— С днём рождения тебя, сынок, — произнесла мать, разбудив меня в восемь утра.

— Спасибо, мам, — кивнул я полусонный, сел на кровати.

— Ох! Что у тебя с глазом!? Синяк!? – мать инстинктивно потянула руки к глазу.

— Подрался в клубе с какими-то дураками, — сказал я, встал и пошёл в ванную.

Глаз едва опух и вообще не заплыл. Я смотрел на себя в зеркало в ванной. От виска вниз под глаз и по верхнему веку тянулась синева. В остальном лицо имело обычный вид.

— Мда… – выдохнул я и включил душ.

Я давно заметил – если человек делает что-либо с любовью и желанием, то выйдет отлично. А если без этого, то – плохо. Так и с едой. Сколько помню, мать всегда готовила вкусно. А как начались её раздоры с отцом, так есть стряпню матери стало невозможно. Я уже забыл, как было вкусно, когда она готовила с желанием. Но в то утро всё встало на свои места. Я уплетал котлеты с макаронами за обе щёки.

— Я так люблю смотреть, как ты ешь, — сказала мать, сидя напротив подперев голову рукой. Она будто ожила. Я глянул в глаза матери. Они снова блестели, не полностью ещё, но всё же тусклость их осталась в прошлом. Мать улыбнулась. Вышло робко и неловко, будто разучившись, она пыталась научиться этому вновь.

— Вкусно, сынок?

— Да, мам, очень вкусно! – закивал я с набитым ртом, глотая быстро завтрак.

— Ешь, ешь, не спеши. Куда ты так торопишься?

На кухню вошёл заспанный отец. Неловко покрутился, дотронулся до чайника, отдёрнул руку. Сделал себе кофе и, прокашлявшись и так и не сумев скрыть неловкость, выдавил из себя: «С днём рождения».

— Спасибо, па, — кивнул я, наблюдая за ним исподлобья.

Отец почесал нос, побегал взглядом по сторонам и, кашлянув, вышел прочь.

— Как на работе у вас с тем парнем дела? – произнесла мать.

— Да нормально, ма, работаем! Всё хорошо, работы много.

— Это хорошо, что работы много.

— Да, мам, хорошо, — кивнул я, затолкал в себя последний кусок, запил чаем, схватил наплечную сумку, телефон, подцепил ногами шлёпанцы и выскочил за дверь.

— О!!! – воскликнула Вера, едва я заявился в офис.

— Блин, Роман! – опешил и следом засмеялся Сергей, приложив руку ко лбу.

— Что это с тобой случилось!? – произнесла Вера, и я рассказал о драке, описав всё в мелких и уже казавшихся смешными деталях. Приехал Петя и сразу укатил на погрузку.

— Ну, пошли на склад, прогуляемся! – улыбаясь, предложил Сергей, и едва вдвоём мы оказались на улице, нетерпеливо добавил. – Так чё у вас там за драка случилась-то!?

Я принялся рассказывать заново. Сергей слушал, хмыкал и вставлял в мой монолог вопросы на вроде «ну, а вы чё?», «и чего дальше?», «а они чё?». Я сказал, что повезло – не ясно, правда, кому – что драка случилась летом, потому как всю зиму Вовка носил с собой в клуб в плечевой кобуре под свитером пистолет и точно пустил бы его в ход.

— Он орал там потом, когда мы уже вышли из клуба и «бобик» ментовский прошли – Пидорасы! Пострелять их там надо было всех! – произнёс я, живо вспомнив события. – Сокрушался, что не взял с собой пистолет… А взял бы, нас бы точно загребли там!

— У него настоящий пистолет што ли!? – вытаращился на меня Сергей.

— Нет, — мотнул я головой. – Травмат из «Макарова» сделанный… Да у него дома в шкафу целый арсенал – ружьё охотничье, патроны, пистолет этот… Милитарист ещё тот!

