Середина декабря хороша тем, что начинает ощущаться близость праздника. В тот год погода стояла замечательная – лёгкий мороз чуть ниже нуля и пухлые плотные низкие облака делали воздух мягким и тёплым. 14 декабря я вновь пришёл в офис вторым. Борис приехал через полчаса. В десять по лестнице множественно затопали. Дверь распахнулась, и в офис вошли Сергей, Вера и оба их чада. Лиля заметно вытянулась. Повзрослел и Лёня, из щекастой неуклюжей куклы он превратился в человечка с вкрадчивыми движениями и внимательным осторожным взглядом. Я поздоровался с детьми. Лиля бросила «здрасьте!» и начала тут же вертеться, жеманничать и ломаться. Лёня лишь апатично глянул на меня голубыми глазками и пошёл в дальний угол к прилавку с запчастями автомобилей.

— Да вот, дома не с кем оставить! – шмыгнул носом Сергей, ставя портфель на стол и принявшись отряхивать «аляску» от снега. – Батя только с дежурства, а мать на рынке торгует. Пришлось взять гавриков с собой. Ромыч, ну думаю, Вера дела свои по-быстрому сделает, да мы её отпустим домой, чтоб эти тут не шумели и не мешали!?

— Да, без проблем, Серый, дела сделаем, и пусть Вера едет домой, пятница же…

— Ну я так же и подумал… – удовлетворился Сергей, раскрыл портфель и запустил в него руку. – Вер, ну сделай нам всем чай! И скажи сколько налички на мне и на Ромке…

Сергей вытянул из портфеля пачку денег. Вера успела всё – на столе появились три кружки с чаем, пальцы её рук пролистали тетрадь учёта и запорхали над калькулятором.

— На Роме – две тысячи, на тебе, Серёж – четырнадцать тысяч двенадцать рублей и тридцать копеек! – звонко отчиталась она.

— Ну чё, Роман, возьмём по семь тысяч тогда аванс за декабрь? – посмотрел Сергей на меня, и пальцы его застыли средь банкнот пачки.

— Ды можно… – кивнул я.

— Верок, ну спиши! – оживился Сергей. – Сколько там у Ромки, две!? Спиши его остаток, будет ноль… и остальные двенадцать тогда с меня, получается… Так, это сколько я должен Ромке отдать…? Пять… и себе… семь…

Сергей, способом какой я ему показал, отсчитал нужную сумму денег – пальцы перекинули банкноты ловко и максимально быстро.

«Научился», — подумал я. Сергей протянул мне мою сумму, а свою сунул в кошелёк и остатки «общака» вернул в портфель. В тетради учёта появилась запись:

Ост. 16012,30 (Р 2000 + С 14012,30)

— 7000 з/п С (С)

— 5000 з/п Р (С)

— 2000 з/п Р (Р)

Ост. 2012,30 (С)

— Так, это получается у Ромки нет денег, а у меня две тысячи, так, Верок?

— Да, Серёж, так!

— Ромыч, ну чё, может пусть тогда общак будет у меня? Сейчас всё равно налички у нас уже не так много… А в стабфонд так и будем класть пополам? – предложил Сергей.

— Да, давай, — подумав, кивнул я. Эта возня с деньгами меня всё больше утомляла. Я не видел в ней смысла, понимая, что учёт ведёт Вера, а значит, всё там точно до копейки.

— Так, Лёня! — резанул мне ухо её фальцет. – Ты куда полез!? А ну иди сюда! Лиля! Хватит вертеться! Не мешай тёте Вале работать!

Дети на несколько секунд притихли, но едва Вера вернулась к работе, вновь сняли с себя всякие ограничения. Сергей позвонил Пете, тот был дома.

— Ну выезжай, Петь, в одиннадцать на складе, аха! – сказал Сергей в трубку, сложил её и повернулся к жене. – Так, Верок, давай, накладные набьём, и мы с Ромкой поедем…

Сергей и Вера принялись за работу, я же, сидя в кресле, стал наблюдать за детьми. Лиля была проста – бесхитростна и прямолинейна. И в этих своих качествах сильна почти до глупости, ростки коей заметно проявлялись в её вертлявой жеманности. Лёня вёл себя тихо, его вкрадчивый взгляд иногда ощупывал меня с интересом, но всегда максимально незаметно. «Тот ещё фрукт растёт», — подумал я. Лиля подбежала к Лёне, начала вертеться и пританцовывать вокруг брата, попыталась вырвать у того из рук какую-то безделицу. Не вышло. Лёня недовольно пискнул. Лиля дёрнула сильнее. Лёня скуксился и завыл.

