— Серый! – начал я, едва утром в офис зашли Вера и заметно посвежевший Сергей. – У тебя ж сегодня день рождения!

У того в глазах тут же мелькнули догадка и ожидание и, сдерживая улыбку, Сергей вздохнул будто с налётом грусти и произнёс:

— Да, Роман, тридцать шесть лет сегодня исполняется!

— Ну я тебя поздравляю! – улыбнулся я и потянулся за бочку с маслом.

В этот раз мне снова хотелось не быть банальным. Будучи как-то на авторынке, я от нечего делать сфотографировал на телефон Сергея. Фото вышло удачным и осталось в телефоне. На основе этого фото я сделал коллаж – добавил фото себя и фоном пожелания удачи в жизни и делах. Коллаж был особенным – при прямом освещении виделась лишь фигура Сергея, а при приглушённом ночном она гасла, и проявлялась моя. Поместив его в рамку и помня об увлечении напарника рыбалкой, в довесок к подарку я купил крупный охотничий нож. Выудив из-за бочки перетянутый лентой коллаж, я протянул его Сергею.

— Роман какую-то поделку смастерил! Га-га-га! – раздался грубый смех, тот самый, какой унижал сразу. Сергей глянул на жену, нехотя взял картинку в руки.

— Ну почему – поделку? – улыбнулся я через силу, обида, вспыхнувшая мгновенно, прожгла грудь. – Я старался, делал, хотел тебе сделать приятное… что-то небанальное…

Слова дались тяжело. Я понимал, что виноват сам – так глупо подставился – что-то выдумывал и делал от души. А в неё плюнули, унизив подарок до слова «поделка». И этот смех… Он так усиливал эффект унижения. Сергей будто знал это, будто получал от уколов словами и этим смехом удовольствие. Глаза Сергея блестели. Наверняка, мои глаза меня тоже выдали. Хотя я силился не принять плевок близко к сердцу, но вышло плохо. Сергей заметил мою перемену и торопливо произнёс – Да ладно, Роман, я так просто сказал! – и с явно деланным любопытством принялся раскрывать упаковку картинки.

— И вот нож тебе, — сказал я, уже безразличный к происходящему, без удовольствия.

Сергей принял нож – этот подарок ему понравился больше, нож был практичен.

Будто снова пытаясь загладить свою реплику, Сергей отложил нож на стол и стал разглядывать коллаж. Я читал по его глазам – Сергею картинка непонятна и неинтересна. Вера протянула руки к ней, и Сергей с радостью сразу передал коллаж жене, взял в руки нож, вынул из ножен и принялся разглядывать.

— Спасибо, Роман! – выкинул театрально в мою сторону кисть Сергей.

— Да не за что, — пожал я механически руку.

— О, ну красиво! – произнесла Вера и залюбовалась коллажем.

Мне уже было всё равно. Начались поздравления от соседей, они подарили Сергею какую-то автомобильную мелочёвку. Всё происходящее я воспринимал уже безразлично.

— Чё там Вован твой? Чем занимается? Видитесь с ним? – произнёс Сергей, когда мы, приняв от Алексея Семёновича товар и повесив на склад замок, возвращались в офис.

— Да так, — отмахнулся я. – Видимся, но редко… Стройкой сейчас занялся…

— А чё, он разве в той фирме больше не работает? – встрепенулся Сергей.

— Нет, — мотнул головой я, добавив, что у Вовки семья, и её надо кормить.

— Меня дети тоже изменили… – ввернул тему семьи Сергей, задумался. – Лилька меня остепенила. А до этого я так же, как и вы с Вовкой везде лазил, пил, дрался!

Машина сходу пролетела Т-образный перекрёсток влево и подкатила к кольцу.

— Я в каждой драке участвовал, Роман! Ты не представляешь просто! – продолжал Сергей, я слушал вполуха. – Один раз с дрючбанами пошли на дискотеку, ну и сцепились там с одними… потом узнали, что это омоновцы были… Так они нас отхерачили…

«Мазда» чиркнула кольцо по касательной и свернула к офису, затихла.

— Ого, вот это вы попали в замес! – хмыкнул я.

