Глава 021

– Я подожду тебя после работы? – ворковал я с Ритой в шуме и грохоте клуба.

– А зачем это!? – светилась та вся от радости и по-женски заигрывала.

– Прогуляемся, пообщаемся, – пожал я плечами.

– Прогуляемся, пообщаемся!? – через звонкий смех передразнила она. – А Вовчика куда денешь!? Он, вон, бедняга уже весь измаялся!

Рита кивнула мне за спину. Мы стояли у большой барной стойки, часы показывали полвторого ночи, до закрытия оставалось полчаса, но народ не расходился. Я обернулся и наткнулся взглядом на кислое лицо Вовки. Его можно было понять. Так всегда бывает, когда один из друзей знакомится с девушкой, второй скучает. Весь вечер я старался больше общаться с Ритой, Вовка же, вяло изображая веселье, тянул одну «отвертку» за другой. Я выпил за вечер свою «норму» в четыре двойных, которая меня уже не брала, создавая в голове лишь легкое ощущения расслабленности.

– Я не измаялся! – гаркнул Вовка. – Мне нормально! Вон, какие цыпы ходят мимо!

– А чего ж мимо-то ходят, а, Вов!? – поддела его Рита.

– Пусть ходят, я разрешаю! – изобразил хозяина положения тот. – Аппетит нагуливают пусть пока!

– Ааа! Ну, если только так! – Рита почти беззвучно засмеялась красивой открытой улыбкой, посмотрела на меня цветущим глубоким и искрящимся взглядом, взяла поднос с очередным заказом и исчезла в бурлящем людьми клубе.

«Какая она красивая, мне, похоже, повезло», – подумал я и вздохнул мечтательно, предвкушая наши отношения.

Через полчаса мы стояли с Вовкой на улице и ждали девушку. Заведение закрылось. Из глубины подвала вышли последние посетители, на лестнице потух свет. Следом потянулись работники клуба. Бармены, официантки, охранники, повара, уборщицы, администраторы. Я ловил на себе их любопытные взгляды, и мне казалось, что каждый знает, отчего я не иду домой, а маюсь у входа.

– Че погуляем немного еще или по домам поедем? – спросил я Вовку от внутренней неловкости. Я понимал, он будет вынужден не по своей воле, а из-за моих влюбленных флюидов, таскаться в ночи. Классическая ситуация любого друга.

– Да погуляем еще! – Вовка устало помял лицо обеими ладонями и взъерошил волосы. – Хуле, бля, дома делать!? Завтра суббота, отосплюсь! Вот она, красавица, идет!

Я обернулся как по команде. Вовка и вправду одобрял мой выбор. Я замечал его неподдельное удовольствие от общения с Ритой. Она вышла, чуть ли не последней и наверняка специально. С наигранной небрежностью толкнула дверь изнутри, заметив нас с Вовкой еще через стекло, но вышла и сделала вид, будто решает в какую сторону ей идти. Я расплылся в довольной улыбке как кот, завидевший сметану. Рита посмотрела на нас, очаровательно сморщила носик и наигранно независимой походкой преодолела все десять шагов между нами. Она была шикарна в тот момент! Несмотря на двенадцатичасовой рабочий день и ночное время суток. Легкое бежевое летнее платье по щиколотку, белая облегающая майка с открытыми плечами и глубоким вырезом, собранные назад в короткий хвост мелированые темные волосы, загорелая чистая кожа покатых плеч и аккуратных рук, темно-зеленые глаза с расширенными зрачками, легкий румянец на щеках, пухлые красивые губы и никакой косметики. Она определенно напоминала мне одну известную актрису! В один миг я уловил сходство. И заметил про себя, что в отличие от той актрисы, отсутствие излишней худобы делало образ Риты намного женственнее.

– Чего стоите? – шмыгнула она носом, оказавшись рядом со мной. Я захотел обнять Риту, но почувствовав ее неловкость, лишь машинально ответил: «Тебя ждем!»

– Да что вы говорите!? – игриво сказала девушка, убедив меня окончательно, что за шутками прячется обычная неуверенность.

– Да! Стоим тут уже полчаса! Аж протрезвели совсем! – гаркнул Вовка, отчего-то даже без мата, заставив нескольких человек обернуться и сильнее смутиться Риту.

– Ты домой? – задал я глупый вопрос.

– Нет, поеду дальше тусить! Не наработалась совсем! – весело ответила Рита.

– А ты где живешь? А то я ж про тебя ничего не знаю, – развел я руками.

Рита, посмеиваясь, назвала адрес, добавила: «Слыхали про такую улицу!?»

– Где это? – посмотрел я на Вовку.

– Хуй его знает! Ебеня какие-то! – выпалил тот тут же и смутился. – Ой, бля, прости, Рит! Ой! Ну, в общем, извини!

Та закатилась звонким искренним смехом, через мгновение сделалась наигранно серьезной и спокойно произнесла:

– Это не ебеня, Вова, это сразу за мостом на левом берегу, здесь близко.

– Пойдемте, прогуляемся! – предложил я уйти от надоевшего за вечер заведения.

Мы медленно двинулись по проспекту – я посредине, Вовка слева, Рита справа. Девушка не доставала ростом даже до уровня моего плеча, что вызвало во мне неконтролируемую волну нежности и восторга.

– Но я не собираюсь так до утра пешком идти домой! – произнесла она.

– Да никто не собирается, – пожал плечами я. – Мы немножко пройдемся, просто, чтоб отойти подальше от этого заведения, а потом поедем на Вадике.

– Как это, поедем на Вадике!? – сказала Рита, сдерживая через удивление смех.

– Да мы всегда на нем ездим! – встрепенулся Вовка, заржал как лошадь и изобразил езду верхом, проскакав несколько метров вперед. – Запрягаем и поехали!

– Да ты не слушай его, – пихнул я Вовку в бок, глядя на девушку. – Это таксист знакомый, просто он нас постоянно возит по домам.

– О! У вас свой таксист, ну-ну! – хихикнула та.

– Да он вообще буржуй! – ткнул в меня пальцем Вовка. – Я-то так, мелкая сошка, а он бизнесмен. Ты знаешь, что у него свой бизнес, своя фирма!? Выгодный жених! Да-да!

Мы прошлись еще немного по ночному городу. Я позвонил Вадику, тот подъехал.

– Куда едем, господа? – произнес он шутливо, явно радуясь встрече.

– Какая машина! – засмеялась Рита, разглядывая «Москвич».

– Раритет, мадам, раритет! – гоготнул Вадик.

Рита, усевшись на заднем сидении с Вовкой, пискнула, назвав свою улицу.

Вадик посмотрел на меня, севшего рядом. Я кивнул, изобразив мужскую обреченность: «Да, туда. Едем».

– Базару нет! – заулыбался тот, и машина тронулась с места.

Остаток вечера, вернее раннее утро вышло полусонным, потому довольно скучным. Мы с час просидели в парке на лавке, болтая обо всем и ни о чем. Сон уже подбирался к моему мозгу, но я отгонял его периодически стаканами с кофе из ближайшего киоска. Вовка молчал, угомонился и явно хотел спать. Рита выкурила пару тонких сигарет, и мы проводили ее домой. Я первый раз держал ее за руку, ведя по трамвайным рельсам спящего города. Она переставляла по ним ноги, балансируя как на канате. Вовка плелся позади в нескольких шагах и мрачно зевал. Я снова позвонил Вадику. Едва мы расстались с Ритой у ее подъезда, тот подъехал, ухмыльнулся, едва два полусонных тела оказались в машине, произнес: «По домам?»

– Да, блять! А то я уже сплю, нахуй! – рявкнул Вовка из последних сил и закрыл глаза.

«Скоро рассвет», – с трудом полусонным мозгом подумал я, глянув на восток, который тут же после поворота направо на мост мы оставили позади, и занимавшаяся заря уже подрагивала в такт неровностям асфальта в боковом зеркале заднего вида. Я закрыл глаза. Машина шла ровно и без рывков, плавно ускоряясь и замедляясь где надо. Вадик – хороший водитель. Мы с Вовкой разлепили глаза, лишь оказавшись вблизи его дома, машина свернула во дворы и затряслась на ямах и трещинах.

