Едва мы закончили с потолком в рабочей комнате офиса, я предложил и в коридор положить линолеум и сделать туалет. С первым Сергей согласился.

— А зачем туалет? – уставился он на меня. – Вон, лес рядом, сбегал, да и всё.

— Не, Серый, это ерунда какая-то! – хмыкнул я. – Что мы постоянно будем бегать в лес!? Ну, раз-два можно сбегать, ещё куда ни шло… А Вера? Ей тоже в лес, что ли бегать?

— Ну, вообще да… – задумался тот. – Придётся делать туалет, куда ж деваться!

Но едва я озвучил необходимый минимум работ в туалете, Сергей воспротивился и сказал, что если так делать, то выйдет дорого и зачем это надо – поставим унитаз, на стену повесим умывальник и даже дверь ставить нет смысла.

— А как это – без двери??? – теперь уставился я на него.

— Да а зачем она нужна, Роман!? – продолжал убеждать меня он. – Тут никого нет, я и ты… Мы тут бываем два часа в день… Ну, приспичило – зашёл, поссал и всё…

— А Вера как? – уставился я на Сергея: «Неужто настолько жаден?» Я давно уяснил, что Сергей прижимист, позже осознал, что он скуп, но неужели настолько?

— А что – Вера? Ну захочет она в туалет, ну… мы выйдем на пять минут, она сходит, мы зайдём, вот и всё! – состряпал мысль Сергей.

Я стоял, пораженный и оцепеневший. Предложение казалось мне столь диким, что сдался я тут же, согласился со всем без желания даже обсуждать этот цирк, лишь добавил:

— Ну а унитаз ты как будешь ставить? Его же надо к чему-то крепить?

— Да так поставим, Роман! – отмахнулся Сергей.

— Серый, да как – так!? – уже почти выкрикнул я. – Как он будет держаться!?

— Роман, ну придумаем что-нибудь! – метнул в меня негодующий взгляд Сергей и отошёл в сторону. – Ты как прицепишься вот!

Усилием я подавил в себе эмоции, но настроение испортилось. Нежелание Сергея делать хоть что-то нормально, а не лишь бы как продолжало поражать. Я был сбит с толку совершенно. Свою логику я понимал – планируя после лета отъезд, я хотел оставить отцу и Сергею обжитой офис, чтобы им было комфортно в нём. Но почему Сергей противился этому, я не понимал и лишь нервничал. И с каждым днём я нервничал всё больше и спал всё хуже. От всего этого вновь разболелась голова. И с каждым днём она болела всё чаще.

Во вторник 28 апреля мы, наконец-то, отдали на регистрацию бумаги по квартире, «зелёнка» ожидалась через месяц. В следующие два дня случилось интересное: Сергей ловко переписал долю брата Ромы – четверть в родительской квартире – на себя. История вышла мутная: со слов Сергея, Ромка подписался поручителем в банке за одну знакомую. А та, взяв кредит наличными в восемьсот тысяч, исчезла с деньгами. Естественно, банк в ближайшее время должен был предъявить претензии Роме. Сергей тут же состряпал у юриста договор дарения на себя, Рома его подписал, и Сергей стал обладателем половины в родительской квартире – его четверти и четверти брата, а тот де-юре стал бездомным. Я не понял, а скорее почувствовал, что Рома сделал глупость, переписав долю на Сергея, а не на родителей. Нутро моё твердило одно – Сергей ненадёжен и в любой момент может использовать доверчивость брата против него же. Мои мысли бродили вокруг случая до самой ночи. Я засыпа́л, а они всё ходили кругами, выуживая из памяти схожие факты – вот Сергей рассказывает, какая плохая у него тёща, раз не хочет подписать на него или его детей свой участок; вот сидим я и Сергей в машине у офиса застройщика, и он убеждает меня, что лучше было бы нам оформить квартиру на одного него, а не на двоих пополам, ведь так намного удобнее.  И едва мой мозг нащупал эту цепь фактов, я провалился в сон.

