Глава 068

В бизнесе случилось обратное – мы снова стали дилерами «Аэросиба». Вышло это легко и быстро. Фирма, у какой мы перекупали аэрозоли, намучавшись с ними, решила от «Аэросиба» отказаться. Я предложил снова заключить с заводом прямой договор. Сергей начал было мяться, но я бесцеремонно додавил его, и тот позвонил на завод. Выяснив, что приезжавший к нам франт полгода как уволился, мы в два дня подписали новый договор и сразу заказали партию в десять тонн. 20 мая фура была уже у нас на складе. На мою фразу о вызове грузчиков Сергей возразил, сказав, что мы и вдвоём справимся. Согласившись, я понял, что нас ждёт, когда увидел товар – коробки стояли в полуприцепе не на поддонах, а на полу сплошным полем высотой по пояс и тянулись в глубь к самому его началу.

— Это пиздец, Серый! – сказал я. – Всё придется на руках носить!

Тот молчал.

Выбора не было, и мы начали. Ближнюю половину выгрузили довольно быстро – я трудился внутри фуры, подносил коробки к краю; Сергей укладывал их на поддон, тут же стоявший на земле. Помня о «сорванной» спине Сергея и жалея его, я брал на себя самую трудную часть работ и уже к середине выгрузки ощутил, как натружено налилась спина, а мышцы вдоль позвоночника будто задубели. В конце я уже не чувствовал позвоночник, он словно кипел изнутри. Управились мы за пять часов, и я так устал, что даже не имел сил на упрёки Сергея за мелочную экономию. В «мазду» я едва сел, спина не гнулась, любой наклон отдавал болью. Дома я кое-как принял душ и поужинал, а в попытке расслабиться лёг на диван – не помогло: мышцы спины держал спазм, а жжение в позвоночнике лишь усилилось. Я пролежал так до трёх ночи и уснул от усталости. В девять проснулся. Стало получше. К десяти я приковылял на работу, на складе лишь помог Сергею с погрузкой и, отправив его в рейс, вернулся домой и снова стал отлёживаться. Так прошла пятница. В субботу на авторынке я просидел почти всё время в машине. Сергей бродил по площадке и пару раз прибивался к Вите. Тот снова продал машину какому-то «счастливчику». Сидя в «ниссане», я стал копаться в прошлом, думать обо всём, что касалось фирмы, вспоминая события четырёх лет. Всякое было: хорошее и плохое, лёгкое и трудное, удачи и проколы. Но самым сильным впечатлением от этих лет оставалось ощущение чуда! Все события: случайный разговор с Сергеем в «Саше»; смелое решение объединения; почти авральный старт фирмы из-за ухода отца; неожидаемо резкий рост бизнеса как награда за смелость; столь же смелое решение о покупке квартиры, оказавшееся невероятно своевременным – события эти, случившись в столь малый отрезок времени, тряхнули наши жизни, оставили о себе впечатления и память и ушли в прошлое. И потому, сидя в «ниссане», я грустил об этом времени с теплотой и даже думал, что если бы Сергей изменился, взялся за работу с полной энергией и стал за неё ответственным, то я б забыл его нехорошие поступки сразу и, засучив рукава, продолжил бы на па́ру отвоёвывать утраченные фирмой позиции. Но я понимал – этого не случится, никто не изменится, а совместное наше время ушло.

— О чём думаешь, Роман!? – ввалился тот на своё сидение за руль.

— Да о чём думаю… – улыбнулся я, созерцая сквозь стекло людскую суету. – О нас думаю, Серый! О том, как круто мы всё провернули! Я понимал, что из этого может что-то выгореть, но вышло просто круто… Кому скажи – не поверят! Без копейки своих денег завезти кучу товара и начать рубить бабки, пока остальные щёлкали лицами! Супер! Мы всё успели! Больше из этой ситуации не выжал бы никто! Мы реально выжали максимум!