– Приехали, господа, – обернулся Вадик улыбаясь, едва машина остановилась.

На полном автопилоте мы с Вовкой выбрались из машины. Я сунул Вадику деньги и нырнул вслед за Вовкой в распахнутую дверь прохладного подъезда. Мы еле доволокли ноги до верхнего этажа и, даже не прикасаясь к еде, едва раздевшись, рухнули спать.

Я проснулся в час дня, Вовка уже суетился на кухне.

– Блять, ты там не охуел еще спать!? – крикнул он оттуда, завидев мои шевеления.

– Неее… – промямлил, не открывая глаз, я, – мне заебись.

Просыпаться не хотелось, но желудок предательски заныл и прогнал остатки сна.

– Жрешь там уже, да? – буркнул я, усевшись на диване и обводя сонными глазами щедро залитую солнцем комнатку.

– Мдааа! – проревел Вовка, специально громко зачавкал. – Давай, вставай, я на рынок собрался, поедешь со мной!?

– Нахуй тебе на рынок? – продолжал я сидеть, ничего не соображая раскалывающейся головой, разглядывая, как колышется тень занавески на паласе.

– За джинсами новыми поеду!

– Ааа… – я встал с дивана и пошел в ванную. – Поставь чай, че там у тебя пожрать?

– Ну, блять, колбаса, сыр есть!

– Сыр, блять! – прыснул я лениво сонный. – Ты его еще не съел?

– Бля, ты не жрешь, я один весь его не съем!

– Да выкинь ты его, нахуй, на помойку…

– Рамзес, ты ебнулся!? Это ж дорогой сыр, настоящий!

– Ну, тогда пусть лежит в холодильнике до конца света… – буркнул я и поплелся в ванную, отвечая оттуда на Вовкину болтовню односложными «угу» или «неа».

– Так ты поедешь со мной на рынок или нет!? – сказал он, едва я зашел на кухню.

– Поеду, поеду, отъебись! – я налил себе чаю. – У тебя бабки есть? Вдруг я себе тоже что-нибудь присмотрю, тогда потом тебе отдам.

Вовка хотел сказать «есть», но не смог с набитым ртом и только замычал и закачал головой утвердительно. Я сел на соседний стул и принялся пить чай, заталкивая в себя нарезанные куски сыра, лежащие горой на тарелке.

В тот день я купил себе отличные легкие летние льняные штаны песочного цвета с большим черным рисунком спереди на левом бедре. Рисунок состоял сплошь из надписей на английском языке, и в середине его красовалась большая цифра «77».

 

– Привет, узнал? – раздалось с утра в мобильнике, едва я поднес его к уху.

– Да, узнал, – сказал я, не смотря на незнакомый номер на экране. – Привет, Серый.

– Аха, это я! – довольным тоном произнес тот. – Эт я с домашнего звоню… Ты сейчас че делать будешь, занят?

– Да нет, не занят, а че такое?

– Да я на авторынок собираюсь, посмотреть там че почем, хочешь, можешь тоже подъехать, вдвоем там походим, посмотрим.

– Ты машину собрался покупать?

– Ну, пока просто хочу посмотреть, прицениться. Ну так че, тебя ждать!?

Машины мне всегда нравились. А кому они не нравятся? Но возможность купить свою у меня так и не случалась. Я вспомнил, мы даже как-то раза три бродили с отцом по авторынку, просто так, разглядывали машины. Это я его всегда тащил туда. Хотелось просто посмотреть на машины, узнать цены, прикинуть в уме свои возможности и решить, что когда-нибудь у нас в семье появится хорошая машина, и я побываю за ее рулем. А пока… Я с радостью согласился на предложение Сергея и через полтора часа, в полдень, встретился с ним на авторынке.

– Тусили вчера с Вованом!? – первое, что произнес Сергей после рукопожатия, благодушно улыбнувшись одними губами. Глаз его я не видел из-за солнечных очков. Коричневые стекла с оправой под золото – очки на редкость удачно сидели на лице Сергея. Будто сделанные на заказ, они идеально подходили его смуглой коже и придавали лицу какую-то особенную монолитную важность, которую еще более усиливала та самая мощная золотая цепь на шее. С такими внешними атрибутами полноватость Сергея сразу приобретала другой оттенок. Вместо расплывшегося с возрастом молодого мужчины глаза видели перед собой серьезного, знающего себе цену, немного надменного и солидного телом и не только, человека. Да, летние шлепанцы, шорты и майка без рукавов немного упрощали образ, но легко можно было решить, что тот просто на отдыхе.

– Не, вчера не, – хмыкнул я в ответ, чувствуя резко улучшившееся настроение от встречи с напарником. – Позавчера… да, до пяти утра колбасились, жесть!

– Вот вы молодцы! – всплеснул руками Сергей. – Завидую аж вам, прям молодость мою напомнили мне! Мы тоже с друзьям раньше, как вы сейчас с Вовкой прям, целыми днями зависали в разных кабаках, дискотеках, на каких-то дачах, квартирах. А сейчас уже все – семья, дети.

Мы расслабленно пошли вдоль рядов автомашин.

– А ты какую себе машину хочешь, за сколько? – поинтересовался я машинально, чтоб хоть примерно знать, на какие машины обращать внимание.

– Да пока не знаю! – выдохнул Сергей. – Я могу купить и за триста тысяч и даже за пятьсот, но вы же с Анатолием Васильевичем не хотите мне сказать про деньги. Я ж не знаю, рассчитывать на них или нет, в случае, если нам в фирму придется срочно деньги влить на выкуп товара.

– Да ты не переживай, Серый! – отмахнулся я от несуществующей проблемы. – Я тебе уже говорил, деньги есть! Если что, хотя я не думаю, что нам придется вообще вливать деньги в фирму, мы прокрутимся… но, если что, то деньги у нас с отцом есть! Поэтому можешь без всяких сомнений спокойно покупать машину. Тем более, она нужна будет тебе самому по работе. Кататься же по фирмам придется, общаться с менеджерами, по телефону же все вопросы не решишь!? Это раньше нам машина, по сути, и не нужна была. «Газель» своя под задницей есть, прыгнули в нее, доехали куда надо. А сейчас, сам понимаешь, отец мой ушел, Петя – наемный персонаж, попутно можно, конечно, с ним куда-то доехать, но не более того. Не, машина нужна! Да и семья у тебя, двое детей.

Сергей выслушал меня и остановился напротив черного «Опеля Омеги», седана с кожаным салоном.

– Классная машина! – произнес я, наслаждаясь стремительными и слегка агрессивными обводами автомобиля. Даже стоя, машина казалась ракетой на старте.

– «Першинг»! Да!? – хитро улыбаясь, глянул на меня Сергей.

– Да!! Точно! – выпалил я, поразившись точности определения, ювелирно совпавшего с моими ощущениями.

– Как раз для тебя машина! Черная! Кожаный салон! Бери себе! – коричневые стекла посмотрели на меня, я почувствовал за ними цепкий и изучающий взгляд. – Деньги же есть, как раз будете с Вованом баб клеить, они сейчас падкие на хорошие машины.

– Они всегда падкие, – отмахнулся я. – Пятьсот десять тысяч. Не, я такую себе купить сейчас не могу, вот заработаем с тобой денег, куплю. А пока, я и на маршрутках покатаюсь, не сломаюсь.

– Десятку-то он скинет, даже и двадцатку скинет, так что за четыреста девяносто отдаст, – продолжил Сергей, посматривая то на меня, то на машину.

– Не, я даже о машине и не думаю, – отмахнулся я. – Деньги, если уж на то пошло, лучше в оборот пустить и заработать еще, чем потратить на машину, а потом лапу сосать.

– Ну смотри! – Сергей повернулся и пошел дальше вдоль ряда, я за ним.

– Покупай ты себе! Машина-то ведь понравилась! – сказал я.

– Да не, мне зачем такая? – произнес он небрежно, чуть лениво отвернув голову назад, отчего цепь на шее легла в образовавшуюся складку кожи. – А может и куплю…

– Вот, как тебе!? – притормозил я напротив вишневого «Авенсиса» с ценником на стекле в двести восемьдесят тысяч.

– Семилетняя? – вернулся ко мне Сергей и скривился.