Сергей стал явно суетиться, словно его одолевала нехватка денег – предложил мне получить майские проценты в последние дни апреля. Я согласился. И тут же 30 апреля он предложил выписать на майские праздники «дивиденды» по десять тысяч. Я согласился и на эту сумму. Сергей будто щипал фирму. В тот же день Вера дисциплинированно выдала мне отчёт за апрель. Заработок за месяц – сто семьдесят тысяч по компьютерному отчёту. Я глянул на цифру, выведенную Верой – на шестнадцать тысяч меньше. Общая разница с декабря ушла за пятьдесят тысяч. Меня кинуло в жар. Прежний вывод напрашивался всё сильнее. Мозг, гоня подозрения, принялся судорожно искать другие объяснения растущей разницы. Я перепроверил цифры – всё верно. «Неужто он и вправду начал воровать? А Вера? Она знает, или он сам ворует, а ей говорит, какие суммы списать?» — лихорадочно думал я, упорно не веря в то, что Вера с Сергеем заодно. «Да, она его жена, я знаю, но… — представил я лицо Веры, — да нет, она порядочная! Я не верю, что она с ним заодно… если он вообще ворует… Может, я всё-таки накручиваю себя? Может, ничего и нет?»

Время ушло за полночь, а я всё сидел перед ноутбуком. Мысли путались, по телу волнами пробегал жар. От неприятной догадки слегка трясло. Я боролся с ней, но мысль о воровстве Сергея крепла. Я перестал с ней бороться и предложил самому себе компромисс – взять на уточнение ещё месяц. В голову пришёл простой ход. «Да, точно, так и сделаю!» — пронеслось в моей голове, я выключил ноутбук и лёг спать. Засыпа́л долго, часа два или три. Спал я тревожно, в подсознании плохие мысли стеклись в комок и не давали мозгу и секундной передышки. Мне уже казалось, что я думаю круглосуточно и не переставая.

Майские праздники начались солнечно, с каждым днём становилось всё теплее, но весеннее оживление не сказалось на торговле машинами. Второго числа вышел очередной наш пустой выезд на рынок. А фокусник Витя снова продал автомобиль.

В праздники Сергей с семьёй перебрался на дачу.

В новом офисе дверной замок оказался с браком. Он сломался не сразу, а спустя какое-то время. Я сказал об этом Сергею, тот выслушал новость без интереса. Реакция его удивила, ведь дверь теперь не закрывалась. Я сообщил о браке в офис застройщика, но до вечера вопрос не решился, и мы с Сергеем уехали из квартиры, лишь прикрыв дверь. На следующий день я ходил к застройщику раза три, но вопрос тоже не решился, Сергей так и не интересовался проблемой, и мы уехали, оставив дверь тоже не запертой.

— Роман, а чё там с замком? – выдал Сергей в среду, 6 мая. – Ты ж там занимаешься им… Когда его сделают нам?

«Ловкач!» — осознал я. Трюк Сергея был прост – не замечать проблему до тех пор, пока более ответственный не займётся её решением. А когда это случится, спрашивать о решении проблемы уже с него. Поняв суть финта, я тут же осознал и его увязку с иными склонностями Сергея. «Вот почему он окружает себя людьми честными, ответственными. Такие не увиливают от проблем, они их решают. И для хитреца нужно немногое – лишь чуточку выждать, пока у того, кто рядом, сработает ответственность» — вывели мои мысли очередную закономерность.

— Серый, а чё ты у меня спрашиваешь!? – возмутился я. – Пойди и узнай!

— Не, Роман, ну ты же занимаешься замком! – удивлённо посмотрел на меня он.

— А кто тебе мешал заняться первым!? – добавил я резко. – Я тебе сразу сказал, что замок не работает! Но ты и ухом не повёл! Я и стал заниматься замком! А теперь ты ещё у меня спрашиваешь директорским тоном – А чё там с замком!? А так спрашивать не надо!

— Не, а чё ты так возмущаешься то!? – парировал агрессивно и недовольно Сергей.

— А того и возмущаюсь, что я не наёмный работник тебе, решать вопросы с замком! Я взялся за него потому, что ты не взялся, а тихо соскочил с этого дела! – произнёс я.

— Ну я, во-первых, не соскочил! – сверкнул уже гневом взгляд Сергея.

— А раз не соскочил, то иди и узнавай! Ты же тут собственник квартиры! Или кто!?