Я посмотрел на напарника. Сергей слушал меня со взглядом, устремленным сквозь реальность и улыбался одними губами – его тщеславию нравились мои слова.

— Об этом даже можно написать книгу! – добавил я.

— Ну вот как раз и напишешь! – ухмыльнулся Сергей. – Напишешь книгу, станешь известным, заработаешь денех… ну, и я свои сто долларов, глядишь, ещё и заработаю!

«Вот весь ты в этих ста долларах! Всё твоё сознание настроено на щипачество, на хватание кусков от чужого труда – весь принцип твоей жизни сплошь паразитирование на других! Как ты не видишь этого!? Именно из-за этого у нас ничего и не вышло, поэтому мы просрали шанс! Вместо того, чтобы честно тянуть на пару со мной лямку и построить бизнес, ты пошёл проторенной дорожкой, какой ходил всю жизнь до этого – имитацией деятельности и ожидания, когда же подвернётся момент, чтобы урвать себе часть от труда другого! Блять, да как так можно жить!? Как ты не можешь понять, что такое щипачество – это всегда меньше того, что ты мог бы получить, если бы отрабатывал свой хлеб честно! И как ты не видишь, что люди, каких ты обгладываешь, слабеют, теряют силы и уходят от тебя! Даже если они не понимают причины, интуитивно они чувствуют – рядом с тобой плохо! Поэтому они уходят! Никто тебя не «кидает», как ты выражаешься – люди от тебя просто бегут! И для осознания этого не надо быть стоумовым! Надо лишь анализировать свои дела! Зачем ты идешь в жизни кривым путём!? Он же гибельный для окружающих и тебя в первую очередь! Все же разбегутся от тебя! С кем ты останешься!? С Верой!? Да, она единственная, кто не может от тебя сбежать, ты повязал её по рукам и ногам – детьми, бытом, обязательствами – всем! Она – ладно! А кроме неё – на ком ты будешь ехать? Это глупо – так жить…» — хотелось мне сказать Сергею в тот момент. И не с целью обидеть и сказать гадость, неприятное, нет! Хотелось пробудить человека к жизни, дать понять, что всё ещё можно поправить! Но ощущение фатальности происходящего сдержало меня, и я смолчал. Я проговорил эти слова мысленно, вздохнул, отвернулся от Сергея и сделал вид, что рассматриваю что-то за окном.

 

В понедельник 25 мая мы готовили в офисе накладные, и ближе к обеду Сергей зашёл в туалет и начал мочиться. Пустота квартиры сделала звук неприлично громким. Я украдкой глянул на Веру – лёгкая краснота побежала по её щекам, вызвав едва заметную ухмылку в уголках глаз. Сергей закончил и без тени смущения вернулся в кресло.

В среду, решив навести на складе порядок, я и Сергей выехали со двора офиса и, пропуская поток машин слева, притормозили. В ожидании удобного момента для выезда, Сергей завёл разговор о некоем знакомом, с каким он общался на выходных, и тот, якобы, изъявил желание купить «ниссан» за триста пятьдесят тысяч. «Мазда» нырнула в поток и ушла по кольцу влево, тут же остановилась – справа летела вереница машин.

— Чё скажешь? – посмотрел на меня Сергей. – Будем отдавать за триста пятьдесят?

— Да не, Серый, ну смысл? – обдумывая сказанное, произнёс я. – Ерунда какая-то выйдет… Сам подумай… Нам машина обошлась в триста тридцать, мы год уже заправляем её и платим за стоянку, как раз двадцатку и потратили… И что получается, мы какому-то знакомому отдадим машину за просто так? Мы и так цену снизили уже до предела, триста шестьдесят она у нас… Давай, чисто символически хоть десятку то заработаем!