— Да, Роман… Хто ж знал… – вынул Сергей ключ из замка зажигания. – Я потом три дня дома встать не мог, мать меня из ложечки кормила… В туалет ходил ссал кровью…

Мы вышли из машины и зашагали в офис.

— Поэтому, Роман, дети – они остепеняют, делают потише… – добавил Сергей.

Мы затопали вверх по лестнице, Сергей первый, я следом.

«Не дети тебя сделали потише, а просто раз хорошенько отпиздили… – подумал я. – Сколько верёвочке не виться, всегда нарвёшься на того, кто сильней. И станешь потише. А не поймёшь – жизнь снова объяснит…»

В конце недели Сергей стал усердно подбивать «наличку». Внеся текущие расходы в тетрадь, Вера вывела сальдо – всё сошлось. Сергей тут же предложил списать проценты за займы в фирму, те самые ежемесячные два процента. Я удивился – ведь с конца ноября едва прошла неделя и, вроде как, за декабрь получать проценты ещё рано.

— Да ладно, Ромыч! – благодушно сказал Сергей. – Ну всё равно их через две недели выписывать, какая разница! Тем более, может, Анатолию Васильевичу деньги нужны, а то мы у него вынули из кармана, а они, может, у него последние…

Мне стало ещё и противно – я понимал, что благодушие его деланное. И фраза про «последние деньги Анатолия Васильевича» не случайна, но отвечать я уже наловчился.

— Не, деньги у него есть… – замотал головой я. – С этим полтинником он подождёт, а если понадобится сотка, как мы договаривались, то и ещё полтинник даст…

— Это он тебе так сказал? – взгляд Сергея на миг стал цепким, выдав его интерес.

— Да, — кивнул я простодушно, — сказал, даст… А если надо будет, то и ещё даст…

Сергей тут же погрустнел. Я не глядел на него, но чувствовал, что происходило в его душе — её начала скрести зависть, а мозг обеспокоился из-за чужого благополучия.

«Пусть скребёт», — подумал я, ощутив прилив справедливости.

— Ладно, давай, заберём эти проценты! Отнесу отцу! – добавил я бодро, глянул на жену Сергея. – Вер, ну спиши тогда с нас. Тысячу мне и четыреста Сергею! Да, Серый!?

Тот, сникший, вяло достал «общак» и тягостными движениями отсчитал купюры.

— Да, Роман… – выдохнул Сергей, протянул мне тысячу. – Всё верно…

На следующий день на авторынке мы помыли «ниссан». Погода стояла не зимняя. Давно уже должен был лежать снег, а на улице держалась теплынь в шесть градусов.

— Чё вы с Вованом ходите куда по клубам или уже всё? – произнёс Сергей.

— Да ну, какие клубы!? У Вовки семья, да и мне они не нужны… Всё! Ушло время!

Пауза.

— Да, было время! – уставился я сквозь лобовое стекло вдаль. – Так куролесили… Какие-то девки, пьяные рожи, знакомые, незнакомые… Кругом накурено, грохот… Драки какие-то… Блять, этот мелкий гандон так мне подло в нос головой зарядил…

— Гы-гы, — среагировал Сергей, и через секунду добавил. – А у нас тоже в компании был один такой. Чуть что, начинал сразу кидаться орать – Ты чё, блять!? Ты куда лезешь!? – Сам невысокий, так, средненький, а остальные – здоровые, стояли сзади ждали…

— Во! – оживился я. – Есть такие! Сразу начинают орать!

— Ну да, он того заводил, тот кидался, ну и получал…

— Да! Такие мелкие – самые пидоры! – обозлился я.

Я глянул на Сергея, тот сидел, откинувшись вбок к стеклу, и с лукавым прищуром наблюдал за мной. Я умолк и через пару минут мне пришла мысль, что Сергей в третьем лице говорил о себе. Я глянул на него, но Сергей уже задумчиво смотрел в никуда.

Это был наш последний выезд на авторынок в тот год. А через пару дней началась нормальная зима, и температура ушла в минус.

Отец перешёл в зимний режим бытия – днём возил товар, вечерами читал на диване книги. Удивил меня выбором, я заметил в его руках книгу по психологии. Даже подшутил над отцом по такому поводу. Идея, почитать что-нибудь подобное, нравилась и мне, но я всё не решался, мне всегда казалось, что такие книги слишком тяжелы, скучны и заумны.

