После дня рождения я обнаружил в карманах денежный прибыток. Во вторник 18 июля после работы «мазда» ехала на дачу Сергея и везла меня на заднем сидении.

— Серый, останови напротив строительной компании! – произнёс я.

— Чё, понесёшь деньги в квартиру!? – посмотрел на меня тот в зеркало.

— Да, подсобрал тут немного… – сказал я. – Вы же мне с Вовкой понадарили денег!

— А Вован тоже, что ли деньги подарил? – произнёс Сергей.

— Да, тоже пятак, как и вы, — кивнул я.

— А Натаха твоя что подарила? – добавила Вера, слегка обернувшись.

— Натаха!? – удивился я вопросу, не обдумывая, произнёс. – Да ничего не подарила! Да, а какая разница!? Потом подарит! Она девчонка – пришла и нормально!

Но вопрос озадачил меня, смутил и поставил в тупик. Мне стало неловко то ли за себя, то ли за Наташу от всплывшего факта, мои уши вспыхнули жаром, и я умолк.

— Так чё, сколько ты в квартиру-то сейчас понесёшь? – спас меня от паузы Сергей.

— Да, там чуть-чуть, пятнашку! Один метр всего выкуплю! – сказал я.

— Это ещё пятак с аванса добавишь, да? – догадался Сергей.

— Ну да, а откуда ж ещё!? – развёл руками я.

— Ну! Мало ли! – улыбнулся Сергей и зажевал улыбку вместе с губой. – Вдруг у тебя ещё какой бизнес, по ночам там без меня на стороне деньги заколачиваешь!

— Да не… – улыбнулся и я. – Скажешь тоже… Нет никакого бизнеса на стороне… Вот, что с тобой зарабатываем, отсюда и ношу в квартиру…

Машина подрулила к бордюру, и я, простившись до завтра, вышел.

Едва войдя в кабинет коммерческого директора, я узнал новость – цены выросли.

— Как двадцать одна??? За метр!??? – замер я, машинально шагнул к стулу и сел.

— Да! А вы что, разве не в курсе!? – зашуршала бумагами на столе в поиске нужной женщина. – Неделю назад цены по всей стране скаканули! Видите, как вовремя мы с вами подписали договор! А то бы сейчас уже не купили квартиру по тем ценам!

— Да уж… – буркнул я, всё находясь в прострации. – Просто я читал в газете прогноз о таком скачке цен, мы ещё спорили с моим партнёром, будет или не будет такой скачок…

— А чего вы спорили!? – удивилась директор. – Вот он! Уже случился!

Я молча ошарашено покачал головой.

— И это ещё не всё! – добавила та.

— Ещё что ли подорожают квартиры!??? – вытаращился я.

— Само собой! Тридцать точно будет к концу года! – уверенно выдала женщина. – В конце лета будет, скорее всего, очередной подорожание у нас…

— Ладно… что-то вы меня прям огорошили. Пойду я лучше в бухгалтерию… – сказал я растерянно, встал, криво ухмыльнулся, буркнул «до свидания» и побрёл в задумчивости по коридору. Получив в бухгалтерии чек на сумму «15120 руб.00 коп.», я вышел на улицу и так же в раздумье пробрёл домой. А думать было о чём – о везении или о чуде. Я не мог определиться с термином. Везение – однозначно. Как так вышло, что меня осенила мысль о покупке квартиры? И не просто осенила, а настойчиво долбила мой мозг изнутри, пока я не выполнил её требования. Что это? Наитие, интуиция? По новым ценам квартира стоила миллион триста тысяч. Даже с двумя процентами она выходила мне не дороже девятисот тысяч. Четыре сотни на ровном месте! Почти пятьдесят процентов подорожания! Охо-хо! Это просто какое-то чудо! Я успел запрыгнуть в квартирном вопросе на заднюю площадку последнего вагона уходящего поезда! Промедли я полгода, и перспектива своей квартиры отдалилась бы надолго. Мне двадцать девять. Квартира достроится в… Тридцать! Я вдруг вспомнил свою мысль, остановился как вкопанный. Ту мысль, пришедшую мне давно, но пришедшую столь уверенно, что и я в неё поверил – куплю себе квартиру в тридцать лет! Меня аж передёрнуло! Откуда я знал это тогда!? Откуда!??? Поразительное совпадение… Совпадение??? Или интуиция?? Или чудо? Что это было!? Пораженный вдруг в мгновение сложившимся в голове паззлом, я медленно побрёл дальше. Дома я сообщил новость отцу – мол, прикинь, па, если бы не отнесли деньги тогда, то квартиры бы сейчас не увидели…

Отец от волнения закурил на балконе, задумался на несколько секунд и лишь выдал многозначительное «мдааа», добавив чуть позже «интересно вышло».

И больше никаких эмоций, которые, меня в свою очередь, просто рвали изнутри. Я не мог сдержать свою радость от такого невероятного везения. Все выходные я чуть ли не скакал от радости и вновь заводил с отцом разговор о своевременном приобретении. Тот, казалось, даже не обрадовался. Отец вяло поддерживал меня, скорее из деликатности. Но, возможно, он просто устал после очередного рейса и хотел отдохнуть перед следующим.

— Серый, пиздец!!! Ща я тебе новость скажу, ахуеешь сразу!! – ворвался я в офис следующим утром и с сходу сел в кресло у двери. – Это просто – пиздец, Серый!!