— Лиля! – гаркнул на дочь Сергей, отчего та сжухла и отскочила от брата, спрятав руки за спину. Я глядел на девочку с улыбкой. Та, встретив мой взгляд, покраснела и виновато улыбнулась, глянула на мать. Вера, сверля дочь строгим взглядом, взвизгнула:

— Лиля, отойди от Лёни!

Я перевёл взгляд на мелкого. Тот, не обращая внимания ни на что, продолжал тихо заниматься своим делом.

— Так, Вер, давай дальше, не отвлекайся… – отёр мнимый пот со лба Сергей.

Лия, простояв пару минут смирно, улыбнулась мне и пошла к брату, заходя тому за спину. Лёня бездельно слонялся меж автомобильных железяк. Лиля подскочила и цапнула из рук брата вещицу и отбежала с ней. Лёня тут же скуксился и издал отработанный плач.

— Лиля! – рявкнула Вера. – Ты сейчас у меня получишь! А ну отдала быстро Лёне обратно, что у него взяла!

Девочка растерянно глянула на меня, виновато понурилась и вернула вещь брату. Тот мгновенно перестал выть, лицо приняло прежний безмятежный вид.

— Иийя дуя! – выдал Лёня и зло ударил кулачком уходящую сестру в плечо, почти в спину, та глупо хихикнула, отошла и посмотрела на меня. Я ободряюще улыбнулся. Лиля забилась меж бочонков масел и продолжила оттуда, краснея, улыбаться.

Вскоре я и Сергей уехали на склад и, загрузив там и отправив Петю по маршруту, вернулись в офис. Ещё через час, дождавшись, пока Вера закончит свои дела, семейство село в «мазду» и укатило домой. Я пошёл на остановку.

— Прикинь, чё Лёня отмочил! – произнёс Сергей после выходных в понедельник, поднявшись с Верой по ступенькам в офис и бухнув привычно портфель на стол. – Едем такие в пятницу с работы… машин много, не пробка, но так… едем медленно… Дети сзади что-то расшумелись. Я им говорю – Ну-ка, тихо там! И знаешь, что мне Лёня сказал!?

Сергей прыснул смехом и продолжил:

— Лёня такой сзади – А ты там рули, давай, молча! Прикинь!?

Я прикинул. Мальчугану было лишь три с половиной года, а он уже говорил такое. Находя фразу сына забавной, Сергей улыбался.

— Да, Лёня – молодец! – произнёс я. – Он вам ещё даст прикурить…

— Прикинь! – расплылась в той же мягкой родительской улыбке и Вера. – Шкодыра маленький что говорит!

— Этот шкодыра вырастет… – хмыкнув, сказал я.

— Да не, ну я его отругал! – словно спохватился Сергей.

— Ну, если отругал, то ещё нормально… – кивнул я.

— Роман, а чё ты Вовану своему не предложил вести вместе бизнес? Почему мне предложил, а ему нет? – как-то спросил Сергей, когда мы катили в очередной раз на склад.

— Серый, да никогда и не возникало такой надобности… А зачем нам с отцом было объединяться с Вовкой? У него свои дела, у нас свои. Мы с Вовкой дружим и обоим этого вполне достаточно. Другое дело с тобой, там же «Саша» закрылась, остался товар, вот мы и объединились, чтоб наработки зря не пропали… А Вовка-то тут с какого бока?

— А… ну да, в принципе… – задумчиво и покусывая губы, протянул Сергей. У меня возникло ощущение, будто он в голове выстраивает тоже некую картину на мой счёт. И расспросами уточняет и проясняет её для себя. Я не противился. Мне нечего было таить.

Близящийся Новый год готовил мне самый важный подарок в жизни – ключи от собственной квартиры. Наполнившая меня радость, не умещаясь внутри, рвалась наружу. На формальный вопрос «как дела?» я всем отвечал «купил квартиру!»  Я всё ещё не мог поверить в произошедшее чудо – я сделал то, о чём мечтал! Вспоминая обстоятельства и нюансы её покупки, я всякий раз приходил к выводу, что некие высшие силы через наитие вели меня к этому обретению. «Я вскочил на последнюю ступеньку уходящего поезда!» — твердил я мысленно себе, помня, как успел подписать договор за полгода до скачка цен.

