться вниз. В дверь постучали.

– Да! – заорали мы втроем. – Войдите!

Вошла коренастая тетка с проходной.

– Ой, что это у вас тут все в дыму!? – опешила она, начав отмахиваться большим почтовым конвертом.

– Накурили, извините, – почувствовал я неловкость.

– Вам письмо, – поморщилась женщина от дыма, повертела головой, сунула конверт Вере и выскочила прочь.

Сергей засмеялся. Меж тем, дым спустился ниже и заволок комнату на уровне сто-лов. Я пару раз вдохнул и почувствовал нехватку кислорода. Тут же защипало в глазах. Я принялся их тереть, защипало в носу, я закашлялся, из глаз брызнули слезы.

– Блять, Серый, пиздец, дышать нечем, открой дверь! – почти завопил я.

Сергей загоготал почти басом, потянулся к ручке и открыл дверь. Я не выдержал и выскочил в коридор. Сергей продолжал смеяться, вышел следом и принялся тереть глаза.

– Ааа! Тоже не выдержал!? Защипало!? – сказал я, проморгавшись. – Пиздец мы накурили! Ну их нахуй, эти сигары! Вер, ты там живая!?

Жена Сергея спокойно вышла из комнаты, улыбнулась, посмотрела на нас, как на нашкодивших детей, произнесла: «Живая, Ром, да что со мной сделается…»

Я вышел на улицу, Сергей, гогоча, следом. Мы выкинули сигары, подышали пару минут свежим воздухом и вернулись в комнату. Дым почти выветрился.

– Серый, оставь дверь открытой, – сказал я, возвращаясь в кресло за столом. – Че там за письмо? От кого?

– Из Питера, Ром. Накладные… – сказала Вера, извлекая бумаги из конверта. – Поставить печати и вернуть им…

Вера, держа бумаги на весу, вопросительно протянула их мужу.

– Вер, ну, шлепни там сама печать и сунь в конверт, домой поедем, отправим! – отмахнулся, чуть поморщившись, Сергей, скрестил руки на груди, шмыгнул носом, закинул ногу на ногу и стал слегка крутиться в своем кресле.

– Серёж! – произнесла Вера с недовольным лицом, несколько раз стукнула печатью по бумагам и вновь протянула их мужу. – Поставила! На! Расписывайся!

– Вот Верок! – хмыкнул Сергей. – Дотошная ты у меня какая! Отправила бы так!

Сергей подкатился на кресле к столу, взял ручку и поставил на накладных подле печатей свою подпись, закончив, протянул листы обратно жене, добавил улыбаясь:

– На! Расписался! Довольна!? Теперь все нормально?

– Довольна! – не удержала серьезное выражение лица Вера, взяла бумаги, расплылась в улыбке. – Теперь все нормально!

Сергей, продолжая улыбаться, глянул на меня. Я беззвучно рассмеялся.

– Вот такая у меня жена, Роман! – откатился Сергей обратно к стенке, указал рукой в сторону Веры, принял прежнюю позу. – Ничего не упустит!

– Так это ж хорошо, Серый! – воскликнул я. – Всем бы такую жену!

– Слышала, Верок!? – Сергей посмотрел на нее игриво, продолжая улыбаться. – Ты у меня хорошая жена, оказывается!?

Позитив вмиг слетел с лица Веры. Она напряглась, посерьезнела, бросила на мужа строгий вопросительный и удивленный взгляд, буркнула, уставившись в монитор:

– А ты все еще сомневаешься?

В комнатке повисла неловкая пауза, я деликатно уткнулся в какую-то бумажку.

– Да ладно, Верок! – небрежно махнул рукой Сергей, расплывшись расслабленно в еще большей улыбке. – Я ж шучу, ты ж знаешь…

К концу дня батареи нагрелись полностью, в здании потеплело, и в наш маленький офис вернулся уют.

 

– А давно этот Мелёха женат на этой, как ее, Даше? – спросил я Веру в пятницу.

Мы сидели в офисе вдвоем, пили чай и болтали обо всем подряд. Сергей куда-то отъехал по делам. Сеня с Холодом ковырялись на складе.

– Сейчас, подожди! – Вера защелкала клавишами. – Вам отчеты в конце месяца за октябрь делать?

– Делать, конечно, а почему не делать!? – удивился я, переняв привычку от Сергея пить чай с сахаром вприкуску.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Вера. – Просто уточнила.

– Делать, делать! – закивал я, чмокая куском сахара.

Вера закликала мышкой, произнесла, не отрывая глаз от монитора:

– А я что-то и не знаю точно, когда они поженились, Ром! Давно. У них уже дочка большая, пять лет ей и вот, вроде второго собираются заводить…

– А как они познакомились то!? – грызло меня изнутри любопытство. – Как-то они не сказать, что прям пара! Он то – высокий видный малый такой! А она… не сказать, чтоб прям красавица…

Я напряг все свои мозги, подбирая слова, заменяя на ходу мысленное «страшная и стремная», на дипломатичное «не красавица». Вера задумалась, глянула на меня, начала подбирать ответные слова: «Да, Даша, она внешне… ну да, не красавица, в общем…»

– Вер… – заговорщицки понизил я голос, оглянулся картинно вокруг, подался за столом вперед. – Да она вообще-то страшная, давай, уж честно говорить…

Вера понимающе глянула на меня, но деликатно сдержала улыбку.

Я расплылся в улыбке и продолжил давить на Веру, уловив внутри нее борьбу объективности с женской солидарностью и этикетом:

– Фигура никакая, как бочка… гениальности я тоже не заметил…

Вера держалась, но уже улыбалась вовсю.

– А Мелёха – высокий, стройный, красивый, веселый! – наседал я. – Вер, как они поженились то, а!? По залету что ли?

– Да не, вроде не по залету! – отмахнулась та. – Ну, как-то вот так… поженились.

– Вроде!? – ухмыльнулся я.

– Ну, я точно не знаю… – улыбалась Вера. – Но вроде нет.

Через пять минут все выяснилось. Классический случай – Мелёха был из обычной семьи, Даша же из довольно состоятельной, ее отец занимал важную должность в администрации города и курировал земельные вопросы. «Альфонс», – подытожил я мысленно свое маленькое расследование. Вера уже не пыталась облагораживать отношения соседской пары, наш диалог потек в совершенно откровенной манере.

– Я вот, наверное, дурачок, но не понимаю, как люди могут жениться не по любви! – сказал я. – Ну, я могу еще понять, если он – красавец и умный, она тоже… тогда понятно! Хотя, если оба – умные, то это и не семья без любви, а так, сожительство. Ну, это ладно, еще можно понять – сошлись две личности и живут. А вот, когда так… я вот с мужской точки зрения смотрю, Вер… ну…

Вера занималась текущими делами, слушала меня, бросая внимательные взгляды.

– … ну, она же страшная, Вер! – выдавил я из себя. – Как вот он с ней спит, а? Или у него к ней прям любовь?

– Ой, да какая любовь, Ром!? – отмахнулась Вера, откинулась на мгновение на спинку кресла. – Ты ж сам все уже понял. Серёжка, он красивый высокий видный парень, ей понравился, конечно! А она ему… ой, да он, как напьется, у него все разговоры о сексе!

– В смысле?

– Ну, мы же часто ходим друг к другу в гости. То они к нам, то мы к ним. Дети между собой дружат. Ну и так, бываем вместе в общих компаниях. Он как выпьет, так начинает все одно и то же, только о сексе и говорит…

– У кого что болит, тот о том и говорит! – выдал я фразу, известную еще с детства.