Сергей замолк, ушёл от конфликта. Мне тоже продолжать не хотелось – настроение испортилось, заведённые нервы дрожали, внутри всё клокотало возмущением. В квартире стало так гнетуще тихо, что я пошёл к застройщику, получил новый замок и вставил его.

К офису в мастерской мы уже относились почти как к прошлому, планируя съехать в новый сразу после праздников. Но всё случилось раньше. В пятницу утром 8 мая Сергей и Вера приехали в мастерскую с детьми. Те с визгами и шумом первыми вбежали на этаж. Я сидел в кресле, Валя и Борис скучали за прилавком. Я стал наблюдать за Лёней и понял – он копия Сергея. Сосредоточившись, казалось, я даже увидел и его будущее. Мне оно не нравилось. И тут я осознал, что плохо думаю о ребёнке. Мои негативные мысли о Сергее, отразились на его сына. Я осознал, что стал ненавидеть и его. Неприятное открытие! Я аж вздрогнул. «Это уже плохо, — подумал я, — значит, я уже дошёл до предела…» Спустя миг я вынырнул из своих ощущений и понял, что пристально гляжу на слоняющегося по этажу Лёню. И тут же заметил внимательный встречный взгляд. В следующий миг оба считали друг с друга всю гамму чувств и мыслей! Опознав во мне «врага», Лёня неспешно спрятал взгляд вниз и стал медленно выходить из поля моего внимания. Осознав произошедшее, я понял, что переполнен негативом. Чрезмерное психологическое напряжение и натянутые нервы делали меня похожим на котёл под большим давлением. Любые негативные мысли лишь ухудшали моё состояние. По спине прошиб пот. «С этим надо что-то делать, — густо закопошились в голове мысли, — успокойся, не реагируй на выпады Сергея, всего четыре месяца и ты забудешь о нём… надо дотянуть… как всё херово…» Я стал гнать эти мысли, пытаясь переключиться, отвлечься. Не получалось.

— Да, у нас на даче есть один сосед! – кивнул Сергей Вале, стоя посреди помещения и держа руки в карманах спортивных штанов. – И он к нам иногда заходит, ну там, просто поздороваться и… он всегда с Лёнькой здоровается отдельно… как увидит его… А Лёнька тоже уже привык и спрашивает даже – Когда дядя придёт? А тот такой здоровый мужик, с Романа ростом где-то, только ещё толстый! И вот он заходит в калитку, сразу так Лёньке руку протягивает и говорит – Здравствуй, лучший друг! Он его лучшим другом называет, поняла́?

Сергей смотрел на Валю с довольным выражением лица.

«Лучший друг, — отпечаталось в моей памяти, — лучший друг…»

В обед отец ехал мимо и заглянул к нам. Мысль о переезде пришла всем разом, мы тут же её и реализовали: мебель погрузили в «газель», оргтехнику – в «мазду», простились с Валей и Борисом и уехали. Через час мы уже почти закончили с новосельем.

— Чё завтра делать будешь? – глянул не меня Сергей, отряхивая ладони.

— Отдыхать буду, — произнёс я.

— Ну, мы так же, на даче будем, — шмыгнул носом Сергей. – Я же грушу у себя там повесил… Так что завтра устрою себе утреннюю тренировку… поработаю на ней…

— О, Серый – молодец! – выдал я шаблонную искусственную реакцию.

— Да я бы ещё по осени и бегать по утрам начал… – довольно надулся тот. – Да у нас там около дома асоба негде…

— Да как это – негде!? – раздался позади него голос Веры. – У нас парк около дома! Его в прошлом году сделали! Мусор убрали, лавочки поставили, дорожки сделали – там теперь шикарный парк! Ни одного пьяного, все только и гуляют там с детьми, бегают, на велосипедах катаются… Бери, да бегай! Кто тебе мешает?

Я посмотрел на Сергея. Тот, попав очередным бахвальством впросак, недовольно глянул на жену и умолк. Желая сбить неловкую паузу, я предложил ехать по домам.

— Да, поехали… – буркнул Сергей.

Все трое вышли на улицу и расстались до понедельника.