— Чё, получил деньги? – произнёс я в четверг 20 декабря, едва Сергей поднялся в офис, подошёл к столу и, шумно дыша, шмякнул на него портфель.

— Да, получил… – сказал он и тут же оживился, и глаза его округлились. – Блииин! Ну там пипец! Там такое началось! Еле договорился там!

— Что такое? – нахмурился я, сидя в кресле, и по моей спине пробежал холодок.

— Да там снова что-то придумали! – зажестикулировал Сергей. – Я приехал, пошёл в бухгалтерию, а мне сказали, что с нового года они в наличку могут работать только с ИПэ, прикинь! А у нас там одна наличка…

— А почему с ООО не могут работать? – удивился я.

— Да я откуда знаю, Роман! Я вот, как и ты удивился, когда мне сказали! Сказали – или так, или не работаем вообще с ними… – Сергей развёл руками и замер.

Я смотрел на него, молчал, думал. Ситуация выглядела непонятной.

— Ну я им и сказал, чтоб нас оставили – Запишите тогда нашу фирму как «ИП Лобов», так можно? Они сказали, что можно… – продолжил Сергей, утерев привычным движением лоб. – И тогда я только смог получить деньги в кассе…

— Странно как-то, — пожал я плечами, глядя на напарника, стоящего с разведёнными руками. Я перевёл взгляд на сидящую за столом Веру, та тоже пожала плечами.

— Ну ты ничё… Роман? – произнёс Сергей. – Ничё, что я сказал, что будет «ИП Лобов? Там же ничего не изменится… Я у них спрашивал, сказал, что мы так же будем возить от нашей фирмы, только в накладных пусть зачеркивают на приходе название и пишут «ИП Лобов». А так всё – то же самое…

— Непонятную какую-то ерунду придумали в «Форте»… – продолжал недоумевать я. – В чём смысл то?

— Ды я откуда знаю, Роман! – изобразил на лице удивление и недоумение Сергей.

— Ну ладно… чё, раз уж так сделал, пусть будет, — сказал я. – Нам разницы нет…

— Ну вот и я так же подумал! – оживился Сергей, замер. – Ну чё, оставляем так?

— Да, пусть, — кивнул я.

Вопрос решился и забылся.

В последние дни перед Новым годом мы положили все лежавшие в «стабфонде» деньги на счёт фирмы и закрыли все долги перед поставщиками. Наш последний рабочий день 2007 года случился в пятницу – я, Сергей, Вера, мой отец, Валя и Борис поздравили друг друга с наступающим праздником и разъехались по домам. Настроение было столь светлым и радостным, что меня не злила даже толчея в пробке. Пушистый и густой снег мягко падал вокруг «газели». Я, то молча глядел на дорогу, то общался с отцом, но мысли мои существовали отдельно и стремились лишь в одном направлении – вперёд. Я решил для себя, что хочу идти дальше, о чём сообщил напарнику; а созданное большим трудом не разрушать, а оставить отцу и Сергею из расчёта, что уже вместе они найдут тот путь существования фирмы, какой им обоим будет по нутру. С обретением квартиры я ощутил под собой фундамент той новой жизни, какую желал. Мечты манили меня всё сильнее.

Мать продолжала радовать. Её состояние улучшалось стремительно. Уже в вечер Нового года она была собой, той заботливой и хозяйственной матерью, какой я помнил её всегда. Она приготовила несколько вкусных блюд и салатов. Видя такое, я приободрился, полетел в магазин и накупил там фруктов и сладостей. Глаза матери светились желанием жизни. Новогодний вечер прошёл в домашнем кругу, словно и не было никаких раздоров.

— Сынок, я так рада, так рада, что ты купил себе квартиру! – беспрестанно обнимала и целовала меня мать. – Ты не представляешь! Умница, какой ты у меня умница! Уже всё? Ты уже получил ключи, это окончательно, всё? Теперь квартира уже твоя, да?

Улыбаясь, я кивал матери. С каждым кивком мать вновь обнимала меня и целовала. Я предложил ей и отцу сходить в новую квартиру.

— Сходите, я не пойду, — качнул отрицательно головой отец. – Что там смотреть? Голые кирпичные стены?