– Ну наверное! – улыбнулась Вера и вновь закликала мышкой.

– А чем он занимается? – спросил я через минуту.

– Ой, я не знаю! – пожала плечами Вера. – У него какая-то своя фирма, он занимается тем, что чистит канализации что ли. Я так точно не знаю…

– Странно! Деньги зарабатывает сам, а женился как-то непонятно…

– Да конечно, «сам»! – фыркнула Вера. – Ему Дашкин отец все устроил!

– Дааа!? – задрал я брови вверх.

– Дааа! – передразнила меня Вера.

На минуту повисла пауза. Я поковырялся в бумажках на столе.

– Не знаю, не понимаю я таких мужиков, которые вот так пристраиваются в жизни и им пофиг с кем жить, лишь бы сытно и комфортно, – озвучил я свои мысли, представил перед глазами еще раз Мелёху с женой. – Как он с ней спит!? Блять, не понимаю! … Хотя, может она в постели просто волшебница…

– Аха, волшебница! – сдержанно улыбнулась Вера. – Такая волшебница, что Мелёхин, как выпьет, так достает всех мужиков вопросом «а делают ли их жены им минет или нет!?»

– Чегооо!??? – вытаращился я на Веру и тихо засмеялся. – Че, правда что ли!?

Вера утвердительно посмотрела на меня исподлобья и чуть залилась краской.

– А зачем он это спрашивает!? – удивился я вытаращившись.

– Ну, не знаю! – пожала Вера плечами и засмеялась. – Видимо, ему не делают!

Я засмеялся. Вера тоже, но очень деликатно и залилась краской еще больше. Наш диалог подошел к щепетильному месту. Я, помня, что веду разговор все-таки не в каком-нибудь кабаке и со случайной девицей, а с женой партнера по бизнесу, решил подбирать слова максимально аккуратно.

– Кстати, да! – я закачал утвердительно головой, хмыкнул. – Ты права!

Вера, уткнулась в компьютер, пряча неловкость состояния за монитором.

– Это тебе Серый что ли рассказал? – улыбался я, еле сдерживая смех.

Вера бросила на меня утвердительный взгляд.

– Весело! Мне Серега такого не рассказывал, хотя, я и вижу этого Мелёху в первый раз, может, еще и расскажет, – сказал я.

– Смотри, ты только ему не скажи, что я тебе рассказала тут! – спохватилась Вера.

– Да не, хорош, Вер! – замотал головой я. – Зачем я кому-то буду такое рассказывать, тебя подставлять? Это между нами.

Снова повисла минутная пауза.

– Бля, бедный чувак! – не сдержался я, хмыкнул и покачал я головой. – Я просто представил, мучается такой без минета! Ему, наверное, постоянно снится только это.

– Наверное, – заулыбалась Вера.

– Я просто вспомнил… – сказал я, откинувшись в кресло поудобнее и принявшись в нем покручиваться туда-сюда. – У меня была похожая ситуация года три назад. Я с девушкой встречался. Все у нас нормально было, отношения, секс. Только вот орального секса с ее стороны не было. Ну, не делала тоже. Не хотела и все! А так – любовь, вроде, все дела, нормально. Я просто вспомнил сейчас свои ощущения. Первые пару месяцев я не парился, потом начал скучать по этому делу, через пять я уже только об этом и думал, а через восемь мы расстались. На восемь месяцев меня хватило и все!

Вера слушала, кликала мышью, шелестела пальцами по клавишам.

– А этот Мелёха, сколько уже в браке пять, шесть лет? – продолжал я. – Бедолага, как у него крыша не съехала только, удивляюсь! Вообще, я его хорошо понимаю…

– Меня Дашка как-то тоже спросила по этому поводу… – прервала работу Вера, посмотрела на меня. – Как-то мы как обычно сидели в большой компании, она подошла и спрашивает, ну, мол, ты у своего сосешь?

Я замер, слегка оторопев от такой откровенности, невольно глянул на дверь. Отчего-то подумалось, что в этот момент дверь откроется, и войдет Сергей.

– А ты чего? – выдавил я из себя, любопытство победило неловкость.

– Ну, а что я, сказала – сосу, конечно, – произнесла Вера, даже не запнувшись.

Я почувствовал, как мои щеки и уши начинают гореть стыдом и неловкостью. Я понимал, что все люди при длительном общении рано или поздно откровенничают, но сказанное оказалось чрезмерным даже для моего отнюдь не ханжеского сознания.

Разрядил ситуацию Сергей. Дверь открылась и он вошел. Обстановка перешла в обычную рутину. Но до конца дня я, то мысленно улыбаясь, то матерясь, пытался про-гнать из своего сознания возникающие спонтанно образы – бегающего туда-сюда Мелёху с эрегированным членом, умоляющего всех подряд сделать ему минет; его жену, брезгливо крутящую в руках член и не знающую что с ним делать; Веру, делающую минет мужу и по окончании виновато пожимающую плечами и произносящую «сосу, конечно». И только сон прервал эту дебильную карусель.

 

Я наконец-то смог привыкнуть к тому, что на работе мне не надо заниматься физическим трудом. Но по-прежнему ощущал такой факт, чуть ли не волшебством. Все, чем я занимался – это бумажки и телефонные звонки. Товар принимал кладовщик, помогал ему грузчик, развозил товар по клиентам водитель. Все. Я, привыкший работать быстро и эффективно, делал свою часть офисной работы споро. Уже к обеду каждого дня, а часам к трем точно, все оказывалось сделанным. Остальное рабочее время я проводил в разговорах с Верой и Сергеем. Я окончательно убедился – как с работником, с Верой нашей фирме повезло. Если я работал достаточно быстро, то Вера трудилась как автомат. Любая работа, за какую бы она не бралась, выполнялась молниеносно и с идеальным качеством. Дольше всех копался с работой Сергей. Он начинал ее медленно, будто нехотя, всякий раз, даже по мелочи, подключая жену. Та реагировала молниеносно – приостанавливала свои дела, быстро выполняла поручение мужа, после возвращалась к своей работе. Мне нравилось проводить время на работе. Альтернатива – квартира с депрессивной матерью и затаившим на меня обиду отцом – меня не радовала. Парадокс – чем лучше шли дела на работе, тем хуже складывалось остальное. И контраст рос с угрожающей скоростью. Вдобавок еще осенняя хандра ухудшала настроение вместе с сокращавшимся световым днем. К концу октября солнце заходило уже в шесть, а с пяти стояли сумерки. Днем я прятал свое нервозное настроение за рабочими хлопотами, вечером же, не задерживаясь дома ни минутой лишней, сбегал в пьяную толчею «Чистого неба».  Как неприкаянный, я слонялся один по темным улицам города, заглушая внутреннее напряжение водкой с соком. Вовка не звонил. Лиля… а что Лиля? Отношения не заладились. Я это понимал, но продолжал зачем-то писать ей сообщения и звонить. От нервов заныл желудок. Я заливал его алкоголем и дурманил сигаретами. Боль уходила, но днем возвращалась и становилась с каждым разом сильнее. Я увеличивал дозы водки, боль стихала, но уже не полностью. Я вновь начал глотать таблетки и пить обезболивающие микстуры. Самочувствие перестало ухудшаться, боли в желудке зависли на тонкой грани легкого, но постоянного недомогания. В субботу 22 октября я во второй раз увидел ту грациозную блондинку. Девушка стояла у входа в «Чистое небо» с начальником охраны Артуром.