– Все как ты говорил, чтоб до трехсот тысяч, до восьми лет, ну и «Тойота», – сказал я, вспомнив все предварительные пожелания напарника. – У тебя ж «Тойота» была.

– «Авенсис»? – Сергей скривился сильнее. – Цвет какой-то позорный, не. Пошли.

Мы проходили по авторынку еще с полчаса, выяснив, что «Авенсис» – лучший вариант из всех машин. Прочие продавались либо дороже, либо старшим годом.

– Мда, выбора нет особо, – буркнул Сергей, когда мы присели попить чаю в кафе у самого въезда на авторынок. – Мне один знакомый сказал, что у него знакомый врач продает машину, «Мазду», девяносто восьмого года. Просит за нее триста тысяч. Но, говорит, она в идеале, гаражное хранение, пробег семьдесят тысяч. Вот ее, наверное, посмотрю.

– Посмотри, если машина стоящая, то и цена нормальная, – согласился я.

– А может пыжануть!? – выпалил Сергей, задрав очки вверх на голову, которые опять же идеально легли нижними краями стекол на чрезмерно развитые надбровные дуги. – Купить «Опеля» себе того черного, а!?

– Ну… – пожал я плечами, на секунду растерявшись от странности довода словом «пыжануть». – Если хочешь, можешь и пыжануть.

Сергей заметил мою озадаченность, добавил: «Или ты не одобряешь!?»

– Да а как я могу одобрять или не одобрять!? – просто ответил я. – Это ж ты решаешь. Я лишь могу высказать свое мнение. Да, машина хорошая, мне нравится. Я просто слова «пыжануть» как-то не понимаю совсем.

Я снова пожал плечами, отхлебнул чаю и посмотрел в окно.

– Да не! Эт я так… просто сказал! – тут же добавил Сергей.

– Да не, смотри сам, я в машинах ноль, так что не советчик совсем тут тебе.

Мы допили чай, вышли из кафе и разъехались по домам.

 

– Вот! Принес! Смотри! – произнес Сергей с чувством значимости, едва вошел в понедельник утром с женой в наш офис. Я приехал минут на пять раньше. Сергей поставил на стол черный вертикальный портфель, расстегнул его, извлек наружу черную пластмассовую подставку под канцелярский настольный набор и с гордостью поставил ее на стол. – В общак! Запомни! Принес в общак!

«Из «Саши» что ли спиздил?», – подумал я.

– Смотри! – Сергей извлек следом несколько ручек, карандашей, стирательную резинку и точилку для карандашей. – Видишь!? Еще в общак!

Вера протиснулась на свое место, села и засмеялась, наблюдая сценку мужа. Сергей улыбался, явно давая понять, что действо это шуточное, но глаза его слишком цепко смотрели в мои, словно проверяя. В долю секунды, минуя его улыбку, у меня возникло ощущение серьезности происходящего. Мое чутье проснулось, подсказывая, что шутка звучит всерьез. Или мне померещилось?

– Серый… – начал, было, я, хмыкнув.

– Не, я понимаю, что ты принес принтер! – перебил он меня все также наигранно и театрально, еще сильнее давая понять, что шутит и не более того. – Но я тоже принес компьютер, монитор. Это понятно, но я то, вот, еще принес! Так что, Роман, придется тебе тоже еще что-нибудь положить в общак!

– Серый, – улыбнулся я, внутренне совсем не улыбаясь и решив поддержать подсчеты, раз уж напарник так настаивал. – Во-первых, мой принтер стоил при покупке восемь тысяч, сейчас ему цена примерно пять, по остаточной стоимости. Принесенный тобой компьютер – старье и барахло, ему красная цена вместе с монитором две тысячи рублей максимум. Но, даже если считать эти наши вложения равными, то, на складе стоит тележка для поддонов, которая наша с отцом, покупалась она за восемь восемьсот, если мне не изменяет память. Меньше пяти такие тележки в принципе не стоят, даже если старые, но рабочие. Стоимость принесенного тобой барахла примерно рублей двадцать. Получается, ты должен еще донести в общак… – я сделал нажим на слове «общак», резавшем мне слух своим уголовным происхождением, – примерно на пять тысяч, не меньше. Так что, тебе еще носить и носить. Давай, действуй. Во-вторых…

– Да ладно, я ж пошутил, гы-гы! – шмыгнул носом Сергей, защелкнув клапан портфеля. – Просто дома нашел, то, что после «Саши» осталось, и принес.

Вера слушала наш диалог и улыбалась, встречаясь со мной взглядом, воспринимая нашу легкую пикировку, как ничего не значащую шутку.

– Хороший портфель, – перевел разговор я.

– Да! – поддержал Сергей и поставил портфель в угол комнаты на пол. – В «Саше» еще купил, год назад. Че там у нас по работе? Сеня тут, Петя пока еще не приехал? Блин, как же тяжело ехать через весь город на маршрутке, Роман, ты бы знал!

– Ну да, мне-то поближе все-таки, – кивнул сочувствующе я.

– Еще после этой дачи, я встал, вроде поспал нормально, а с утра уже весь выжатый! Так… – шмыгнул носом Сергей и провел руками по лицу, словно все еще прогоняя утреннюю дрему, задумался о работе. – Что у нас там, Ромыч, сегодня?

– Ну, один рейс точно сегодня будет, в «Арбалет», – произнес я, прикидывая план на день. – Второй пока под вопросом. В «Пересвете» пора уже бартер забирать.

Сергей задумался на мгновение, произнес:

– А вы с Анатолием Васильевичем как? Сами его забирали или вам привозили?

– Сами забирали, – кивнул я и сообразил тут же. – Вообще, у них есть доставка, но нам удобнее было забирать, мы же не могли сидеть и ждать на складе их машину целый день. А сейчас у нас кладовщик есть. Слушай! Вообще, об этом надо подумать! Это придется с Андреем Ивановичем разговаривать, а он такой гондон, это пиздец просто…

– Что ж там за Андрей Иванович такой!? – наигранно вздрогнул Сергей.

– Надо тебе пообщаться с ним! Прочувствовать запах адреналина! – засмеялся я. – Да не, он мужик нормальный, но, сука, резкий. Раз на раз не приходится. Иногда вопрос с ним легко решается, за пять секунд. А иногда придешь к нему в кабинет с плевым делом, нахуй пошлет! Непредсказуемый гражданин он.

Мы еще пару минут пообщались на тему «Пересвета» и решили, что Сергей на следующий день, во вторник, поедет туда вместе с Петей с товаром и заодно решит вопрос с новым договором и доставкой нам на склад бартерного товара.

Мобильник Сергея зажужжал и заползал мылом по гладкой поверхности стола. Сергей взял его в руку, посмотрел на экран, произнес недовольно:

– Блять, это этот звонит…  Да!? Привет. Подъехал? Щас я выйду.

Вера и я с любопытством прислушались.

– Серый, ты стал ругаться матом? – коротко хохотнув, добавил я.

– Да вот, вырвалось, – развел руками он и встретился глазами с укоряющим взором жены. – Вер, ну так! Выскочило! Бывает, да.

– Кто подъехал-то? – произнес я.

– Да этот, с освежителями для рта, привез мою половину, – засопел и чуть занервничал Сергей. – Ну что, Ромыч, я тогда выгружу в наш склад свой товар?

– Да выгружай! – пожал я плечами. – Мы ж уже об этом говорили.

– Аха, пошел я тогда на склад, Сеня там? – спросил он уже на выходе.

Я пожал плечами, Сергей вышел. Через десять минут мне стало скучно, я пошел на склад следом, захотелось пройтись и покурить. На полпути встретился с Сергеем.

– Что, уже все? – спросил я.

– Да, выгрузили с Сеней в угол, туда, в конец склада, – махнул Сергей рукой, я развернулся, мы вместе пошли обратно в офис.

– И чего ты с ним связался, – произнес я, вспоминая свое первое впечатление от личности того парня. – Видно же, что мудак.

– Да? – удивленно посмотрел на меня Сергей, даже замедлив шаг.

– Конечно видно! Гондон какой-то, сразу было понятно. Я тогда при встрече посмотрел на него пять минут, и мне было достаточно.

