— Блять! Болит, пиздец как! Ммм… – зашипел Сергей, подошёл к окну, поднёс к глазам указательный палец и, морщась, стал его рассматривать. Пятница, последний день октября, на часах начало десятого, мы только-только собрались в офисе.

— Чё такое? – посмотрел я на него, сидя в кресле.

— Да кот этот меня вчера оцарапал! – кривился Сергей, поджимая кончик пальца.

— О, а чё, уже кот у вас, да!? – обрадовался я и удивленно посмотрел на Веру.

— Да уже давно, — отмахнулась та. – Уже неделю у нас живёт… такой хорошенький…

— Аха, хорошенький! – отреагировал Сергей, показал палец жене. – Хлянь, как оцарапал! Аж под ноготь…

— Серёж, да ты сам виноват… – укоризненно произнесла Вера и начала печатать.

— А как это он тебя так оцарапал? – удивился я, не представляя ситуацию.

— Да он его схватил… – начала было Вера.

— Да он посреди дивана лежал! – перебил жену Сергей, та умолкла, он продолжил, глядя на меня. – А я его хотел скинуть оттуда, так схватил его…!

Сергей с удовольствием в голосе сделал хватательное движение рукой, выкинув её вперёд, сжал пальцы с силой в кулак. Я понял, котёнку стало больно, он и выпустил когти.

— А он как воткнул мне коготь! Да так глубоко! – Сергей снова посмотрел на рану. – Прям в то место, где сбоку ноготь под кожу уходит… Так болит…

— Ну всё, котёнку – хана! – хохотнул я.

— Да ничё не хана… – улыбнулась Вера.

— Не, Вер! – выдал Сергей. – Надо его отдать кому-то или я его выкину!

— Ну Серёёёж!!? – недоумённо посмотрела та на мужа.

— Не, Вер, даже не проси! Я сказал – выкину, значит, выкину! Отдавай его, кому хочешь… Чтоб его в квартире не было…

— Серёж! – всё смотрела Вера на мужа, недоумевая сильнее. – А дети!?

— Детям я всё объясню! Лилька – большая, поймёт! А Лёнька через неделю забудет. Я ему танк куплю, и он забудет! – отмахнулся Сергей, сунув оцарапанный палец в рот.

Уже вечером дома, идя мимо телевизора, я обратил внимание на аналитическую передачу. Ведущий со вспотевшей от волнения холёной лысиной трясущимися толстыми губами рассказывал о глубине падения всех мировых и российских биржевых котировок.  Выходило, что Сергей сказал правду – он потерял на кризисе всё, что набежало в заначке за несколько лет и вернулся к исходной сумме. «Тысяч пятьдесят-семьдесят осталось у него, ну, максимум – сто», — записалась на подкорку мозга итоговая мысль.

Авторынок задолбал совсем, мы решили в ноябре выезжать туда лишь по субботам.

Дни потянулись однообразно унылые. Между Верой и Сергеем всё ещё ощущалось лёгкое напряжение. Мы ехали с Сергеем в «мазде», когда я высказался о том инциденте.

— Зря ты так, Серый, на Веру тогда… – произнёс я, отстранённо глядя в окно. – Тем более все слышали… Как-то нехорошо вышло…

— Роман, ты вот не знаешь…! – с жаром среагировал тот. – А я потом дома перед Верой извинился!

— Ааа… ну если так, тогда нормально… – буркнул я, кивнул, а сам подумал: «Насрал то ты на жену публично, а извинился приватно…» Тут же в голове нарисовалась картина – мелко суетящийся подле жены Серёжа и бурчащий что-то нелепое на вроде «да ладно, Верок, ну так вышло, сорвался я, чё ты? Всё же нормально, извини».

Я покривился, продолжая пялиться в окно, на Сергея смотреть не хотелось.

В середине первой недели в офисе снова появились дети. Лёнька заметно подрос, Лилька была всё такой же вертлявой и шумной. Как раз начались школьные каникулы.