«Блять, только не с ним!» – пронеслось в моей голове.

Парочка мило беседовала. Артур смотрел на девушку масляным взглядом, растянув лицо в отработанной липкой улыбке. Девушка медленно таяла. Я разозлился, спустился в бар и напился.

 

– Не понимаю, как это, когда болит желудок!? – воскликнул Сергей  после того, как я всю следующую неделю отходил на работу скрюченный от болей, гася их минералкой.

– Блять, Серый, это пиздец, когда желудок болит! Лучше тебе и не знать, как это! – скривившись и сделав несколько глотков минеральной воды, сказал я.

Мы сидели втроем в офисе. Вера с мужем за столами, я у двери.

– Не понимаю… – задумавшись и глянув на жену, повторил Сергей. – Как это болит желудок? У меня вот поджелудочную иногда прихватывает, а чтоб желудок…

– А у меня вот никогда поджелудочная не болела, – произнес я, пытаясь выдавить из себя улыбку. – Вообще никогда. Я даже не знаю, где она находится, Серый.

– Тут вот, – принялся тот тыкать себя в правое подреберье. – Если бы ты знал, как болит, когда схватывает!

– Это у тебя просто желудок не болел! – отмахнулся я, ощутив очередной спазм.

– Ну, а как он болит!? – взвился Сергей.

– Как, как!? – передразнил я, заняв в кресле позу поудобнее. – Вот представь, тебе вот сюда, прям в середину, ткнули вилкой и крутят! Вот так болит!

– Ой, бррр! – вздрогнула и скривилась Вера.

– Да, Вер, такая херня неприятная… – кивнул я, чувствуя, как подкатывает очередная волна слабости. – А у тебя тоже никогда не болел, да?

– Неа! – замотала головой та.

– Счастливые люди… – выдохнул я и замер, найдя положение, при котором резкая нестерпимая проникающая боль превратилась в тупую пульсирующую, но уже сносную.

 

В самом конце недели мы получили первую партию парфюмерии из Москвы. К нашему удивлению товар разошелся быстро, за две недели, словно провалился.

 

В субботу я не пошел в клуб, а остался дома. Я решил убить вечер за компьютерной игрой. Отец курил на балконе, на часах было за десять, на улице стемнело окончательно. Телевизор в комнате отца работал, по нему шел бокс. Два здоровых тяжеловеса лупили друг друга уже восемь раундов, бой близился к завершению. Я сел на диван и стал смотреть. Оба боксера были сильны, бой выходил почти равным, но один, обладая лучшей техникой, расстреливал методично ударами другого с дистанции, не вступая в ближний бой. Второй боксер выглядел крепче и здоровее, но двигался хуже, за что и расплачивался. Я понял, что результат боя ясен – первый, если не сделает какую-то глупость, победит либо решением по очкам, либо уложит медлительного здоровяка через раунд-два.

«Бокс смотришь?» – пришло сообщение на телефон. Я удивился – Лиля интересуется боксом? Прочитал сообщение еще раз, ничего не понял. Через секунду до меня дошло – сообщение пришло от Сергея. Все встало на свои места, он же купил себе телефон и записал номер моего в офисе.

«Да, смотрю.» – отправил я.

Телефон тут же зазвонил.

– Че, смотришь, да!? – нетерпеливо произнес Сергей.

– Да, смотрю… бьются тут два жлоба здоровенных… – сказал я, смотря в экран.

– Ну че думаешь, кто по-твоему возьмет бой!? – азартно насел Сергей.

– А че там думать? Этот и победит, будет так расстреливать до конца и выиграет по очкам и все, – сказал я.

– Думаешь!? – продолжал пребывать в возбуждении Сергей.

– Ну да…

– А то мы тут сидим у меня с пацанами, ставки делаем! Мелёхин, вот, говорит, как и ты, что этот возьмет бой, а я пока еще не уверен!

– Ну посмотрим, там осталось то пару раундов…

– Думаешь, тот не прыгнет?

– Там не с чего прыгать, он уже сдох, максимум способен на один хороший удар…

– Думаешь? Ну ладно… посмотрим!

Я не успел ответить, Сергей отключился.

Бой продолжался. Медлительному здоровяку было все хуже, но силы у него оставались, он был опасен. Наседавший продолжал вести бой грамотно – раз за разом он выкидывал удары с максимальной дистанции, и все они достигали цели. Шансов у здоровяка не было, тот качался, навалившись спиной на канаты, тем и держался.

«Че, может на публику?» – пришло сообщение от Сергея, когда начался последний раунд, и было видно – здоровяк еле держится на ногах, вызывая искушение добить его.

«Зачем? Глупо. Можно нарваться на встречный. И так выиграет.» – ответил я.

Бой заканчивался, Сергей больше не писал и не звонил. «На публику… на публику, на публику…» – закрутилось в моей голове. Выражение меня озадачило и заинтересовало, я почувствовал во фразе важный смысл для себя, но какой? Я покрутил выражение в голове, сходу не разгадав его, запомнил и отложил в памяти на будущее. Рисунок боя не изменился до финального гонга – более умный боксер аккуратно довел поединок до победы, не дав здоровяку ни единого шанса.

 

– Ну че, бокс смотрел!? – выпалил бодро Сергей, едва мы в понедельник с утра сходили на склад, отдали накладные Сене и уже неспешно топали обратно.

– Какой бокс? – удивился я, вспомнил. – Ааа, бокс… Да, смотрел. Ну так… одним глазом смотрел, а ты когда написал, стал уже смотреть…

– А мы там у меня смотрели болели. Мелёха спокойно сидел, а я аж изнервничался.

– А че ты изнервничался?

– Ну, я ж боксом занимался! Эт тебе просто не понять, Роман! – оживился Сергей. – Мелёха, он тоже, водочки накатил и сидел в углу дивана, иногда покрикивал. А у меня так не получается, бой вроде по телевизору идет, а я сижу, кулаки сжал и нырки и уклончики делаю, как сам на ринге, прикинь!

– Ааа… – протянул я.

– Ну да, рефлекс же у меня. Сижу такой… – Сергей сжал кулаки, ссутулился и принялся двигать корпусом, будто уклоняясь от ударов невидимого противника. – И Ромка там мой чета тоже руками машет!

Сергей, пародируя брата, принялся театрально выбрасывать вперед руки движениями, больше похожими на заплыв по-собачьи или женскую хаотичную драку. Увидел, что я заулыбался, замахал руками сильнее – я засмеялся, и Сергей следом тоже.

– Ну как тебе сам бой то? – произнес он, едва мы насмеялись.

– Да че, бой как бой… – пожал я плечами. – Там все понятно было уже с середины. Этот его дергает, а здоровяк бросается, удары видно за километр с такими замахами. Он и проиграл… ожидаемо все вышло.

– Ну я так же пацанам сразу сказал! Мелёха еще не верил сначала, а потом тоже за этого стал, который грамотнее бился, – сказал Сергей. – Просто ударчик главный прятать надо! Он не должен быть первым, его сразу не показывают…

Тут Сергей сгруппировался, ссутулил плечи снова, поднес кулаки к подбородку, засопел и вновь принялся уклоняться корпусом, изображая невидимый бой.

– … сначала один-два обманных обозначают, а уж потом главный бьют, – закончил он, перестал «боксировать», пошел прямо.