Это для тебя там голые стены, а для меня это важно! – хотелось сказать, разъяснить отцу, чтоб он проникся, но я не стал. Мне было достаточно радости, какую испытывала за меня мать. На следующий день в обед мы пошли с ней в квартиру. Мать держала меня под руку. Первого января днём на улицах всегда тихо, будто и нет никого в городе, он кажется пустым и покинутым. Весь путь занял у нас четверть часа. Последние метры мы шли по тропинке сквозь зажатый между стройками островок леса. В лесу было тихо. Мы хрустели шагами по снегу, вдыхали морозный воздух с примесью хвои и тихо разговаривали. Мать раз за разом вновь восклицала, как она рада за меня и с чувством сжимала мою руку.

Мы вошли в подъезд, поднялись на этаж и оказались в квартире. Кирпичные стены в грубой штукатурке, бетонные плиты потолка, кривая стяжка, торчащие из стен провода, местами мятые ржавые и заляпанные цементом батареи отопления и пластик окон; пустые дверные проёмы комнат и помещений – такой предстала моя квартира, и это было лучшее, что я видел в своей жизни.

Вскоре мы пошли обратно. Мать говорила мне разное, я слушал и не перебивал её, давая возможность выговориться за годы, что она провела в своей комнате. Мать говорила по-родительски разное, но одно я запомнил.

— Сынок, тебе когда будет трудно, ты про себя тихо скажи – Ангел мой, пойдём со мной! – пробрала меня своими словами мать. – Мне так мама моя всегда говорила…

— Что, сходили? – едва мы пришли, уныло произнёс отец, сидя на кухне и жуя.

Мать снова оживилась и начала нахваливать мою квартиру и меня. Выслушав её, отец что-то буркнул и продолжил жевать, нервно дёргая ногой, закинутой поверх другой.

На следующий день я сделал себе подарок – купил ноутбук. Я провозился с ним пару дней, устанавливая всякие программы, в том числе и программу для монтажа видео.

К середине праздничные дни надоели вместе с бездельем. Ради хоть какого-нибудь занятия, я принялся ковыряться в ежемесячных отчётах фирмы. Врождённая пытливость озадачила меня простым вопросом – насколько точно совпадают отчёты, сводимые Верой вручную, с данными, выдаваемыми торговой программой автоматически? Я свёл цифры за последние полгода, с месяца, когда Сергей отказался брать отчёты, в единую таблицу. Результат вышел понятным – от месяца к месяцу цифры плавали, но по итогу, примерно шли в ногу. Закончив, я решил заносить в сводную таблицу и все последующие отчёты.

— Чё делал на праздники!? – живо поинтересовался Сергей в наш первый январский рабочий день, четверг 10 числа и посмотрел на меня игривым взглядом, каким, приводил по молодости в трепет девушек, молодость с девушками поглотило время, а наработанный приём остался. – На рукопашку ходил?

— Хожу, — кивнул я, ощутив, что такой приём Сергея уже действовал отталкивающе, как и прочая фальшь. – Вчера ходил на первую… А так ничё не делал, отдыхал, как и все!

— Ну мы так же, — шмыгнул носом Сергей. – Я целыми днями обжирался какими-то салатами и смотрел на диване телевизор… Аж под конец поджелудочная заболела…

— Ну а куда ты так объедался? – удивился я. – Ел бы меньше…

— Роман, да как там у нас меньше есть? Верок как понаготовила всего, и всё вкусно! Мы уж ели-ели… я и Лёня! Ты бы видел, сколько он ест!

— Да, Лёня – проглот ещё тот! – улыбнулась Вера.

— А Лилька? – посмотрел я на Веру.

— Не, — замахала та руками. – Лилька плохо ест! Я её заставляю постоянно! А Лёня… этого даже просить не надо! Всё съедает, ещё и добавки просит…

От нас ушёл Петя. Он позвонил Сергею и сказал, что устроился на постоянную работу, чему я внутренне обрадовался – дилемма с двумя водителями, наконец, решилась.

После хлопот с переездом и увольнением сотрудников наступило некое затишье. И даже продажи, перестав снижаться, застыли на новом уровне. Жизнь потекла размеренно – в девять в офис, там рабочие дела в течение часа, приезд отца в офис, после я и Сергей садились к нему в «газель» и катили на склад, там загружались и везли товар по клиентам. Обычно в день выходило две точки, реже – одна или три. С переездом в новый офис мы опять стали питаться как попало. Вера что-то брала для себя из дома. Я и Сергей, перебрав столовые и кафе, стали обедать в «Оптторге». Готовили в той столовой сносно, но скудно, на что мой желудок отвечал изжогой. После всех скандалов между отцом и матерью будто бы установился зыбкий мир. Отец даже стал проявлять к матери некое внимание, от коего та неагрессивно дистанцировалась. Я начал копить деньги на ремонт квартиры, дело шло медленно – со своей зарплаты, в лучшем случае, я откладывал две трети. Я почти никуда не ходил и не тратился попусту, лишь тренировался вечерами. Моё тело заметно окрепло и стало ловчее, появилась растяжка. Сергей и Борис, как-то разговорившись, обнаружили общих знакомых. Оказалось, Борис тоже занимался боксом и едва не попал в молодёжную сборную Союза в своё время и до сих пор каждое утро бегает кросс в десять километров, а зимой на лыжах – пятнадцать. Я был поражён не столько его достижениями, а удивлен и той скромностью, с какой Борис не желал о них говорить.