– Ну, видишь, ты разбираешься в людях, а я не очень. Меня потому все всегда кидали. С кем не начну дело какое, так обязательно кинут, – тяжко вздохнул Сергей.

– Да ладно!? – теперь уже я замедлил шаг и удивился. – Да как это так, все кидали!? Что, ни одного нормального и порядочного человека, что ли тебе не попалось?

– Ну, вот так! – развел руками он, как бы говоря жестом, «хочешь – верь, а хочешь – не верь». – Я уже в людях давно разочаровался. Все кидают, подставляют. Если бы мы не встретились, я бы не стал ни с кем объединяться, сам бы начал работать.

– Странно даже, – озвучил я мысль. – Ты вроде нормальный, чего тебя все кидали, не пойму. Не, ну, у нас тоже были случаи, тот же «Люксхим» подкинул с «Родным краем», «Пушок» этот… но это разовые случаи… А что, прям все тебя кидали!?

– Да все! – выпалил эмоционально Сергей. – С кем ни начнешь работать, все потом так поступают. Тот же Давидыч, вначале мы с ним были в отличных отношениях, все нормально, он мне хорошо платил. А потом, сам знаешь, начал штыри вставлять… то товар быстрей, чтоб вывез, то дам товар, то не дам. Как-то вот тебе поверил… я просто доверчивый очень, это мне постоянно аукается. Я уже не знаю, кому доверять. Ты вот один порядочный попался. С отцом твоим не смог бы работать, а с тобой, видишь, легко нашли общий язык, сразу сработались.

– Да не, батя мой нормальный, просто у него характер тяжелый, нудный. Я сам уже с трудом с ним работал. Ссорились, ругались постоянно с ним последнее время.

– Че, правда!?

– Да! Правда! Пару раз вообще нехило посрались вдрызг! Я уж вообще хотел все это бросать, чтоб только с ним не работать. Просто повезло, как-то дотянули до нашего с тобой объединения. Я вот даже, знаешь, если честно, то и рад, что он ушел. Как-то без него легче. Хотя, я понимаю, что вроде как, так не совсем правильно…

– Да он же сам уехал, сказал «я не буду с вами работать», хлопнул дверью и уехал! Я сам удивился! Н с того, ни с сего…

– Да вот же…

Мы несколько метров шли молча, давя шлепанцами мелкий щебень вперемешку с кусками старого асфальта.

– Анатолий Васильевич очень у тебя такой… сложный, дотошный очень. Домахивается до каждой закорючки. Его не переубедишь. Он или мне не доверяет или привык никому не доверять. Я вот всегда работаю на доверии. Из-за этого меня все всегда и кидают.

– Так, может, оно и надо делать, как мой отец говорит? Все оформлять правильно. Может, тебя бы и не кидали раньше, если б ты все оформлял правильно, а не на словах.

– Ну, может и так.

Я докурил, мы подошли к офису.

– Не ссы, Серый! – выпалил я, едва избавившись щелчком от бычка и выдохнув дым, хлопнул напарника ободряюще по спине. – Я тебя не кину!

– Да я не ссу… – задумчиво и с легкой грустью в глазах произнес тот.

Мне хотелось подбодрить своего компаньона, такого отличного парня. Я в который раз отметил про себя, что везунчик, раз мне достался в напарники нормальный порядочный человек. Мне вдруг страстно захотелось, чтоб у нас с ним бизнес получился, чтоб и он и я наконец-то смогли создать что-то крепкое и стоящее. За себя я был спокоен, знал свой характер. В груди даже пронеслась легкая щемящая досада оттого, что жизнь, вот, бьет таких хороших людей, как Сергей, а зачем и почему? Разве он этого заслужил? Но ведь нет. За что тогда?

Я еще раз тепло похлопал Сергея по плечу, и мы зашли в здание.

 

– Этот мужик, ну, который «Мазду» продает, прикинь, не уступает по деньгам, – сказал Сергей, скривив губы вниз, когда мы уже оказались в офисе и сделали кое-какую текучку. – Триста и ни в какую!

– А ты за сколько хотел бы ее забрать? – поинтересовался я.

– Ну, хотя бы за двести девяносто.

– Да это не разница, десять тысяч. Если машина хорошая, как ты говоришь, то и бери за триста, а то заберет ее кто-нибудь еще.

– Да, машина хорошая, цвет только тоже, как у этого «Авенсиса», непонятный…

– Что за цвет?

– Не красный и не коричневый, что-то среднее, – покрутил в воздухе рукой Сергей.

Я попытался представить это «среднее», вышло туманно, пожал плечами, сказал:

– А тебе как, нравится цвет?

– Да нормальный вроде.

– Ну и бери, чего гадать-то? Ну, или тот «Авенсис», он двести восемьдесят. Вообще двадцатку сэкономишь!

– Не, «Авенсис» мне не нравится.

– Ну, смотри сам, – выдохнул я, устав обсуждать тему покупки машины.

 

За вторую неделю июля мы успели многое. Перевели договоры почти со всеми старыми клиентами на фирму и заключили новые с клиентами Сергея. Четыре самые крупные аптечные сети города плюс несколько оптовых фирм города и области стали работать с нами. В среду Сергея не было, он отпросился по какому-то делу. Мы весь день пробыли с Верой вдвоем в офисе, занимались текучкой и прикидывали продажные цены на соли для ванн. Я все больше убеждался, насколько Вера высокоэффективный работник. Ей ничего не требовалось повторять дважды. Все исполнялось четко и в срок. Более того, Вера в любом вопросе сразу схватывала самую суть, не отвлекаясь на мелочи, что мне очень импонировало.

– Так, Вер, давай, рассказывай, как вы там продавали эти соли? По каким ценам? С какой наценкой? Ты посмотрела цены конкурентов? – засыпал я ее сразу вопросами.

– Ром! – Вера спокойно все выслушала, оторвала взгляд от монитора и перевела на меня, сидевшего напротив. – А конкурентов-то, по сути, и нет… Соли, кроме Питера, почти никто и не производит. Есть еще московские какие-то соли, но они прилично так дороже. А больше я никаких других солей в городе и не видела.

– Вообще отлично! Можно цены нормальные выставить, я предлагаю не париться, а выставить цены чуть ниже московских, ну, скажем, процентов на 5-10 и предлагать. А там посмотрим реакцию. Снизить всегда успеем, если что. Сколько там процентов до московских цен, Вер?

Пальцы с коротким аккуратным маникюром запорхали по клавишам калькулятора.

– Ром, тут… – развела она растерянно руками. – Тут по-разному, где пятьдесят процентов, где шестьдесят, где вообще сто шесть аж… По-разному…

– Отлично! – выпалил я, чуть не ляпнув привычное «заебись». Я стеснялся при жене Сергея ругаться матом и пытался себя контролировать.

– Что такие наценки будем делать? – удивилась та.

– А вы какие делали в «Саше»?

– Ну… – Вера откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. – Обычно мы наценивали на товар пятнадцать процентов до базовой цены. Но это на ходовой. А на ассортимент – двадцать-двадцать пять процентов.

Я слегка заколебался, но вспомнив тяжесть коробок с солями, принял решение:

– Да, будем нормально наценивать, по-максимуму выжимать. Сколько ты там говоришь, какая в основном разница получается с московскими солями?

– Шестьдесят… нет, большинство все же около пятидесяти процентов!

– Так! Пятьдесят – хорошо, значит, будем наценивать сорок процентов минимум, а на самые дешевые и тяжелые соли больше. На килограммовых какая разница?

– Ром, – Вера с растерянным видом потыкала в калькулятор. – На них вообще сто процентов наценка.

Она озадаченно уставилась на меня, предчувствуя следующую фразу и не веря собственным догадкам.

– Так, вообще заебись! – не удержался я от мата. – Наценим на них девяносто процентов, ну-ка, посчитай!

– А не многовато? – округлила глаза Вера, занеся пальцы над кнопками.

– Так дешевле все равно нет! – развел я руками.

– Ну, как-то дооорого! – растянула растерянно она букву «о».