– И ты так делал? – сказал я.

– Канешно! Ну а как, это ж азбука бокса! – развел руками Сергей.

Мы миновали трансформаторную будку, палисадник и вошли в здание.

 

Всю следующую неделю я мучился обострившимся гастритом. Каждое утро желудок, притихший за ночь, давал о себе знать сразу после завтрака. Он начинал слегка ныть и побаливать. Боли были терпимые. Я глотал таблетки, заливал завтрак обезболивающей микстурой и шел на остановку. Маршрутка, «пазик», за полчаса тряски по разбитым дорогам превращала желудок в сплошную ноющую внутреннюю рану. Минуты езды казались часами. Тошнота подкатывала к горлу, желудок превращался в тяжелый непроходимый для еды ком. Я бледнел, потел, слюна заполняла рот. Доехав, я выходил из маршрутки совершенно бледный и подкашивающимися ногами шел по тропинке к заводу. Пару раз меня вырывало. Я понимал, что дело обстоит гораздо хуже, чем гастрит.

«Язва, точно язва», – подумал я, когда меня вырвало на тропинке первый раз. Совершенно безлюдное место в утренние часы. Оба раза я отходил в сторону и стоял нагнувшись до тех пор, пока желудок не очищался полностью. Рвало так, что пробивали пот и слезы. И наступало облегчение. Боли уходили. Несколько минут я просто стоял и не двигался, боясь вновь растормошить желудок и вернуть боли. После медленно шел по тропинке на работу. По опыту я уже знал, что самое главное после рвоты, как можно дольше не есть. Я и не ел. Я заметно похудел. Живот пропал, и ремень на джинсах стал застегиваться на одну дырку дальше. Я стал злой и раздражительный. Злился на себя, на свое упрямство, на мать, на отца. Когда у человека что-нибудь болит, он злится на все вокруг. Я злился на себя за то, что вел такой образ жизни и довел свой организм до жалкого состояния. Злился на мать за то, что она вела себя как последняя идиотка, расшатывавшая нашу трухлявую семейную лодку изо всех сил. Злился на отца за то, что тот самоустранился из общего дела, пребывал в обиженном состоянии и ничего не делал. Я злился на очередные не складывающиеся отношения. Все было плохо. Все, кроме бизнеса. Фирма быстро набирала обороты. Такой резкий контраст разрывал меня пополам. Я пребывал в состоянии взвинченности, нервничая по каждой мелочи.

 

Лиля позвонила в пятницу 4 ноября.

Моя серебристая «раскладушка» заиграл трелью, я раскрыл телефон.

– Алло, привет! Я приехала! – произнесла Лиля.

– Привет, Лиль! Отлично! Ты надолго!? – ответил я остатками чувств.

– Ты рад? – спросила она.

– Конечно, рад, Лиль! – выпалил я, но фраза далась мне уже с налетом долга.

– Я на все праздники, седьмого вечером уезжаю обратно, мне восьмого уже на работу… – начала Лиля, осеклась, в трубке раздался какой-то шорох, приглушенный недовольный голос матери в глубине комнаты и поспешный испуганный ответ девушки. – Да, мам, хорошо, я быстро… слушай, давай, я тебе попозже перезвоню.

– Хорошо, давай… – едва успел произнести я и услышал в трубке гудки.

Лиля перезвонила через час, и еще через два мы с ней встретились. Я зашел в кафе в центре, Лиля уже была там с подругой. Я увидел ее за столиком и направился туда, Лиля встала, сделала навстречу пару шагов. Она, как всегда, выглядела ярко. Крашеные черным как смолью волосы, спрямленные книзу, очень красиво обрамляли и оттеняли ее белое лицо. Черная тушь и сочный красный цвет губ дополняли образ роковой красотки. Идя навстречу и разглядывая девушку, я понял, что вижу ее уже по-другому. Мне казалось, что теперь ее лицо конопато чрезмерно, что фигура ее далека от идеала, что руки ее некрасивы, пальцы тощи и со все тем же ярко красным, уже вульгарным, лаком. Лиля улыбнулась, и я сообразил, что меня так смущало в ее зубах. Справа вверху у нее стоял зубной мост. Стоял не очень удачно, выпирая вниз чуть больше, чем левая природная сторона зубов. Из-за этой ошибки стоматолога, искусственные зубы при улыбке обнажались чуть раньше остальных и чуть позже обратно скрывались. Я опешил от собственных мыслей. Я стал замечать то, чего раньше не видел и, наверное, не видел бы и дальше, но пелена короткой влюбленности схлынула безвозвратно. Осталось хорошо знакомое тянущее чувство долга, обязательства, привитое мне с детства, тяготившее и опутывавшее мою волю каждый раз в подобные моменты отношений.

– Привет, – вывела меня из забытья приблизившаяся Лиля.

– Привет, – машинально произнес я, приобняв ее за плечо и двинувшись к столу.

– Ты меня разве не поцелуешь!? – удивилась девушка.

– Ах, да, прости, Лиль! Что-то я задумался, – чмокнул я ее в щеку поспешно, оказался около стола, поздоровался со второй девушкой и плюхнулся на стул.

Лиля задумчиво села напротив и несколько секунд смотрела на меня внимательным изучающим взглядом, словно заметив мои перемены. Я бросил на нее взгляд, Лиля выглядела шикарно – ярко, броско – но мне было до лампочки. Я уловил в своей груди первые нотки равнодушия, и мне они понравились.

– Выпьешь что-нибудь? – участливо сказала Лиля.

– Да, выпью! – покрутил я головой в поисках официанта. – Пожалуй, выпью чаю…

– Чаю!? – уставилась на меня удивленно Лиля.

– Да, чаю, – кивнул я. – Пить, что-то не хочется.

Мы просидели в кафе с час, я выпил чаю с пирожным, которое оказалось лишним. Желудок заныл тут же. Я достал сигарету и закурил. Боль чуть утихла.

– Куда сегодня пойдем? – отбросила локон волос своим отработанным движением Лиля и посмотрела на меня, тут же, в прочем, потупив глаза в пол.

– Не знаю, без разницы, – пожал я плечами.

– Может, пойдем в клуб? – предложила она.

– Можно и в клуб, – вновь пожал я плечами, терпя боль. – Хочешь потанцевать?

– Просто хочется развеяться. Мне же в Москве некогда по клубам ходить, постоянная работа, пациенты… – сказала Лиля, помешивая ложечкой кофе в чашке.

– Значит, пойдем в клуб, – кивнул я, ухмыльнувшись.

Лиля аккуратно поинтересовалась, не против ли я, чтоб с нами пошла и ее подруга?

– Нет, не против, пойдемте втроем, – сказал я, и чувство недовольства чем-то неясным шевельнулось внутри меня.

Прогуливаясь, мы дошли до клуба, в котором я не был уже много лет. Взяли столик на втором этаже у самого края, откуда отлично просматривался весь танцпол внизу. Вечер был в разгаре. Два десятка посетителей дрыгались под громкую музыку. Желудок продолжал ныть, я не подавал виду. Подошел официант. Девушки заказали шампанское и десерт, я – чай и салат.

– Опять чай!? – удивленно посмотрела на меня Лиля.

– Да, Лиль, чай, – наклонился я к ее уху вплотную, напрягая связки сквозь музыку. – Желудок болит, пить не буду.

– Ааа… – безразлично протянула Лиля и отвернулась в сторону танцпола.