Застав в складе погрузку в самом разгаре, мы пошли обратно. Говорили о том же.

— Эт у тебя просто привычка такая не выработалась – сразу в стойку становиться. Я вот на бокс отходил пять лет, так она автоматически срабатывает, — сказал Сергей и встал в сильно закрытую боксёрскую стойку – поджал локти к телу, свёл плечи, сжал кулаки и спрятал промеж них лицо.

— У меня из-за этого и холка появилась! – добавил он и похлопал себя по загривку. – Видишь, какая у меня холка!?

Сергей ещё сильнее скруглил плечи, насупился и стал выглядеть скорее комично. Я озадачился его заявлением, ведь единственное, что я увидел – обычный жировик, который часто образуется в том месте у людей с лишним весом.

— Серый, да какая там стойка? Это ж драка! Всё случилось быстро. Бах мне в висок! Вовка прыгнул на этого длинного, мы его свалили… Че с ним дальше делать? Пару раз по голове дать ногой, вот и всё… Просто сдержался я… Да оно и к лучшему, там менты потом приехали, а так бы загребли точно.

— Ну да, мне тоже в своё время говорили – Чё ты там прыгаешь, возишься? – Сергей попружинил на ногах в стойке. – Дал по яйцам, свалил, попрыгал на голове и пошёл!

— Ну вот… Я тебе о том же… – кивнул я. – А ты боксом, что ли занимался!?

— О, да ты чё!? – будто даже оскорбился Сергей. – Я пять лет им занимался! С семнадцати до двадцати двух. И на соревнованиях выступал.

— Ого! Круто! – несколько удивившись, уважительно произнёс я.

— Это потом уже, как Верок и семья появились, так всё, забросил. Да! Я нормально, серьёзно боксом занимался! А ты чем-нибудь занимался?

— Я? Да так, всем понемножку. Боксом тоже как-то пробовал классе в седьмом, два месяца отходил, потом в спарринг поставили, одному я лицо набил, другой мне набил, я и бросил! – засмеялся я. – Год отходил даже на карате! В армии качался, а потом всё – начал курить, бухать… Надо завязывать с этим дерьмом… а то какой-то дряхлый становлюсь.

— Да ладно, всё у тебя нормально! Я сам таким был до свадьбы. Даже завидую, что можешь вот так пойти со своим Вованом, оторваться там где-то, позажигать с бабами! Я б сам с удовольствием оказался на твоём месте, но уже всё – жена, дети. Так что, гуляй пока есть возможность, Роман! Женишься – всё!

Мы зашли в офис.

— Да! Я же вчера деньги получил! – встрепенулся Сергей, потянулся к портфелю.

— О, точно! – вспомнил я. – Первые наши деньги в «Форте»!

— Это хорошо! – подпела Вера, улыбнулась. – Сколько, там, Серёж у тебя?

— Да, Вер, запиши! – сказал Сергей, поставил портфель на стол и извлёк пачку денег в тысячных банкнотах, перетянутых резинкой. – Двадцать две тысячи я получил.

Он снял резинку и трясущимися руками стал пересчитывать деньги, неловко зажав пачку в одной, вытягивая пальцами другой по купюре зелёные бумажки и медленно кладя их на стол. Стало ясно, что эти руки никогда не имели дела с пачками денег.

— Давай покажу, как надо считать, Серый! – сказал я, сгрёб купюры, перетянул их резинкой, сунул пачку меж средних пальцев одной руки, большим пальцем сломал пачку пополам и им же принялся откидывать по одной банкноте на себя, подхватывая каждую пальцами другой руки и отгибая назад. – Раз, два, три, четыре, пять…

Купюры замелькали и зашелестели словно в счётной машинке.

— Восемь, девять, двадцать… — считал я вслух шёпотом, — двадцать две, правильно!

Сергей и Вера заворожено смотрели на действо. Я откинул пачку на стол.

