Следующим утром, во вторник 16 июня, я бодро проснулся до звонка будильника, ощутив в себе не тревогу и напряженность, а спокойствие, собранность и решительность. Позавтракав, натянув футболку, джинсы и шагнув в шлёпанцы, я вышел из дома и через три минуты был в офисе. Едва я сел в кресло и откинулся на его спинку, как за дверью в коридоре зашаркало, и раздались голоса Веры и Сергея. Ручка двери дёрнулась, и голоса ворвался в офис – Вера, Сергей, за ними шёл его брат Рома. Весёлые, возбуждённые, все трое, смеясь, поздоровались со мной. Вера сразу прошла за своё рабочее место, она была в белых бриджах, светлой футболке, плетёных сандалиях на платформе и с сумочкой через плечо. Сергей был в тех же шортах и майке. На плече у него висела новая кожаная светло-коричневая сумка – замена дырявому портфелю. Рома вёл себя привычно стеснительно и неприметно. Его одежда была сродни характеру – невнятная рубашка в грязно-земляную клетку и схожего цвета джинсы. Рома сразу занял и подобающее место – позади меня и всех у стены, почти в углу. Первую фразу произнёс я, она прозвучала буднично, потонув в общей приподнятой атмосфере. Сергей скинул сумку с плеча на стол и шумно принялся возиться с её молнией, ему было не до моего вопроса.

— Вер, чё там по наличке, какой остаток? – повторил я фразу, сидя у угла стола по диагонали от Веры.

— Щас, Ром, щас скажу… – буднично отозвалась та, дисциплинированно прервала свои поиски в сумке, отставила её, запустила компьютер, той же рукой выудила из стола затрёпанную тетрадь, раскрыла её, взяла калькулятор и начала клацать по его кнопкам.

— Двадцать одна тысяча пятьсот три рубля и шестьдесят три копейки! – отчеканила Вера и вернулась к своей сумке.

— Серый, — скосил я взгляд влево вверх через бровь на напарника, тот стоял, нависая над моим плечом. – Чё там у тебя, посмотри?

Сергей порылся в сумке, достал перетянутую резинкой пачку денег, начал считать и закончил с недоумённым лицом.

— Вер, а у тебя сколько? – глянул он на жену и нахмурился.

— Двадцать одна пятьсот, Серёж, — сказала та, принимаясь уже за работу.

Сергей стоял замерев. Его недоумённый взгляд становился всё более растерянным.

— А у тебя сколько? – задрал я голову через плечо, посмотрел на него.

— Да у меня – одиннадцать… – нахмурился сильнее Сергей.

— А где ещё десятка? Ты что-то покупал, нырял в общак? – произнёс я нейтральным тоном, глядя внимательно на напарника. Тот, помолчав и покусав губы, произнёс:

— Вер, ну там точно двадцать одна!? Посмотри, может, ты там что-то не записала?

— Серёж, нет… – покрутила головой Вера, бегло проглядела записи в тетради, снова поклацала на калькуляторе. – Всё, что ты мне говорил – всё у меня записано…

Сергей молчал, стоял неподвижно, смотрел на жену, та так же внимательно на него.

— Ну нет больше, — прервал затянувшуюся немую сцену и гробовую тишину Сергей, разжал руки, демонстрируя Вере пачку денег. – Вот, всё что есть…

Между супругами диалог шёл так, будто никого больше рядом не существовало. Я

лишь наблюдал, а брат Сергея вёл себя столь тихо, будто его и не было.

— Ну ты вспомни! – встряхнулась Вера, пытаясь вывести мужа из ступора, почти вскрикнула фальцетом. – Может, ты покупал что-то!?

— Не, ну мы покупали, да! – оживился Сергей. – Мы же заезжали вечером вчера!  Что мы там покупали? Вспоминай. Ну, хлеб… ну хорошо, пусть это пятьдесят рублей… Заправлялся я, да! Это полторы где-то… Что мы ещё покупали? Вер, вспоминай!

— Серёж, да ничего такого мы не покупали… – произнесла Вера и назвала несколько недорогих продуктов сродни хлебу. Сергей торопливо их повторил, назвал их стоимость, округлил её в бо́льшую сторону и озвучил сумму – тысяча, с бензином – две с половиной. Сергей повторно назвал продукты, завысил их стоимость грубее, как и у хлеба ценой в десять рублей. Я наблюдал. Следом Сергей «натянул» ещё тысячу – расходы «общака» за выходные и понедельник упёрлись в три с половиной тысячи и замерла. Всё. Сергей вновь немо глянул на жену, та на него. По глазам напарника я понял – больше добавлять нечего, а взгляд Веры говорил – даже названная сумма под большим вопросом.