Я закурил, прислушиваясь к ощущениям внутри. Пустой желудок держался в шатком равновесии и, пульсируя, дергал в одной точке. Официант принес заказ. Девушки принялись за шампанское, я за салат. Это была ошибка. Я съел салат наполовину, рези в желудке ожили, снизу к горлу подкатила легкая тошнота и ощущение непроходимости. Я принялся пить чай мелкими глотками. Лучше не становилось, но и хуже тоже. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, ощущение непроходимости не ушло. Настроение резко ухудшилось. Я знал все эти признаки давно и досконально, они означали одно – я был в самом начале очередного язвенного обострения. Я приобнял Лилю за талию. Она обернулась, улыбнулась и вновь отвернулась. Подруга Лили молча напротив пила шампанское, изредка перекидываясь с ней короткими фразами. Мое сознание ушло в себя. Я гладил Лилю по талии и пытался представить наше общее будущее, нас двоих в постели, ее своей женой. Ничего не выходило, этой девушки в моем будущем не просматривалось.

Я сглотнул слюну. Тошнота подступила к горлу и замерла. Желудок резало нестерпимо. На лбу, на лице выступила испарина. Захотелось домой. Мне нужен был покой, режим и диетическое питание. Я же торчал в ночном клубе, ел что попало и курил.

Девушки выпили по пару бокалов шампанского, повеселели.

– Как желудок? – поинтересовалась Лиля, откидывая назад прядь волос.

– Да так, – поморщился я, кисло улыбнулся. – Более-менее, немного болит.

– Выпей водочки! – улыбнулась Лиля. – Повеселеешь, и желудок пройдет…

Я не успел ответить, она отвернулась и продолжила смотреть вниз на публику.

«Выпей водочки! Выпей водочки. Выпей…» – закрутилось в моей голове. В душе начала закипать злоба, мысли заскакали в голове.

«Какой же ты дурак, какой дурак, Боже мой! Да ей насрать на тебя, вообще насрать! Все, что ее интересует, это ее времяпрепровождение! Чтоб ей было весело и хорошо! И все! Ты ей вообще до лампочки… со своим сраным желудком! Она сказала «выпей водочки» не потому, что беспокоится о тебе и твоем здоровье! Она беспокоится о своем веселье! Поэтому и предлагает тебе водку! Выпей, залей свою боль и веселись вместе с нами! Проматывай деньги! Трать на веселье! Трать больше на меня! Можно и на мою подругу! Ты же дурачок, ты все и оплатишь! А через три дня я уеду, а ты жди меня, я приеду снова! И опять будешь меня развлекать, водить по кафе, клубам, тратиться на мой отдых! Ты же дурачок!»

Все, что крутилось в моей голове, я начал понимать давно, но упорно гнал от себя такие мысли, не хотелось верить в подобную расчетливую циничность. Но факты упрямо царапали мне глаза, разум и душу.

Желудок не отпускало. Время текло еле-еле. Я вытерпел двухчасовое мучение клубным весельем, позвонил Вадику, тот приехал и развез нас по домам. Я заскочил в квартиру, разделся до трусов, заперся в туалете и как следует проблевался.

 

– Привет, чем занимаешься? – позвонила Лиля в субботу около полудня.

– Привет, Лиль, да так, ничем, – покривился я, прислушиваясь к своему желудку, поутихшему за ночь. – Проснулся недавно.

– А мы тут с подружкой сидим в кафе, не хочешь к нам присоединиться?

– Не знаю, – промямлил я, мысленно уже рефлекторно соображая, как бы побыстрее оказаться с Лилей по первому ее зову. – Можно, конечно…

«Стоп!» – вспыхнуло в моей голове тут же, я начал на себя злиться.

– Тогда ты подъезжай, мы с Леной тут тебя подождем, – продолжала Лиля. – Есть предложение потом сходить поиграть в боулинг. Ты как, составишь нам компанию?

– Втроем? – уточнил я, оттягивая время, чувствуя, что в моей голове зреет какая-то простая, но важная мысль и вот-вот дозреет.

– Нет, почему втроем? – сказала Лиля. – Сейчас мой брат подойдет, заодно и познакомишься с ним. Вчетвером пойдем. Вам, мальчикам, как раз будет о чем поговорить между собой. А потом вечером сходим вдвоем уже куда-нибудь в кафе.

Мысль созрела. Я вспомнил размышления прошедшего вечера, ответ родился сам собой: «Лиль, слушай, что-то я себя не очень хорошо чувствую. Давай, я сейчас дома побуду, вы сами сходите втроем в боулинг, а вечером вдвоем с тобой погуляем, хорошо?»

– Да, хорошо, – недовольно ответила та.

– Тогда до вечера, позвоню тебе в пять, хорошо? – продолжал я невозмутимо.

– Да, давай, до вечера, – быстро ответила девушка и отключилась.

В моей голове продолжала крутиться все та же мысль, она зрела и не давала мне покоя до самой встречи. Едва мы с Лилей разместились в уютном кафе в центре, как я, не выдержав, спросил: «Ну, как боулинг? Кто выиграл?»

– Да мы с Леной подумали и решили не ходить! – отмахнулась Лиля, разглядывая меню. – Как-то нам лениво было.

– Просто втроем посидели и разошлись? – уточнил я.

– Почему втроем?

– Ну, брат же…

– А, не! Брат позвонил и сказал, что не сможет, дела у него какие-то там! – бросила Лиля фразу, не оторвав взгляда от ламинированной книжки.

– Ясно, – кивнул я и уставился в меню, неприятно осознав правоту своих мыслей.

Вечер выдался натужный. Приходилось что-то говорить Лиле, слушать ее рассказы и все это делать без желания и внимания. Мой интерес к девушке успешно разрушался ее холодной расчетливостью и отсутствием каких-либо чувств ко мне. Я практически остыл. Осталось лишь раздражение и злость на себя за потраченные впустую время, силы, надежды. О деньгах я не жалел. Мысль о том, что можно вот так запросто с кем-то встречаться лишь для времяпровождения за его счет, вызывала у меня приступы брезгливости и отвращения. Я задумался о прекращении отношений, решил для себя, что догуляю с Лилей оставшийся один день ее мини-отпуска и на этом все.

– Сижу утром на планерке в госпитале… – вывел меня из раздумий ее голос, – у нас там такой холл, и много рядов стульев. Я в белом халате, как и все доктора, сижу где-то в середине. Главврач что-то там рассказывает, все сидят, слушают. Я взяла и волосы так откинула назад…, – тут Лиля, хорошо знакомым мне движением, откинула локон волос себе за плечо, продолжила, – а сзади сидела одна дура, она мне все время завидует, моей внешности. Сама страшная невзрачная и волосы у нее жидкие и некрасивые, не то, что мои…

Я машинально глянул на волосы Лили. Они и вправду были хороши – густые, крепкие, длинные. Лиля явно ими гордилась. Я кивнул и улыбнулся, прислушиваясь к своему желудку. Тот несильно ныл от потягиваемого мною чая с сигаретой.

– И эта овца, представляешь, говорит: «Лилия Михайловна, не могли бы вы не размахивать на всю аудиторию своими волосами, это негигиенично!» – Лиля уставилась на меня, ожидая одобрения и поддержки. – Представляешь, дура какая!? Я оборачиваюсь и говорю «знаете, если вам завидно, что у меня такие роскошные волосы, то завидуйте молча! Вот с такими идиотами мне приходится работать! Сидит какая-то вот такая и указывает мне, представляешь! А у меня, между прочим, красный диплом и аспирантура на «отлично»!