— Где это ты так научился!? – произнёс Сергей, загоревшись в глазах восхищением.

— Да так, одни чуваки показали, соседи наши на прошлой базе, сахаром торговали! – хмыкнул я, вспомнив с удовольствием. – Весёлые были парни. Один – интеллигентный. А второй – оторви и выброси! Четыре раза сидел, прикинь!

Глаза Сергея загорелись ещё больше, но уже интересом.

— Мальчики! – пискнула Вера. – Вы мне мешаете! Я работаю.

— Ну пошли на улицу, расскажешь! – тут же нетерпеливо произнёс Сергей.

Мы вышли. Я закурил и стал расхаживать по дорожке. Сергей опасливо присел на провисшую трубу и обратился весь в слух, в предвкушении зажевав губу.

— Один раз, помню, Юра, ну, тот, который сидел… купил у кого-то тонну соли, ну, на продажу, естественно! – вспомнил я случай и тут же засмеялся.

— Хорош ржать! – прикрикнул нетерпеливо Сергей, расползаясь в улыбке. – Давай, рассказывай! А то ты ржёшь, и я начинаю! Как дураки ходим и ржём!

— Мы и есть дураки! – отмахнулся я, давя смех. – Мутим тут на заброшенном заводе какой-то бизнес, пока все остальные в офисах сидят… Ну вот, я не знаю, зачем они купили эту тонну соли! Сахар хорошо продавался, может, решили ещё и солью поторговать, я не знаю, но пацаны, грузчики, заебались её в склад таскать потом ходили, всё у них щипало! И Юра, помню, на следующее утро подъехал на своём «мерсе», поздоровался с нами. А мы пиво загружали в «двойку»…

— А вы что, ещё и пивом торговали!? – удивился Сергей.

— Да, а я тебе не рассказывал!? – удивился уже я.

— Не, не говорил, — потупил взгляд Сергей, стал ковырять сандалиями камушки.

— Ну эт ладно… короче, я так понял, Юре соль привезли, а документы на неё не дали… он прям стоя у склада стал звонить – Аллё, я у вас вчера соль покупал… помните? Да, привезли, всё нормально… Только документов с солью не было. Почему сертификаты на неё не дали? … Что значит – нет сертификатов!?

Я изобразил Юру с угрожающе растопыренными руками и мобильником у уха.

— И чё, бля!? А меня не ебёт, что у вас там нет сертификатов на эту ёбаную соль! Ты чё думаешь, я у тебя её купил, чтоб помидоры солить что ли!? Чтоб сертификаты были у меня сегодня! Ты понял!? А то я приеду и выебу тебя там!

— Га-га-га-га! – засмеялся Сергей, откинув голову. – И чё? Привезли сертификаты?

— Через час привезли! С левого берега как раз час было ехать. Они там, наверное, от страха обосрались! Это ты Юру не видел! Там – пиздец, морда – во! Наглый как танк!

Пытаясь отойти от смеха, мы пробыли на улице ещё несколько минут. Да и погода стояла по-летнему столь шикарная, что в офис идти совсем не хотелось.

Покинули офис и разошлись мы в пять, а в восемь собрались в кафе. Пребывая в праздничном настроении, я вырядился под стать ему – штаны с цифрой на бедре, чёрная майка-безрукавка и лёгкая бело-чёрная куртка, вся в заплатках мотоциклетных брендов. В таком виде и с синим левым глазом я стоял у входа в кафе и встречал гостей. Пришли все. Последними явились Сергей и Вера. При виде них мне стало тоскливо. Вера была одета в пиджак и юбку светлых тонов. Сергей пришёл в черных брюках, тёмной рубашке и тёмно-синем пиджаке, том самом, в каком я его видел в «Саше». Дело было не в одежде, пара не выглядела изысканно. Сергей, так вообще на грани безвкусия. Главное – они смотрелись парой. Настоящей. «Надо же, как они похожи друг на друга», — отметил я. Сергей излучал важность и уверенность. Вера светилась счастьем. И они держались за руки. Я вспомнил о Рите – я приглашал и её, но в тот день девушка работала.