— Ты не брал? – вдруг обернулся и глянул мне за спину Сергей.

— Нет, не брал… – раздался голос его брата.

Я обернулся в кресле. Рома стоял у стены, держал в руке близко к очкам мобильник и клацал кнопками. По его удивлённому взгляду и спокойному ответу я понял – вопрос не по адресу. Подозревать брата в воровстве? Мне стало неловко. Чересчур уж как-то.

— Точно? – растерянность в глазах Сергея сменилась раздражением, взгляд гневно сверлил брата. Тот кивнул и даже вроде сказал что-то, да так тихо, что я не разобрал.

— Ну пойдём, выйдем! – кивнул Сергей в сторону выхода, Рома послушно пошёл в коридор первым. Входная дверь открылась, хлопнула, в офисе стало тихо как в могиле.

Я повернулся в кресле обратно к столу, глянул на Веру. Та коротко встретила мой взгляд своим, опустила глаза в тетрадь, принялась механически переворачивать туда-сюда последний лист записей. Наступившая пауза запустила ход моих мыслей. Вывод виделся однозначным – у Сергея с наличкой фирмы нечисто, а значит, мои расчёты имеют смысл. Я чувствовал внутри себя некоторое напряжение, но при этом был спокоен и рационально оценивал ситуацию. Вера, явно нервничая, продолжала совершать привычные движения – покликала мышкой, перебрала бумаги на столе, убрала их в стол, достала другие. В этот момент я снова задумался – Вера «в деле» с мужем и сейчас играет или она всё понимает, знает и закрывает на это глаза? Я всмотрелся в лицо Веры, но оно мне не выдало ответ – я не смог считать информацию! Ни малейшего намёка на какой-то вариант. «Надо признать, она умеет держать себя в руках. Сергей задёргался сразу. Вера же сидит прямо, лицо её спокойно, да, есть напряжение, но не более. Глаза её не бегают, руки не трясутся, мимика не учащена», — отметил мысленно я и остановился на кажущейся самой правдоподобной версии – Вера видела финты мужа, но пропускала их. Молчаливое одобрение. «Не знаю, что ещё хуже», — размеренно размышлял я, и тут входная дверь громко хлопнула, в офис явился шумно сопящий Сергей – ноздри его трепетали, взгляд метался. За дверью явно состоялся резкий разговор.

— Серый, да ладно… – начал я. – Чё ты на Ромку то…?

— Роман, вот ты не знаешь, и не лезь!! – резко выкрикнул тот. – Там своя история!! Я знаю, почему я так думаю!! Там в детстве у него было…

Я встал с кресла. Состояние напарника передалось мне, напрягшись, я начал шагать по свободной половине комнаты, неосознанно подошёл к окну, уставился сквозь стекло во двор. Взгляд ушёл влево к двери подъезда, и я замер – у входа в подъезд был внутренний угол, он не просматривался ниоткуда, только с этой точки; забившись в него, стоял Ромка и плакал. В его мимике, дёргании плеч, поворотах головы читалась обида. И я понял – он не брал деньги, Сергей оболгал брата. Оболгал публично, также, как унизил в своё время Веру. Я смотрел на Ромку безотрывно несколько секунд, сообразил, что тот может меня заметить, и не желая его неловкости, отстранился от окна в глубь комнаты.

— Да это – тёща, сука, взяла!! – вырвалось у Сергея.

Я обернулся, тот метался будто в ярости и как в клетке, но явно от бессилия. Его взгляд задёргался в замкнутом периметре комнаты, ткнулся пару раз в Веру, задержался на ней, вновь стал шарить по комнате. Я смотрел на Сергея пристально, желая встретиться взглядом, но тот явно избегал этого.

— Она могла взять деньги из сумки за выходные!! – перешёл на крик Сергей, снова прощупав быстрым взглядом реакцию Веры. Следом и я глянул на его жену. «Интересно, она снова стерпит льющуюся на мать грязь или всё же хоть что-то возразит?»

— Серёж… – с укоризной в наклоне головы, взгляде произнесла та робко, щёки Веры вспыхнули пунцом, цвет залил всё лицо до корней волос.

— Вер, что ты её защищаешь!!?? – гаркнул побагровевший Сергей на жену, и на шее его выступили жилы. Вера тут же спасовала, негодуя лишь взглядом, в котором читалось больше робкого удивления, нежели осуждения. Ситуация скатилась в сюрреалистический спектакль, и наблюдать его было неприятно – я отвернулся к окну.