– У тебя красный диплом!? – удивился я.

– А что, ты сомневался!? – уставилась на меня агрессивно Лиля, будто я сделал непростительную ошибку, усомнившись в принципе в ее учебных успехах. – У меня красный диплом, я была лучшей на курсе и в аспирантуре, я закончила ее экстерном!

– Ого, – буркнул я, имитируя интерес и восхищение, на самом деле раздражаясь пустым самовосхвалением. – Сильно! Ты молодец!

– Я знаю! – раздраженно отмахнулась Лиля.

«Дура набитая», – подумал я и стал разглядывать девушек за другими столиками. И мне понравилось то, что я подумал. Второй раз в жизни мое воспитание дало трещину. Прежде, даже мысленно, я не обзывал девушек. Бывало всякое – и злость и нервозность и другие эмоции, но обзывать… нет, такого, как не странно звучит, я себе не позволял. Зря! Изменяет многое. Я тут же расслабился, почувствовал легкость, с безразличием уставился на Лилю. Та что-то рассказывала. Как обычно, пафосно и заносчиво. Как я раньше не замечал этих черт характера? Странно.

Я кое-как высидел следующий час. Позвонил Вадику, тот не взял трубку. Мы вышли из кафе, поймали такси и поехали к Лиле. Я по-быстрому чмокнул ее в щеку, Лиля продолжала стоять и смотреть на меня деланным взглядом наивной простушки. Я зачем-то потянулся и прильнул к ее губам. Они оказались мягкие безвкусные и липкие помадой. Через несколько секунд я разочаровался – Лиля совсем не умела целоваться. Она бестолково возила своими губами по моим, не понимая, куда деть свой язык. Я скис. Деликатно закончил возню, что-то пробурчал навроде «до завтра, позвоню, как проснусь» и быстрым шагом, сдерживая свой бег, вернулся в такси.

– Куда теперь? – устало произнес таксист.

– Обратно! В центр! – Будто ожил я, распаляясь желанием выпить и вспыхнувшей вдруг тоской по «Чистому небу».

Через десять минут я уже почти бежал вниз по входным ступенькам клуба, едва успевая здороваться со всеми, кого знал.

– Привет, Рит! – гаркнул я своей бывшей, фонтанируя даже мне непонятной радостью. Рита посмотрела на меня удивленными глазами и растерянно поздоровалась. Я прошел дальше, перездоровался с барменами, с диджеем и, наконец, выдохнул и остановился у малой стойки, затребовав у полусонного бармена двойную «отвертку». Хотелось просто выпить. Никогда прежде так явно я не ощущал подобного желания. Адреналин в крови вызвал временную эйфорию. Но выпив за час три двойных, я сник. Хандра пропитала мою кровь вместе с алкоголем. Пить расхотелось. Не обращая внимания ни на кого, я вышел на улицу. Достал сигарету, закурил, поежился, осмотрелся кругом. Холодный пронзающий ветер гонял по асфальту проспекта последние сухие листья и редкие группки подзагулявших людей. Полпервого ночи. Ноябрь – самый унылый месяц года. Жизнь словно замерла и не знала, что ей делать дальше. И я тоже. Я стоял, чуть покачиваемый алкоголем и смотрел на противоположную сторону улицы.

«Что я тут делаю? Зачем я хожу в этот клуб? Сколько я буду в него ходить? Пока не состарюсь за стойкой бара?»

Я стоял и задавал себе вопросы. Грудь сдавило. Бессмысленность собственной жизни вдруг настолько явно осозналась, что мне стало тяжело дышать. Я, словно желая сбежать прочь от мысли, вдруг обозлился на себя, сцепил зубы и ринулся через дорогу. Там я остановился посреди тротуара, застыв в каком-то оцепенении.

– Привет! – раздался неожиданно голос слева. Я вздрогнул и повернулся. Передо мною прошла она, та самая необыкновенная блондинка, какую я видел уже два раза около «Чистого неба».  Девушка улыбнулась мне, пройдя быстрым шагом мимо, оказавшись уже справа, и продолжила идти дальше. Она была не одна, с подругой. Та держала ее за руку и тянула дальше. Обе смеялись. Одета блондинка была так же, как и в те оба раза, только поверх прочего на ней было элегантное серое пальто нараспашку.

– О, привет… – буркнул я, тут же почувствовав необычайный прилив жизни.

– Приходи в «Чистое небо»! – крикнула девушка обернувшись, уходя стремительно прочь, увлекаемая за руку подругой. Волосы блондинки взъерошились налетевшим порывом ветра. Девушка откинула их рукой, но ветер не сдавался, дуя ей в затылок. Блондинка выкрикнула: «Приходи! Я приду…»

Я напрягся, но не расслышал всю фразу. Подруга потянула резко блондинку за руку, та засмеялась. Звонко и красиво, обнажая безупречную белизну идеальных зубов. Подруга потянула ее снова, блондинка развернулась к ней, окончание фразы потонуло во встречном ветре.

– Когда? – хотел я крикнуть, но вышло почти шепотом. Я оглянулся, словно боясь быть застуканным за чем-то неприличным. На меня никто не смотрел. Я пришел в себя, обнаружив, что стою в направлении удалявшейся блондинки и тяну туда руку. Я посмотрел через дорогу в сторону клуба и тут же обратно в направлении блондинки. Улица была пуста. Девушка пролетела мимо, словно призрак, и растаяла в ночи.

«Когда!? Когда приходить!? Сегодня!? Завтра!? Когда!?»

Повинуясь импульсу жизни, я перебежал дорогу обратно. Сбежал по ступенькам вниз и оказался вновь за стойкой.

– Еще двойную! – хлопнул я в ладоши и энергично их потер, выгоняя из-под одежды ноябрьский холод.

Я прождал блондинку весь вечер до закрытия. Она не пришла. Два часа пролетели стремительно, подарив мне через ожидание глоток жизни. Четвертую двойную желудок не выдержал и заныл окончательно и бесповоротно. Сигареты не помогали. Я вышел из клуба за десять минут до закрытия и машинально пошел к гостинице.

«Не пришла. Когда же придет? Завтра? Воскресенье. Да, точно, наверное, она говорила про завтра! Надо будет зайти! Какая она красивая! Необыкновенная девушка!»

Я вынырнул из забытья размышлений и обнаружил, что бодро шагаю к Вадику с улыбкой на лице совсем не замечая болей в желудке.

 

– Какой красивый телефончик! – сказала Лиля, увидев в первый раз мой телефон, тот, с которого я писал ей «эсемески» и звонил. – Дорогой, наверное!

– Да не, Лиль! Какой дорогой? Он вообще копеешный! – выдал я по простоте душевной, крутя телефон  руке. – Я купил самый дешевый из тех, что были с цветным экраном. Дешевле уже черно-белые, совсем стремные. Он три штуки всего стоит!

– Да!? – разочарованно произнесла Лиля, еле заметно скривилась и потеряла всякий интерес к телефону. Я сунул его в задний карман джинсов.

Мы шли вдвоем по тихой улочке, параллельной людному проспекту. На часах было чуть за три часа дня. Лиля сказала, что в пять ее брат с женой и друзьями собираются в развлекательном центре, том самом, где мы с Сергеем играли в бильярд.

– Сказали, что мы тоже можем прийти, – произнесла Лиля. – Пойдем?

– Да пошли… – пожал я плечами.