На следующей неделе Сергей предложил взять по пять тысяч премии. Предлог был простой – день рождения очередной троюродной тётки. Эта ложь меня не интересовала, а беспокоило то, что деньги изымались из оборота лихо, а вносились в фирму с трудом. Но сумма «премии» была незначительной, и я согласился.

Я почти закончил ремонт, оставалось лишь вставить межкомнатные двери. Деньги кончились совсем, нужную сумму я взял у отца в долг, и мы с ним купили двери. Ставить их самим или нанимать специалистов? Ни я, ни отец никогда этим не занимались раньше.

— Сами поставим, — безапелляционно заявил он, и я согласился.

Город уже жил в ожидании новогодних праздников. В очередную поездку к Сене в «Меркурий» я застал того сияющим – дом сдан, квартира готова, получил все документы. «Выстрадал», — понял я Сеню как никто другой, порадовался за него и пожал руку. Уже на улице я вспомнил рассказ Сени о своих мытарствах, подумал, что стал видеть его иначе. Я разглядел Сеню в лучшем свете, а поначалу он мне показался человеком не очень.

В пятницу 19 числа я приехал с товаром в «Пересвет». Из трёх кладовщиц – Кати, Гали и Лены – товар взялась принимать симпатизирующая Сергею Ленка. Она попала в ту же ловушку обаятельности, какую Сергей ставил всякому, и оттого Ленку стало жаль, как себя. Я понимал, что позже прозреет и она, а пока терпеливо наблюдал, как два грузчика лениво носят коробки на второй этаж. Отец курил рядом. Подмёрзнув, я пошёл в склад и принялся сдавать товар Ленке, перечислять привезенные наименования и количество. Та, ковыряясь пальцами в зубах, недовольно сопела, ставила пометки в накладной и следом нетерпеливо грубо произносила:

— Ну, поняла, отметила! Чё там дальше!? Да, дальше давай!

Я брал следующую коробку, если та была запечатана, называл количество товара в ней либо по памяти, либо читал с этикетки.

— Да! Отметила! – сопела Ленка. – Следующая!

Если коробка оказывалась открытой, я пересчитывал товар и сообщал количество.

— Да, всё верно! – вздыхала тяжко Ленка, всячески выказывая своё недовольство.

Очередная коробка оказалась незапечатанной. Я посчитал товар, назвал цифру.

— Восемнадцать!? – глянула в накладную Ленка, засопела. – Не, у меня двадцать!

Я глянул в накладную – так и есть, двадцать. Вспомнилось, коробку эту грузил в машину Сергей. Я снова принялся злиться на его неряшливость. Такое случалось всё чаще у разных клиентов. Пока мы с Сергеем рулили фирмой из офиса, товаром заведовал Сеня – его за такое мы штрафовали. Сеня исправился и дальше работал чётко. И вот, уже год я и Сергей возили товар сами и… началось. То тут, то там. Я понимал, такой уж он. Но это стало утомлять сильно – приходилось везде за Сергеем проверять и устранять огрехи.

Закончили, Ленка шлёпнула на накладную печать. Я простился с кладовщицами.

— Пака! – грубо через губу буркнула Ленка и отвернулась.

Я спустился вниз. Отец курил на рампе.

— Всё, поехали? – глянул он на меня.

— Да, — кивнул я, сел в уже остывшую кабину, поёжился. Настроение подпортилось. Я задумался о тех чертах характера Сергея, что мешали нормально работать. Если бы их не было, то мы могли бы вырасти в крупную фирму. Я чувствовал – мы упускаем важное, наш шанс. И когда будет следующий, и будет ли – неизвестно. Я так ясно видел этот шанс ранее, когда он был перед носом, и видел его теперь, уже уходящим. И меня ел вопрос – неужто я единственный, кто его видел? Сергей, Вера, отец – неглупые люди и должны бы видеть его тоже. Так почему мы проскочили мимо шанса? В чём причина?

Я накручивал себя несколько минут, пока тяжесть в груди и голове не затруднила дыхание. Заставил себя отвлечься, заговорил с отцом о новоселье – о позитивном.