— Сумка лежала все выходные в багажнике!! Она могла влезть туда и взять деньги!! – продолжал Сергей за моей спиной напором эмоций давить возражения жены. – Это она спиздила деньги!! Взяла ключи и залезла в багажник! Она знает, что я с собой всегда вожу общаковские деньги! И не защищай её, Вер!

От разыгрываемого спектакля стало противно – деньги никто не воровал, я лишь не вовремя провёл ревизию. Да и как было с ней угадать, если ранее я никогда не проявлял интереса к учёту бывших в руках Сергея общих денег. А тут – спросил. Да так удачно!

За спиной продолжались эмоциональные выплески Сергея, всё те же фразы – кто-то украл деньги, кто-то очень плохой… Обвинения пересыпались матом и разбрасывались Сергеем безапелляционно. Полуистеричный крик, наконец, достал и мои нервы – я начал закипать, подумал: «Надо заканчивать с этим…», отошёл от окна и произнёс спокойно:

— Да ладно, Серый, чё ты напал на них? Может, никто и не брал деньги… Ты куда-то их положил или где-нибудь купил что-то, а что – не помнишь… Давай, сделаем проще…

Я сел в кресло. Сергей стих, ещё нервно дергался, но уже почти молча.

— Вер, спиши с нас с Серым по десятке премии! – сказал я и глянул на того. – Серый

же, получается, свою десятку взял, и как раз в общаке моя осталась. И всё – вопрос решён! Серый, ну отсчитай мне десятку!

Тот сник, отсчитал обречённо сумму, протянул мне. Я сунул деньги в джинсы:

— Ну вот, теперь порядок!

Вера сидела с растерянным видом, Сергей был подавлен, оба молчали.

Я продолжил «наступление» и произнёс:

— Смотрите, я думаю, чтоб таких вот непоняток с не записыванием больше не было – а то вышло не хорошо, и Ромка и мама Веры попали под подозрение – я предлагаю, тетрадь по наличке передать мне, вести её буду я, а деньги пусть будут у Серого…

— А, ну если так! Пожалуйста! – резче, чем следовало бы, закрыла тетрадь Вера и, вспыхнув в глазах обидой, подвинула её в мою сторону. – Можешь вести, если хочешь!

Её осанка горделиво вытянулась в струну, по лицу всполохами побежала краска.

— Ну, давай так… – выдавил из себя Сергей, нервно дёрнул мускулами лица.

— Так просто лучше будет… – кивнул я, подтянул тетрадь, раскрыл её и прочитал последнюю строку: «Ост 21503,62 (С)». – Вер, а ты чё, не списала нам по десятке?

— Нет, Ром, не списала, — с нотками официальности в голосе произнесла та, нервно отмахнулась. – Ну сам спишешь!

— А, ну хорошо… – кивнул я с невозмутимым видом.

— Тогда и деньги пусть у тебя будут! – нервно предложил Сергей. – Зачем мне этот общак носить с собой!? Раз ты взялся вести, то тогда деньги – на…

Я не стал противиться, сунул общие деньги в другой карман джинсов. Сергей стоял подавленный, будто у него отняли что-то личное. Тишина в офисе витала гнетущая.

— Да ладно, Серый, ты не расстраивайся так из-за этой десятки… – глянул я на того с благодушным видом. – Вспомнишь, куда её дел… – я перевёл взгляд на его жену, добавил буднично. – Вер, ну глянь почту… Если остатки пришли, то набьём и поедем грузиться…

Последняя фраза, ожидаемо, снизила напряжение, и все принялись за работу. Едва закончили с накладными, как позвонил отец и сказал, что ждёт на стоянке. Взяв бумаги, я и Сергей направились к выходу.

— А Ромка то где? – поинтересовался я, вдруг заметив, что тот исчез.

— Да он домой поехал, — отмахнулся Сергей, скривился на секунду.

Миновав прохладу арки, мы вышли на стоянку. Отец размеренно расхаживал подле «газели» и курил. Он был в серых джинсах, сандалиях, светлой рубашке с закатанными по локоть рукавами и солнцезащитных очках. Все машинально обменялись рукопожатием. С неких пор меня стала тяготить привычка отца тянуть при встрече руку. Раньше такого не было. А теперь я стал раздражаться каждому такому случаю.