Вечер вышел банальным – выпивка, закуска, шаблонные поздравления, затёртые тосты и символические подарки. Сергей подарил сигару. Я сунул её в рот и зажал зубами. Вовка сделал фото. Смешной вышел снимок – я с сигарой в зубах и с синяком под глазом сижу среди тарелок с едой и торчащими пеньками бутылками алкоголя.

В одиннадцать всё кончилось, и мы с Вовкой бодро зашагали в «Чистое небо».

— Привет! – выдал я радостно, едва оказавшись у барной стойки.

— О! Где это ты так погулял!? – удивилась Рита, стараясь не смеяться.

— Да тут! Где же ещё!? Подрались с Вовкой с одними засранцами! – улыбнулся я.

И снова весь вечер я прокрутился у барной стойки, урывками общаясь с Ритой. Всё было вроде как нормально, только я не понимал, как развивать с ней отношения? Девушка работала ночами, виделись мы только урывками в клубе и редко после. Вдруг подумалось, что Риту это вполне устраивает.

— После работы тебя подождать? – за полчаса до закрытия клуба, произнёс я.

— Может, давай, в воскресенье? – сморщив носик и чуть скривив губы, сказала Рита.

— Давай в воскресенье, — пожал плечами я.

Через ночь я дождался её у клуба. Вовка был рядом. Рита вышла и, вызвав такси, мы снова поехали в парк рядом с её домом. Там на лавочке мы просидели около часа. Рита выпила два алкогольных коктейля и слегка запьянела. Я, наоборот, трезвея, захотел спать. Бодрясь изо всех сил, Вовка тоже клевал носом.

— Что это вы, спать, что ли собрались!? – укоризненно произнесла Рита, выудила из сумочки тонкую сигарету, закурила и добавила. – Слабаки!

Я возразил, сказал, что уже середина ночи, а с утра мне и Вовке на работу.

— Да не, я не хочу пока спать! – засуетился Вовка. – Ещё можем посидеть.

— Ну-ну, – скривив губы, произнесла Рита, сделала глоток из второй бутылки и кинула её в урну. – Всё с вами понятно…

Я предложил отвезти Вовку домой, и погулять уже вдвоём.

— Ну… звоните, я вам что? – с разочарованием в голосе произнесла та.

Знакомый бомбила подъехал через пять минут.

Вовка сел спереди. Машина тронулась.

— Как погуляли? – произнёс водитель, глядя в зеркало на меня.

— Не нагулялись! – сказала Рита и сползла по сиденью вперёд, согнув колени.

— Что мешает продолжить банкет? – улыбнулся водитель.

— Мужчины хотят спать! – покосилась с вызовом на меня Рита.

Ехавший с закрытыми глазами Вовка тут же встрепенулся, обернулся и выкрикнул:

— Не, я не сплю! Это вы просто, засранцы, от меня избавиться хотите! Предатели!

Рита улыбнулась, я вяло хохотнул. В машине вновь стало тихо.

— Так, мальчики, не спим!! – вдруг крикнула Рита и дёрнулась на сиденье.

— Да не спим, мы, Рит, не спим, — выдавил я из себя, борясь со сном.

— Где мои цветы!!!??? – вдруг капризно выдала она и так сильно пхнула коленом в сиденье водителя, что тот ошалело обернулся.

Я захотел ответить, но в голове застряли две фразы – извиняющаяся и грубая. Они толклись на языке долю секунды, не уступая друг другу. Выручил Вовка, произнёс:

— Рит! Ну, какие цветы!? Уже почти четыре утра! Будут тебе цветы, в следующий раз обязательно купим!

— Сейчас хочу!! – выкрикнула та, и бомбила вновь ощутил тычок в спину.

