— Я подожду тебя после работы? – проворковал я Рите в грохоте клуба.

— А зачем это!? – засветилась та взглядом и улыбнулась.

— Прогуляемся, пообщаемся, — пожал я плечами.

— А Вовчика куда денешь!? Он, вон, бедняга уже весь измаялся! – засмеялась Рита.

Мы стояли у большой стойки, до закрытия оставалось всего полчаса. Я обернулся и увидел кислое лицо Вовки. Его можно было понять. Пока я общался с Ритой, Вовка тянул одну «отвёртку» за другой и вяло изображал веселье.

— Я не измаялся! – гаркнул Вовка. – Мне нормально! Вон, какие цыпы ходят мимо!

— А чего ж мимо-то ходят, а, Вов!? – поддела его Рита.

— Пусть ходят, я разрешаю! – отмахнулся тот. – Аппетит нагуливают пусть пока!

— Ааа! Ну, если только так! – почти беззвучно засмеялась Рита, посмотрела на меня цветущим и искрящимся взглядом, взяла поднос и исчезла в бурлящем людьми клубе.

Когда заведение закрылось, мы с Вовкой уже стояли на улице и ждали её.

— Чё, погуляем ещё немного? – глянул я на друга.

— Да погуляем ещё! – устало помял лицо обеими ладонями он и взъерошил волосы. – Хуле, бля, дома делать!? Завтра суббота, отосплюсь! Вот она, красавица, идёт!

Я обернулся. Она вышла почти последней. Наигранно небрежно толкнула изнутри дверь, заметив нас ещё через стекло, вышла и сделала вид, будто решает в какую сторону ей идти. Я улыбнулся. Несмотря на двенадцатичасовой рабочий день девушка выглядела свежо. Лёгкая бежевая юбка по щиколотку, белая облегающая майка, собранные назад в короткий хвост волосы, загорелые покатые плечи, бездонные зрачки тёмно-зелёных глаз, лёгкий румянец на щеках, пухлые губы и ноль косметики. В тот момент она была хороша!

Мы прошлись по проспекту, после сели в такси и поехали к дому Риты. Там, зайдя в ближайший парк, мы просидели с час на лавочке. Сон уже подбирался к моему мозгу, но я отогнал его горячим кофе из круглосуточного киоска. Вовка тоже устал – молчал и явно хотел спать. Общение не клеилось. Рита выкурила пару сигарет, и мы проводили её.

«Скоро рассвет», — уже в такси полусонным мозгом подумал я, глянул на восток и закрыл глаза. Машина ехала плавно. Через мгновение она затряслась на ямах уже вблизи Вовкиного дома. Я c усилием разлепил глаза, на автопилоте выбрался из такси и вслед за Вовкой, шатаясь, нырнул в подъезд, доволокся до квартиры и рухнул на диван.

— Блять, ты там не охуел ещё спать!? – крикнул Вовка из кухни, едва я проснулся.

Час дня. Вставать не хотелось, но занывший желудок прогнал остатки сна.

— Жрёшь там уже, да? – буркнул я, сев на диване.

— Мдааа! – проревел Вовка. – Вставай! Я на рынок собрался, поедешь со мной!?

Я поехал. Вовка купил себе джинсы, а я – светлые льняные штаны с рисунком во всё левое бедро и цифрой «78» в середине.

— Привет, узнал? – раздалось с утра в мобильнике, едва я поднёс его к уху.

— Да, узнал, — сказал я, несмотря на незнакомый номер на экране. – Привет, Серый.

— Аха, эт я! Эт я с домашнего звоню… Ты сейчас чё делать будешь, занят?

— Да нет, не занят, а чё такое?

— Да я на авторынок собираюсь, посмотреть там чё почём, хочешь, можешь тоже подъехать, вдвоём там походим, посмотрим.

— Ты машину собрался покупать?

— Ну, пока просто хочу посмотреть, прицениться. Ну так чё, тебя ждать!?

Через полтора часа, в полдень я был уже на авторынке.

— Тусили вчера с Вованом!? – произнёс Сергей после рукопожатия, улыбнувшись одними губами. Глаза его скрывали солнечные очки. Коричневые стёкла с оправой под золото – очки идеально шли к смуглой коже и придавали лицу Сергея литую важность, усиливаемую цепью на шее. С такими внешними атрибутами полнота Сергея играла по-другому – он виделся уже не оплывшим парнем, а серьёзным, знающим себе цену, слегка надменным, солидным телом и не только молодым мужчиной. Шорты, майка и шлёпанцы упрощали образ, но легко можно было решить, что тот просто на отдыхе.

— Не, вчера – не, — хмыкнул я. – Позавчера… да, до пяти утра колбасились…

— Вот вы молодцы! – всплеснул руками Сергей. – Завидую аж вам, прям молодость мою напомнили! Мы тоже с друзьям раньше, как вы сейчас с Вовкой прям, целыми днями зависали в разных кабаках, дискотеках, на каких-то дачах. А сейчас уже всё – семья, дети.

Мы неспешно пошли вдоль автомобильных рядов.

— А ты какую машину хочешь, за сколько? – поинтересовался я.

— Да пока не знаю! – выдохнул Сергей. – Я могу купить и за триста тысяч и даже за пятьсот, но вы же с Анатолием Васильевичем не хотите мне сказать про деньги. Я вот и не знаю, рассчитывать на них или нет, если нам в фирму придётся срочно деньги влить.

— Не переживай, Серый! – отмахнулся я. – Я тебе уже говорил, деньги есть!  И вот увидишь, мы прокрутимся на чужих… Поэтому машину можешь покупать спокойно.

Тот остановился напротив «Опеля Омеги».