— Что, поехали? – задал дежурный вопрос отец, я кивнул, отец жадно вытянул из сигареты последнее и торопливо сел за руль. Я сел у окна, Сергей занял среднее сидение. От него снова пахну́ло по́том и несвежим телом, спасло открытое окно. На склад мы ехали почти в полной тиши и физически осязаемом напряжение. Загрузились, выехали обратно. Я покинул «газель» у моста с нетерпением и большим облегчением, дошёл до остановки и сел в «пазик». Маршрутка за поворотом сразу упёрлась в запруженное кольцо и, скрежеча двигателем, стала двигаться вперёд рывками. Бесцельно глядя в окно, я ушёл в мысли. На душе стало ещё тягостнее, ком в груди не рассосался, а лишь обрёл новую причину давить меня изнутри. Мучивший меня вопрос с утечкой денег, разъяснился, но легче не стало! На его месте возник другой – что со всем этим знанием-пониманием делать? «Куда его деть и зачем оно мне вообще надо? Ведь единственно верное теперь решение одно – прекратить работу с Сергеем! А зачем мне её прекращать? Вернее, не мне, я-то уеду, а отцу! Он как теперь будет с Сергеем работать!? Ну да, верно, можно того контролировать, держать всю наличку при себе, но какой смысл в такой работе, если ушло самое главное – доверие? Как работать с вором? Вор!» — заклинило меня на последнем слове. «Вор!!» — вырвалось снова. «Вор!!! Да как так!!???» — уже завопило внутри меня всё. В памяти побежали всполохи из начала общей с Сергеем деятельности – его приветливость, ласковые слова, высокопарные фразы о доверии, о том, что надо друг другу доверять, а иначе никак. «Вот и всё доверие! – зло ответил я воспоминаниям и сцепил зубы. – Вот для чего надо было доверие! Вор!» Маршрутка дёрнулась, вернув меня в реальность. За пару остановок до офиса в «пазике» поднялась суета. Неповоротливые бабки и тётки принялись толкаться, ругаться, шуметь – мне стало нестерпимо, я буквально выскочил на ближайшей остановке и схватил лёгкими воздух. Хотелось пройтись, упорядочить хаос мыслей, немного их успокоить, разобраться и свыкнуться с ними. Мысли скакали, противились утренним фактам. Я пришёл в офис и пробыл там час с Верой, иногда заговаривая с ней на отвлечённые темы. Та, напряжённо сидя за компьютером с непроницаемым лицом, отвечала спокойно и сдержанно. Негатив со стороны Веры отсутствовал, что успокаивало. Мои мысли отдалились от событий дня, и я глянул на ситуацию в общем. Между мною и Сергеем легла первая серьёзная трещина. «И она будет лишь шириться. Это конец», — пришла в голову спокойная мысль. «Хрен с ним с полтинником, не такая большая сумма, я ещё легко отделался, но теперь знаю, кто есть – ху, теперь всё ясно…» — размышлял я, сидя в кресле и изредка поглядывая на Веру – само спокойствие и непроницаемость. И я подумал, насколько сильный характер у Веры, сколь сильно́ её самообладание, что за четыре года я был свидетелем лишь двух нервных срывов. А ведь она жила в браке с Сергеем более десяти лет. Мне же хватило трёх, чтобы разочароваться в человеке аж до тошноты.

К пяти вернулся Сергей, мы сухо подвели итоги дня, сухо простились и разошлись. От стоянки с отцом я пошёл в квартиру родителей на ужин. Тяжесть мыслей так давила на душу, что мне жизненно было нужно выговориться. И я принялся рассказывать отцу всё в мельчайших подробностях. Тот слушал внимательно. Я был эмоционален до самой двери квартиры, выговорившись, ощутил усталость и замолк. Стало легче. После ужина я вышел на балкон к отцу, тот курил на привычном месте.

— Поехали, может, в центр съездим, посмотрим стиральную машину? – предложил я, ухмыльнувшись иронии событий. – Не зря же я десятку сегодня премии получил…

Не оборачиваясь, отец кивнул, затянулся, выдохнул дым, негромко произнёс:

— Сейчас… докурю… поедем…

Я понимал своё состояние – мне просто нужно было отвлечься на какое-то время от тяжёлых мыслей. Стиральную машину я купил, её доставку в магазине пообещали сделать на следующий день. Вернувшись, я простился с отцом и пошёл к себе. Тревожные мысли тут же ожили и одолевали меня до самой ночи. Я устал думать, понимая, что голове надо дать отдых и лечь спать. «Утро вечера мудренее», — настроил себя я и заснул.

Проснулся я с ясным осознанием одного – время инертного сидения на «телеге» кончилось. Недостача налички – звонок, предупреждение. «Если я хочу, чтобы вышло по-моему, я должен действовать… Наступило время решать, Рома!» — сформировал я в своём сознании главную мысль и отправился на работу.