– Заодно с братом моим познакомишься…

– Ну да, – кивнул я.

Мы замедлили шаг и свернули в парк.

– Давай, посидим, – предложила Лиля.

– Давай, – кивнул я, мы выбрали свободную лавочку и сели.

– У меня для тебя подарок! – вдруг улыбнулась Лиля, сверкнув глазами и улыбкой.

– Ого! Как неожиданно! – оторопел я.

– Вот! Тебе! – девушка открыла сумочку, достала мужской парфюм известной фирмы. – Давай, побрызгаю…

Я подставил шею и с первой же струей парфюма узнал его запах, тот самый, что понравился мне во время нашей московской прогулки. Люди часто дарят друг другу что-нибудь из парфюмерии и почти всегда выбирают подарок по своему вкусу. И как правило, ода́ренный не знает, что после делать с неподходящим уже его вкусу подарком. Лиля поступила умно, я оценил и понял, что обволокший шею запах подходит мне идеально.

– Спасибо, Лиль! Неожиданно, очень приятно! – произнес я взволнованно, все негативные мысли тут же ушли на задний план, я поцеловал девушку в щеку.

– Ну, я рада, что тебе понравился подарок! – сказала та улыбаясь.

Мы сидели в парке в окружении давно пожелтевших и наполовину голых деревьев. День выдался тихий солнечный и теплый. Один из тех случайных солнечных дней в череде ноябрьской хмури. Лиля рассказывала о работе, о Москве, густо пересыпая речь словами восторга. Я ее слушал, вовремя поддакивал и крутил в руке подарок. К четырем солнце быстро склонилось в сторону скорого заката и скрылось за набежавшими тучами, сразу стало прохладно. Поземка потащила редкую листву по бетонным плитам парка.

– Пойдем, погуляем немножко? – предложил я.

Мы встали и медленно пошли, подставив поднявшемуся легкому ветру свои спины.

– Как у родителей дела? – формально выдавил я из себя вопрос ради самого вопроса. – Как мама? Как папа?

Хотя, я тут же поправил себя мысленно, про отца Лили мне было интересно послушать. Я никогда его не видел, но отчего-то представлял эдаким интеллигентом до мозга костей, а-ля Антон Палыч Чехов. И рядом злобную жену, маму Лили, с голосом цепной собаки. Она лает, а папа Лили съеживается и панически дрожащим пальцем поправляет на переносице съехавшие очки и блеет «я очень люблю собственную жену!»

– Ой! У мамы проблемы с этими квартирантами! – вспыхнула Лиля.

– С какими квартирантами? – удивился я, вспомнив крошечный размер их домика.

– Да у нас есть еще один дом, там же, недалеко, только чуть подальше, – туманно пояснила Лиля. – И мы его сдаем. И сдали этим вот трем каким-то студентам! Они приехали учиться в институте из области из каких-то деревень своих, ну, и напились там на тех выходных, привели каких-то… девушек, потом передрались, поломали мебель, приехала милиция, они все пьяные… ой!

Лиля отмахнулась эмоционально и разражено рукой.

– Да уж… – протянул задумчиво я.

– Имбецилы! – кипя злостью, почти выкрикнула Лиля, исказившись в лице.

– Ну да, какие-то неумные…

– Да они имбецилы, понимаешь! Просто имбецилы! – махала рукой перед моим носом Лиля как саблей. Она вдруг зафонтанировала таким явным презрением, что меня передернуло. Следующие несколько минут я шел молча, Лиля выкипела и вроде бы успокоилась, перешла в разговоре на другую тему. Я поддержал диалог, но мои мозги продолжали прокручивать в голове картинку с искаженным в ненависти лицом Лили.

К пяти мы подошли к развлекательному центру. Компания из шести человек встретила нас в биллиардной. Лиля познакомила меня с братом, его женой, остальными. Мы сели на свободные два стула за общий стол.

– Водку будешь? – спросил брат Лили, очкастый брюнет жлобоватого вида.

– Не, спасибо, – отказался я, – чаю попью и все.

– Чаю!? – удивился тот, хмыкнул и убрал уже занесенную над пустым стаканом бутылку водки. – Ну, чаю, так чаю…

– Почему ты не хочешь выпить!? – уставилась на меня Лиля строго.

– Лиль, ну, ты знаешь почему, – ответил я как можно тише, почти ей на ухо.

– Ааа… – произнесла та, вскинула разочарованно бровь и скомандовала. – А я, пожалуй, выпью шампанского. Налей мне!

Я налил. Лиля, выпив бокал шампанского, повеселела. По ее щекам разлился румянец. Первая неловкость от нового знакомства прошла, компания принялась живо обсуждать общие темы. Все галдели. Лиля, потягивая второй бокал шампанского, веселилась и иногда бросала на меня неопределенные взгляды. Мне было скучно. Я улыбался, как мог, но в душе скучал. Мы сыграли с Лилей пару партий в пул, она мазала мимо шаров, неумело держа кий, веселилась и держала себя уже немного развязано.

– Чем занимаешься? – произнес брат Лили, едва мы вернулись с ней за стол.

– Да так… – отмахнулся я. – Есть свой небольшой бизнес, оптом торгуем бытовой химией, парфюмерией, хозтоварами и тому подобным…

– Ааа… – протянул тот, остальные слушали молча. – Ну и как, получается?

– Да вроде да, – кивнул я. – Нормально.

– А живешь с родителями или сам? – продолжал допытываться брат Лили.

– С родителями, – сказал я и почувствовал укол стыда.

– А перспектива своего жилья есть? – ковырял тот дальше.

– Да, есть, как раз сейчас думаю об этом, – кивнул я.

– А машина есть?

– Машины нет, – буркнул я, почувствовал второй укол совести, заметив, как интерес компании к моей персоне ослаб.

– А, ну, это не главное, заработаешь! – развязно произнес Брат Лили. – Если бизнес свой есть, заработаешь.

– Да, я тоже так думаю, – кивнул я, глянув на Лилю, та заканчивала второй бокал.

Компания вновь загалдела, все вернулись к прежним диалогам.

– Налей мне еще, – махнула рукой Лиля на пустой бокал.

Я налил.

– Ты квартиру собираешься покупать? – вдруг спросила она.

– Ну, не совсем. Думаю пока об этом. Есть нормальная сумма денег, в работе она не нужна, вот я и подумал, может, квартиру купить? – пожал плечами я, озвучивая мысли, появившиеся у меня в последнее время. Первый раз я подумал о таком варианте, наверное, в октябре. Раньше не думал. Я ждал, что отец, уйдя от нас, займется каким-нибудь бизнесом сам. Все условия были: шестьсот тысяч рублей на счету в банке, грузовая машина на полторы тонны, практически бесплатный склад у нас, где можно было разместить любой товар. Бери и работай. Отец не проявлял активности. Меня это удивляло. Я понимал, что деньги, просто лежащие на счету в банке – это плохо, они не работали и таяли от инфляции. Я автоматически думал о них, и в один из моментов мои мысли пришли к покупке квартиры.

– А какую ты квартиру хочешь купить, однокомнатную? – уточнила Лиля.

– Не знаю, я еще не занимался этим вопросом. Лучше, конечно, двухкомнатную. Но, на какую хватит денег, – сказал я.

– Покупай в Москве! – выпалила Лиля, загоревшись в глазах на теме разговора.

– Да не, ты че, Лиль!? На Москву у меня точно не хватит, даже на однушку! – усмехнулся я.