— Да вот, не с кем сегодня этих гавриков оставить дома! – будто извиняясь, сказала Вера, едва войдя в офис. – Пришлось взять с собой…

Через полчаса подъехал отец, я и Сергей укатили с ним на склад. С товаром поехал я, Сергей вернулся в офис. Мы с отцом управились быстро, к четырём дня уже снова были в офисе. Темнеть стало ужасно рано, с каждым днём ночь ложилась на город всё быстрее. Отец уехал, я поднялся в офис. Сергей сидел в кресле в полудрёме-полузабытьи, смотрел куда-то под потолок. Вера стучала по клавиатуре. Дети тихо и устало слонялись по этажу.

— Мам, ну когда мы домой уже поедем? – пробурчала Лилька.

— Сейчас уже скоро, Лиль, — не отрываясь от монитора, произнесла Вера.

— Вер, да! Давайте уже домой! – встрепенулся Сергей, сел в кресле прямо.

— Щас, Серёж, доделаю… – заторопилась пальцами та.

— Вер, потом доделаешь! Видишь, дети уже устали! Едьте домой! – отрезал Сергей.

— А ты что, остаёшься? – удивлённо глянула на мужа Вера, начав собираться.

— Ура, ура, мы домой едем! – закричала Лилька.

— Уля, уля! – запищал следом Лёня, не понимая, чего именно «уля».

— Да, Вер, я остаюсь, мне тут надо кой-чё ещё сделать! – сделал серьёзное лицо Сергей. – Ты компьютер тогда не выключай!

— Ну хорошо, — с недоумением произнесла Вера, начала одевать детей, закончила с ними, оделась сама, повернулась к мужу. – Серёж, ну у меня денег нет, дай на проезд…

— А, да, на проезд… – встрепенулся Сергей, успев вновь впасть в прострацию, полез в «чемодан», вытянул кошелёк, протянул жене сто рублей. Та взяла деньги, распрощалась со всеми и вышла с детьми на улицу.

— Это они на чём отсюда поедут? – произнёс я, едва дверь за ними закрылась.

— Да на «пятидесятом»! – шмыгнул носом Сергей, закинул руки в замке за голову. – Он отсюда и как раз им прям до дома!

— Успеют до часа-пик то? – произнёс я, прикинув, что ползти в набитом «пазике» по запруженному городу на левый берег да через центр не меньше часа точно. – А то щас как застрянут в пробке… Вместе бы да и поехали чуть попозже…

— Да пусть едут! – отмахнулся Сергей. – Че им тут торчать ещё час? Дети устали уже за целый день…

В помещении стало устало тихо, как бывает под конец рабочего дня, когда все дела уже сделаны, и можно расходиться, но ещё какое-то время все остаются на своих местах. Сергей пересел за компьютер, начал беспокойно его разглядывать, взял трясущейся рукой мышку, кликнул ей раз, замер. Поразительно – мы работали с Сергеем уже четвертый год, до этого он был в «Саше» более пяти лет точно, и за всё время так и не научился работе за компьютером. За последнее время он освоил простейшие операции в торговой программе и то, не вникая в суть, лишь механически запомнил порядок нескольких действий.

— Роман, ну покажи мне, как тут диски записывать! – шмыгнул он носом. – Я купил вот болванки…

Следующие полчаса оказались для меня утомительными. Я раз и навсегда уяснил – преподаватель во мне умер не родившись. Сергей так туго воспринимал мои разъяснения, что я начал раздражаться. В конце концов, всё получилось, Сергей старательно пометил в блокноте порядок записи компакт-диска.

— Ну всё! – сказал я. – Теперь жми – запись, и диск начнёт писаться!