В десять я был в офисе и, сев на рабочее место Веры, начал просматривать тетрадь. Минут через десять в офис вошли Сергей и Вера с Лёней – все напряжённо приветливые. Сергей плюхнулся в моё кресло, закинул боком ногу на ногу, скрестил на груди руки и внимательно уставился на меня. В его взгляде читалась лёгкая растерянность, старательно скрываемая за демонстративной смелостью. Лёня принялся расхаживать по комнате и что-то неразборчиво лопотать. Вера осталась стоять подле свободного кресла у окна, спрятав руки в карманы бриджей, она подошла к окну ближе и стала разглядывать двор.

И тут я понял – самый важный момент наступил.

— Серый, смотри, у меня предложение! – начал я, встал из-за стола, упёрся спиной в стену, подсунул руки под поясницу, бросил в глаза напарника твёрдый взгляд, сердце тут же заколотилось, ком в груди ожил. – Я же собираюсь ехать в Москву по осени…

Мой взгляд вновь упёрся в глаза Сергея, смотревшие настороженно и враждебно. В них читалось многое – недовольство, оскорбление публичным недоверием, заносчивость, надменность. Но в них я не увидел нужного – сожаления о пропаже денег, неловкости за случившееся, угрызения совести.

— Ну… – выдавил меж губ Сергей и начал дрыгать ногой.

— Вот… – собрался я с мыслями, понимая, что должен вести свою линию выверенно и без эмоций. – И времени у нас уже остаётся не много, чтобы решить вопросы меж нами по поводу моей доли в фирме и дальнейшей работы… ну, в общем, вот эти все вопросы…

— Ну… – надул губы Сергей, в его голосе появилось раздражение. – Давай решим…

Расхаживавшая вдоль окна Вера села в кресло и вся обратилась в слух. Напряжение в комнате скакнуло и сделало тишину почти абсолютной, даже Лёня перестает щебетать.

— Смотри, моё предложение – мы в ближайшее время идём к юристам и оформляем мою долю на моего отца и продолжаем работать дальше. А как только подходит время, я сажусь в поезд и со спокойной душой уезжаю, а вы трудитесь дальше, но уже без меня…

— Ну я не согласен, — произнёс Сергей и сильнее скрестил руки на груди, пожал плечами и откинулся на спинку кресла глубже.

Меня прошиб пот, недоумевая, я слегка растерялся. Я понимал, что Сергей и отец недолюбливают друг друга, и что их совместная работа будет нелегка. Но я надеялся, что оба будут исходить не из эмоций, а из трезвого расчёта – есть общее дело, надо его вести и зарабатывать деньги. Отец сказал, что работать с Сергеем будет. Такого же согласия я ждал и от Сергея. А тут… отказ! Я вгляделся в глаза напарника, понял – он не шутит…

— В смысле??? – произнёс я удивленно. – Как это – не согласен!?

— Ну так! – пожал плечами Сергей, и в его глазах вспыхнул огонёк торжества. – Не согласен работать с Анатолием Васильевичем… С тобой согласен, а с ним – нет.

— Ну подожди… – всё недоумевал я и ощутил, как внутри меня будто возникли двое. Один – эмоциональный: который нервничает, волнуется, теряется от отказа напарника. А второй – хладнокровный: тот, какой толкал меня к поиску важного козыря, «Джокера». И тут я осознал, сколь дальновидна была именно вторая часть меня, интуитивная. Я ощутил её силу, не до конца понимая её сути, признал силу сразу, тут же успокоился и стал уверен в исходе переговоров совершенно – козырь есть, я всегда могу его выложить, хоть сейчас. И я решил не спешить. Мы едва начали переговоры, а я уже знал о своём успехе. Хотелось лишь одного – до конца понять природу отказа Сергея, его мотивацию, понять лучше его самого. И я, продолжив, произнёс:

— А как мы с тобой будем дальше работать, если я уеду? Я буду там, ты – здесь…

— Не, ну Анатолий Васильевич может приходить, я не против! – воскликнул Сергей, всплеснул руками, тут же вернул их в узел на груди. – Пусть смотрит, что да как здесь. Но оформлять его в фирму я не буду!

— Ну и какой смысл в его приходах и сидениях тут? – пожал я плечами. – Он тебе раз что-то скажет, два – сделает замечание, тебе это не понравится, и ты просто скажешь – Знаете что, Анатолий Васильевич, вы здесь – кто? Вы здесь юридически никто! Поэтому, идите-ка вы отсюда! И всё, и выставишь его за дверь… Такое же может быть?