— Ды что ж там такое случилось!??? – подыграл тот мне, картинно озаботившись лицом, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Вы не поверите! – продолжал я подогревать интерес, переведя взгляд с Сергея на Веру. – Цены-то на квартиры прыгнули!! Вот как по прогнозам должны были скакануть, так и скаканули!! Знаете, сколько щас метр моей квартиры стоит!? Хер угадаете!

— Ну, и сколько он стоит? – буркнул Сергей.

— Двадцать одну тысячу!! Помнишь, ты газету приносил и там, блять, график этот был с прогнозом, что в 2006 году цены на жилье вырастут на пятьдесят процентов!???

— Ну, — буркнул снова Сергей.

— Вот тебе и ну – выросли! Ты ещё тогда сказал – да не, в двадцать процентов будет обычный рост и всё! Я ещё тогда подумал – хуй его знает, как оно будет!

Я аж подпрыгивал в кресле и замолк лишь на секунду, чтоб только перевести дух.

— Это тебе в твоей строительной конторе что ли сказали!? – сдвинул брови Сергей и беспокойно заёрзал в кресле.

— Да, коммерческий директор сказала! – кивнул я. – И сказала, что это ещё не всё и к концу года метр тридцатку будет стоить сто пудов! Пиздец – тридцать, Серый!

Тот начал жевать губу, задрыгал торчащей из-за стола коленкой и с отрешённым и почти стеклянным взглядом впал в затяжное раздумье, после которого выдал лишь:

— Мдааа… неслабо…

— Да уж, — произнесла следом Вера.

Сергей встрепенулся, повернул голову к ней и всё ещё задумчиво произнёс:

— А Витька Бутенко же как раз тоже успел купить две квартиры там, у нас…?

— Ну да, они говорили, что вроде подписали договор и, как Ромка, так же носили, выплачивали и вроде всё выплатили или ещё нет, в общем, я не помню! – отмахнулась Вера от неинтересных ей подробностей, в которые Сергей, наоборот, дотошно вцепился.

— По-моему он часть успел выплатить, а часть ещё нет, — произнес он. – Или за одну выплатил, а за вторую частично… Тоже не помню! Надо будет у Витьки спросить!

— А чё, он две хаты купил? – удивился я, водя взглядом между столами напротив.

— А он соседние квартиры купил на верхнем этаже, — сказал Сергей. – Ну ты понял… на площадке три квартиры, и он две объединил… и теперь у него под крышей пентхаус…

— Ого! Нормальная тема! Мне нравится! – закивал я. – Я б тоже так замутил, были б у меня деньги! Класс! Две ванны, два туалета, две кухни! Это он две двушки купил!?

— Да не, там, по-моему, одна трёшка, а вторая двушка… или вообще две трёшки…

— Нихера себе он там устроил себе… реально пентхаус! – всё удивлялся я.

— Да! Я тебе говорю! Там у него нормально! – кивнул Сергей. – Свой автосалон…

— Ну, видишь, берут китайские машины, раз он смог купить себе две хаты сразу!

— Да, берут… Они ж дешёвые… – задумчиво буркнул Сергей. – А чё не брать, у него джип стоит – пятьсот тыщ! Нормальный такой джип, я смотрел… Я бы себе такой взял!

— Выходит, Витька-то – молодец! Всё правильно делает! – сказал я.

Сергей выслушал фразу с кислым лицом, вздохнул и, расцепив руки, произнёс:

— Да, Витька – молодец…

Посреди недели позвонил Вовка и спросил, смогу ли я помочь ему с переездом – в предсвадебной суете он покидал съёмную квартиру и перевозил скарб к Лере. В голосе Вовки мелькнула стеснительность, и я понял, что ему неудобно просить меня о помощи.

— Рамзес, да я в «Пеликане» ещё договорился с чуваками! Ещё трое подойдут, ну, может четверо! Кароче, там люди будут, если можешь, приезжай, поможешь…?

— Вов, да конечно, приеду! – отрезал я, понимая – другу требуется помощь.

Утром в назначенный день я подошёл к его дому, у подъезда уже стоял грузовик с площадкой-подъёмником сзади. Когда я шагал вверх по кривым ступенькам, даже слегка защемило в груди – было жаль, что холостяцкая жизнь Вовки подошла к концу, а с ней и наши с ним кутежи. «Бесшабашное время ушло», — подумал я, увидел распахнутую дверь квартиры и тут же услышал знакомый голос. Вовка энергично ходил внутри и матерился.

— Рамзес, блять, здарова! – затряс мою руку в ответ на приветствие Вовка. – Щас, эти все придут, и начнём всё это носить вниз к хуям в машину! Переезжаю я, Рамзес, всё, пиздец, окольцует меня Лера через неделю, и один ты останешься у нас неженатый!

Я окинул взглядом квартиру, почти всё уже было сложено в сумки и коробки. За полчаса вдвоём мы упаковали остальное – можно было начинать переезд.

— Блять, да где они есть!? – рявкнул Вовка. – Может, внизу там у подъезда!?

— Да может… – пожал плечами я, и Вовка устремился на улицу, я за ним.

У подъезда никого не было.

— Ну щас, Рамзес, ещё минут десять подождём и начнём пока носить, а они тогда уж, как придут, так помогут! – сказал нервно Вовка, бегая глазами и не глядя в мои.