В понедельник я проснулся непривычно поздно, в девять. Теперь, чтобы попасть в новый офис, мне требовалось лишь три минуты – пешком по тропинке через лес. Приняв душ и позавтракав, я вышел без пяти десять и всё равно оказался в офисе первым. Вскоре приехали Сергей и Вера. С новым офисом пришло и приятное ощущение «своего места», основательности. Внутри меня опять всколыхнулось желание взяться за обустройство не на скорую руку, а качественно. Но я вновь погасил этот позыв к деятельности, оставив всё на усмотрение Сергея и усилием воли продолжая принуждать себя к безразличию.

В тот же день «по-маленькому» сбегала пару раз в лес Вера, позже сбегал и Сергей. И как только в туалет пошёл я, но не в лес, а в свою квартиру, Сергей понял, что туалет в офисе делать придётся. Перестав донимать его вопросами об обустройстве туалета, я сам озвучил самое дешёвое решение. Мне стало любопытно, насколько жаден и ленив Сергей и насколько ему будет всё равно, в каком туалете будет мочиться он и его жена.

— Я предлагаю насыпать на пол в туалет слой песка, положить поверх, как крышку, деревянный настил, — сказал я. – Он сядет в песок, и к настилу можно крепить унитаз…

Мы стояли вдвоём у туалета, Сергей слушал и жевал губу. Я знал – он согласится и не станет думать об ином решении из-за лени. Эту особенность психики Сергея я заметил раньше, а теперь лишь проверял на задачке с унитазом.

— Ну давай так сделаем… – ожидаемо вздохнула лень Сергея. Я представил Веру на этой убогой конструкции и даже захотел, чтобы она испытала эту неловкость, унижение. «Вдруг Сергею станет стыдно за жену, и он зашевелится?» — задался я новым вопросом.

Унитаз и умывальник подключили в два дня: во вторник засыпали в туалете песком пол и сколотили деревянное основание; в среду установили и подключили к канализации унитаз, наняли водопроводчика, тот подвесил умывальник в санузел и подвёл к нему воду. В туалете не было ни света, ни двери, ни даже захудалой шторки. «Это его проблема, его жене там сидеть…» — продолжил я учиться у Сергея безразличию.

К моему удивлению, Вера спокойно восприняла «оригинальность» туалета. Она не высказала мужу ни малейшей претензии, и с четверга мы уже работали в офисе в обычном режиме – Вера собирала заказы, готовила накладные, я и Сергей возили товар и урывками оклеивали потолок коридора. В один из перерывов мы повели разговор об отдыхе. Сергей сказал, что неплохо было бы провести летний отпуск не привычным лежанием на южном пляже, а здесь на месте, совершив тот же сплав по реке на лодках. Идея всем понравилась, мы стали перебирать местные реки, и мне вспомнился эпизод из детства, когда я летом на отдыхе оказался на Дону в его среднем течении – река была широка, от её стремительных вод посреди июльского зноя и треска цикад веяло прохладой. Я стоял на берегу, держал в руках полную земляники кепку, собранную на огромном поле позади, и разглядывал лису, мокрую и трясущуюся то ли от воды, то ли от страха. Моторная лодка едва ткнула носом в берег, как собрала подле себя зевак – на носу лодки на поводке стояла та самая лиса.

— А я раз тоже так на носу лодки плыл! – ожил Сергей и вышел на центр комнаты будто на сцену для выступления. – Мы поехали с пацанами на вылазку, надули моторную лодку, а у одного была такая, знаешь, пробковая шляпа…

— Ааа, да, понял! – кивнул я, глянул на Веру, та уже улыбалась во всю.

— И я в этой шляпе… – продолжал Сергей. – Натянул ремешок, чтоб она не слетела, стал первым на носу лодки, взялся за веревку, и как мы понеслись!

Сергей расставил пошире ноги и задрав подбородок, полуприсел и стал пружинить на ногах, будто гарцуя на лошади или борясь с качкой. Вера издала смешок, прикрыла рот рукой. Среагировав, Сергей стал пружинить ещё сильнее.

— А волны бьют в лодку! – разошёлся он и принялся отфыркиваться. – Ффы! А мне всё в рожу летит! Ффы! А я стою! Шляпа задралась от ветра, ремешок снизу давит!