— Ну… – пожал Сергей плечами, надул губы, отвёл взгляд в сторону. – Роман, ну ты можешь приезжать и проверять! Можешь приезжать хоть каждую неделю! Все отчёты я тебе предоставлю! Всё ты будешь видеть! Раз мы начали с тобой работать, хлопнули по рукам, то вот с тобой я и буду продолжать! А работать с Анатолием Васильевичем я не договаривался и поэтому с ним работать я не буду!

Закончив, Сергей отвернулся к окну.

Часть меня продолжала нервничать и даже паниковать, но она стремительно таяла. Вторая половина быстро подавила эмоции первой, оставляя сознанию лишь возможность холодного анализа. И я начал – ощупал Сергея взглядом, оценил его позу, категоричность слов и жестов и сделал вывод – решение Сергей принял давно. И всё встало на свои места – я понял, почему он отмалчивался и ни разу не поднял столь важную тему раньше. Ответ был прост – мне о его решении знать не следовало до последнего момента. И перед самым отъездом я должен был услышать именно такой ответ. И локомотив моей жизни, шедший уже в сторону Москвы, был бы переведён одним решением Сергея в тупик. «Но зачем ему это? Чтоб я остался и никуда не поехал? Банальная зависть? Или в чём причина? Зачем я ему здесь после такого разговора? Ведь ясно, что уже никакая общая работа не получится. В чём смысл? В чём его выгода?» — продолжал я искать ответы.

— Серый, а как ты себе это представляешь!? – развёл я руками. – Как я буду кататься из Москвы сюда каждую неделю!? На выходных что ли!? Пять дней отработай там и кати на выходные сюда!? Так это меня на месяц хватит в таком режиме. И поездка туда-сюда – это три-четыре тысячи, в месяц выходит пятнашка… И зачем такие поездки!? Я половину своей зарплаты в фирме просто тупо прокатаю! Какой смысл!?

— Не, ну я не знаю! – отмахнулся Сергей, чванливо выпятил губы и сильнее начал расползаться и размякать в кресле. – Можешь раз в месяц приезжать…

— И по поводу того, что ты не договаривался работать с Анатолием Васильевичем – это неправда, — покачал я головой, глядя прямым взглядом в тусклые глаза Сергея. Каждая минута диалога успокаивала меня всё больше. Моя эмоциональная часть растворилась в рациональной полностью, волнение ушло, и я уже ясно знал, как и куда вести диалог. – Когда мы объединялись, разговор о том, кого оформлять с нашей стороны – меня или его – не шёл вообще. Мы с тобой поговорили об объединении, вы с Верой посмотрели склад. Ты сказал – да, будем объединяться и уже после задал вопрос – а кто из нас двоих будем оформляться в фирму? Я помню, мы с отцом тогда ещё немного растерялись, так как даже не думали об этом. А тут ты спросил. Я отцу при тебе сказал, что мне всё равно, кто будет оформлен. Я собирался даже отцу предложить оформиться, но он опередил и сказал – вы с Сергеем помоложе, вроде как почти ровесники, поэтому пусть оформляется он – и махнул в мою сторону – и трудитесь, а мы с Верой будем вам помогать. Так примерно он сказал! Я дословно не помню, но смысл его слов был такой! Так что тут ты неправду говоришь!

— Ну, не знаю! – заёрзал в кресле Сергей. – Я с Анатолием Васильевичем работать не буду! Он может приходить, я уже сказал, смотреть тут как твоё доверенное лицо, но его оформлять я не согласен! Роман, я один вполне смогу всё делать! Тут у нас работы не так много! Что я сам не приму товар, не развезу!? Я всё один сделаю! Ну а ты, раз уж решил, едь в Москву, учись, я не знаю, на режиссера, на кого там ещё, снимай фильмы! А я тут один справлюсь! Твоя половина – она всегда твоя! Будешь приезжать и забирать деньги…

— Серый, ну какое-то странное предложение, ты не находишь? – пожал я плечами. – Ты собираешься делать работу за двоих и просто отдавать мне половину только за то, что у меня доля в этой фирме! Выходит, ты добровольно соглашаешься на меня батрачить и отдавать половину денег! Зачем тебе это? Ты же предлагаешь заведомо худшие условия для себя, а я тебе предлагаю всё то же равенство! Только вместо меня будет отец, и тебе не придётся всё делать одному! Зачем тебе делать работу за двоих, ты мне объясни!?