— Вов, да не придёт никто… – озвучил я очевидное. – Самим всё придется носить…

— Да, Рамзес, в пизду их всех! Давай таскать! – отмахнулся будто от мыслей Вовка.

Начали с лёгкого – с сумок, пакетов. Перенесли вещи довольно быстро, походили вниз-вверх, размялись. Под конец осталось тяжёлое – холодильник и стиральная машина. Четыре этажа вниз по кривым ступенькам, вдобавок тесно. Мы отдыхали по чуть-чуть на каждой площадке. Жара, взмокли, но справились. Выгружать всё предстояло в такую же квартиру в таком же доме только в центре города и на пятом этаже. Услышав новость от Вовки, я застонал, но полез в кабину. Через двадцать минут мы были на месте.

— Щас дядя Леры с сыном подойдут – помогут нам! – ободряюще произнёс Вовка.

Начали вдвоём. Вскоре прибыли помощники, и через час переезд был закончен.

Отношения с Наташей вроде как оживились и перешли в новое качество. Мы стали больше видеться и всё чаще просыпаться вместе в её комнате. Я так привык к отсутствию домашнего уюта, что совсем не замечал пустоты съёмной квартиры. Меня влёк душевный уют. В семье он умер, а с пребыванием отца в рейсах, квартира и физически превратилась в мёртвое место. Мать, выцветшая в лице и теле от длительного отсутствия на дневном свете, превратилась в дряхлую старуху с безумным пустым водянистым взглядом и злым выражением лица. Она изредка тенью кралась из своей комнаты к холодильнику, лазала в нём, уносила что-то с собой в комнату и там ела. Всякий раз при встрече с матерью мне становилось жутко, и я старался не попадаться ей на глаза.

26-го около девяти вечера я гулял в центре с Наташей, когда позвонил отец. Солнце почти зашло, вечер выдался тихим и безмятежным. Уставшим голосом отец произнёс, что вернулся из очередного рейса, оставит «газель» с товаром на ночь на территории рынка, и сам останется там же, а утром начнёт торговать. В моей памяти сразу всплыл образ Васи, ночью украдкой оставляющего отца в незнакомом месте. После того случая я стал сильнее волноваться за отца, и мне захотелось сразу броситься через улочки города вниз к рынку. Но я лишь сконфуженно буркнул в трубку, что зайду на рынок сегодня, но позже. Отец обрадовался. Через пару часов, пропетляв по улочкам к водохранилищу, без двадцати полночь я оказался у «Водного рынка». На территории рынка – просторной асфальтовой площадки с множеством складов, контейнеров и бытовок, заставленной по периметру грузовиками разного тоннажа – висела усталая тишина. Даже местные собаки не лаяли. Я зашагал вдоль рядов машин и быстро нашёл нашу «газель». Машина стояла в общем ряду. Я глянул внутрь – отец спал. Он лежал на сидениях боком, поджав руки к груди, дабы не упираться в ручку передач, согнув ноги и уткнув коленями в приборную панель. «И чего он не поехал спать домой? Так же неудобно», — подумал я и вгляделся в лицо отца. Тот спал глубоким сном умаявшегося человека, лицо осунулось, сковав мышцы в напряженно-тревожном забытьи. Отойдя от машины, я зашагал обратно. Город, перевалив за полночь, погрузился в ночную тишь. Протопав с полчаса по затяжному подъёму, я вышел из плохо освещённых улочек частного сектора в яркие огни центра. В голове крутилось так много мыслей, что я не стал ловить такси, и ноги сами настроились на удобный ритм и понесли мою задумчивость к дому, лишь притормаживая у киосков фастфуда ради стакана кофе.

Следующим днём, едва решив текущие дела на работе, я позвонил отцу. Бодрый и радостный голос в трубке сказал, что уже вовсю торгует с восьми утра, но торговля так себе. Я сказал, что подъеду вечером и в семь был на рынке. Там, кончив торговлю и убрав товар в машины и склады, люди уже устало ходили по рынку или, ужиная, сидели в кафе. Рядом с «газелью» отца на уровне пояса из кирпичной кладки торчал кран, струя воды из него хлестала на пару метров, и несколько мужчин устроили помывку. Они по очереди подставляли под струю свои голые по пояс спины, кряхтели и охали от прохлады воды, суетливо тёрли себя руками, фыркали и отскакивали в сторону. Завидев меня, отец отошёл от воды и заулыбался. Я зашагал ему навстречу. За пять шагов до отца, меж нами оказался Василий. Обтерев полотенцем торс и расслабленно улыбаясь сквозь усы, он вразвалочку двинулся мне навстречу. Я продолжал идти к отцу, краем глаза замечая, как рука Василия начала подниматься, протягиваясь мне навстречу для рукопожатия. Мы сблизились. Не меняя направления движения, я обогнул того и протянул руку отцу.

— Привет, па! – сказал я и ощутил на своей кисти твердое рукопожатие.

Отец сделал это с чувством. Рукопожатие – почти единственное проявление чувств, какому поддавался отец. Он был крайне скуп на них. Сух на чувства как пустыня. Так его воспитала мать, сказав однажды, что дети не должны чувствовать, как родители их любят. Я почти и не чувствовал. Любые мои достижения сопровождались лишь рукопожатием. Я что-то делаю хорошо – рукопожатие или молчаливое одобрение. Или не порицание. Даже слово «молодец» не звучало. И я вырос с этим – с отсутствием порицания как одобрением. Эдакий максимум отцовских чувств. И потому, посыл того рукопожатия я понял сразу – отец так благодарил за поддержку. Я же обрадовался тому, что наши отношения оттаяли.