Тут Сергей ещё сильнее задрал подбородок и втянул нижнюю губу под верхнюю, отчего его лицо приняло дебильное выражение. Вера закатилась звонким смехом.

— Ффы! Ффы! – продолжал гарцевать на волнах Сергей.

Вера смеялась взахлёб. Она откинула голову и, не в силах сдержаться, прикрывала рот рукой. Глаза Веры искрились, и вызванные эмоции наполняли их радостью.

«Вот и весь секрет, чем он взял Веру», — подумал я, уже не обращая внимания на эскападу Сергея, удерживая на лице дежурную улыбку и уйдя в раздумье. Я понимал, что Сергей своим перфомансом добивается лишь одного – эмоциональной реакции. Женщине от мужчины нужна эмоция. Желательно положительная. Если мужчина её иногда веселит, то в иное время он может обращаться с ней как угодно. Женщины эмоциональны, потому последующая эмоция затмевает предыдущую. И можно быть сколь угодно неряшливым и необязательным, ленивым и, Бог знает, какие ещё иметь недостатки, но пока мужчина в женщине будит эмоции, он ей интересен. Сергей кривлялся, применяя свой испытанный приём и видя, что тот действует на Веру безотказно. Он поглядывал и в мою сторону, я плыл в ответной улыбке. На меня приём уже не действовал.

— Надо было нам две комнаты делать! – сказал я в пятницу 15 числа. – Сделали бы ещё зал – поставили бы там диван, холодильник, телевизор. Как комната отдыха… Устал работать – пошёл, полежал на диване, посмотрел телевизор… А, Серый!? Как тебе мысль!?

— Ага… – улыбнулась Вера и произнесла игриво, — а потом кому-то в голову придёт мысль сюда ночью привести девочек!

Я засмеялся, глянул на Сергея. Тот, присев к лежащему на полу листу обоев, мазал лист клеем. Лицо Сергея со спины Вера не видела. Я же видел – Сергей улыбался.

— Ну а чё, Ромка – холостой, — произнёс он сквозь сдавленное дыхание, — живёт тут близко… ему можно. Мне нельзя, Вера сразу мне глазики поколет…

— Кое-кому давно пора глазики поколоть! – поддержала Вера шутливые выяснения отношений. – Есть за что…

Сергей ещё с минуту молча возил кистью по листу, закончил.

— Ох Роман! – вздохнул он наигранно тяжко. – Не женись никогда…

Я тут же глянул на Веру, фраза ведь адресовалась ей. Вера ухмыльнулась, глянула на спину мужа. Я и Сергей взяли лист, понесли в коридор и наклеили на стену. Вернулись, Сергей принялся намазывать следующий. Вера улыбнулась, будто желая отпустить что-то едкое в адрес мужа, но лишь сдержанно произнесла:

— Ну-ну, Серёжа, ну-ну… Не жениться, значит?

Сергей молчал, сопел, трудился. Казалось, что ответа с его стороны не последует, но Сергей вздохнул в полной тиши и, не останавливая работу, спокойно выдал:

— Ох, Веро́к, брошу я тебя когда-нибудь…

Ощутив неловкость, я бросил взгляд на Веру – та парализовано застыла, по её лицу пробежал ужас, в глазах мелькнул страх. И всё стало ясно – Сергей знал этот страх жены, наверняка произносил угрозу не впервой. И цель угрозы была ясна. Вера стояла, ни жива, ни мертва – получив выверенный укол в самый центр своих страхов.

Едва мы перегнали «ниссан» на стоянку, поближе к авторынку, как я отметил – всё окружающее стало мне удобно: свой офис, «ниссан» на стоянке, авторынок, родительская квартира – всё было близко к моей квартире и находилось в пятнадцати минутах ходьбы.

Все выходные и понедельник разница в отчётах в пятьдесят тысяч не давала покоя.  Она так меня измотала, что во вторник утром вырвалась наружу сама.

— Вер, а ты вот мне отчёты делаешь… – начал я даже не разговор, а произнёс мысли вслух. – Ты после там никаких корректировок не делала? Там всё в них так и есть, как ты мне распечатывала? Без изменений, да?