— Роман, ну я тебе уже сказал свои предложения! – раздраженно дёрнулся Сергей. – С Анатолием Васильевичем я работать не буду! И даже не уговаривай меня!

— Да я и не уговариваю тебя… Просто пытаюсь найти взаимоприемлемое решение…

Я тяжко вздохнул – напряженный диалог утомлял сильно. На лице Сергея заиграла лёгкая ухмылка, обрадовав меня и огорчив одновременно. Обрадовала потому, что диалог развивался в нужную мне сторону – Сергей самоуверен, расслаблен, убеждён, что загнал меня в угол, что выбор мой невелик и находится в пределах двух неудобных мне решений. Огорчила потому, что при всём моём знании Сергея, я не думал, что низость его личности столь глубока. Я допускал многое – мелкие тычки, завистливые фразы, конкуренцию, но я не думал, что Сергей способен на бо́льшую низость – желал использовать моё решение об отъезде и расчётливо метил мне в спину с целью поживиться и присвоить. Он всё понимал и ставил меня в трудное положение намеренно. Приберегая козырь, я продолжил. Зачем? Я всё ещё надеялся и действительно хотел докопаться до его человечности, искал в Сергее Человека. Пусть даже найду Его на самом дне души. Я отказывался верить в абсолютную низость человека и хотел думать о Сергее лучше. Мне нужен был момент истины.

— А эти варианты, они для меня совсем неприемлемые… – продолжил я, глядя на Сергея. – Ты же это прекрасно понимаешь сам…

— Ну… у меня других предложений нет… – вновь скрестил руки на груди тот, пожал плечами, шмыгнул носом, глянул на меня безразлично. Я понимал – его не волнует, что мне будет плохо. Сергею же будет хорошо. Осознание действительности причиняло мне боль – напротив меня сидел человек, четыре года назад декламировавший самые высокие моральные ценности, а теперь цинично крутивший мне руки. Я продолжил – изобразил полную растерянность, безысходность. Сергей был доволен, всё шло по его сценарию.

— Серый, ну, раз мы не можем прийти к какому-то общему, устраивающему обоих решению, то нам проще закрыть фирму, поделить товар, да и разойтись… – предложил я.

— Как это – закрыть фирму!??? – резко взвизгнула фальцетом Вера, в её интонации послышалось болезненное удивление. Я столь сосредоточенно вёл диалог с Сергеем, что вспомнил о существовании кого-то ещё в помещении только после этого восклицания и рефлекторно повернул голову влево – Вера сидела в кресле у окна, держала на коленях и обнимала сына. Важность разговора действовала даже на него – Лёня сидел тихо, будто даже вслушивался, улавливая напряженные и враждебные нотки разговора.

— Ну как… – глянул я на негодующее лицо Веры. – Просто берём, и закрываем… А что ещё делать, Вер, раз мы не можем договориться? Какое ты предлагаешь решение?

— Я не знаю, о чём вы там, в конце концов, договоритесь! Но фирму мы закрывать не будем! – безапелляционно жестко произнесла она.

— Вер, а что ты предлагаешь? – сунул снова я руки за спину. – Сергея не устраивают мои предложения, меня не устраивают его… Закрыть фирму – ты против… И какой выход?

— Я ничего не предлагаю! – с заметной агрессией в голосе отрезала та. – Это вы тут решаете, договариваетесь! Но фирму мы однозначно закрывать не собираемся!

— Ну, ты можешь выйти из фирмы… – будто промежду прочим, предложил Сергей, и тут же я учуял, что именно такой вариант – самый ему желанный.

— Выйти из фирмы? – удивленно уставился я на напарника.

— Ну да, ты можешь просто взять и выйти из фирмы… – более буднично повторил тот. – У нас в уставе написано: соучредитель может выйти из фирмы в любое время… Ты просто пишешь заявление и выходишь…

— Нууу… это понятно… – протянул я, моё замешательство выглядело натуральным, а пауза вышла естественной, и продолжил. – Но ведь моя доля чего-то стоит…?

Я вопросительно посмотрел на напарника.

— Ну… и сколько ты хочешь за свою долю? – тут же зацепился за слова Сергей. Он внешне оставался спокойным, но его нога начала мелко и часто дрыгаться.