— Чё, па, как торговля, продал помидоры? – произнёс я, сознательно стоя спиной к Василию, переставшему для меня существовать после известного случая.

— Да так… – выдохнул отец, вытирая лицо полотенцем после умывания. – Фууух… продал четвертую часть… что-то торговля не очень…

— Ну, ничего, завтра остальное продашь, — произн`с я, и мы пошли к «газели».

— Надеюсь, что продам… После обеда приехала фура с помидорами, а вчера вообще никого не было с ними, можно было продавать по хорошей цене… Здесь не угадаешь…

— А этот… Васяня твой, как, продал что-нибудь? – оглянувшись, поинтересовался я.

— Да, Вася продал почти всё! – оживился отец. – Как-то он лихо крутнулся с утра! Я пока разбирался, ставил весы, вынимал ящики, к нему какие-то подошли и купили сразу полтонны. А потом часов в одиннадцать ещё одни полтонны купили и так, по мелочи ещё он продал… Завтра, сказал, допродаст остальное и поедет за новой партией.

— А ты? – удивился я.

— Да а я куда??? – махнул рукой отец на будку. – Продавать буду! Тут ещё больше тонны… и продать надо за два дня успеть, а то потечёт там всё от жары…

Я пробыл с отцом около часа. Мы выпили по бутылке пива в уличном кафе, и отец остался снова на ночь в машине. Я пожелал удачи и опять пошёл пешком в гору. И снова в голове крутилось всякое. Почему из всех вариантов бизнеса отец выбрал самый трудный и рискованный? «Сам рули, кати за тысячу километров, сам грузи-разгружай, спи в машине, товар скоропортящийся, цены скачут – сплошь риски и неудобства. И зачем? Ведь проще организовать бизнес, подобный существующему или ещё какой понадёжнее. Нет, полез во все тяжкие… ещё и к этому мудаку, а тот сразу и бросил его одного…» Я не понимал, как отец смог после такого общаться с этим козлом, я б тому руки не подал, что и сделал. «То ли гордости у него нет, то ли чувства собственного достоинства… В конце концов, сели бы вместе, придумали новое дело для отца – да и занимайся им! Нет, возит эти помидоры… Надеюсь, заработает на них нормально… Иначе, если уж и заработки будут обычные, то зачем такой огород городить… и не стоило бы».

Отец продал за два дня остатки, отоспался в субботу дома и вечером в воскресенье уехал вновь. Василий в воскресенье уже вернулся с новой партией. В среду приехал отец с двумя тоннами помидоров. Он торговал ими долго, дней пять. А продав, сказал, что более никуда не поедет. Отец был нервным, я его не трогал, но через несколько дней он мне всё рассказал. Оказалось, он звонил Васе с юга – узнавал цену на помидоры на нашем рынке. Тот сказал, что цена высокая и можно закупать и везти по той цене, по какой предлагали отцу фермеры. Но Вася наврал – отец приехал, цена держалась низкой уже пару дней. Всё из-за двух фур – те привезли сорок тонн помидоров и сбили цены. Все, кто как отец, везли помидоры меньшими объёмами, попали на деньги. Отец тоже продал товар в убыток. Он хорошо заработал лишь на первой партии, последующие поездки дали меньшую прибыль, а последняя вышла в минус. Отец был подавлен, я ему сочувствовал, но в душе был рад, что это закончилось. Перед моими глазами стоял образ отца, скрюченного во сне в кабине. Я не желал ему такой участи.

Вовка женился. Свадьба случилась в последние выходные июля. Фотографировать событие Вовка попросил меня, и я всю субботу пробегал с фотоаппаратом, запечатлевая значимые моменты. Перенос невесты через мост – один из них. В нашем городе в центре есть старинный каменный мост, короткий, буквально метров пятнадцать. И женихи носят невест на руках именно через него. По обеим сторонам моста высятся фонари, одетые по пояс в кирпичную квадратную «рубашку». Едва я сфотографировал перенос Леры через мост, как молодожёны перешли к следующей традиции. Приглашенные на свадьбу заняли мост. Лера взяла в руку бутылку шампанского, Вовка положил свою руку поверх её руки. Я приготовился. Оба поднесли бутылку к углу фонарной «рубашки», собираясь совершить ритуал – разбить на счастье бутылку шампанского. Народ на мосту замер. Лера вяло, явно осторожничая, размахнулась и шлёпнула бутылку об угол. Та не разбилась. Вовка хыкнул, на мосту его поддержала парочка смешков.

— Давай ещё раз, — скомандовал Вовка.

Лера снова шмякнула бутылку об угол. Бдзынь – отскочила целёхонькая бутылка обратно. На мосту заржало с десяток голосов.

— Лер! – нервно произнёс Вовка и издал извиняющийся смешок.

Бдзынь – парировал третий удар каменный угол. Невеста засмеялась, мост заржал.

— Дай сюда, блять, эту сраную бутылку!!! – рявкнул сорвавшийся Вовка, выхватил шампанское из рук жены и размозжил бутылку об угол. – Вот, блять!! Так надо!

Улыбаясь, Лера глянула на меня. Мост облегчённо выдохнул и полез по машинам.