В выходные, закончив с дверями, мы, наконец, завершили и ремонт. Вышло не так уж и хорошо, но как смогли. Оглядывая сделанное, я заметил оплошность – мы забыли в паре дверей поставить уплотнитель. Понимая, что уже не исправить, я тихо выругался.

— Ну а куда ж ты смотрел!? – бросил на меня неприязненный взгляд отец.

— А почему сразу – я!? – парировал я. – Чё ты сразу виноватых ищешь!?  Мы вдвоём двери ставили, ты же тоже не заметил, что не поставили уплотнитель!

Отцу замечание не понравилось, желваки заходили под кожей. Некоторое время мы обменивались напряженными и взаимно неприязненными фразами. Я злился. С неких пор черта отца – в неудаче искать виноватых, а самому оставаться непогрешимым – бесила всё сильнее. Как-то остановив взаимные упрёки, мы в не лучшем настрое направились домой. Воскресенье, 21 декабря, восемь часов вечера, около десяти градусов мороза, небо почти ясное, морозное. Мы вошли в лес и потопали по тропинке, снег приятно поскрипывал под ногами. Я сделал несколько глубоких вдохов хвойным воздухом, настроение улучшилось. «Привезут диван – сразу уйду к себе в квартиру… до Нового года точно уйду… Даже если диван не успеют привезти, всё равно уйду, посплю на полу, не могу больше…» — думал я с муторным ощущением на душе, успокаивал себя лишь тем, что счёт идёт уже на дни.

Месяц стремительно шёл к концу. В среду 24 декабря мне привезли диван. Он был огромным, каким я и заказывал – два шестьдесят на метр шестьдесят – спи хоть поперёк.

Четверг 25 декабря. Сергей снова предложил выписать премию: нам двоим по пять тысяч, а Вере – три. Мотивировал это концом года и скорыми праздниками. Я согласился. Сергей суетливо обрадовался и торопливо отсчитал суммы. Его семье не хватало денег всё острее. Я же умудрялся экономить и тратить на ремонт более половины своей зарплаты.

Пятница 26 декабря. На счёте фирмы не хватило денег, чтобы к концу года закрыть долги. Мы решили снова внести личные средства. Требовалось восемьдесят тысяч. Сергей замялся и сказал, что может внести только тридцать. Я даже не среагировал на его скулёж, получил от отца пятьдесят тысяч, и фирма закрыла долги поставщикам.

Тем же вечером в офисе застройщика мы получили документы на общую квартиру.

— Только тут нет кадастрового паспорта, — сказала сотрудница компании и добавила, что паспорт будет готов и его можно будет получить в следующем месяце.

Выйдя на улицу, мы поздравили друг друга с наступавшими праздниками. Сергей предложил меня подвезти, я отказался и, едва «мазда» уехала, пошёл домой – в квартиру родителей. «Дом» был ещё там.

31 декабря мать с утра суетилась на кухне, готовя разное. Я купил днём родителям подарки и вечером их подарил. В полночь открыли шампанское, поздравили друг друга с наступившим Новым годом. Но ощущение семьи уже не возникло, искусственные эмоции не воскресили его, в глазах родителей не было радости. Они разошлись по комнатам, и в квартире стало пусто. В час ночи я оделся и пошёл в свою квартиру. Ночь была идеальна – пять градусов мороза, тишина, снег под ногами. Я поднялся на этаж, зашёл в квартиру, лёг на диван и закрыл глаза – я дома, я в своей квартире. Один. Дотерпел.

Первая ночь в пустой квартире оказалась неуютной. Всё новое – обстановка, место, звуки. Я спал чутко, ловя каждый шорох. Квартира ощущалась мне огромной. Но привык я быстро и через пару дней спал крепко. Моё новоселье изменило характер отношений с родителями. Я больше не толкался вынужденно с ними в одном пространстве, а проводил в их квартире минимум времени. В моей жизни появилось важное – личное пространство. За праздники я перевёз к себе компьютерный стол, ноутбук и все дни провёл за чтением и просмотром фильмов в интернете. Мне всегда казалось, что решение квартирного вопроса само-собой поможет и в делах семейных, что-то навроде – я не женился потому, что негде было бы жить семье. И мне казалось, что я встречу будущую жену если не первого января, но до конца праздников уж точно. Я вдруг осознал, что остался последним холостяком из всех знакомых. Думал я и о будущей учебе в киновузе. До близящейся Мечты оставалось полгода, отчего в груди становилось легко. Окружающая жизнь обрыдла. Угасание фирмы угнетало. Я думал об этом часто. «Почему Сергей не поддержал предложение о развитии фирмы?» Вопрос об упущенном шансе жёг мозг, а ясный ответ не рождался.