– Да ничего не дорого, Вер! Ты, вон, пойди, потаскай эти соли! – кивнул я в направлении склада. – Это ж дешевый товар! Он стоит три копейки, дорога сожрет всю прибыль, если наценивать обычные проценты! На него поэтому и наценка должна быть соответствующая, глупо продавать через одинаковый процент дорогой товар, который занимает минимум места в складе и усилий при перевозке и выгрузке, и дешевый товар, типа солей, у которого коробки такие, что запаришься таскать и занимают много места.

– Ну, не знаю… – продолжала колебаться она.

– Вер, да ты не парься! Снизить цену мы всегда сможем, это несложно. Скажем, понижение цен у производителя или акция там какая-нибудь. Блять, да придумаем какую-нибудь причину и все. Но я думаю, это нормальные цены. Мы прайс составим, ты закинешь его по аптечным фирмам, и посмотрим их реакцию. Если проглотят, то все нормально. Ну, а нет, так понизим цены. Попытка – не пытка!

– Ты думаешь? – мялась та. – Нет, ну, как-то чересчур много мы наценили, Ром.

– Блять, Вер, да не много! – вспылил я из-за ее нерешительности. – Нормально мы наценили! Вот увидишь! Сделай так, как я тебе сказал, и посмотрим, хорошо!?

– Хорошо, – сникла та, и даже вроде как чуть обиделась, посерьезнела, черты лица обострились. Вера уставилась в монитор, чуть сдвинула брови, заклацала по клавиатуре.

Минут пять мы сидели в неловкой тишине.

– Слушай, Вер, – сказал я, вспомнив о юбилее. – У меня завтра день рождения… Думаю, снять в пятницу в кафе в центре столик вечером часов на восемь и посидеть там в уютной компании. Что скажешь?

– У тебя день рождения!? – улыбнулась Вера. – И сколько же тебе стукнет?

– Двадцать восемь уже, – ухмыльнулся я.

– Большой мальчик!

– Да уж! И не говори, – ответил я с двояким ощущением, не понимая, то ли радоваться, то ли грустить. – Ну что, придете с Серым?

– Да я думаю, придем! Это какое число будет?

– Пятнадцатое, пятница.

– Вроде бы никаких дел не намечается у нас, – задумалась она на секунду и тут же махнула рукой. – Ой, да придем, конечно, Ром!

– Отлично, – кивнул я.

– А кто там еще будет?

– Ну, я не хочу много народу приглашать, так, в узком кругу. Я, вы с Серым, Вовка… – принялся я загибать пальцы. Набралось шесть человек.

В конце рабочего дня мы с Верой закрыли кабинет и пошли пешком по тропинке к остановке. На маршрутке я добрался до «Интерната», распрощался с Верой, сделал пересадку и через полчаса оказался дома. Пожарил яичницу, съел, позвонил Вовке и договорился о нашей встрече в восемь вечера в центре. Я едва прожевал ужин, принялся за чай, как зазвонил, лежащий подле меня на кухонном столе мобильник.

– Да, Серый, привет, – произнес я обыденно.

– Ты че, мою жену блядью обозвал!!!??? – заорал тот истошно и с угрозой.

Я опешил и на пару секунд впал в ступор.

– Когда это я ее называл блядью??? – ничего не понимая, растерянно произнес я.

– Ты назвал ее блядью сегодня на работе!! Она так мне сказала!! – продолжался ор.

– Да не называл я ее блядью, – недоуменно произнес я медленно, вспоминая прошедший день. – А! Это я просто в разговоре сказал «блять», наверное! Ну, просто ругнулся, как обычно. Просто сказал «блять». Не на нее, а просто. Мы что-то с ней обсуждали, ну, я и сказал «блять, Вер»… ну, и дальше продолжил. То есть это не ее я назвал блядью, просто выругался так.

– Ааа! – в трубке раздавалось тяжелое сопенье. – Ну, смотри! А то Вера мне сказала, что ты ее так назвал!

– Да не, Серый, – миролюбиво и совершенно не понимая сути происходящего, произнес я. – Ну, зачем я на Веру буду такое говорить? Что я, дурак что ли? Ну, сам подумай! Зачем?

– Ну да… – продолжал сопеть в трубку Сергей уже растерянно. – Ладно, пока.

– Пока, – произнес я, уже потеряв собеседника, пожал плечами и отложил трубку в сторону. – Хм. Мда…

Следующие полчаса я пытался осмыслить диалог, но нечего не вышло. С какой бы я стороны не заходил, всюду упирался в логический тупик.

«С чего он подумал, что я ее так назвал? Это же глупо, так думать. Я что, похож на человека, который чужую жену назовет блядью? Вообще, как-то плохо представляю таких людей в принципе. Хм. Мне бы такое предположить даже в голову не пришло, будь у меня жена. Странный какой-то наезд. Кстати, да. Наезд. Непонятно. Да еще так агрессивно. Будто его жену так уже кто-то называл. Бред какой-то. И Вера тоже хороша. Удумала какую-то хуйню. На ровном месте. И главное, не у меня уточнила, а ему втихаря сказала. Пиздец какой-то».

Путаный клубок моих мыслей разогнал лишь Вовка при встрече, выпалил щерясь:

– Че, бля, день рождения у буржуя, говоришь!?

– Да, он самый, – кивнул я, ухмыльнувшись и грустно осознав, что в Вовкином сознании слово «буржуй» проросло крепко.

Мы зашли в заранее выбранное мною кафе, заказали на вечер пятницы столик на шестерых и, выйдя обратно на улицу, неспешно побрели в сторону «Чистого неба».

– Увидишь сегодня свою Ритку, да!? – сощурился хитро Вовка.

– Да не, она ж выходная, не ее неделя, – сказал я просто.

Вовка закряхтел и обмяк.

Время было еще раннее, и мы пошли шляться по проспекту.

– О! А я этого мужика часто здесь вижу, – пихнул я Вовку боком в плечо, чтоб тот обратил внимание. – Он и в «Пеликане» у вас че-то отирается постоянно, я его там тоже регулярно встречаю. Че он там у вас делает?

– Ааа, этот что ли!? – среагировал Вовка, посмотрел на плешивого его же роста невысокого мужичка лет под пятьдесят кавказской внешности. – Да, вино нам поставляет с Кавказа! Я его знаю! Целыми днями то у Папы, то у нас в директорской крутится.

Мужичок, осознавая собственную значимость и с налетом импозантности, деловито прохаживался по тротуару взад-вперед с ищущим взором.

– Ну ничего так, вино его продается! – продолжил Вовка. – Возит свое винище фурами… Дешевое говно, поэтому и уходит хорошо… А, да вон и машина его стоит!

Вовка махнул рукой в сторону ряда припаркованных машин, в котором стоял серебристый «Land Cruiser Prado».

– Ну, судя по машине, с деньгами у него нормально, – сказал я.

– Рамзес, блять, да он только на нас зарабатывает триста тыщ в месяц! – Возбудился темой о деньгах Вовка. – А он и по другим базам свое вино развозит! Поллимона точно в месяц гребет на этом говне!

– Нихера себе! – полезли у меня глаза на лоб.

– Рамзес, ну а че ты хочешь! Там же на Кавказе это вино копейки стоит, он гонит его сюда без всяких документов, чисто в нал – ни налогов тебе, ничего!

– А как это он так ловко устроился?

– Ну он делится там с кем надо на заводе, каждый месяц катается на своем «крузаке» туда на юг, возит наличку…

– Блин, такие бабки… Как он не боится?

– Ну хуй его знает!

За разговором мы миновали мужичка и оставили его позади. Я обернулся, мужичок стоял у кафе и разговаривал с двумя молодыми девушками.

– Каких-то двух уже склеил… молоденьких, – сказал я, повернувшись к Вовке.

– Ааа! – обернулся на секунду и Вовка, отмахнулся. – Епть, Рамзес! Так он тут целыми днями промышляет, клеит молоденьких, каждый раз разных!

– Че, прям каждый раз разных!? – удивился я. – А зачем разных? Ну познакомился бы с одной…

– Да нахуй ему надо знакомиться!? – вытаращился на меня Вовка. – У него жена и двое детей! Нахуя ему знакомиться!? Жениться он, как-то, не собирается!

 – Он женатый!? – все удивлялся я, а Вовка щерился, довольный моей реакцией.

– Ну жена-то у него там! – махнул он куда-то, но я понял, где это «там». – На Кавказе или где там!? Хуй его знает!