— Думаешь? – бросил на меня цепкий взгляд Сергей, тут же поток справа прервался, Сергей отпустил сцепление, добавил. – Ну ладно…

— Серый, просто щас май, лето впереди! А летом мы наверняка машину продадим! Вот если твой знакомый согласится её забрать осенью, то это другое дело…

— Да ладно, — отмахнулся Сергей и нацепил очки без дужки. – Сами, так сами…

После мы ехали по улицам города, беседовали, а я вместе с тем думал над словами Сергея. Соблазн избавиться от машины даже без прибыли был велик. «А может, и нет никакого знакомого, а Сергей хочет забрать «ниссан» себе? Вот и щупает он почву.»

— О чём думаешь? – прозвучал голос Сергея сквозь мои мысли.

— Да так, — отмахнулся я. – Ни о чём… Всякая херня в голове крутится…

Пробыв на складе с час, мы поехали обратно. По пути в мою голову снова полезли кислые мысли о том, что мы как раз катимся в категорию людей, у каких «всё было» — был шанс, а теперь… Я тяжко вздохнул, вышел из раздумий, глянул на Сергея. Тот, не отрывая взгляда от дороги, вёл машину с обычным надменным выражением лица. И за эти образом было просрано настоящее – дело. Ощутив разочарование, я отвернулся к окну, а в голове ожила строка известной песни: «Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя…»

В офис мы приехали в два и проработали там до четырёх.

— Мальчики, ну дайте, я схожу в туалет… – покраснела Вера, улыбнулась неловко. – А то нам ещё ехать на дачу, я не довезу…

Я и Сергей вышли в коридор. Едва Вера позвала нас обратно, все стали собираться. Вера навела порядок на рабочем месте. Я сидел в кресле, Сергей расхаживал по коридору.

— Роман, ну а чё, так и оставим двери пустыми в другие комнаты или, может, чем завесим? – посмотрел он на меня.

— Серый, да можно стеллажи оставшиеся со склада привезти… – предложил я. – И дыры закроем и шкафы с полками получим… Всё равно они на складе просто пылятся…

Сергей согласился.

Весь следующий день мы возили товар. В пятницу загрузили «газель» и отправили отца в «Мангуст» одного, знали, там товар выгрузят и отцу не придется работать. Сами же съездили за «зелёнками» и вернулись на склад. «Газель» отца уже стояла подле ворот. Мы загрузили в неё все стеллажи и отвезли в офис.

— Тебя ждать? – произнёс отец, давясь леденцами.

— Да, подожди, я щас у Веры отчёты возьму и пойдём! – кивнул я.

— Я тогда пока машину поставлю на стоянке, там тебя буду ждать… – сказал отец.

Едва я зашёл в офис и спросил у Веры отчёты за май, она засуетилась. Сергей был необычно тих и молчалив и крутился тут же в комнате. Вера двигалась немного сковано.

— Вот, Ром, держи, — протянула Вера пачку листов и зачем-то начала извиняться. – Вроде я там всё учла, должно всё бить! Посмотришь тогда, что ты там с ними делаешь, я не знаю, сводишь там как-то или что! В общем, на, разбирайся сам!

Вера нервничала. Я наблюдал за ней неявно и никак не мог ответить себе на вопрос – если Сергей таскал деньги из общака фирмы, то Вера знала об этом, участвуя напрямую, или догадывалась и закрывала на это глаза? Хотелось думать, что Вера честна со мной. В отсутствие морали у Сергея я убедился давно и иллюзий не питал, но Вера… Мысль о её участии для меня была уже чрезмерна. Простившись с обоими, я вышел на улицу, свернул в арку и пошёл к огороженной придомовой стоянке.

— Что, идём? – произнёс гулявший подле припаркованной «газели» отец.

— Да, пошли…

Мы пересекли стоянку, грунтовую дорогу и пошли вдоль строительного забора по бетонной дорожке в родительскую квартиру на ужин. По пути я рассказал отцу ситуацию с отчётами, тот внимательно молча выслушал.