— Ну смотри… – развёл я руками. – Есть общемировая практика – стоимость доли пропорциональна прибыли компании за десять лет… В нашей стране эта цифра меньше – где-то лет за пять примерно оценивают стоимость бизнеса и доли… Я считаю, что для нас это тоже много и предлагаю ограничиться одним годом. Чистая прибыль у нас в среднем тыщ пятьдесят в месяц. Итого за год это шестьсот тысяч, половина – триста. Ну и остатки на складе на момент продажи, сейчас они тоже примерно шестьсот тысяч, моя половина – триста…. Выходит, стоимость моей доли – шестьсот тысяч. Я тебе предлагаю её купить за эту сумму. По-моему, это хорошее предложение. За год вернёшь эти деньги, и со второго года вся прибыль уже твоя… Пожалуйста, трудись на здоровье, а я поеду…

— Да не, шестьсот – это много! Какие-то подсчёты! Прибыль за год… – недовольно надулся Сергей. – Я не буду выкупать твою долю за эти деньги…

— Ну а… – продолжал я казаться растерянным, развёл руками, добавил в интонацию едва уловимые просительные нотки, — а ты бы за сколько её выкупил?

— Ну есть вот остатки товара, сколько ты там назвал – шестьсот тысяч? Половина – триста тысяч… Вот это твоя доля… – вальяжно выдавил из себя Сергей, лениво дирижируя рукой в воздухе. Уловив просительные нотки, он сразу стал наглее.

— То есть, ты хочешь сказать, — сделал я паузу, будто обдумывал предложение, — что выкупишь мою долю за триста тысяч?

— Ну не прям за триста, а сколько там будет на момент твоего выхода из фирмы! – расцепил руки Сергей, положил их на подлокотники, приняв едва ли не царскую позу. – Напишешь заявление, мы посчитаем склад… половина твоя…

— Ну сейчас моя доля в остатках примерно такая… – произнёс я, будто с интересом.

— Не, ну я могу выкупить, канешна, твою долю за эти деньги… – выдал ещё наглее Сергей, начав ломаться; я понимал, впереди был торг и очередное ухудшение перспектив – Сергей совершенно растёкся в кресле, как бюрократ, вынужденный принимать в своём кабинете очередного просителя, будто нехотя, продолжил. – Но я не смогу сразу тебе эти деньги отдать… А то если я отдам, на что работать буду? Я смогу, например, если хочешь канешна, отдавать тебе их частями из прибыли… Ну и за полгода тебе их отдам… Будешь приезжать, забирать…

Я понимал: где полгода, там и год, а где триста тысяч, там и сто. По сути, Сергей предлагал убраться восвояси ни с чем. Если отбросить всё словоблудие, меня откровенно шантажировали: хочешь ехать в Москву, хочешь дальше продвигаться в жизни без меня – вот мои условия! Это я читал в глазах Сергея и продолжал подставляться дальше. «Пусть заглатывает наживку, раз такой жадный… Чем сильнее заглотит, тем крепче попадётся…» — плыли в моей голове расчётливые мысли. «Он расслаблен, купился на мою растерянность, не бдит, он уверен – всё идёт, как ему надо! Что ж… в любую игру можно играть вдвоём, да, Серёжа?» — мысленно ухмыльнулся я, а вслух растерянно произнёс:

— Серый, ну, ты же понимаешь – это всё растянется и когда я получу свою деньги? Такие условия означают уйти ни с чем и отдать тебе свою долю фактически забесплатно…

Я посмотрел на напарника вопросительно. В моём тоне не слышались угрозы или злость. Я взывал к разуму, к человечности. Мне ещё хотелось верить, что в Сергее, пусть глубоко, но она есть. И что в последний момент Сергей осознает, насколько нечестно он поступает со мной и переменит решение, скажет «знаешь, Роман, я не буду тебе крутить руки, это нехорошо, мне неловко так с тобой поступать» и сам предложит приемлемое для обоих решение, и я соглашусь, и наши отношения сохранятся. Я замер в ожидании ответа.

— Нууу… – развёл руками Сергей, — так вот… Другого я тебе ничего предложить не могу… Или так или никак…

Я молчал, глядел на него внимательно, вдруг осознал, что взаимное расположение наше как нельзя лучше помогает мне – Сергей сидел в кресле, а я стоял перед ним через стол как проситель. Мы приблизились к кульминации, пора было кончать спектакль.

— Я тебя понял, Серый… – кивнул я, снова выдержал короткую паузу, вздохнул и посмотрел Сергею в глаза. – Это все твои предложения? Других не будет?

— Других не будет, — пожал тот вяло плечами и скрестил на груди руки.

— Точно? – ещё пристальнее посмотрел я в глаза Сергею. И в эту самую последнюю секунду мне всё ещё верилось в человечность Сергея… Но нет, его чутьё дремало…

— Точно, — лениво буркнул Сергей.

Из угла прыгают.

И я прыгнул.