Я задумчиво молчал, Вовка засмеялся.

– Поэтому он здесь, Рамзес! – выпалил друг, схватил меня грубо за локоть и, приблизив лицо к моему, с придыханием сказал в глаза. – Молоденьких любит старый хер!

– Да отъебись ты! – отмахнулся я, освободив с трудом руку, засмеялся.

– Хы-хы-хы! – засмеялся и Вовка, довольный собой, посерьезнел, продолжил. – Не, ну есть у него, он мне сам говорил… Блять, хвалиться любит, пиздец! Есть у него одна-две постоянные, а так любит он молоденьких поснимать лет по восемнадцать или помоложе…

– Моложе – это уже несовершеннолетние, Вов, – сказал я, нахмурился.

– Да ему похуй! – отмахнулся Вовка, высунув вбок язык.

Я обернулся – мужичок как раз сажал двух девушек в свою машину.

– О, уже сажает этих… – сказал я.

– Ну, вот… – развел руками Вовка, тоже коротко обернувшись. – Повезет их к себе на хату и там выебет какую-нибудь одну или обоих! А если не согласятся, то фокус покажет и потом выебет!

– Какой фокус??? – уставился я на друга, мы прошли мужичка довольно далеко, развернулись и направились обратно.

– А я тебе не рассказывал разве!? – удивился Вовка такой своей оплошности.

– Не.

– Блять, да там простой фокус! – взъерошил на голове волосы тот от предвкушения рассказа. – Он всегда с собой в кармане возит сто тыщ, пачку тысячными купюрами! Только не пачкой, а свернутые так цилиндром и перетянутые резинкой. Блять, они ж эти молодые – курицы совсем! Ну он выбирает понравившуюся, сажает в машину. Говорит «просто посидим, трали-вали», ну, она соглашается. И они реально просто сидят…

Вовка по мере продвижения рассказа распалялся все больше, я хорошо понимал причину блеска его глаз – Вовке нравился ловкий прием мужичка, каким уже запахло в рассказе.

– Ну он такой не пристает к ней, ничего такого, начинает в уши ссать, хы-хы! – Вовка продолжал, хыхыкая уже через фразу. – Говорит «ну, ты мне нравишься, такая красавица, хочу сделать тебе какой-нибудь подарок, у меня вот в кармане деньги с собой, а я не знаю, как их потратить, может, ты подскажешь?» И он в этот момент достает из одного кармана брюк эти сто тысяч и перекладывает на глазах охуевшей девки в другой! Все, блять! У той мозг отключается! Ну, курица же…

– Ха, ловко! – хмыкнул я, мотнул головой. – Конечно, она ведь уже потратила эти деньги.

– Ну да, блять! Все, пиздец! Она уже ничего не соображает, у нее в голове только бабки! Она такая сразу «ну, не знаааю…»

– А сама в голове уже купила и шубу, и сапоги… – добавил я.

– Ды! – радостно выпалил Вовка.

Я рассмеялся негромко, мы как раз снова проходили мимо серебристого «Prado», мужичок и девушки сидели в салоне.

– Ну и в этот же вечер она, охуевшая от счастья, ему дает! – подытожил Вовка.

– Да понятное дело… – закивал отчего-то с грустью я. Мне было жалко таких малолетних дурочек, они-то в чем виноваты? А с другой стороны – не клевали бы так глупо, так и не было бы никаких потом переживаний. Сами же садятся в машину мужичка.

– Ну и потом, естественно, ничего он им не покупает, а на следующий вечер уже снова тут стоит, – добавил Вовка, но я уже не ответил, подумал о том, что занимается мужичок делом грязным, и сколько веревочке не виться…

– Ну а вот он не думает о том, что делает или не боится? – я не смог подобрать слово, чего тот должен бояться, задумался, ища в голове верное, но Вовка уже ответил.

– Да хуй его знает, Рамзес! – пожал плечами он, и вопрос отпал сам собой.

Мы прошатались по центру до десяти вечера и спустились в клуб.

 

На следующее утро я оказался на работе первым ровно в девять. Тут же подъехал Сеня. Сергей заявился в офис полдесятого. Мы не обсуждали вчерашнее недоразумение, лишь обменялись напряженными взглядами и начали общение по работе.

– Веры сегодня не будет. Детей не с кем было оставить, так что она дома с ними осталась. Ничего? – посмотрел Сергей на меня цепко.

– Ничего, – пожал я плечами. – Не бросать же детей одних и не тащить их сюда. Один день сможем без нее, не сломаемся.

Возникла тишина, потекли напряженные секунды.

– Да, Андрей Иванович – это серьезно! – выдохнул Сергей, покачав головой и поставив по привычке портфель на стол, достал документы.

– Да, там серьезно, это точно, – хмыкнул я.

– Запарился я с ним общаться! Вот новый договор на фирму и на счет доставки бартера тоже договорился! – сказал Сергей и небрежно кинул на стол пачку листов.

– А, остатки тоже взял, отлично! – взял я пару верхних листов и принялся изучать. – Слушай, ну, продажи хорошие, прям. Все продается, зашибись.

– Да, я так удивился! – взмахнул руками Сергей. – Такие продажи хорошие!

– Да не, это нормально, ожидаемо, – покачал головой я. – Они такие и у нас были, просто сейчас еще и твой товар добавился и сезон как раз, вот и прет.

Еще некоторое время осадок от вчерашнего телефонного разговора плавал в моей душе, но постепенно к полудню растворился. Сергей рассмешил меня какой-то пустяковой историей, да и работу никто не отменял. Петя, отправившись в первый рейс с товаром, вернулся часам к двум. К тому времени были готовы накладные и на второй.

– Так, – шмыгнул носом Сергей, сидя на месте жены и разглядывая накладную, – в «Пересвет» нормально так пробили. Слушай, ну, у нас есть еще какая-нибудь работа сейчас или это все?

– Ну… – задумался я. – В принципе нет, Сеня должен из «Меркурия» заказ скинуть, но это на домашний мой факс…

– А телефон нам завтра обещали провести, да? – зажевал нижнюю губу Сергей, глядя на меня.

– Ну да, звонили, сказали завтра…

– А так, работы больше нет?

– Да вроде нет…

– Слушай, ну, может, я к Пете тогда прыгну? Заеду с ним в «Форт», получу деньги как раз, а потом он меня и домой подвезет? Все равно тут делать будет нечего, ты тоже можешь пораньше уйти. Че тут сидеть?

– Да поезжай с Петей, – пожал я плечами, понимая, что работы после обеда в офисе действительно не предвидится и на одного. – Ну да, можем пораньше уйти сегодня.

Ручка двери опустилась, внутрь вошел Петя.

– Так! Я все! – гаркнул он, тяжело дыша после работы на жаре. – Я поехал!?

– Сейчас, подожди, Петь, – засобирался Сергей. – С тобой поеду, докинешь меня на левый берег.

– А, ну, я на улице тогда, Сереж, пока покурю! – гаркнул снова водитель, кивнул, суетливо вышел за дверь.

– Слушай, я вот деньги получу, как мы будем наличку-то хранить? – посмотрел Сергей на меня. – У тебя она будет? У меня? Или у обоих? Как?

Я пожал плечами, озадачившись вопросом, о котором я вообще не думал.

– Серый, да я не знаю, – развел я руками. – Ну, давай, наличка будет у нас пополам. Поровну. Раз уж мы в равных долях партнеры, то и все пусть будет так.

– А кто будет ездить получать наличку, я или ты?

– А какая разница? Кто угодно, и я и ты. Просто хранить будем поровну и все. Надо будет завести какую-нибудь тетрадь и пусть Вера ведет приход и расход налички.

– Ну да, нормально! – выдохнул Сергей и засобирался уезжать, взял портфель, протянул мне руку. – Ладно, я поехал. Выключишь тут все?

Я кивнул, пожал руку. Сергей вышел.

Под окном зарычала «газель» и уехала. Я отпустил домой кладовщика и минут двадцать спустя сам пошел на остановку. День завершился обыкновенно. Ну, почти. Мы встретились с Вовкой в восемь у гостиницы и, как стемнело, нырнули в «Чистое небо».