Под свадьбу сняли полуподвальное кафе в центре. Тамада принялся мучать гостей дурацкими конкурсами и прочей развлекательной хернёй, а те в ответ накинулись на еду и водку. Через час, когда тамада выдохся, и начались танцы, я незаметно вышел на улицу и уехал домой. Там я даже успел вздремнуть и вернулся в кафе через четыре часа к восьми. Свадьба уже скатилась в пьяное брожение, и моего отсутствия никто не заметил. К десяти всё кончилось. Я простился с молодожёнами, пошёл в сторону клуба и позвонил Наташе.

«01.08.06   90.720   6м² 48м²» – записал я вечером в ежедневнике и удовлетворённо захлопнул книжку. За день до этого я и Сергей взяли как раз по девяносто тысяч премии.

— Ромыч, ну чё, возьмём из общака себе? – сказал тогда Сергей, вынув из портфеля на стол две сотни тысяч – деньги, полученные с клиентов за последние дни.

— Не знаю, — задумался я, прикидывая наши задолженности перед поставщиками.

— Вер, ну посмотри, кому и сколько мы там должны? – угадал мои мысли Сергей.

Та, пробежавшись по своим записям, озвучила цифры и сроки.

— Всё терпит! – подытожил Сергей. – Срочных выплат нет, склад у нас полничком…

— Ну… – задумался я. – Если так, то… да можно в принципе!

— Ну вот! – улыбнулся Сергей и принялся делить деньги на две части. – Вер, спиши с меня сто восемьдесят, а нам с Ромкой выпиши премию… Или, может, по сотке возьмём!?

Напарник замер над столом с пачками денег в руках.

— Не, по девяносто нормально! – сказал я, заранее прикинув в уме нужную сумму.

— Ты свои, небось, в квартиру понесёшь? – внимательно посмотрел на меня Сергей.

— Ну а куда ж ещё, Серый, я их понесу!? – улыбаясь, хмыкнул я. – Не бухать же…

— Да откуда я знаю! – произнёс благодушно тот. – Может вы с Вованом снимете вип-баню какую-нибудь с бассейном полным шампанским и баб с вот такими сиськами!

Не выпуская пачек из рук, Сергей прочертил от своей груди в воздухе, на сколько хватило рук, два огромных круга и загоготал.

— Да не, Серый, какие бабы? – засмеялся я, кинув взгляд на недовольно косящуюся на мужа Веру. – У меня Наташка, Вовка женился…

— Да ты чё!!??? – картинно всплеснул интересом Сергей. – Вован женился!?

— Ну да… – кивнул я. – На этих выходных… Лера уже на седьмом месяце…

— Роман! Друг твой уже скоро папой будет, а ты-то когда!? – произнесла Вера.

— Вер, да я ещё не женился, дай хоть женюсь! А уж потом… дети, — улыбнулся и я.

— Вон, на Натахе своей женись! – сказала Вера. – Она девчонка хорошая!

— Да, — поддержал Сергей, ковыряясь руками почти по локоть в портфеле и сунув внутрь него нос и смотря туда же. – Натаха – девка ничё такая…

Он поднял голову над «чемоданом», посмотрел на жену, сказал:

— Вот, Верок, будет на что твой и Лилькин день рождения справлять!

— Блин, Серый! – хмыкнул я. – У тебя постоянные дни рождения! Недавно же был…

— Это у Ромки был… – сказала Вера.

— Ааа… – протянул я.

— Я ему, кстати, подарил эту книгу, про которую ты рассказывал! – сказал Сергей. – Эту, как её…? Комедию эту…?

И в затруднении умолк.

— «Божественная комедия», — помог я.

— Да, вот её! – кивнул Сергей. – Пусть почитает, братка у меня любит читать.

— А сам-то прочитал её? Как тебе? – загорелся вдруг интересом я.

— Роман, да когда мне читать!? – воскликнул Сергей. – У меня семья, двое детей… я целыми днями и так выжатый как лимон…

— Блин, жаль! – остыл я. – Прочти обязательно, книга офигенная!

— Ну… – покачал головой, улыбнулся Сергей. – Как-нибудь… может быть… прочту.

Я разочарованно понял, что этому не бывать никогда.

— Серый, слушай! – зацепил я тему для разговора, обнаружив, что мне интересен временной провал в биографии напарника, мы в очередной раз ехали в «мазде» по городу. – Ну, вот ты отработал на «ЗиЛе», задавил этот сраный «запорожец»… Тебя выперли… А потом-то ты где работал? Чем стал заниматься?

Тот глянул на меня, улыбнулся упоминанию случая с аварией и глубоко вздохнул:

— Ромыч, да чем только я не занимался! В Болгарию за товаром мотался, кассетами торговал и даже «Пепси-Колой» торговал… такой, знаешь, в баночках!

— А, ну да…

— Мы её оптом привозили вагонами и продавали здесь, по киоскам развозили!

— Ого! Ничего себе! – удивился я. – Чё, прям вагонами привозили!???

— Да! – уверенно махнул рукой напарник. – Ты чё думаешь… я уже тогда нормально бизнесом занимался!

Я несколько опешил от новых фактов биографии Сергея. Моё воображение живо с его слов нарисовало картину – вагонные поставки, большие объёмы продаж… Только как-то всё не сочеталось. Я представлял принципы торговли и знал людей и уровни заработка в «девяностые». В голове возник вагон «Пепси-Колы» и образ Сергея, каким я того увидел при первой встрече и каким знал теперь. Одно к другому не клеилось. Это и озадачивало.