Вяло подумав «дура», в тот момент я впервые мысленно отдалился от Риты. Она продолжила капризничать, но я отключился отвернулся и стал смотреть в окно.

Отправив Вовку спать, мы вернулись в тот же парк и сели на ту же лавку. Свежий воздух на время притупил желание сна. Рита закурила. Мы о чём-то проговорили с ней с полчаса. Весь диалог Рита капризничала, а я вяло оправдывался.

— Какой-то вы скучный совсем, Роман! – выпустила она дым, скривив губы вбок. – Ни погулять с вами нормально, ни повеселиться.

— Рит, уже пятый час ночи… – произнес я и глянул на занимавшуюся во всю зарю, — … утра уже. Ну, какие гуляния? Я тупо спать уже хочу. В следующий раз, давай, погуляем. Я же – за, ты знаешь. Как будет у тебя выходной, днём нормально встретимся.

Рита посмотрела на меня, затянулась и отвернулась.

— Почему ты так одеваешься? – нарушила она молчание через минуту.

— Как – так!? – опешил я и стал разглядывать себя.

— По-дурацки как-то, Рома! – посмотрела на меня укоризненно девушка.

— А что дурацкого в моей одежде!? Нормальные майка, штаны, ботинки…

Я был одет как в вечер празднования дня рождения, только без куртки.

— Это не нормальны штаны, Рома, — с укором сказала Рита. – Что это за надписи!? Тебе сколько лет? Дети с такими картинками ходят на одежде. Ботинки вообще ужасные.

Я глянул на ботинки, они были классные! В моду начали входить туфли с острыми носами, и кончалась мода на квадратные. Плевал я на моду! Ботинки смотрелись стильно, балансируя линиями и швами на грани грубости. Чёрная лакированная кожа. Массивный высокий каблук. Крупные строчки по канту квадратного носка. В сочетании с майкой без рукавов и льняными штанами ботинки создавали мужской образ. Он выбивался из общей моды, но какой смысл походить на большинство? Чтоб расписаться в своей серости? Нет уж. Но в тот момент как каждый влюбленный парень я засомневался в себе и дал слабину.

— Штаны, как штаны, — промямлил я. – Мне нравятся.

— Вот именно! Плохо, что нравятся! – произнесла Рита укоризненно.

— Ну, а в каких мне ходить тогда? – посмотрел я на неё.

— Ох, Рома, нам надо вместе сходить на рынок и купить тебе нормальные вещи, а не эти! – сказала Рита скосилась на мои штаны и скривилась. – Чтоб ты нормальным парнем выглядел, и с тобой не стыдно было ходить.

Я дико хотел спать и отношения с Ритой явно не клеились, и потому обидный укол про нестыдность я проглотил молча, лишь сказал: «Ладно, хорошо, на следующей неделе, когда будешь выходная, тогда и сходим на рынок… Пойдём, я тебя провожу?»

Рита разочарованно выдохнула, взяла сумочку и нарочито вульгарно пошла первой. Я подавил вспыхнувшую непонятно из-за чего злость и зашагал следом.

— Ну что, Роооман!? – произнесла Рита уже на ступеньках своего подъезда. – Пока?

— Пока, — ухмыльнулся я и поцеловал её в губы. Рита ответила будто с одолжением.

Поспав пару часов, я приехал на работу с красными глазами, ноющим желудком и ничего не соображающей будто ватной головой. Оклемавшись ближе к обеду, я произнёс:

— Надо нам купить сюда три стула и шкаф привезти со склада.

— А зачем нам три стула, если два есть? – удивился Сергей.

Я сказал, что имеющиеся стул и табурет не годятся, и купить надо даже не стулья, а обычные офисные кресла.

— Нормальный стул. Вера на нём сидит, да, Верок? И табуретка, вот ты сидишь на ней, что, разве неудобно? – стоя у двери, ткнул Сергей взглядом в табурет подо мною.