Через пару часов я вернулся к себе и свёл данные мая с предыдущими месяцами и… замер в оцепенении. В майском отчёте исчезла разница меж данными Веры и компьютера, они бились почти до копеек. Меня вновь прошиб пот. Худшие подозрения усилились. Как я не отгонял плохие мысли, но они уже не исчезали, толкая меня к явному выводу. Едва я сообщил Сергею лишь свои сомнения в правильности отчётов Веры за последние полгода, как очередной отчёт не увеличил расхождения. «Затихарился», — понял я. «Доказать я всё равно ничего не докажу. Да, можно начать предъявлять, трясти своими расчётами, но это всё ерунда. Сергей лишь недоумённо скажет – я ничего не брал. Реальных доказательств нет, только умозаключения».

Мысли глодали меня весь вечер и полночи. Сон не шёл совершенно, из-за нервного перевозбуждения мозг работал постоянно. Заснул я оттого, что уже не мог не спать, упал в тревожный сон, спал неспокойно, урывками, иногда выныривая из забытья и погружаясь обратно. В шесть утра в телефоне зазвонил будильник. Пора было к семи на «авторынок». Три часа плохого сна меня разбили совершенно, голова была как кирпич. Я действовал на автомате – душ, завтрак, сонная ходьба вдоль автостоянок. В семь я зашёл на площадку, и тут же подъехал Сергей. Мыть машину начали в восемь, мыл я, Сергей лишь принёс ведро воды. «Ниссан» не продавался будто заговоренный.

— Пойду пройдусь по рынку… – буркнул я, желая развеять плохое настроение.

— Ну пойдём, — шмыгнул носом Сергей. – Я тож с тобой пройдусь.

Мы неспешно поплелись вдоль рядов машин.

— Одни и те же стоят… – буркнул я.

— Да! – встрепенулся Сергей, принялся указывать рукой в разные части площадки. – Тот вон с осени стоит. И тот тоже. И этот. А дорогие, я смотрю, по чуть продаются!

Мы упёрлись в ограждение, развернулись и пошли обратно по соседнему ряду.

— Я б вот такого себе взял! – произнёс Сергей, остановившись напротив пикапа.

Я замедлил шаг, разглядывая открытый кузов тёмно-синего «Митсубиси L200 II». Сергей обошёл машину спереди и заглянул в ценник под лобовым стеклом, произнёс:

— А чё, четыреста тыщ, как раз! Две тыщи первого года, восемь лет – нормально!

— Да нормально… – сказал я. – Только зачем он нужен? Этот кузов непонятный…

— Да эт он тебе не нужен, Роман! – недовольно парировал Сергей. – Ты один, тебе и не нужен! А у меня семья, дети, дача… Мне удобно! И отвезти-привезти что-то можно и на ту же рыбалку или вылазку съездить!

— А, ну да, — кивнул я, шагнул вперед. – У тебя ж дача…

Выехав с авторынка в час, мы поставили «ниссан» уже на новой стоянке, что была ближе к моему дому, и пересели в «мазду». Сергей ехал на дачу и подвёз меня, съехав на обочину шедшей мимо моего дома улицы.

— Так, ну чё… до понедельника, да? – глянул я на Сергея, пытаясь вспомнить, какие из запланированных дел уже есть на начало следующей недели.

— Да а чё ты будешь приходить? – вопросительно уставился тот на меня. – Там работы на два часа, развоза у нас в понедельник нет… Мы приедем с Верко́м, сделаем всё быстро там, посмотрим банк, проплатим кому там чё надо проплатить, да и уедем… Смысл тебе приходить на два часа?

Я задумался, внутри меня что-то стало противиться такому предложению Сергея, в голове отчётливо обозначилась мысль: «Иди, иди, не расслабляйся, иди на работу!»

— Да не, я приду… – сомневаясь, произнёс я.

— Роман, ну чё ты придёшь? Там дел то нет, — глядел на меня участливо и заботливо Сергей. – Лежи, спи, отсыпайся!