— Это ты с кем-то уже тогда пригонял сюда «Пепси» вагонами??? – уточнил я.

— Да! Я помню, как разгружали вагон ночью! Такие, знаешь, упаковки большие… «Пепси», «Севен Ап», «Миринда»… И мы их потом развозили по киоскам, продавали!

— Бля, Серый, при таких объёмах вы должны были нехуёвые деньги заработать! – нахмурился я непониманием. – Даже если бы вы только один вагон продали, это пиздец какие деньги были! А где вы бабки-то на покупку вагона взяли!?

— Роман, ну вот видишь! Должны были заработать, а не заработали… Не, мы заработали, но потом, блять, начались какие-то покупки раций, чтоб переговариваться, чтоб нас не засекли, какие-то непонятные растраты денег… туда, сюда… и всё это… так! –отмахнулся Сергей досадливо.

Я помолчал с минуту, обрабатывая в голове ком обрывочной информации, пытаясь склеить из него что-то путное и выстроить стройную картину – ничего не получалось.

— А сколько же вас было? – выдал я.

— Да трое… – произнёс и скривился Сергей. – Начали какой-то хернёй заниматься…

— Серый, а чё, вы только по киоскам товар возили, а с оптовыми базами чё, не работали што ли? – пытался я сообразить, какой же объём товара фигурирует в истории.

— Да мы только в самом конце сунулись в эти базы! Когда уже нас перебили другие фирмы с товаром! Я сразу сказал – надо занимать оптовые базы, а дрючбаны мои – Куда!? Надо сидеть тихо! А то наедут на нас! – так и возили по киоскам, пока не разбежались…

— А чё разбежались-то? Ну… начали бы ещё какой бизнес… денег же заработали…

— Да не, начались какие-то подозрения, кидания… – скривился Сергей и отмахнулся. – Роман, людям верить нельзя! Все кидают! Я не знаю, как тебя, меня вот все кидали…

— Не знаю, — пожал плечами я. – Мы с отцом никого не кидали, и нас вроде никто…

— Роман! Ну это ты такой! Я, вот, такой! А люди, они ж… – напарник развёл руками

и вернул их обратно – левую на руль, правую на ручку передач. – Поэтому мы с тобой и сошлись… Давай, бананов купим!?

Машина, не дожидаясь моего ответа, подрулила вправо и нырнула в парковочный карман напротив киоска фастфуда в центре посёлка, где мы регулярно покупали еду.

— Ну а в «Сашу» ты как попал-то? – продолжил я расспросы.

— Ды Давидыч же сначала в «Арбалете» был одним из хозяев…

— Даа…!??? Ого! Я и не знал! – удивился я. – Вон оно что…!

— Ну да… Давидыч к себе и Веру взял… А потом, когда ушёл из «Арбалета», он её и ещё одну девку с собой забрал… Веро́к, она себя в «Арбалете» зарекомендовала хорошо, и Давидыч её забрал… И уже на пару с хозяином «Пушка́» они «Сашу» организовали… Они же сначала вместе работали!

— Ого! Я этого не знал… – я умолк, обдумывая новую информацию, и продолжил. – Ну! Веру Давидыч забрал из «Арбалета», а ты как в «Сашу» попал?

— Да а меня уже Веро́к порекомендовала!

— А, ну да! – закивал я.

— Давидыч искал менеджера себе, кто будет заниматься оптовыми продажами, и Вера замолвила за меня словечко… И я уже в «Саше» стал работать…

— Эт какой же год был? – озадачился я, пытаясь слепить хронологию событий.

— Да я уж не помню… Мож, девяносто пятый…

— Так а чё получается – Давидыч и хозяин «Пушка́» начинали вместе? А чё они разошлись то? Сколько они проработали вместе?

— Я пришёл, и года через два они и разделились… Ну и до этого год… Может, и поесть заодно сразу возьмём в офис? – предложил Сергей, я кивнул.

Получив пакет с едой, мы продолжили свой путь на завод.

— О, еда приехала! – захлопала в ладоши Вера. – Я так есть хочу, мальчики!

— Да на, ешь! – поставил Сергей пакет на стол.

— Я вот чё подумал… – произнёс я, ткнув пальцем в кнопку чайника. – Нам всё-таки нужно найти столовую… А то питаемся вот так всухомятку, а это не есть хорошо…

— Роман, да где ты тут столовую найдёшь!??? – уставился на меня Сергей.

— Серый, тут кругом предприятия, тот же кирпичный завод на конечной маршруток. Одна остановка отсюда… Там наверняка есть столовая! Надо съездить и узнать…

Я оказался прав, и уже наследующий день мы пообедали в заводской столовой.

Во второй половине августа под конец рабочей недели я впервые оказался у Сергея дома. Едва «мазда» припарковалась напротив его подъезда, я вышел из неё и огляделся – панельный Г-образный дом в краске бледно-голубого цвета располагался между парком и одноэтажными домами частного сектора. Помня, что квартира Сергея находится на самом верхнем девятом этаже, я задрал голову.

— У нас окна выходят на другую сторону, — произнесла Вера.

Мы зашли втроём в лифт и поехали наверх. Звонок. Дверь тамбура открыл Рома.

— Привет, братка! – сказал Сергей и вошёл внутрь первым.

— Папа! Папа приехал! Мама! – закричала Лилька, выглядывая из дверного проёма квартиры. За её спиной, таращась на меня, в одних трусах маячил мелкий Лёня.