— Мне!? Мне неудобно! – возразил я, не понимая причину упёртости Сергея. – Если тебе удобно, то давай, табуретка будет твоя, а мне купим нормальное кресло! Согласен!?

— Серёж, — подала голос Вера и чуть скривилась, — стул и, правда, не очень.

— Ну, хорошо, уговорили, купим кресла! – дёрнул нервно рукой тот и скрестил руки на груди в замок. – Деньги получим в четверг и купим.

— Серёж, может, лучше по безналу всё же? – аккуратно поинтересовалась его жена.

— Хорошо, Вер, купим по безналу! – отмахнулся от неё тот.

— Тогда нам надо сделать подписи, — произнесла Вера и укоризненно добавила. – И вообще, нам давно их уже надо сделать!

— Блять, ещё эти подписи! – закрыл руками лицо Сергей и медленно спустил их ко рту. – А там документы в банке готовы или что там нужно?

— Да ничего там не нужно, просто приедете вместе с Ромой и напишете заявление и заполните там нужные формы и всё, — выдала тут же Вера.

— Хорошо, на неделе доедем до банка, — глянул на меня Сергей. – Да, Роман?

Я кивнул.

На следующий день, во вторник я пришёл на работу первым. Объявились Сеня с Петей, загрузили и отправили Петю в рейс, а Сергея и Веры всё не было. Едва я подумал о звонке, как к палисаднику под окно офиса подкатила машина темно-рыжего цвета. Из неё вышел Сергей. Широким движением хлопнул водительской дверью и, взяв из багажника портфель, выпятив грудь и задрав подбородок, бодро зашагал в офис. Следом из машины показалась Вера. «Купил что ли?» – едва подумал я, как дверь офиса распахнулась, и на пороге с довольным лицом появился Сергей, и за ним с сияющими глазами Вера.

— Машину купили!? – расплылся я в улыбке.

— Дааа! – улыбнувшись, протянула Вера.

Сергей замер посреди комнаты, смотря на меня внимательно сквозь очки. Мышцы его лица подрагивали, губы желали растянуться в довольную улыбку, но сдерживались.

Я поздравил напарника с приобретением, пожал руку, и добавил:

— Ну! Пошли на улицу! Похвалишься уже!

В ярком свете июльского утра машина переливалась и играла рыжим цветом.

— Шестьсот двадцать шестая! – глянул я на шильдики и обошёл «мазду» вокруг. Прежний хозяин явно был с машиной бережлив и аккуратен. Салон выглядел как новый.

— Ну, для семилетней прям идеальное состояние! – воскликнул я и сел внутрь.

Мы пробыли в машине и около минут пять, после я покурил, и вернулись в офис.

— Слушай, ты знакомой этой своей с межгорода позвонил бы, а? – вспомнил я.

— Да, надо позвонить, — закивал Сергей. – Завтра с утра позвоню.

Назавтра я приехал на работу к одиннадцати. Миновав стоявшую у здания «мазду», я вошел внутрь и, оказавшись в офисе, поздоровался с напарником.

— Привет, Ромыч, — буркнул тот, отняв голову от рук, упёртых локтями в стол.

— А Веры нет что ли!?

— Да скоро должна уже подойти.

— Чё, какие дела!? Ты на межгород звонил!? – плюхнулся я сходу на стул напротив.

— Не, не звонил ещё, — произнёс Сергей.

— А чё не звонил!? – вытаращился я на него.

Дверь открылась, и вошла Вера. Я освободил ей стул и встал у шкафа.

Мальчики, привет! – произнесла жизнерадостно Вера. – Чем вы тут занимаетесь!?

— Занимаемся, — буркнул Сергей и принялся перекладывать бумажки на столе.

— Серый, так ты когда своей знакомой будешь звонить? – произнёс я.