— Аха, да! Сейчас, аха, запишу! – Сергей взял мышку трясущейся рукой, неуклюже подвёл курсор к нужной кнопке, дёрнул пальцем – кликнул, привод ожил. – Запишу себе, чтоб в следующий раз тебя уже не дёргать, а самому записывать!

Через пять минут диск был готов.

— Ну вот, будет теперь что в машине слушать, а то у меня дисков куча, а на каждом по одной-две нормальной песни и всё… И приходится диски постоянно менять… А так, на один диск записал всё, какие нравятся и буду теперь слушать! – пояснил довольно Сергей, старательно укладывая диск в сумочку к остальным.

— Да, удобно, — кивнул я.

— Так, ну чё у нас на сегодня!? – взбодрился Сергей, оглядевшись вокруг, хлопнув ладонями по столу. – Всё!? Дела все поделали вроде!

— Да, — буркнул я, — можно и по домам.

— Ну, поехали тогда! Щас, компьютер выключу… – шмыгнул носом Сергей.

Я встал, потянулся.

— Всё!? – весело выкрикнула Валя из-за прилавка.

— Ага! – кивнул я с улыбкой.

— Вот у кого работа, так работа! – хлопнула та в ладоши. – В десять приезжают, три часа работают, остальное время чай пьют, в пять уезжают! Не то, что мы!

— Валь, мы к этому просто долго шли! – отшутился я. – У вас ещё всё впереди!

— Да!? Ну тогда я спокойна! – воскликнула та.

— Всё, Борис, пока! Валь, пока! – гаркнул Сергей, вскочил энергично с кресла, надел «аляску», схватил портфель и пошёл к выходу, обогнал меня у двери и довольный потопал вниз. Я махнул на прощание рукой соседям, те кивнули, и я вышел.

Суббота, авторынок, 8 ноября. Семь утра, холодно, промозгло. Темень, солнце ещё не взошло. Мороз в пять градусов. Я в шапке и одет уже по-зимнему – толстые джинсы, ботинки, тёплый свитер с горлом, джинсовая куртка с мехом. Противный ледяной ветерок тянул за собой с северо-запада влагу. Когда я появился на площадке, Сергей уже дремал в «ниссане» с работающей печкой. Я забрался в тёплый салон как в нагретую берлогу.

— Здаро́ва, Серый! – бодро гаркнул я.

— Блять, Роман, не ори, а… – буркнул тот, чем меня лишь повеселил. – Здаро́ва…

— Я мыть машину сегодня не буду! – продолжил шуметь я.

— Ну не будешь и не мой, — снова в полудрёме ответил Сергей. – Я тоже не буду.

— Бля, как она заебала! – сказал я в сердцах и добавил громче, обращаясь к машине. – Когда ж ты, блять, продашься, а!!???

Глянул на Сергея, тот улыбался из-под шапки, довольный моим экспромтом. Я, наконец, согрелся и тоже утонул в дрёме. Спали минут сорок. После начали разговоры. Я повёл их о матери, о том, что совсем не понимаю её – мать продолжает конфликтовать с отцом, только если раньше редко показывалась из своей комнаты, то теперь она активна и скандалит везде по мелочам, но чаще. Отца жалко, мать измордовала его в конец. Я вижу, как он всё сносит, удивляюсь его терпению. В завершение исповеди сказал, что осталось немного – до Нового года постараюсь уйти в свою квартиру, сил нет, терпеть всё это.

— Ну вот уйдёшь в свою квартиру, с матерью станешь видеться реже, помиритесь, — сказал Сергей, и я с ним согласился. Мне определённо этого хотелось.

Из всех разговоров того дня лишь одна фраза врезалась мне в мозг. Сергей в один из моментов диалога вдруг выдержал долгую паузу, я уж думал – задремал, а он произнёс, будто и мне, но скорее из-за внутреннего размышления.

— А я, знаешь, как иногда себя называю? – произнёс он тихо.

— Как?