Моё внутреннее ещё сильнее воспротивилось, интуитивно я понял – на работу надо идти обязательно, не важно: на час, полчаса, минуту, идти и всё!

— Да не, Серый, я приду… – уже твёрдо сказал я. – Мне тут идти три минуты! Вы с дачи приедете за двадцать километров, а я что, не пройду двести метров!? Да ну, брось!

— Ну смотри, как хочешь! – улыбнулся Сергей и развёл руками.

Мы простились, «мазда» сорвалась с места. Я пошёл к себе. В голове всё роились тревожные мысли обо всём и ни о чём конкретно. Дома торчать не хотелось, и я пошёл к родителям. Время до отъезда в Москву таяло, а вопрос с переоформлением на отца моей доли в фирме меж нами с Сергеем даже не поднимался. Я начинал тревожиться всерьёз. Смутно ощущалось, что тянуть до самого отъезда неверно и вопрос надо начинать решать сейчас, пока есть время и можно сделать всё без суеты и спешки. «Почему Серый никак не высказывается по этому вопросу? Хотя, ему какое дело до всего этого? Это я должен суетиться, мне же надо. Да, надо начинать заниматься переоформлением, пока время ещё есть. Лето пролетит быстро, надо начинать сейчас», — думал хаотично я, мысли мешались с сомнениями и ощущениями. В молчании Сергея было что-то недоброе. Я не мог понять – что, но чувствовал – что-то там не так. «Он не просто молчит, а будто затаился». Откуда у меня возникло такое ощущение? Я понятия не имел. Я так чувствовал. «Странная штука ощущения, чувства. Умом какие-то вещи не понимаются, а чувствами ощущаются. Наитие какое-то». И моё наитие, вдруг, стало обостряться с каждым днём всё сильнее – я именно чувствовал, что начинать решать вопрос с переоформлением бизнеса надо немедленно, и чувствовал, что Сергей внутренне против. «А что, если он захочет как-то помешать мне с этим?» Я понимал, что мысль отдавала уже паранойей, но ничего не мог с собой поделать – думалось только в таком направлении. Не видя причин к тревоге мозг молчал, а в душе росло беспокойство. Изнутри сознания всё настойчивее шли смутные команды и сигналы. Я различал их явно. «Посмотри устав фирмы, глянь, есть ли там возможность безусловной передачи своей доли отцу, если второй учредитель будет против!» – поступила в мой мозг команда. Мне стало неприятно, даже тошно, от самой мысли – подозревать компаньона в возможном противодействии. Мысль казалась мне нехорошей. Умом я её не принимал, а интуитивно чувствовал – мысль верная! «Да, так я и сделаю, прочту устав, поищу лазейки, механизмы, юридические зацепки – всё это сделаю, но нужно ещё что-то, нужно ещё что-то более весомое…» — возбуждённо размышлял я, не представляя, что именно нужно ещё.

Я вынырнул из мыслей перед самым домом родителей. Поднялся на этаж, открыл дверь своим ключом. В квартире было тихо и вкусно пахло, мать суетилась на кухне. Отца я нашёл на балконе, полулежащего на нагретом солнцем подоконнике и… курящего.

— Закурил? – улыбнулся я, совсем не удивившись такому факту.

— Да ну их! – отец нервно отпихнул в сторону лежащие рядом леденцы. – Не могу их уже есть! Надоели до чёртиков!

Я знал, отчего отец нервничает – он стыдился своей слабости. И потому, не желая задевать самолюбия отца, я произнёс нейтрально:

— Ну, надоели, не ешь… Никто же не заставляет…

— Ну не могу я бросить курить, понимаешь! – развернулся отец в мою сторону, сел на диванчике прямо, посмотрел на меня, постучал себя ладонью в грудь. – Не могу и всё! Я уже привык! Плохо мне без сигарет! Я не покурю – нервничать сразу начинаю!

— Да кури, — пожал я плечами. – Кто тебе что говорит то?