— Роман, чё ты, вот, ко мне пристал!? – вскинулся тот и уставился раздраженно на меня. – Ты знаешь, сколько я сделал дел, пока тебя не было!? Девятнадцать!

Выдержав паузу, будто анализируя произведённый эффект, и увидев на моём лице недоумение, Сергей протянул лист бумаги и произнёс: «Вот! Посмотри!»

Я взял. По пунктам и слегка размашисто лист весь был исписан строками печатных букв. Я вразнобой побежал глазами по ним. «1. Купил по дороге бумагу для принтера» 7. Позвонил в «Оптторг» 11. Отправил факс в «Форт» 17. Заменил бумагу в факсе».

— А зачем ты мне эту бумажку показываешь!? – перевёл я взгляд на Сергея. – Ты же не наёмный работник, чтоб составлять такие отчёты. Это у Давидыча ты их рисовал, чтоб он видел, какой ты хороший работник. А мне-то она зачем? Ты теперь собственник. Сам на месте Давидыча. Работаешь на себя. Как говорится – что потопаешь, то и полопаешь! Так что, хоть пиши, хоть не пиши, что «заправил бумажку в факс, три раза поднял трубку телефона и семь раз нажал на кнопки», от этого прибыль не появится. Продали товар – заработали денег! Не продали – не заработали! Вот и вся правда! А эта бюрократия мне не нужна, нас тут всего двое! Так что, можешь не удивлять «аж девятнадцатью сделанными делами», а то я тоже могу начать этим заниматься, только смысла нет, работать надо.

Усмехнувшись, я положил лист на стол перед Сергеем. Тот смолчал, скривил губы вниз и обиженно выпятил. Я даже ощутил его недовольство, над которым Сергей сделал усилие, оставив невысказанным. Какое-то время в комнатке было напряженно тихо.

Утром четверга мы встретились с Сергеем в банке и оформили документы по двум подписям, сделав их легитимными. Сергей беспрестанно отирал со лба несуществующую испарину, пальцы его тряслись и вывели на бумагах несколько корявых подписей. Ручка их не слушалась, словно оказалась в пухлых пальцах Сергея случайно. После мы поехали в офис. Там, едва задница Сергея коснулась табурета, я безапелляционно произнёс:

— Серый, давай, звони своей знакомой!

— Щас, Роман, погоди! – среагировал тот нервно.

Последующие минуты ушли на текущие дела. Заметив, что Сергей не торопится со звонком, я снова напомнил о нём. Тяжело вздохнув и нервно покрутив меж пальцев ручку, Сергей обреченно произнёс: «Да, надо звонить» и набрал на факсе нужный номер.

— Алло, да, привет, узнала! – произнёс он в трубку. – Да, аха, я, Серёга, помнишь, да? … Аха, да, «Сашу» Давидыч закрыл… Да я сам не ожидал, работали-работали и вот… аха… я!? Я сейчас сам работаю… да… фирма своя… аха, да, спасибо… гы-гы… Да, всё тоже самое… вот, тебе звоню, как раз поговорить по работе… мож чё и тебе смогу предложить…

Слушая диалог, я вдруг понял, что больше наблюдаю за Сергеем. Вышло это само собой. Сергей дрыгал под столом ногами, крутил в руках ручку, что-то постоянно трогал на столе, беспрерывно жевал губы. Словно никогда ранее он не вёл таких переговоров. Но ведь он точно их вёл. С его слов. Чрезмерная нервозность Сергея бросалась в глаза и шла вразрез с его образом. Но звонок вышел удачным. Знакомая согласилась работать в бартер и сказала, что сделает первый заказ. И вскоре мы его получили.

В пятницу мы купили кресла, и офис стал ещё теснее. Пристроив кресло между дверью и шкафом, я сел в него, закинул ногу на ногу, и произнёс: «Вот это другое дело!»