10 января я получил в строительной компании кадастровый паспорт на «двушку» и не поверил своим глазам – в документе значилась площадь квартиры в 71 метр. И паспорт отличался от такого же на мою квартиру – он был будто упрощённым, имел очерченным лишь общий контур квартиры, без указания площади каждого помещения в ней.

— Ну получается, нам подарили девять метров площади, Серый! – сказал я, озвучив эти особенности документа по приезду в офис. – Двести пятьдесят тысяч на ровном месте!

— Ну а вдруг он не настоящий!? – выдал свои сомнения тот.

— Да как – не настоящий!? – хмыкнул я. – Печати все есть, подписи тоже, получил я его не в шарашкиной конторе, а в нормальной компании! Чё это он не настоящий!?

Сергей задумчиво молчал.

— Вот документы понесём на регистрацию… – добавил я самый весомый аргумент. – Если примут и выдадут зелёнку, значит, паспорт этот нормальный.

15 января выписали себе очередные проценты. Сергей отсчитал из «общака» две тысячи мне и одну себе. Вечером я отдал деньги отцу и пошёл в свою квартиру. Я даже удивился, сколь быстро обжился в ней, будто жил там всегда. Вдобавок в моём доме открылся тренажёрный зал, я записался в него и возобновил тренировки.

В работе с начала года возникло монотонное однообразие – мы принимали заказы, развозили товар, собирали деньги и закупали товар. Бизнес ужался до минимума. Доход фирмы в январе составил сто тысяч, при расходах в девяносто. Февраль ожидался таким же. Нас окончательно вытеснили с рынка парфюмерии. Её поставки крохами сохранились лишь в «Пересвете». Телега, как ёмко назвал наш бизнес Сергей, катилась по накатанной, вихляла и, кажется, никто ей уже не управлял. Я – так точно. Истоки своего безразличия я знал – сам убил свою активность по известным причинам. Но апатия Сергея удивляла, и я всё силился её понять. «Ведь он жадный на деньги, охочий до статуса! А всё это уплывает у него из-под ног. Так почему он спокойно на это смотрит? Не знаю…» – крутились в моей голове недоумения. Слишком много «почему» возникло в ней в последнее время. Я думал постоянно. Особенно один дома. Смотрел ли фильм, играл ли в игру или блуждал в сети – я постоянно думал. Мысли сбивали сон. Засиживаясь так допоздна, я стал хуже засыпать.

В начале февраля Сергей предложил получить очередные проценты. Я не возражал, лишь заметил, что Сергею явно была неприятна эта процедура, он старался совершить её поскорей – торопливо отсчитывал две тысячи мне и тысячу себе. Я видел причину просто – разница в финансовых возможностях сторон. Сергею претило, что у отца они бо́льшие, вот он и нервничал. Вдобавок Сергей погорел на кризисе. Бог не Микешка – Он всё видит и шельму метит, припомнил я известное выражение. Жизнь одним махом лишила Сергея заначки, какую тот прятал от семьи. Объяснениям о предназначении её в будущем детям, я уже не верил. И Сергей больше не хвастался заначкой, лишь ходил с блёклыми глазами. За время работы с ним негатива во мне скопилось чрезмерно. А хотелось позитива, весны и тепла. Зимы я уже ненавидел.