Отец с подавленным и виноватым видом смотрел на меня. Мне стало не интересно, и я ушёл на кухню обедать. Мысли об уставе фирмы назойливо крутились в голове. Через час, вернувшись домой, я принялся за него и нашёл нужное – юридическую возможность передачи своей доли отцу даже при несогласии Сергея. Путь лежал через продажу, но не прямую, а через фиктивное обязательное первоочередное предложение Сергею о выкупе моей доли. «Если завысить цену, Сергей откажется, тогда по озвученной цене, не ниже, можно продать долю отцу. Минусы схемы – потери на налогах от продажи и открытая конфронтация с Сергеем, а при ней теряется смысл передачи доли отцу. По итогу выйдет, что отцу придётся работать с человеком, чьим мнением демонстративно пренебрегли. Как успешна будет такая совместная работа? Ответ – никак. Вариант из разряда – на крайний случай». Нужен был другой способ, без потерь и минусов. В поисках выхода я провёл за ноутбуком в интернете и весь вечер субботы. «Что я ищу, как он выглядит?» — спрашивал я себя мысленно. Я искал то, не зная чего. Три часа ночи. Изможденный безрезультатным поиском я лёг и провалился в сон. И в забытьи сна я чувствовал движение мыслей, они ходили в голове будто бы уже безостановочно.

Проверь наличку, — раздался в моём сонном мозге чёткий, но находившийся вдали голос. Он будто тянул меня из сна, и я почти проснулся, но вновь ушёл в болото забытья.

Проверь наличку, — повторил голос и снова потянул меня из дрёмы, но уже слабее или я успел уснуть крепче. Я даже ответил в мыслях голосу: «Да, да, проверю, хорошо…», и уже окончательно утонул в болоте.

 

В понедельник в первый день лета Сергей позвонил утром и предложил собраться не в десять, а на час позже. Я согласился. В одиннадцать втроём мы встретились в офисе, работы действительно было часа на два и то, в основном для Веры. В ночь на понедельник я спал плохо и очень тревожно. В голове бродили большие тёмные образы. И позади них чувствовалось что-то ещё бо́льшее и явно плохое. И я силился понять, что это, приблизить его к себе, разглядеть, но не вышло – там были сплошь мрак и опасность. И утром в офисе я стоял у окна, смотрел во двор и продолжал слушать свои ощущения. Вера получила по электронной почте заказы. Сергей сидел напротив жены, диктовал ей количество товара, та набивала накладные. Изредка Сергей уточнял у меня по товару, я говорил своё мнение. Делал я это машинально, одной частью мозга. Другая его часть непрерывно думала о моих ощущениях, анализировала их, силясь разгадать тревоги. Эти потуги быстро высосали из меня всю энергию. Я чувствовал себя пустым и разбитым, а остановить раздумья не мог. Мысли забирали все силы. Но что хотела сказать мне возникшей тревогой интуиция, я не мог понять. Одно чувствовал точно – надо обязательно найти решение, какое безусловно поставит меня в выигрышное положение в переговорах с Сергеем. И чувствовал, оно мне точно поможет. И переговоры надо начать, как можно скорее. Но так нужный мне козырь, «Джокер», я ещё не нашёл. «Искать, искать!» — настойчиво пульсировало в голове. Спина вдруг похолодела, чувство опасности накрыло моё сознание. Я чувствовал опасность! Что это? Откуда это ощущение? С каждым днём оно возникало всё чаще, становясь сильнее. Моё бессознательное явно предупреждало меня о важном, и я знал, что знак этот понимаю верно. «Но где опасность? Надо искать и быть настороже!» Будто у зверя, все мои чувства обострились до предела. Стало ощущаться, будто кто-то большой и невидимый наблюдает за мной – он внимателен, сосредоточен и собран, готовится к атаке. «Что за наваждение!?»