В субботу я и Рита пошли на рынок. Всё мое нутро противилось, но я твёрдо решил убить день на, как мне казалось, пустое занятие. Мы прослонялись по торговым рядам два часа. Рита шла первой, я уныло плёлся следом. Она выбрала мне бежевые льняные штаны и в цвет синтетическую рубашку на выпуск с коротким рукавом и на молнии. Синтетика тяжело и неприятно легла на тело, и я расплатился за покупку.

— Вот видишь, так тебе очень хорошо! – произнесла довольная Рита.

— Да, хорошо, — выдавил из себя я.

— Вот так и ходи, как нормальный парень, а то носишь, не пойми что!

Дома, примерив перед зеркалом обновки, я попытался убедить себя, что всё не так уж плохо, но вышло плохо. Моё нутро явно противилось изменениям. Раздражение, давно поселившееся во мне, вдруг ясно оформилось в недовольство Ритой. Я обозлился на неё за всё. За то, что случилось, и ещё больше за то, что так у нас и не вышло. Наши отношения застряли на первом же противоречии. Я решил его преодолеть в тот же вечер – напялил на себя купленные шмотки и поехал в центр. Побродив с Вовкой избитыми маршрутами, мы зашли в «Чистое небо», выпили там, и в два часа ночи оказались перед Вовкиным домом.

— Блять, пидорас!!! – заорал Вовка, сунув ключ в закрытую подъездную дверь.

— Не открывается? – удивился я.

Вовка снова заорал, пояснив, что «пидорас» – дед с первого этажа, который, по его мнению, нарочно повернул барашек замка так, чтобы снаружи было не открыть ключом.

В надежде мы постучали в разные окна первого этажа – впустую.

— Пидорасы! – рявкнул Вовка.

В паре метров над дверью светилось окно лестничной площадки между первым и вторым этажами. Узкое как бойница, окно было около тридцати сантиметров в высоту и полутора метров в ширину. В метре ниже окна из стены торчал кусок трубы, на котором когда-то висел плафон освещения. Я предложил выставить стекло, пролезть в подъезд и открыть дверь изнутри.

— Бля, Рамзес, это идея! – одобрил Вовка и добавил. – Только как на него залезть!?

— Пошли, поищем! – предложил я, и вскоре на мусорке, как по заказу, был найден громоздкий ящик. Мы принесли его к подъезду, и я полез наверх – дотянулся до трубы, встал на неё, в минуту вынул штапики окна и выставил стёкла. Пора было лезть внутрь.

— Может ты полезешь, Вов? – произнёс я. – Я весь в белом, вымажусь точно!

Вовка согласился. Я спрыгнул. Кряхтя, Вовка залез наверх и сунул голову в окно.

— Блять, Рамзес, я не пролезу! – выдал он, застряв животом в проёме.

Мы поменялись обратно. Я ужом влез в окно, спустился к двери подъезда, нащупал стоящий по диагонали барашек, провернул его и впустил Вовку. Топая по лестнице к себе, тот материл и проклинал деда, обещая «обоссать старому дверь и насрать под ней».

Одежду я всё-таки испачкал.

— Ща постираем, Рамзес! Какие проблемы! Снимай своё барахло! – сказал Вовка.

В ночной тиши и при звуках стиральной машинки мы вновь оказались на кухне и принялись за ужин. Разговор зашёл про отношения с Ритой. Я сказал, что они у нас с ней ни к чему, похоже, не идут. Вовка стал успокаивать, сказал, что отношения нормальные, только неудобная работа девушки и её возраст всё сильно портят.

— Она молодая ещё! – поскрёб Вовка живот. – Ветер в голове! Так-то она приятная, и мозги у неё, вроде, есть! Вам надо с ней того… И всё наладится! Вот увидишь!

— Вот ты дуралей! – сказал я, и оба засмеялись.

Оказавшись на следующий день дома, я снял купленные по желанию Риты вещи, метнул их в шкаф и более никогда не надевал.