– Можно не в самой Москве, можно в Подмосковье! – продолжала она. – В том же Красногорске, где я работаю, или в Нахабино! Там цены, как здесь!

– Лиль, да я не знаю, я пока не решил… – ответил я уклончиво, пытаясь уйти с ненужной мне темы разговора, ставшей вдруг всем интересной.

– Да ладно! Че там в Москве этой делать!? – бесцеремонно перебил Лилю брат. – И здесь нормально можно жить! Купит квартиру здесь и будет жить, да!?

Он уставился на меня сквозь очки помутневшими глазами.

Я молча кивнул, уткнувшись губами в чашку с чаем, спасаясь от лишнего внимания. Лиля нервно откинула волосы назад, огонек в ее глазах потух. Девушка сделала большой глоток шампанского, измазав помадой край бокала еще больше. Легкое напряжение повисло между нами. За полчаса разговоры за столом из энергичных перешли в вялые. Я отмалчивался, потягивая чай и прислушиваясь к затишью в желудке. Лиля, чуть запьянев и еще сильнее разрумянившись лицом, активно вмешалась в один из разговоров за столом. Она принялась спорить, доказывая свою правоту безапелляционным тоном. Я слушал. К спору присоединился брат Лили, а позже и все остальные. Компания ожила. Я пару раз усмехнулся про себя, наблюдая, как Лиля с уверенным тоном говорила совершенную чушь, если не сказать глупость. И я не выдержал.

– Лиль, ну, ты тут не права… – произнес я спокойно и деликатно. – Твой брат правильно говорит, он прав, ты зря споришь…

– А ты помолчи! Сиди на месте! Я сама разберусь, что мне говорить, а что нет! Понятно!? – Лиля метнула на меня злобный взгляд, отмахнулась резко рукой.

Я оторопел и потерял дар речи. Остальные продолжали спорить, не заметив в пылу оброненной Лилей фразы. Я один молчал и все еще обдумывал ее слова. Сомнения не было – меня грубо и бесцеремонно заткнули, дав понять, что я никто! Мой внутренний блокиратор из воспитания сработал безотказно – я проглотил хамство без ответа. Если бы такое сказал парень, я бы ответил. Но девушка… Я не мог ответить так же девушке! Внутри меня все взорвалось, но выхода не нашло! «Ебаное воспитание!» – пронесся внутри меня сгусток гнева. В который раз я наступал на все те же грабли. Неописуемая ярость заполнила все мое тело! Я посмотрел на Лилю. Та пребывала вся в споре, она жестикулировала, много говорила и совершенно не замечала меня. Пустое место. Я для нее был никем. Всего лишь кем-то очередным, обеспечивающим исполнение ее маленьких прихотей и должным знать свое место. Я посмотрел на Лилю еще раз и тут же отвернулся, испугавшись своих мыслей – мне хотелось ударить ее в лицо, со всей силы, как следует, чтобы выбить еще оставшиеся настоящие зубы.

«Мразь!» – пронеслось в моей голове. Я весь кипел. Неимоверным усилием я укротил внутреннюю злобу и решил поговорить с Лилей всерьез наедине после. Так и вышло. Я угрюмо просидел до конца вечера. Распрощался вежливо с компанией, помог в гардеробе накинуть Лиле пальто.

– Лиль, давай, пройдемся немного пешком… прогуляемся, – предложил я. – А там, как надоест идти, вызовем Вадика…

– Да, давай, подай мне сумку! – указала та на диванчик рядом.

Я сдержал очередной порыв злости, сцепил зубы и выполнил просьбу… или приказ. Мы вышли на улицу, наконец-то, остались вдвоем. Прохладный воздух свежо резанул по лицу, немного приведя меня в чувство. Я был в порядке. Гнев остался, но я его уже контролировал. Минут пять шли молча.

– Лиль, слушай… – начал я. – Я не очень понял то, что ты там сказала мне…

– Что ты не понял!? – агрессивно парировала она, метнув на меня взгляд.

– Ты понимаешь, что ты сказала? – продолжал терпеливо увещевать я девушку. – Ты унизила меня перед всеми… сказала, чтобы я помолчал…

– А как ты хотел!? – произнесла Лиля высокомерно и безапеляционно. – У меня много знакомых, я часто бываю в компаниях, мы общаемся, я высказываю своем мнение, и если тебе что-то не нравится, то это уже твои проблемы! Придется привыкнуть… я девушка красивая, со мной так или никак!

Я сделал несколько молчаливых шагов. Все сказанное было мне предельно ясно. Я незаметно усмехнулся, Лиля сделала ошибку, поставив меня перед несуществующим выбором. Говоря простым языком – она перегнула палку. И снова усилием я сдержал гнев. Внутри все клокотало от желания дать этой дуре в морду!

«Девушек бить и оскорблять не хорошо!» – сигналил в голове барьер воспитания.

– То есть вот так, да!? – переспросил я, глянув на Лилю, шедшую с надменным лицом с высоко задранным подбородком. И в тот же миг я понял простейшую вещь – Лиля была пьяна, алкоголь обнажил ее сущность. То, что в трезвом виде пряталось в ней за вывеской интеллигентности и образованности, вылезло наружу по пьяной лавочке. Рядом со мною шла обычная хабалка.

– Да, вот так! – прозвучал ответ.

– Ну… – ухмыльнулся я открыто, зная, что Лиля с высоты свой мнимой значимости даже не смотрит на меня. – Так, значит, так…

Я принял решение.

Мы прошли еще пару кварталов. Я позвонил Вадику, тот довез нас до Лилиного дома. Я чмокнул девушку в щеку, буркнул «завтра утром позвоню» и вернулся в машину.

– Домой? – посмотрел на меня весело Вадик.

– Нет, в «Чистое небо».

Я пробыл в клубе до закрытия. Блондинка не пришла. Я напился. Вернулся домой, меня вывернуло в туалете наизнанку. Я потянул за рычаг, вода зашумела, я заметил краем глаза в унитазе две маленькие капли крови, и их смыло.

 

Понедельник 7 ноября, по договоренности с Сергеем, сделали выходным днем. Я проснулся около полудня. Желудок слегка ныл. Я ощущал себя ужасно разбитым. Кое-как позавтракал и забрался обратно в постель. Взял какую-то книжку, принялся читать и тут же понял, что уже давным-давно ничего не читал. Раньше я читал много, потом забросил это дело. А тут, взяв случайно книгу в руки, понял, что соскучился по хорошему чтению. Сразу после завтрака желудок стал мучиться изжогой. Я продолжал читать, заливая ее минеральной водой. Лиле я решил больше не звонить. Не устраивать никаких объяснений и выяснений отношений. Мне это было не нужно. Я твердо принял решение поставить на ней крест. Около двух часов дня зазвонила моя «раскладушка».

– Да, алло, – сказал я в трубку, видя на экране слово «Лиля».

– Ты почему мне не звонишь! – грубо почти выкрикнула та в трубку.

Я пожал плечами, выдержал паузу, буркнул правду: «Не хочу…»

– Хм! – раздалось удивленно в трубке. – Ну, как хочешь!

В ухе тут же звякнуло – Лиля бросила трубку.

«Да и хуй с тобой», – подумал я и продолжил читать. Уверенность в том, что Лиля позже все равно объявится, у меня появилась сразу. «Еще позвонит», – понял я и облегченно вздохнул, освободив в голове место для мыслей о блондинке.

Поделиться книгой…