— Свинья…

В понедельник Сергей стал жаловаться на температуру и недомогание. Во вторник всё повторилось. В среду обострился вопрос с нехваткой оборотных средств в фирме – до конца недели нам предстояло изыскать шестьдесят тысяч и сделать платёж.

— Серый, давай, как договаривались, принесём завтра по пятьдесят тысяч, в пятницу с утра отнесём их в банк и сделаем платёж, — предложил я, глядя на настенный календарь, и вопросительно уставился на напарника. Покусывая губы, тот задумался.

— А сколько нам, шестьдесят надо на этой неделе, да? – глянул Сергей на Веру.

— Да, надо срочно проплатить хотя бы столько, — кивнула она.

— Ну а там никак, Вер…? – начал было он.

— Никак, Серёж, — покачала головой Вера, уже глядя на мужа пристально.

— Ну да… – шмыгнул носом Сергей, задрыгал коленкой. – Надо платить…

Он задумчиво посмотрел на меня, наконец, вздыхая, развёл руками:

— Да, надо приносить и нести в банк, раз другого варианта нет…

— Ну мы с тобой это обсуждали ещё в октябре, — напомнил я.

— Да я помню-помню, — в задумчивости закивал Сергей. – Ну чё, тогда приносим по пятьдесят завтра? А в пятницу я тогда кладу их все как заёмные средства?

Я кивнул. На том и остановились.

Вечером отец снял в банке со своей книжки пятьдесят тысяч и передал деньги мне.

— Па, ну ты понял, это не бесплатно… – напомнил я. – Под два процента в месяц, и нам на пару месяцев, а там уже, как полегче станет, заберёшь свои деньги тогда, хорошо?

— Хорошо, — кивнул отец с мрачным недовольным лицом.

На следующий день в офисе я передал деньги Сергею.

— Ромыч, слушай, — тут же произнёс он, — нам же сейчас только шестьдесят нужно… Ты не против, если я сейчас добавлю десятку и положу шестьдесят, а оставшиеся сорок я тогда донесу попозже? Просто у меня деньги на счету в банке, а там проценты помесячно начисляются, и если я сейчас сниму их, то проценты просто сгорят…

— Блин, Серый… – поморщился я. – Ну мы ж договаривались заранее…

— Роман, ну я виноват, что ли, что в банке так начисляют проценты!? – возмутился тот. – Ну хочешь, я пойду и сниму, ну потеряю я эти проценты…!?

Я поморщился снова, промолчал.

— Просто нам же сейчас не горит, — продолжил Сергей. – Нам же только шестьдесят надо, ну нужно будет ещё сорок, я, чип чё, сразу принесу тогда и вложу в фирму!

— Ладно, Серый… – кивнул я, отчего-то ощутив себя сразу уставшим. – Хорошо.

Я как не пытался отогнать неприятный осадок, выходило плохо. И вроде логически Сергей был прав, но его неисполнительность раздражала. «Почему я должен лезть отцу в глаза и просить деньги в долг для благополучия фирмы, а Сергей спокойно напрягается на впятеро меньшую сумму? Один напрягается на сколько надо, другой – на сколько удобно. Мотивирует ещё какими-то процентами. Мы же месяц назад всё обсудили! Почему нельзя подготовиться!? И так во всём – начинаешь опираться на Сергея, думаешь – там твёрдо, а там – ненадёжно. Я проходил злым весь вечер и даже заснул с трудом.

В субботу на авторынке Сергей чувствовал себя ещё хуже. Его явно температурило и знобило. В понедельник на работу Вера вышла одна – у Сергея начался жар, вскочила в подмышке какая-то шишка почти с кулак размером и где-то вторая поменьше. Через час позвонил сам Сергей и голосом «умирающего лебедя» повторил рассказ про шишки. Всю неделю мы трудились с Верой вдвоём – она готовила накладные, а я и отец возили товар.