Квартира оказалась просторной: квадратная, метров в пятнадцать, прихожая; в её левой стене две двери – ванная и туалет; вправо – большая комната, зал; прямо по центру – дверь в детскую; по диагонали влево – кухня и тесный балкон в три квадратных метра за ней. Я разулся, ступил на кафель пола, и Сергей начал экскурсию по своим владениям.

— Кухня у вас супер! – произнёс я искренне, проведя рукой по тяжёлой столешнице.

— Да! – зарделся гордостью Сергей и снова озвучил стоимость кухни.

— Ничё се! – повторно опешил и я.

— Ну… – продолжил Сергей и повернул ручку балконной двери. – Тут у нас балкон!

Мы зашли внутрь. Следом вошёл Ромка, вынул откуда-то сигарету, подошёл к окну и закурил, плюнув вниз на улицу. Балкон был тесным, о чём я и сказал. Сергей парировал, что вообще не знает зачем «этот балкон», и лучше бы кухня была больше, а поплевать он и из окна может. Но едва я поднял взгляд к бельевым верёвкам, сказав, что Вера сушит на балконе бельё, как напарник переменился в лице и зыркнул на меня недовольно.

Следующим пунктом экскурсии шли ванная и туалет. Я удивился, что обе комнаты были в том виде, в каком покупалось жильё – голые крашеные стены, побеленные потолки и дешёвая сантехника. Я посмотрел на Сергея. Тот сконфузился и начал оправдываться:

— Роман, да всё сразу не успеешь сделать! Я сделал самое главное. Ты думаешь, это легко всё делать!? Я с одним паркетом намучался в зале, два раза перекладывал! Ремонт в квартире – это не так просто! Вот ты свою квартиру достроишь, начнёшь делать ремонт – увидишь! Сделаю! Вот мы с тобой взяли по девяносто тысяч, вот на них и сделаю! Ты-то свои в квартиру отнёс, а мне их придется тратить на ванну и унитаз, чтоб Лёне с Лилей удобно было какать! Тебе хорошо, ты не семейный!

Тирада удивила. Сергей словно выдал то, что беспокойно сидело в его в голове.

— Серый, да я просто сказал, — пожал я плечами. – Чё ты заводишься? Ну, сделаешь и это… Это же тоже у тебя траты в квартиру, а не выброшенные на ветер деньги!

Возникла пауза. В неловком молчании мы пошли дальше.

Детская оказалась скромной, лишь самое необходимое – две кроватки и стихийный уголок с игрушками. Покидая комнату, я потянул за собой дверь, но та упёрлась в косяк и не закрылась. Я пригляделся и понял причину – коробку заполнили монтажной пеной при открытой двери, вот пена её и распёрла. Сергей хихикнул и принялся рассказывать о том, как он «намучился с этой дверью», вновь прыснул смехом, картинно закрыл лицо руками, открыл и продолжил в шутливом тоне:

— И я давай эту пену выковыривать! Выковыривал полдня! Весь пол был в каких-то кусках этой пены! Я смеялся, Вера смеялась! Кое-как закрыл эту дверь! А потом она снова перестала закрываться! Надо будет переделывать! Поня́л!?

— Да я-то поня́л, только надо было запенивать с закрытой дверью, — произнёс я.

— Блин, Роман! Ну всё ты знаешь, всё ты умеешь! – парировал раздраженно Сергей, и веселье с лица его смыло вмиг, и он зыркнул на меня жёстко и недовольно.

— Ладно, сделаешь, — поняв перемену настроя напарника, примирительно сказал я.

Зал оказалась прямоугольным, и его делил поперёк на две части большой аквариум. Ближняя часть была занята обыденной парой «телевизор-диван» с журнальным столиком меж ними и креслом сбоку. В дальней на фоне окна виднелась двуспальная кровать.

— Ого! – восхитился я размером аквариума.

— Четыреста литров, — удовлетворенно произнёс Сергей.

За его спиной бесшумно показались дети, замерли нерешительно у дивана и стали глазеть на меня. Следом с тарелками с едой вошла Вера и принялась накрывать на столик.

— И сколько, ты говоришь, у тебя площадь квартиры? – произнёс я, подойдя к окну – до самой воды высоких домов не было, и водохранилище лежало как на ладони. Лишь одноэтажные дома своей ветхостью портили открывшийся красивый вид.

— Семьдесят один! – произнёс Сергей.

Во мне, вдруг, ожил подстрекатель, и я выдал:

— А семьдесят один это с балконом или без, Серый?

— Роман, да я не помню! – начал тот. – Это надо документы искать, смотреть…

— Просто если с балконом, то без него площадь будет меньше…

— Не! Это точно без! – добавил с жаром Сергей, и я внутренне улыбнулся своей догадке об особенности натуры напарника – меряться с другими достижениями. И следом вспомнился разговор о жиме штанги – я тогда первым озвучил свой максимальный вес в жиме, а Сергей следом свой – чуть больший. Наблюдение увиделось мне интересным.

— Мальчики, можете садиться есть! Всё готово! – пропел позади голос Веры.

Я обернулся – столик был заставлен тарелками полностью. Мои глаза от удивления полезли на лоб. Словно стол накрыла скатерть-самобранка. Хоп, и нате – салаты, холодец, дымящиеся пельмени, сладости к чаю. Посреди столика высилась бутылка водки. Я вдруг понял, что мне неловко от такого внимания и ухаживания. Когда какая-то женщина вела себя так по отношению ко мне? Я не мог вспомнить.