— Каждый день!??? – вытаращился я на Бориса, стоявшего за прилавком.

— Да, каждый день, — обыденным тоном произнёс тот, глядя на меня поверх очков. – Иногда бывает, я день могу пропустить в неделю, приболел там или что, но не более…

Вспомнив, как бегал в армии «десятку» с полной выкладкой, я в сердцах выдал:

— Я бы сдох через неделю!

Борис добродушно засмеялся.

— Не, ну чё ты хочешь! – произнёс расхлябано Сергей, стоявший напротив Бориса у прилавка. – Если каждый день бегать, то и ты пробежишь и я, да и любой пробежит…

— Я не знаю как ты… – с сарказмом посмотрел я на живот Сергея. – Но я не пробегу. Я через неделю просто сдохну… Серый, ты представляешь, что такое десять километров?

Напарник продолжал забавлять. Я окончательно перестал принимать его всерьёз, а стал ощущать общее с ним бытие, как временную повинность. Я настроил себя просто – надо проработать в фирме до отбытия в Москву и не более. Я так сильно настроил себя на будущее, что уже ощущал, будто живу в прошлом. И желал лишь поскорее его прожить.

Стоя у прилавка, Сергей перемежал разговор именами каких-то тренеров, боксёров, засыпал ими Бориса, добавляя: «Знаешь? Не знаешь? А этого?» Борис терпеливо отвечал, но я чувствовал, что диалог его не занимал. Я же получал удовольствие от того, что читал Сергея всё лучше. Ребёнок во мне настырно ковырял эту игрушку. Примитивность Сергея сознавалась мною всё яснее. И скрытый смысл его речей к Борису мне был тоже понятен – Сергей пыжился «не отстать». Если в отношении меня, ровни, он в такой тяжбе силился не «не отстать», а «быть лучше», «быть выше», то с Борисом это не работало – слишком велик оказался разрыв в достижениях. Я слушал их диалог сидя в кресле. Сергей в своей небрежной манере знающего предмет разговора человека, продолжал перечислять Борису все свои знакомства, где и у кого тренировался.

— А какой у тебя разряд, Борис? – произнёс я.

— У меня? – глянул тот снова на меня поверх очков, отмахнулся добродушно. – Да какой там разряд, обычный КэМээС у меня…

Ответ Бориса сбил весь лак с поведения Сергея, напарник поджался и умолк. Меня так и подмывало уточнить разряд Сергея тут же при Борисе, но я промолчал, заметив, как разговор о боксе был спешно свернут Сергеем и более не поднимался в обществе Бориса.

Я всё-же настоял на том, чтоб мы начали закупать освежители воздуха «Гарди» от производителя. Товаром этим всерьёз никто из оптовиков не занимался, я же видел в нём потенциал, надо было ловить момент.

— Роман, да зачем нам нужны эти освежители? У нас есть «Аэросиб», нам его за глаза! – упирался моим доводам и кривился Сергей.

Я снова мысленно раздражался его лености и нежеланию улучшать дела фирмы. Во мне срабатывал всё тот же рефлекс – желание роста и развития. Я одёргивал себя, сбивал пыл, но выходило плохо. Поддавшись моему напору, Сергей принял доводы и согласился – в конце февраля мы подписали договор с производителем и начали с ним работу.