Под выходные позвонил Вовка, наорал в ухо воплей радости и пригласил увидеться в субботу вечером в центре – я, он и Лера. Встретившись, мы сразу направились в «Чистое небо» и выбрали там дальний столик в первом зале, где потише и уютнее. Ещё несколько лет назад мы искали заведения громкие, и толклись в самых шумных их местах, теперь же выбирали обратное. Я осмотрелся, заведение заметно изменилось – чувствовался порядок, охрана была новая, категория посетителей изменилась в лучшую сторону. Времена пьянок прошли, мы сидели в чинном вечернем кафе. Я так отвык от алкоголя, что от ста граммов виски в голове пошли круги́, а тело размякло. Вовка и Лера находились в том состоянии, когда изнурённые уходом за маленьким ребенком родители, вырываются вдвоём на вечер и жадно хватают каждую минуту свободы. Уволившись с работы с нехорошей историей, Вовка числился безработным, но как малый рукастый, занялся сразу ремонтами квартир.

Я встал из-за стола и прошёл на танцпол. Время девять, в кафе уже было шумно и людно, но музыка ещё не звучала. Развернувшись, я увидел Полинку. Из официанток она оставалась последней, кого я знал. Мой с ней разговор прошёл все стандартные фразы и повис на паузе. Мне было нечего сказать. И тут Полинка выдала главное:

— А Наташка замуж вышла, знаешь!?

— Нет, не знаю, — пожал я плечами. – Откуда мне знать…

Снова пауза. Полинка мялась.

— Мои поздравления! Что я могу ещё сказать… – помог я ей и добавил. – Наташка – девчонка хорошая, надеюсь, всё у неё будет, как надо. Желаю ей любви и всяческих благ…

— Ой, да какая там любовь!? – встрепенулась Полинка. – Он просто за ней бегал… Любит её, на всё ради неё готов, вот она за него и вышла!

— С чего ты решила, что она его не любит?

— Ой, да она мне сама говорила! Сказала, что не любит его, просто он её любит, она знает точно и уверена в нём, вот поэтому и вышла замуж! – затараторила Полинка, плохо скрывая злорадство. Глядя на неё с инертным лицом, я улыбнулся и развёл руками:

— Ну, всё равно… Она так решила, надеюсь, всё у нее будет хорошо… Это её выбор.

— Так-то да… – кисло согласилась и кивнула Полинка.

Разговор вновь повис на моём молчании.

— Но я её, если честно, все-таки не понимаю! – всплеснулась Полинка, помедлила – я молчал – продолжила. – Вы вместе так смотрелись! Ты такой высокий, красивый. А этот её, муж… маленький, лысенький…

— Маленький? – удивился я, даже забыв про «лысенького».

— Да он меньше неё даже! – воскликнула Полинка. – А ты чё его разве не видел!?

— Меньше неё?? – вытаращился я на девушку. – Куда уж меньше? Наташка – метр шестьдесят три, а он тогда сколько? Надо же… Не, не видел…

— Я тоже не понимаю совсем, — сказала Полинка, замялась, неуверенно продолжила. – Что она в нём нашла? Ты мне больше нравился, если сравнивать с её теперешним… ну, с мужем… Да и вообще, ты мне всегда был симпатичен… Я Наташке даже говорила как-то, что если бы не она тогда, то я бы сама, может, даже с тобой попробовала повстречаться…

Полинка так грубо «закинула удочку», что я едва не засмеялся, но удержал всё же безучастное выражение лица, оставив фразу без комментария. Полинка немного помялась, вдруг вспомнила про работу, быстро простилась и юркнула к барной стойке. Я вернулся за стол. Вовка уже пропитался алкоголем, глаза Леры тоже блестели.

— Чё ты с этой… с прыщавой общался!? Как её…? – произнёс Вовка, закинул вилкой в рот салат, зачавкал.

— Полинка…

— А да, Полинка, точно! Блять, она страшная, пиздец! Вся в прыщах, бррр! – мотнул головой Вовка, глянул на жену. – Я тебе говорю, такую ночью увидишь, обосрёшься!