 

Все шло обычно. Мы стояли в гроте у малой стойки и накачивались «отверткой». Драка на танцполе началась около полуночи. Даже если ты находишься в другом конце клуба, то всегда узнаешь о драке почти одновременно с ее началом. Телепатия определенно существует. Мы с Вовкой почувствовали изменение общего фона в людском хаосе клуба. Все засуетились и разделились тут же на три категории. Первые кинулись прочь от танцпола, в основном девушки, вторые застыли на месте или равнодушно или растерянно, третьи потекли на танцпол, как мы с Вовкой.

Драка оказалась довольно незначительной. Какой-то мелкий короткостриженый белобрысый тип, ростом не выше метра семидесяти и среднего телосложения агрессивно раз за разом налетал на парня повыше, пришедшего с друзьями и девушкой. Помогал белобрысому менее агрессивно и явно за компанию напарник, которого я так и не запомнил. Действовали они слажено. Белобрысый нагло что-то орал в грохоте музыки в лицо парня с девушкой и периодически наносил тому удары. Парень трусовато вжимал голову в плечи и пятился, поджав руки к лицу. Девушка, чуть отпрянув назад в компанию друзей, парализовано смотрела на происходящее. Друзья же парня оказались трусливее девушки, жались друг к другу, как воробьи в сильный мороз. Но в какой-то момент один из них вроде как сделал пару шагов вперед и махнул руками в сторону белобрысого. Естественно, никуда не попал, только разозлил того сильней. Белобрысый парой тычков загнал смельчака обратно к друзьям, те отхлынули еще сильнее. Напарник белобрысого тут же кинулся вперед, и вдвоем они начали месить, оставшегося без поддержки парня.

Я редко вмешивался в такие разборки, понимал, через минуту-две явится охрана. Но в этот раз чувство справедливости толкнуло меня вперед. Мимо меня в обратном направлении прошмыгнул дежуривший на танцполе охранник.

«За остальными побежал», – отметил я, понимая, что через полминуты максимум, три или четыре охранника ворвутся на танцпол. Я быстро спустился по трем ступенькам с огороженного пандуса со столиками на танцпол и полез разнимать дерущихся, стараясь просто стать между нападавшими и парнем. Вовка, не отставая ни на шаг, оказался рядом. Нападавшие опешили и чуть сдали назад. Два на два, плюс побитый, но не струсивший парень с нашей стороны. Белобрысый отпрянул на вмиг опустевший центр танцпола. Часть посетителей выскочила в грот, большинство зажалось по углам. Я развел руки в стороны, призывая жестом прекратить драку. Белобрысый, поняв отсутствие опасности, двинулся на меня.

– Ты че, бля, а!? – выкрикнул он, но я не услышал слов, прочитав их по губам.

Музыка продолжала грохотать синхронно со световым стробоскопом. Белобрысый приблизился на полметра с опущенными руками и резко ударил меня лбом в нос. Я отпрянул, в носу неприятно защипало. Белобрысый дернулся было снова на меня, но на него слева двинулся Вовка. Белобрысый глянул на него. Этого было достаточно, я кинулся на него, схватил руками за шею в замок и потянул вниз. Крепкие мышцы белобрысого уперлись, но разница в весе сделала свое дело. Белобрысый согнулся, открывая спину, на которую тут же навалился Вовка. Клубок из троих начал смещаться к дальней стене к диджейской будке, пока не уперся в поднятие мини-сцены. Белобрысый рухнул на нее, я отпустил шею, прижал правой рукой сопротивляющуюся голову парня и принялся левой наносить удары по ребрам и животу. Вовка тоже куда-то приложился пару раз. Мое пацифистское воспитание снова сыграло злую шутку, я сознательно бил слабо. В полсилы, не вкладываясь в удар. Я хотел лишь одного, чтоб белобрысый прекратил буянить. И тот затих. Я ослабил хватку, белобрысый дернулся, вырвался и стремительно выбежал в грот. Я огляделся. В одном углу стояли я и Вовка, по другим растеклась толпа. Напарник белобрысого исчез. Музыка продолжала грохотать, свет пульсировал вспышками в такт. Пострадавший парень и девушка смешались с толпой. Я выдохнул и расслабился. Инцидент казался мне исчерпанным. Пора было тоже раствориться в толпе.

«Странно, так долго нет охраны», – мелькнуло в моей голове, казалось, прошло не менее десяти минут. Мы с Вовкой двинулись к выходу в грот, светившемуся в темноту танцпола яркой аркой. Я уже был в двух шагах от нее, когда навстречу, чуть пригнувшись, шагнула и перекрыла свет в арке долговязая фигура. На контровом освещении я различил лишь силуэт. Следом из-за спины долговязого вынырнул белобрысый и крикнул истошно, тыча мимо Вовки пальцем в меня: «Вот он! Вот он!»

Силуэт угрожающе двинулся вперед. «Блять, метра два точно», – пронеслось в моей голове. Я сделал пару шагов назад и уперся спиной в деревянную колонну. Справа от нее – огороженная часть пандуса со столиками, слева – ступеньки вниз на полупустой танцпол. Резко в три шага я оказался на танцполе, отступая спиной и не теряя из виду двухметровый силуэт. Тот двинулся за мной по ступенькам, раскорячившись, как ходячий кран, растопырив руки, словно не желая меня упустить. Толпа на танцполе снова вжалась в стены, словно мелкие рыбки в аквариуме, при появлении более крупной. Долговязый шагнул на танцпол, и я смог разглядеть его лучше. Он оказался жилистым. В таких есть и сила, и выносливость. Музыка грохотала. Задняя часть моего мозга все еще продолжала думать, что происходящее лишь досадное недоразумение, и что стоит просто объяснить долговязому, что и как произошло на самом деле, и он поймет и отстанет. Я кинул взгляд вправо – Вовка, выжидая, стоял на ступеньках метрах в трех от нас.

– Все! Хватит! – выкрикнул я, выставив руки вперед – Закончили!

Что-то сильно ударило меня точно в левый висок. Я покачнулся, пропустив тяжелый удар с правой. В голове загудело, но я устоял на ногах и сохранил ясность. Вовка прыгнул на долговязого сбоку, повиснув на его левой руке. Я тут же зажал правую, рванул долговязого на себя, и тот, сделав пару шагов вперед, рухнул боком на пол под стену. Я снова навалился одной рукой на голову, второй зажал руку долговязого. Вовка насел на ноги. Долговязый не мог даже шевельнуться.

– Лежать, блять! – заорал я, дико противясь желанию продолжить драку, понимая, что в два удара ноги по голове, все будет кончено. – Лежать!

Я пхнул долговязого в голову, тот стукнулся ею об пол и обмяк. Я огляделся и понял, что музыки нет, светомузыки тоже. «Валить надо, пока нет охраны, сейчас точно сбегутся», – осознал я и пхнул в бок Вовку. Тот все понял. Мы слезли с долговязого, тот остался лежать без попыток встать, вяло шевелясь. И тут я сообразил, что, скорее всего, он сильно пьян. Мы столкнулись с охраной на выходе с танцпола, но нас не остановили. Мы прошли сквозь грот, по клубу шелестом навстречу пробежали звуки «менты, менты приехали». Мы, не останавливаясь, шли дальше к выходу. Попадавшийся навстречу персонал клуба, глянув на меня, торопливо отводил глаза и не задерживал. Ни охранники, ни администратор клуба. Я понимал, что на моем лице видны следы драки. В заведении появился наряд милиции. Мы с Вовкой спокойно разминулись с двумя милиционерами и, взмыв по лестнице вверх, вышли на улицу. Напротив дверей клуба в трех метрах стоял «бобик», в котором сидели еще два милиционера и белобрысый, возмущавшийся и что-то им возбужденно говоривший. «Упаковали уже дурака», – подумал я и отвернулся, чтобы случайно не встретиться с белобрысым взглядом. Двери машины были распахнуты, и патрульная рация громко рявкала и шипела сообщениями. Нас никто не остановил, снаружи толпился народ, вышедший подышать воздухом и поглазеть. Мы смешались с толпой, прошли сквозь нее и отошли от заведения метров на пятьдесят вдоль проспекта.

– Давай тут постоим! – сказал я Вовке, завидев между домами арку и тут же обнаружив в ней долговязого. Тот нервно переминаясь, прятался от милиции.