— Мальчики, ну выйдите, пожалуйста, на минутку! – разрезал паутину моих мыслей фальцет Веры, я обернулся, та неловко улыбалась.

Я и Сергей сквозь прохладу подъезда вышли на улицу, где нас сразу окутал тёплый воздух. Я глянул на напарника, тот уже был одет по-летнему: тёмно-синие шорты и рыжая майка. Я был в футболке, джинсах и шлёпанцах. Едва мы вернулись в офис, Сергей и Вера продолжили работу, я же снова уставился в окно и заметил в углу стекла каплю цемента. «Надо домыть», — подумал я, и тут же вспомнил слова Сергея о том, что он «Верка́ сюда загонит, та всё здесь и вымоет». Я ухмыльнулся, обещание «загнать Верка́» так и осталось обещанием. «Слова, слова, слова… А ведь действительно, как можно удобно устроиться в жизни, по сути, не делая ничего, а лишь обещая. Обещаниями можно кормить людей всю жизнь и сойдёшь за хорошего человека. Пообещал же, значит сделает. А то, что делать и не планировалось, это позже понимается. Невнимательного человека можно ими кормить долго», — пробежал в моем мозге монолог. Сергей жил обещаниями. «Продавец воздуха», — мелькнуло в моей голове следом. Размышления вдруг прервал неприятный звук – Сергей начал мочиться. Мне тут же захотелось и самому в туалет. «Сходить домой или… Почему бы и нет? Если Сергей и Вера считают, что для них норма – мочиться при мне в туалете, а я всё это слушаю и терплю, то почему бы им не потерпеть? Пусть привыкают». И я зашёл после Сергея в туалет и тоже принялся мочиться громко и без тени смущения. «Да пошли они нахер!» — пронеслось в голове злое, и я нажал кнопку слива.

Всю неделю я пребывал в затравленном состоянии. Откуда оно взялось? Почему? Я не знал. Я лишь ощущал, как невидимая угроза росла и приближалась ко мне всё быстрей. Мысли крутились с огромной скоростью, в мозге шёл нескончаемый анализ всего, что там было и тех, кто составлял моё окружение. Мысли тонули в безразмерной трясине фактов, и они казались разрозненными и ничего не значащими по отдельности. Мозг силился их слепить воедино, найти меж ними связь, но почти безрезультатно. Всё, что удавалось – узреть короткие логические цепи в три-четыре события, а далее следовал обрыв. Эти цепи плавали в жиже фактов, но не соединялись. Я чувствовал – вся эта прорва фактов должна лечь в единую картину, но этого не происходило, общий паззл не складывался. Казалось, будто я не знал один-единственный, самый важный, самый главный, ключевой факт. И без него вся картина не складывалась. Мне нужен был этот элемент паззла. Но я не видел его в упор. Каждую ночь я спал всё хуже, голова болела всё чаще и продолжительнее. Я стал замечать в шее странные звуки. Они слышались лишь ночью, когда кругом становилось тихо. И тогда я ощущал, будто вдоль позвонков шеи проходили цилиндры с жидкостью, и она гонялась по ним в голову и обратно, словно перекачивалась поршнями – медленно и с шипением: пшш-пшшш, проталкивали поршни жидкость в голову; пшш-пшшш, жидкость оттягивалась ими обратно. Звуки с каждым разом слышались всё отчётливее, я физически ощущал эти перетекания. Я стал подозревать, что со звуками в шее связаны мои головные боли и нарушение сна, и всё чаще ощущать в голове внутреннее давление. «Цитрамон» помогал, но таблеток требовалось всё больше. Раньше хватало одной, теперь облегчение наступало после третьей или четвертой.

Ночами я засиживался перед ноутбуком и рыскал в интернете. Не зная, что ищу, я чувствовал одно – когда найду, пойму – оно! В пятницу, 5 июня, я едва не заснул, когда наткнулся на статью в сети – в сознание проникли её обрывки: «указ о перерегистрации юридических лиц …обязательна для всех …организации, не прошедшие перерегистрацию до 01 января 2010 года, подлежат обязательному закрытию». «Нашёл!» – вспыхнуло в моей голове, напряжение спало, я лёг на диван и заснул мертвецким сном.