— Хм, — сдержанно, одними уголками рта едва улыбнулась Лера.

— Да не, она не страшная… Так-то – симпатичная, просто не следит за собой, ходит как чмо, вот поэтому так выглядит… – буркнул я.

— Хы-хы-хы! – засмеялся Вовка, радостный грубой шутке.

— Гы-гы, — выдала тихо Лера.

Пробыв в заведении с пару часов, мы покинули его перед самым началом грохота на танцполе. Я привычно толкнул от себя тяжёлую дверь и вышел на улице первым. Там было комфортно – сухо, чуть выше нуля, и дул лёгкий тёплый ветер. Мы прогулялись до центральной площади, я посадил Вовку с Лерой в маршрутку, а сам зашагал к гостинице.

— Чё там, как Серый, Вер? – поинтересовался я в понедельник 24 ноября, едва зайдя в офис. Жена Сергея уже сидела за компьютером.

— Ой, Ром, там вообще творится что-то непонятное! – покачала она головой, оторвалась от монитора. – Эти шишки сдулись, но подскочила температура под сорок, у него и понос и всё на свете, мы уж не знаем, что делать! Пойдёт сегодня сдавать анализы, кровь… Короче, там пипец!

— Да уж, непонятно… Откуда это всё? – задумался я. – Шишки какие-то…

— Да мы сами не знаем… Он тогда как проснулся… Ты бы видел эти шишки…

— Ладно, пусть выздоравливает, лечится… Мы тут сами поработаем, справимся…

Вторая неделя без Сергея пролетела в трудовой идиллии.

В пятницу подходило время очередного платежа, надо было закрыть долг, на счёте фирмы не хватало лишь десяти тысяч. В четверг на вопрос Веры – что будем делать? – я сказал, пусть Сергей из долга перед фирмой в сорок тысяч и закинет в банк недостающую десятку. Мне совершенно не хотелось звонить напарнику и выклянчивать у него то, что он и так должен был предоставить ещё неделю назад.

— Я поехал развозить товар, Вер, — сказал я, встав с кресла. – Ты с Серым созвонись, решите вместе, когда он закинет деньги в банк, но так, чтоб мы завтра сделали платёж.

Провожающий меня взгляд Веры был красноречив. Следующим утром платёж был сделан, и на работу неожиданно явился Сергей, но он не поднялся в офис, а позвонил мне и попросил выйти. На улице было около нуля, в воздухе висела влага, дул тёплый ветер и моросил дождь со снегом. Сергей стоял у ворот снаружи территории автомастерской. Не узнав его, я даже онемел на пару секунд. Передо мною был другой человек. Сергей будто стал ниже ростом, уменьшился, похудел сильно и комплекцией стал похож на младшего брата. Передо мною стоял, чуть ли не подросток. Сергей был в спортивных тёмно-синих штанах, легкой иссиня-черной курточке и вязаной серой шапке. «На бомжа похож», — мелькнуло в моей голове. Напарнику было заметно неловко.

— Блин, Серый, ну и видон у тебя! – воскликнул я.

— Да, Роман, вот так… – кивнул он грустно. – На пятнадцать килограмм похудел…

— Нихера себе! Ну вообще да, заметно… А чё ты приехал то!? Лежал бы дома!

— Да мне уже получше. Решил до вас доехать, так, воздухом подышать немного…

Начался рассказ Сергея про перипетии болезни, сдачу анализов, про то, что сначала врачи решили, что у него рак, а после – СПИД; и как он уже простился с жизнью, женой и детьми; и что много думал всё это время о жизни, о том, как многое делал неправильно; и ходил в церковь на службу, ночь там молился и поставил свечку, а наутро ему стало легче; а потом один доктор сказал, что болезнь эта – «кошачий коготь» и случилась она от раны, нанесённой котенком; ведь у котов на когтях есть бактерии или вирусы им безвредные, а при попадании в кровь человека вызывают такую болезнь; и что теперь у него это в крови навсегда; а он уже простился с жизнью, но вроде пошёл на поправку – спасибо Боженьке.