Пункт отношений с девушками занимал меня всё сильнее, особенно в свете модели поведения Сергея. Анализ своих неудач и его опыта снова приводил к выводу – чем хуже ведешь себя с женщинами, тем лучше они относятся к мужчине. Но циника играть у меня не получалось, я знал – не та натура. И играть в отношениях глупо – ложь их рушит. Все мои неудачи в отношениях связывало одно – я «западал» на девушек первым, совершенно не чувствуя их истинное отношение ко мне. Итог всегда выходил один – меня не любили, я тратил время не на тех женщин. Способ, каким пошёл Сергей, виделся мне суррогатом. А как же взаимность? Один любит, другой позволяет? Нет, это ерунда полная и неумение строить настоящие отношения. И такого суррогата добиться было легко. Я был против. И даже не по причине морали, но спать и жить с нелюбимой женщиной – это ли не каторга? Сергей, пойдя в вопросе с женщинами по легкому и быстрому пути, получил, что хотел – цинично и без морали. Я же шёл по какому-то муторному моральному пути, раз за разом получая отрицательный исход, бродя по кругу будто кретин. Хотел бы я иметь результат как у Сергея – послушную затравленную жену и имитацию счастливой семьи? Ответив на вопрос – нет, я успокоился. В отношениях с женщинами у Сергея была своя правда, но то была правда слабого человека. Из его опыта я взял лишь одну важную крупицу истины – стоит обращать внимание только на тех девушек, какие интересуются мною.

Под конец зимы Сергей попал в небольшую аварию – стукнулся передом «мазды» в висевшее сзади запасное колесо джипа. От удара капот вздыбился. Сергей заменил его и стал жаловаться на дороговизну ремонта. Я пропустил его стенания мимо ушей.

Мои полуночные сидения за ноутбуком незаметно ушли в ночные. Я стал ложиться в час, потом в два, в три. Режим сбился, я перестал высыпаться, досыпая урывками днём, а ночью вновь бодрствуя. Стала побаливать голова. В затекавшей от долгого неподвижного сидения шее появился хруст. Я потоком смотрел фильмы, и сон из здорового превратился в тяжёлое измождённое тревожное забытьё. Не понимая причину тревожности, я лишь улавливал ощущение, что происходит что-то не то. И оно росло.

Наконец пришла весна. Первые недели выдались слякотными, с тяжёлыми серыми влажными тучами. Температура застряла на нуле, и повеяло признаками затяжной весны. От такой погоды лишь сильнее хотелось настоящего солнечного тепла. Работа, дом, зал – моя жизнь текла в этих трёх точках.

Едва начался месяц, Сергей так же торопливо списал проценты по займу. Я забрал отцовские две тысячи, Сергей переложил тысячу между отделений кошелька. Спустя пару минут он намекнул о близости 8 марта. Я всё понял и предложил выписать Вере премию, Сергей согласился и доложил к тысяче ещё две.

Очередным вечером дома я привычно засиделся до поздней ночи в интернете, сон не шёл. Я включил фильм. Сюжет показался интересным, но путанным. Я упустил нить логики ещё в начале, запутался чуть погодя окончательно, перестал думать над сюжетом и стал просто наблюдать за событиями фильма. К трём часам ночи меня стал одолевать сон. На экране ноутбука главный герой под тропическим ливнем подошёл к джипу, в котором сидела его напарница, красивая коротко стриженая блондинка, и что-то сказал ей.

— Главное – рассказать всё правильно! – добавил он сквозь туман в моём сознании. Я выключил ноутбук и лёг на диван, быстро заснул и провалился в какую-то бездну. Сон выдался рваным, сплошь всполохами из отрывков картины. В них являлся герой фильма, произносил «Главное – рассказать всё правильно!» и исчезал. Я проснулся в девять утра, сам, без будильника. Чувствуя себя разбитым, пошёл в душ. Там под тёплыми струями я несколько минут просто спал стоя. Позавтракал, в половине десятого вышел на работу, в десять был в офисе. Следом в состоянии эйфории влетели Сергей и Вера, стали наперебой рассказывать о защите дипломных проектов.

— Чё, всё – защитились!? Можно поздравлять!? – улыбнулся я.

— Дааа! Всёёё! – радостно закивала Вера, отмахнулась. – Да, поздравляй нас скорее!

— Ну молодцы! Поздравляю! Отмучались! – подставил я ладонь Вере, та привычно хлопнула по ней своей, и я пожал руку Сергею. В обсуждение включилась Валя – ей было скучно сидеть за прилавком, и Сергей принялся возбужденно Вале хвалиться.