В зал вошёл Ромка, включил телевизор и плюхнулся в кресло.

— Роман, садись, чё ты! – произнес он, моргая сквозь толстые стекла очков.

Я сел на диван и заметил под крышкой столика Лёню. Открыв рот, тот с интересом изучал меня. Я подмигнул, поманил ребенка рукой. Лёня чуть попятился назад. Стоявшая у телевизора Лиля, взвизгнула и, желая оттянуть внимание на себя, полезла под столик к брату, сразу создав там тесноту. Лёня запыхтел, закряхтел, задвигал плечами и замахал на сестру ручкой. Лиля, визжа и скалясь, продолжала своё. Лёня скуксился, пхнул слабенько сестру и полез обратно задом.

— Так, Лиля! – гаркнул Сергей. – Что ты к Лёне лезешь!?

— Пап, я не лезу… – испуганно притихла та.

Лёня выполз из-под столика, встал и подошёл к брату Сергея, тот, переключая телеканалы, тыкал в пульт. Остановился. Из телевизора потекла ритмичная музыка. Лёня обернулся на звук, подошёл к экрану и, очарованный мельтешением кадров, задёргался в ритм на кривых ножках. Лиля тут же забыла про испуг, радостно ощерилась, подскочила к брату и, визжа, начала дрыгаться, стараясь того перетанцевать.

«Бестолковая», — подумал я, пропитавшись к девочке антипатией. С кухни потянуло едой. Вера всё бегала туда-сюда, превращая журнальный столик в праздничный стол яств. Сергей сел рядом на диван, открыл бутылку водки и сгрёб пальцами со стола три стакана.

— Не, Серый, я не буду! – запротестовал я.

— Спортсмен!? – брякнул брат напарника, поправив пальцем на переносице очки.

— Да, Роман у нас качается! Гы-гы! – гоготнул Сергей. – Братка, а ты будешь?

— Наливай, братка! – махнул решительно Ромка, и водка потекла в два стакана.

Лиля, глянув пару раз на меня и увидев отсутствие интереса, перестала дрыгаться и ушла на кухню. Лёня всё подтанцовывал и задумчиво глядел в клиповое мерцание экрана. Я поглядывал на него. Заметив мой интерес, малыш вновь оказался под столиком.

— Лёнь, чё ты там сидишь!? – сказал Сергей. – Вылезай давай оттуда!

Иди сюда… к нам… – поманил я ребёнка, похлопывая рукой по дивану. Тот пополз и встал в полный рост у дивана. Я взял ребёнка под руки и усадил меж собой и Сергеем. Лёня получил от отца яблоко и стал мелко его грызть. Через полчаса застолье разбрелось – Рома ушёл курить на балкон, а Сергей – на кухню к жене. Я подошёл к окну, открыл его и высунулся наружу. Солнце уже клонилось вниз, город замер в вечернем зное. «Неделя-две и всё – вечерами уже станет прохладно», — подумал я и обернулся. Подле меня стоял Лёня. Я молча взял его под руки и поднял. Лёня, будто привычно, устроился поудобнее.

— Смотри, как красиво, да? – сказал я ему, поворачиваясь к виду в окне.

Мальчуган смотрел во все глаза в окно, надув щёчки и губки. Он был копия отца. Я начал с ним общаться и рассказывать про пейзаж. Лёня глубоко вздохнул и, не сводя глаз с окна, обвил мою шею ручонками. «Подружились», — понял я.

В следующую минуту в моей голове закружились мысли о семье, детях, Наташе. Я примерялся к роли мужа и отца. «Пожалуй, пора. Скоро тридцать… все уже обженились… даже Вовка, второй раз… один я как дурак. И девушка приличная есть… и такого карапуза держать в руках уже охота… своего». Я вздохнул, поставил ребёнка на пол. Тот посмотрел на меня, и мы вместе пошли к столу. Мне захотелось уйти сию минуту, позвонить Наташе и начать, наконец, строить своё счастье, а не отирать углы чужого. Я крутил ощущения от семьи Веры и Сергея и никак не мог отделаться от мысли, что вот, могут же люди, бывает же в жизни так – нормальные дети, адекватные муж и жена – всё хорошо! Стало тоскливо и тесно в груди. Я, как мог, разгонял эти мысли, но выходило плохо. Следующие полчаса мне что-то говорили и Вера, и Сергей, и Рома. Я машинально что-то отвечал с натянутой улыбкой. Мне нужно было уйти, побыть одному, восстановить душевное равновесие.

Я пробыл в гостях ещё с час, ощущение дискомфорта не прошло. Вера продолжала суетиться по дому, казалось, успевая везде и всегда уделить внимание каждому. Сергей с братом, выпив ещё, уставились в телевизор. Сергей о чём-то меня спрашивал. Я отвечал, но вяло. Вечер не клеился. Я простился и ушёл. И шёл длинную остановку аж до моста. Я думал о важном. Интуиция меня не подводила никогда. Я думал о той ночи, когда лежал в кровати с обострением язвы и потерял сознание от болей в желудке. Тот миг был значим. Я это знал. Я увидел тогда что-то важное, но что именно, я понимал туманно. Это знание, как загадка, открывалось мне медленно. Единственное, что я точно понял спустя девять месяцев с той ночи – я был рожден не для того, чем занимался.