Сергей рассказывал всё с жаром, хотел поделиться, я понимал. Но стоять на улице было зябко, и я знал – ещё не раз услышу эту историю в самых мелких подробностях. Так и вышло, всю следующую неделю Сергей вещал о перенесённых страданиях и страхах.

— Ну ты в понедельник уже выйдешь? – ввернул я вопрос в паузу рассказа.

— Да, в понедельник уже буду, — кивнул Сергей с выражением праведного мученика на лице. И я себя поймал на мысли – а ведь не верю я ему, даже если Сергей, вот сейчас ну ни капли не играет, а действительно так себя чувствует. Вера она как доверие – раз ушла, всё, не вернёшь и не купишь! Хоть расшибись и проживи остаток дней праведником – не будет того доверия изначального.

— Ромыч, ну там по развозу следующая неделя моя, ты ж возил, пока я болел… – продолжал Сергей. – Если я в понедельник буду себя еще не очень чувствовать… Ну, ты тогда повозишь и эту неделю, хорошо?

— Там две недели, Серый! – поправил я, ощущая внутреннюю безжалостность, как реакцию на возобновившуюся игру напарника по поиску выгоды. – Я две недели без тебя возил товар, а до этого тоже была моя неделя…

— Ну да, две… – сделался Сергей ещё жалостнее.

— Да не, я если надо, конечно, повожу за тебя, Серый! Это само собой. Ты же после болезни ещё слабый, потом, как оклемаешься, ну, повозишь за меня, я думаю…

Тот кивнул и рассыпался в обещаниях. Мы простились, Сергей уехал.

«Странная штука, — подумал я. – Во всех нас сидит какой-то запредельный уровень лицемерия. Живём, крутимся, суетимся в попытках урвать побольше благ себе любимым, пожираем всё кругом как саранча. А когда Богу надоедает на это глядеть, он берёт такого хитреца и ставит на лезвие жизни. И качается тот в страхе на нитке, молится обосравшись, готов даже пол лбом разбить в поклонах перед Богом. Господь его возвращает к жизни в надежде, что тот уяснил урок. И вот отпустило, уже ясно – пронесло – и сразу оживает в человеке всё дерьмо, какое лишь на время сжалось от страха. И оживает потому, что всё от страха, а не от благодарности. И я тоже хорош – этот немощен, а тычу его безжалостно в глаза двумя неделями долга…» Я понимал, откуда во мне безжалостность, и вроде как справедливо её появление, но всё равно стал топтать её ростки в своей душе тут же, не желая давать им, даже намёка на возможность прорасти. «Все мы свиньи», — пронеслось в довершение в моей голове, и я поднялся на второй этаж в офис.

В субботу я пошёл в свою квартиру, отец напросился за компанию. Я доделывал в квартире всякие мелочи, он крутился рядом и между прочим сказал о разводе с матерью. «Отмучались, наконец-то», — подумал я, почему-то надеясь на нелогичное – зная характер матери, думал о том, что факт развода её напугает, и отношения родителей наладятся. Так часто случается – чем меньше меж людьми обязательств, тем лучше их отношения.

Удивило то, как мать и отец стали трактовать развод – каждый, вдруг, стал считать этот факт своей единоличной победой. Мать, ещё недавно насмерть испуганная всячески упиравшаяся разводу, обрела показную смелость, несколько дней важно расхаживала по квартире, хорохорилась и с бравадой заявляла «это я с ним развелась, а не он со мной!» И ещё это её – «он». Так мать отца стала называть. Раньше она, например, говорила – Иди, спроси у отца. А теперь – Иди, спроси у него.