— Ну чё, какая оценка? – спросил я Веру, пока Сергей развлекал Валю. – Пять?

— Да, пять, — поморщила носик та, будто иной оценки и быть не могло. И я с ней был согласен, давно уяснил – всё, за что бралась Вера, делалось на «отлично».

— Нормально, — кивнул я удовлетворённо.

— Да я быстро защитилась, — отмахнулась Вера. – Ших, ших и готово!

— Кто б сомневался, Вер, — улыбнулся я снова.

— Да ты б видел, как я там защищался! – услышал фразу Сергей, вернулся к нашему столу. – Я там как начал им рассказывать! И про структуру предприятия, и про прибыли, и про издержки! Они такие глаза выкатили, сидят слушают! Вопросы начали задавать, типа, откуда я это знаю, вроде в учебниках не написано!? Я им говорю – да у меня своя фирма!

Сергей излагал в своем стиле – красочно, эмоционально, с сильной жестикуляцией. Руки его, не зная покоя, то летели в стороны, то слетались на грудь, то взрывались вперёд растопыренными пальцами, то повисали безвольно вдоль тела. Всё это я уже видел не раз и знал этому цирку цену, а вопрос, какой стоило задать, уже вертелся у меня на языке.

— Да ты – артист, — отмахнулся я, улыбаясь.

— Не, Роман, ты б видел, как я там защищался! – продолжал он. – Потом уже, когда все защитились, сказали, что моя защита – самая лучшая! Так и сказали – Лобов лучше всех провёл защиту диплома! И сказали, что отметят меня, напишут об этом в Москву!

Я скептически посмотрел на Сергея.

— Верок, ну скажи!? – выбросил тот руку к жене, как к спасительному кругу.

— Да, Ром, — закивала Вера, — Серёжка хорошо отвечал. Да там, в принципе, в нашей группе все хорошо защищались, да?

Последний вопрос адресовался Сергею.

— Ну не знаю, как все там отвечали! – выплеснулся тот вновь. – Я отвечал просто идеально! Я всё им всё разжевал! Они там все с раскрытыми ртами сидели и слушали…

Я молчал, ждал, когда эмоции иссякнут, знал – это ненадолго. Наконец, Сергей выдохся и умолк, глядя на меня в ожидании реакции. Одобрение, восхищение – любой.

— Оценку то, какую получил в итоге!? – произнёс я чётко. – Вера – пять, а ты!?

— Да я нормально там ответил… – начал юлить Сергей. – И Верок защитилась и я… Ну, с ней всё ясно, Верок у нас отличница и староста… ей пять так и так бы поставили…

— Ну ты-то какую оценку получил? – дожимал я.

— Роман, да ты сам понимаешь, мне эти пятёрки и не нужны! – суетливо проговорил Сергей. – Я, вон, диплом получил, высшее образование есть, и нормально…

— Так сколько тебе поставили!? – задал я вопрос с ещё большим нажимом.

— Да три мне поставили, Роман! – возмущённо отбился от меня фразой Сергей.

— Так бы и сказал сразу, — примирительно сказал я, делая вновь лицо простака. – Ты же не сказал сразу, вот я и допытываюсь, Серый… Теперь услышал… Нормальная оценка…

Узнав, что требовалось, я в который раз подтвердил понимание личности Сергея. Уровень обучения на заочном отделении в вузах так низок, что отличные оценки там, едва равны удовлетворительным на дневном отделении. А уж чтоб получить самый низкий бал при защите диплома на заочном, надо совсем ничего не знать по предмету.

Я тут же заговорил с Верой о делах. Сергей нервничал. И причину я знал. Странная скрытая закономерность формировалась в нашем с ним общении – я подмечал моменты, в коих Сергей на публике искажал правду или просто врал, давал время завраться, а после вынуждал его выдать истину. И Сергей начинал стыдливо выкручиваться. Наблюдая за ним, я в какой-то момент осознал, что получаю от созерцания довольство. И чувство это мне не нравилось. Довольство это ощущалось мною болезненным и от него хотелось уйти. Много такого завелось во мне с момента, как моя и Сергея линии жизни сошлись. Мы всё быстрее катились к развязке. «Осталось полгода», — подумал я, считая дни до отъезда каплями своей души.