Минут десять как мы собрались с утра втроём в офисе, в почти пустой комнате: два старых стола; компьютер, принтер, сканер, телефон-факс; три кресла; стеллаж. В комнате царил минимализм. Столы стояли углом, Вера сидела за ними. Я сидел посреди комнаты. Сергей стоял позади Веры, подпирая спиной стену.

— Ннну, да… – обдумав с секунду мои слова, произнесла та, оторвала от монитора недоумённый взгляд и упёрлась им в меня. Я поднял взгляд на Сергея, через пару секунд в его лице расслабленность сменилась напряжённостью.

— Мммм… – протянул задумчиво я.

— А чё такое? – включился в разговор Сергей. – Чё там, чё-та не так что ли?

— Ну я во всяком случае ничего в них больше не меняла! – добавила Вера.

— А чё такое-то!? – повторил Сергей.

— Да там у меня не сходится, — глянул я на него и снова Веру. – Вот и спрашиваю…

— А что, где не сходится? – оживилась та. – Давай, может, проверим сейчас!?

— Да не, там дело не в твоих отчётах… раз ты говоришь, что ничего не меняла, — так же задумчиво протянул я. – Ты же печатаешь мне два отчёта: свой и компьютерный… А я потом дома их свожу… – сказал я и коротко пояснил суть своих действий с отчётами.

Слова мои прозвучали в полной тиши, меня слушали внимательно.

— А ты их сводишь, что ли потом, — дёрнулся Сергей, — Там… у себя!?

— Да, я свожу и смотрю, есть ли между ними разница, — кивнул я, глянул на Сергея, принявшегося сосредоточенно жевать губу. – И, вот сколько мне Вера отчёты делала, они всегда сходились… А последнее время перестали сходиться… Разница появилась…

— Ннну… давай посмотрим ещё, перепроверим! – предложила Вера, начала кликать мышкой, уткнулась в монитор. – Может, где и ошиблась я… но вряд ли… А где, как давно у тебя не сходится? Вот в этом отчёте, за апрель, который? Или раньше?

— Не… раньше… – покачал я головой. – Там с декабря уже не бьёт…

— С декабряяя??? – удивлённо уставилась на меня Вера.

— Да, там просто разница не сразу набежала, а постепенно с декабря начала расти… И так и росла каждый месяц понемногу… – кивнул я.

— И какая ж там разница? – вставил Сергей.

— Полтинник… – встретил я его внимательный взгляд. – Пятьдесят тысяч.

— Да ну! – нахмурилась Вера. – Пятьдесят тысяч! Такого не может быть! Если бы там тысяч пять, ну, можно было бы предположить… А пятьдесят…!

Я молчал, смотрел на Веру. Та озадаченно глядела на меня. Я перевёл взгляд на Сергея, тот с нахмуренным и напряжённым лицом нервно выдал:

— Ну а чё ты сразу не сказал, раз у тебя там с декабря уже не совпадает!?

— Да я хотел поглядеть, это расхождение или колебания. Так бывает, в один месяц один отчёт показывает больше, а в следующий – другой. И суммы всегда компенсируются потом… А это как пошла с декабря разница, и каждый месяц – всё больше… Я думаю, ну, подожду пару месяцев… Нифига… Она как росла, так и растёт…

Подвесив фразу незаконченной, я умолк, вопросительно глянул на напарника, на Веру и снова на Сергея.

— Не знаю! – дёрнул тот плечами, отвёл глаза, спрятал взгляд вниз, буркнул. – Я не знаю… У Верка́ тут вроде всё нормально…

— Да, Ром, может это у тебя там что-то? – ухватилась Вера за слова мужа. – Ты там у себя проверь ещё раз… Ну, если уж не найдешь ничего, то проверим с тобой заново всё.

— Ладно! – отмахнулся я, вздохнул, понимая, что вопрос сиюминутно не решить, да и вряд ли вообще решить, если только случайно. – Не забивайте себе голову! Может, это и я где там напортачил… Посмотрю ещё дома…

— Да, ты глянь там у себя, — участливо произнесла Вера.

Мы переключились на работу.