25 февраля, едва мы приняли очередной приход от Алексея Семёновича, я вышел из склада на улицу, мрачно огляделся и произнёс:

— Серый… надо бы почистить снег перед складом…

— Да чё его чистить, Роман!? – возразил тот, затворяя складские ворота. – Уже зима кончается… снега немного, прикатается…

— Ну, тоже верно… – кивнул я и окинул взглядом территорию. Кругом всё казалось в запустении. Я будто находился на всё том же отшибе жизни, где ничего не происходило. Ползущие с северо-запада низкие свинцовые тучи удручали ещё сильнее. Но лень Сергея удручала фатально. Я помнил, как у нас с отцом, даже склад напротив – низкий и сырой – содержался в образцовом порядке. Территория перед ним зимой всегда была чищена, лёд сколот. Здесь же, пока были наёмные люди – Петя, Сеня – склад и территория перед ним тоже пребывали в порядке. Теперь же всё оказалось пущенным на самотёк. Стало обидно за труд. Сколько его было вложено мною и отцом, чтобы выкарабкаться на такой шаткий уровень. И теперь все старания медленно умерщвлялись ленью одного человека. Вдруг нестерпимо захотелось вопреки всему схватить лопату и начать чистить снег, чистить до тех пор, пока не воцарится прежний порядок. Я сцепил зубы и сдержал себя, закрыв на это глаза. Всё во мне тяжело смирялось с потерей своих прошлых трудов, но я уже не желал тратить себя попусту. «Всё это должно умереть, как бы не обидно было…» — ползли в моей голове мысли, такие же тяжёлые и невесёлые, как тучи.

— Ну чё, Роман, поехали!? – раздался за спиной бодрый голос Сергея.

— Да, поехали, Серый, — выдохнул я и кивнул своим мыслям.

Мы сели в «мазду» одновременно.

— Ох, Ромыч, в Москву собрался, кино снимать… – произнёс и улыбаясь вздохнул Сергей, покачал головой, глянул на меня оценивающе и завёл машину, мы поехали.

— И буду снимать… – парировал я, меня вдруг задело. – Ты сомневаешься, что ли!?

— Не! Я, кстати, вообще в тебе не сомневаюсь! – сказал Сергей будто даже искренне и добавил уже с неявной нотой грусти или сожаления. – Поедешь в Москву, выучишься, снимешь свои фильмы, заработаешь денег… Всё у тебя будет нормально, Роман!

Мы выехали с завода и у поселкового рынка миновали стоя́щий «пепелац».

— Блин, Алексей Семёнович… – вдруг улыбнулся Сергей.

— Чё – Алексей Семёнович? – не понял я.

— Да чё! Носится с этой тряпкой… Все знают, что у него на руке нет части пальцев, а он всё равно, как заматывал руку в эти тряпки, так и заматывает…

— Да, странно… хотя… ему, может, неудобно, чтоб другие видели его такую руку без пальцев, вот он и мотает её тряпкой… Да пусть, какая разница!

— Да пусть, конечно! Я что, против что ли! – произнёс Сергей.

Через неделю я подал документы по своей квартире на получение свидетельства о государственной регистрации.

— Чё, получил зелёнку!? – тут же уточнил Сергей, едва я приехал в офис.

— Не, не получил, только подал документы… – мотнул головой я, поздоровался со всеми и сел в кресло. – Свидетельство через месяц идти получать…

— Чё, квартиру купил, Ром? – полюбопытствовала Валя.

— Да Валь, купил, — кивнул я.

— Молодец какой, поздравляю, — улыбнулась та.

— А точно зелёнку дадут через месяц? – вкрадчиво поинтересовался Сергей.

— Спасибо, Валь, — улыбнулся и я, глянул на Сергея. – Точно, а чё ж не дадут-то!?

— Ну, мало ли… я просто спрашиваю, — сказал тот.

Я улыбнулся, осознав смысл вопроса. В силу чрезмерной осторожности Сергей боялся первым соваться в неизведанные направления жизни. Он ждал, пока кто-то другой пройдёт в нужном ему направлении, как он выражался, «протопчет дорожку», и уже после Сергей безбоязненно и даже с демонстративной смелостью шёл проверенным путём. Так вышло и с недвижимостью. Поняв, что я протоптал выгодную «дорожку» и убедившись, что риски минимальны, и дом мой строится, Сергей согласился вложить деньги вместе со мной в следующую квартиру. Но, как это почти всегда бывает с людьми нерешительными, он продолжал беспокоиться за успех затеи. И беспокоился он через косвенные расспросы, выясняя ими «топчется ли дорожка дальше» или, вдруг, впереди обозначилась проблема.

— Дадут, Серый, — успокоил я напарника и ухмыльнулся. – Важнее, чтоб построился и сдался дом, а зелёнка – это уже формальность…

— Ну не скажи… – вздохнул Сергей.

Разговор продолжать расхотелось.