Следующие две-три ночи я спал много лучше, чем предыдущие. Но уже с середины второй недели июня меня вновь охватила тревожность. Толком не понимая её, я знал одно – она связана с предстоящим разговором с Сергеем. Я всё острее ощущал его нужность и важность, но продолжал откладывать разговор. И тревожность росла. К ней примешалась нерешённость вопроса с наличными деньгами фирмы. Косвенные доказательства кричали мне о том, что проблема есть, и её надо решать. Я крутил в голове назревший разговор, но всё не мог на него решиться. Мне было стыдно и неловко за свои мысли, за то, что я так думаю о Сергее, подозреваю его в воровстве. «Как можно подозревать человека в таком?» — спрашивал я себя по несколько раз на дню, тут же встречно приводя доводы о том, что Сергей неидеален и у него масса гадких черт. И я соглашался с доводами, но одно дело – быть ленивым, самолюбивым, хитрым, жадным, скрытным, но – воровать!? «Нет, это уже чересчур! Подозревать Сергея в таком – это низко и непорядочно! Нехорошо это. А как объяснить все косвенные улики!? Наверняка есть какое-то простое объяснение или я сам что-то напутал в своих расчётах! Да нет, я перепроверял их несколько раз, там всё верно! Но всё равно, где-то есть ошибка, где-то банальная ошибка, иначе…»

В таких мытарствах я провёл остаток недели. С каждым днём мне становилось всё невыносимее. Мысли о воровстве Сергеем общих денег не покидали меня ни на миг. Они были со мной даже на работе – я общался с Сергеем, жал ему руку, он рассказывал какие-то смешные истории, я смеялся с ним над ними и подозревал его в воровстве! Напряжение между мыслями и действительностью было невыносимо и рвало меня изнутри. Я должен был дать ему выход, но не решался. «Как я всё это скажу Сергею? Как можно подозревать человека в таких нехороших вещах? А вдруг мои подозрения – неправда? Вдруг это плод моего воображения? Я слишком много думаю. Так нельзя, надо остановить эту чехарду». Мне не хватило смелости начать разговор в четверг, не хватило её в пятницу, и выходные прошли в диком напряжении. Ночь на воскресенье я провёл за ноутбуком и лёг, когда уже дворник принялся за уборку. Встал я в полдень – голова раскалывалась, я выпил таблетку – слегка полегчало. Ощущая тошноту от сидения в сети, я вяло без аппетита позавтракал и пошёл к родителям. С отцом свои мысли я не обсуждал. Проторчав у родителей до вечера, я частично отвлёкся от мыслей, но едва вышел в обратный путь, как всё вернулось. Мысли тревожно давили на голову, ком в груди мешал дышать. Сон пропал совсем. В полночь я снова ушёл в сеть, тут же разболелась голова и стало подташнивать. Я вышел на балкон и несколько минут просто дышал. Едва полегчало, я заставил себя лечь – нет, сон не шёл. Я боролся с собой следующие два часа и, обессилев, наконец, уснул.

В понедельник, будучи уже в офисе, я понимал, что просто обязан начать разговор, но не решился. Остаток дня я злился на себя, а на душе стало ещё хуже. Уснул я снова от измождения, пропали мысли, образы и голову заполнил тягучий давящий туман.

Проверь наличку!!! – заорал мне в мозг чёткий голос. Я подскочил на диване, сна, как не бывало. Голос звучал столь ясно, что я с минуту озирался, понимая, что творится со мной что-то неладное. После меня вновь окутало туманом бессилья, ничего не ответив в этот раз голосу, я ткнулся головой в подушку, приняв этот вопль как приказ к действию.

Поделиться книгой…

Translate »