– Стоишь? – произнес я, после целого потока мыслей, пролетевших в моей голове в долю секунды, подтолкнул Вовку внутрь арки и сам наполовину скрылся в ней, так, чтобы все же видеть происходящее у входа клуба.

«Дать бы сейчас этому длинному в морду… по-хорошему, надо… глупо как-то вы-ходит, стоим тут вместе с ним, а он мне в висок засадил, а я стою тут с ним… просто так… и стою удобно… можно бить… как раз прямым дать неожиданно, как и он мне там не разбираясь… менты эти еще там стоят… увидят точно… бежать некуда, вдруг догонят, сидеть в ментовке… не, нахуй надо… а с одного удара не свалю… вдвоем с Вовкой, конечно, за-топчем этого козла, но это долго, менты же… это надо бить, так чтоб вырубить без звука и идти потихоньку прочь… не, не смогу так… блять, эта дурацкая человечность, Рома, тебя доконает… ему-то похуй было, бил и не парился… а ты думаешь стоишь… честно-нечестно… а ему похуй было… стоит, блять, мудило длинное… сука, так въебать охота».

Я смотрел на долговязого краем глаза и распалялся все сильнее. Еще с минуту таких мыслей и я бы точно его ударил. Ненавидя себя за смесь чувств из человечности и осторожности перед ментами я, морщась и сцепив зубы, глянул в сторону клуба. Входная дверь его распахнулась и два мента вывели и подсадили к белобрысому его напарника.

– Ну, че там? – издал звук долговязый. – Стоят?

– Стоят, – выдавил я из себя. – Обоих твоих корешей загребли.

– Че ты, блять, там кидаться начал? – произнес Вовка.

Долговязый зашевелился, собираясь с мыслями.

– Пошли! – потянул я Вовку за руку. – Надо уходить отсюда.

Мы покинули арку и двинулись обратно к клубу, сквозь толпу миновали «бобик» и вынырнули уже позади машины.

– … да я сам милиционер, сержант! – резанул слух обрывок монолога белобрысого, выкрикивавшего агрессивно слова. – Я курсант школы милиции! Я сейчас позвоню кому надо, вы все равно нас отпустите!»

– Бля, они че курсанты-менты что ли!? – задрал от удивления вверх брови Вовка.

– Пидорасы они, а не курсанты! – зло выпалил я. – Сука, этот белобрысый, подло так въебал в нос мне, гондон!

– У тебя висок разбит, кровь течет! – всмотрелся в мое лицо Вовка. – А больше, вроде, ничего не видно.

– Сильно разбит!? – удивился я и отвернул левую сторону лица от толпы и ментов.

– Ну, нормально, – вгляделся Вовка. – Опух немного и рассечение есть.

– Блять, пиздец! Завтра еще фингал будет! Сука, крепко он мне въебал, четко, прям в висок! У меня аж искры из глаз посыпались! До сих пор голова гудит, – произнес я, про-должая злиться на себя, добавив вслух ответ на мучившую меня мысль. – Надо было ему тоже там въебать пару раз, нехуй было его жалеть. А остальное лицо как?

Вовка приблизил свою скривившуюся физиономию к моей и, внимательно осмотрев при рассеянном ночном освещении, выдал:

– Остальное нормально все… только висок… но разбил он сильно тебе его…

– Слушай, сходи к бармену, попроси у него льда, а?

– Ну, щас… – замешкался чуть Вовка и покосолапил к двери клуба.

Я остался один, отошел еще на несколько шагов в сторону от клуба. Голова гудела, я прислушался к внутренним ощущениям. Алкоголь еще бродил в организме, смешался с адреналином и заставил мышцы обмякнуть. Тело тряс посталкогольный отходняк. Словно организм остался недоволен тем, что его заставили протрезветь раньше срока. На мозги накатили легкая тошнота и головокружение. «Сотрясение что ли?», – подумал я мрачно и сцепил от вспыхнувшей злости зубы. Я получил по голове только за то, что хотел разнять дерущихся. Ни за что. И не дал сдачи, когда мог. Я злился на свое врожденное чувство справедливости, которое блокировало мою агрессию, не позволяя бить людей, когда те неагрессивны, беспомощны или не могут дать сдачи. Хотя сам получил удар именно так. В очередной раз подло и без предупреждения. «Как будто, когда бьют, предупреждают», – мысленно усмехнулся я своему глупому доводу. «В следующий раз бей первый… да, жизнь такая штука… либо бьешь первым, либо получаешь в морду… бей первым, хм, легко сказать… да, я довольно крепкий малый, но толком бить-то не умею… ну, то есть, как все умею… а по-нормальному, как надо, нет… голова болит… из-за алкоголя или удара, не пойму… надо завязывать с алкоголем… и с сигаретами тоже… надо бросать… дерьмо это все… Рома, ты становишься похож на кусок говна». На меня накатила неимоверно сильная волна жалости к себе, вызванная ощущением полной жизненной никчемности. Хотелось заплакать. Но жалость к себе была раздавлена следующей волной злости и ненависти. Ненависти к себе за слабость.

– Еблан, – произнес я вслух.

– Вот, держи, Рамзес! – рявкнул Вовка сзади на ухо, выведя меня из рефлексии.

Я обернулся, взял из его рук полиэтиленовый пакет с кубками льда внутри, прижал к виску, произнес вяло: «Спасибо, Вов… пошли отсюда».

Мы побрели в сторону сквера, расположенного метрах в двухстах от клуба.

– А сколько времени уже? – сказал я, посмотрев на Вовку. Тот покрутил в руках мобильник, подставляя его под ближайший уличный свет, буркнул: «Почти час».

Мы дошли до сквера. Лед через полиэтилен, сначала приятно охлаждая висок, начал жечь. Улицы практически опустели, небольшие группки людей лениво гуляли по отдававшим в воздух дневной жар тротуарам и дорожкам. Стояла ночная духота. Середина лета в нашем городе всегда такая. Со второй половины июня дневная жара дополняется ночной. Показания термометра замирают около тридцати градусов и круглосуточно держатся до конца первой недели августа. И только после в город возвращается долгожданная ночная прохлада. Мы пересекли широкую дорогу и сели на первой же лавке у входа в сквер. Я полез в карман джинсов, достал сигареты и закурил. Голова кружилась, все еще подташнивало.

– Похоже, у меня сотрясение все-таки, – сказал я, севшему на другом краю лавки Вовке. – Нехуево он мне влепил, как я еще не упал.

Вовка, с чего-то вдруг решив, что я нуждаюсь в поддержке, принялся, малость привирая, красочно пересказывать драку.

– Блять, надо было мне пистолет взять с собой! – выпалил он в конце, зло приподняв брови домиком. – Я бы их там всех похуярил пидорасов!

– Да ты ебанулся, Вов! – рассмеялся я, затягиваясь. – Тебя никто не пустит туда с пистолетом,  это раз! А во-вторых… и это хорошо! А то ты там устроишь «от заката до рассвета», потом не отмажешься!

– В следующий раз все равно возьму с собой пистолет! Хотя, не… спрятать некуда, была бы куртка, под куртку можно кобуру одеть… не видно будет.

– Жди осени тогда! – засмеялся я.

Докурив, я позвонил Вадику, тот стоял на обычном месте, мы пошли к нему.

– Ого! Где это тебя так!? – произнес Вадик, едва мы приблизились к «Москвичу».

– Да в «Чистом небе» с одними мудаками подрались! – выпалил Вовка.

Я глянул в зеркало – висок не распух, лед помог. Но рассечение в сантиметр было.

– Да нет там ничего такого, Рамзес! – прокряхтел Вовка с заднего сидения.

– Завтра синяк будет точно, – скривился я, вспомнив о юбилее. – Прикинь, Вован, завтра я такой в кафе и с фингалом! Именинник, заебись!

– А, бля, у него ж завтра день рождения, точно!! – заорал Вовка на ухо Вадику, радостно подскочив вперед.

Всю дорогу эти двое обсуждали драку и подначивали меня. Я вяло отшучивался и кисло улыбался, стараясь ровным дыханием прогнать подкатывающие волны тошноты.

Поделиться книгой…