— Классная машина! – произнес я, глядя на стремительные обводы.

— Как раз для тебя. Чёрная, кожаный салон. Бери себе! – выдал вдруг Сергей, стёкла очков уставились на меня, и я ощутил за ними цепкий и изучающий взгляд. – Деньги же есть, как раз будете с Вованом баб клеить, они сейчас падкие на хорошие машины.

«Опель» стоил полмиллиона. Я сказал, что купить его сейчас не могу, куплю, когда заработаю, а имеющиеся деньги лучше в оборот пустить, если понадобятся.

— Ну смотри! – Сергей повернулся и пошёл дальше, я за ним.

— Покупай ты себе! Машина-то, ведь, понравилась! – сказал я.

— Да не, мне зачем такая, — ответил Сергей и добавил небрежно. – А может и куплю.

Пробыв на авторынке ещё с полчаса и не найдя интересных вариантов, мы уехали.

— Мда, выбора нет особо, — буркнул Сергей. – Мне один знакомый сказал, что у него знакомый врач продает «мазду» девяносто восьмого года за триста тысяч. Говорит, она в идеале, гаражное хранение, пробег семьдесят тысяч. Вот её, наверное, посмотрю.

— Посмотри, если машина стоящая, то и цена нормальная, — согласился я.

— А может пыжануть!? – сказал Сергей, задрал очки вверх, которые снова идеально легли на чрезмерно развитые надбровные дуги. – Купить «Опеля» себе того чёрного, а!?

— Ну… – не понял я чуждого мне довода. – Если хочешь, можешь и пыжануть…

Заметив мою озадаченность, Сергей добавил: «Или ты не одобряешь!?»

— А как я могу одобрять или не одобрять!? Это ты решаешь. Я лишь высказал своё мнение – машина мне нравится. Я просто слово – пыжануть – не понимаю…

— Да не! Эт я так… просто сказал! – торопливо произнёс Сергей.

— Вот! Принёс! Смотри! – выдал Сергей с чувством значимости, едва в понедельник явился в офис, водрузил на стол чёрный портфель и извлёк из него на стол подставку под канцелярский набор. – В общак! Запомни! Принёс в общак!

Следом на стол явились пара ручек, стирательная резинка, карандаш и точилка.

— Видишь!? – указал на них игриво-строго Сергей. – Ещё в общак!

Наблюдая сценку, Вера протиснулась на своё место и засмеялась. Сергей улыбался, явно давая понять, что действо это шуточное, но глаза его слишком цепко смотрели в мои, словно проверяя. У меня возникло едва уловимое ощущение серьёзности происходящего.

— Серый… – хмыкнув, начал было я.

— Не, я понимаю, что ты принёс принтер! – перебил он меня всё также наигранно и театрально. – Но я тоже принёс компьютер, монитор. Но я-то, вот, ещё принёс! Так что, Роман, придётся тебе тоже ещё что-нибудь положить в общак!

— Серый, — улыбнулся я, но внутренне решив поддержать подсчёты всерьёз, раз уж на то пошло. – Во-первых, мой принтер стоил при покупке восемь тысяч, сейчас ему цена примерно пять по остаточной стоимости. Комп твой – старье и барахло, ему с монитором красная цена – две тыщи. Но, даже если считать вложения равными, то на складе стоит тележка, какая покупалась за восемь восемьсот. Меньше пяти такие не стоят в принципе. Стоимость принесённого тобой барахла примерно рублей двадцать. Выходит, ты должен ещё в общак… — я сделал нажим на слове «общак», резавшим мне слух своим уголовным происхождением, — примерно пять тысяч. Так что, тебе носить и носить. Во-вторых…

— Да ладно, я ж пошутил, гы-гы! – шмыгнул носом тот, щёлкнул замком портфеля. – Просто дома нашёл то, что после «Саши» осталось, и принёс.

— Хороший портфель, — произнёс я.

— Да! – поддержал Сергей и поставил его в угол комнаты. – В «Саше» ещё купил, год назад. Блин, как же тяжко ехать через весь город на маршрутке, Роман, ты бы знал!

— Ну да, мне-то поближе всё-таки, — кивнул я сочувствующе.

— Ещё после этой дачи, встал, вроде поспал нормально, а с утра уже весь выжатый! Так… – снова шмыгнул носом Сергей и провёл руками по лицу, словно всё ещё прогоняя дрёму. – Что у нас там, Ромыч, сегодня?

— Один рейс точно… – начал было я, и тут мобильник Сергея зажужжал и заёрзал по столу. Сергей взял его в руку, посмотрел на экран, произнёс недовольно:

— Блять, это этот звонит…  Да!? Привет. Подъехал? Щас я выйду.

Вера округлила глаза и уставилась на мужа.

— Серый, ты стал ругаться матом? – хохотнул я.

— Да вот, вырвалось, — развёл руками он и наткнулся глазами на взгляд жены. – Вер, ну так! Выскочило! Бывает, да.

— Кто подъехал-то? – произнёс я.

— Да этот, с освежителями рта, привёз мою половину, — засопел и чуть занервничал Сергей. – Ну что, Ромыч, я тогда выгружу в наш склад свой товар?

— Да выгружай! – пожал я плечами. – Мы уже об этом говорили.

— Аха, пошёл я тогда на склад, — сказал Сергей и покинул офис.

Минут через десять мне стало скучно, и я пошёл следом, захотелось пройтись и покурить. На полпути встретил Сергея, тот уже закончил выгрузку, и оба пошли в офис.

— И чего ты с ним связался, — произнёс я. – Видно же, что мудак.

— Да? – удивленно глянул на меня Сергей, даже замедлил шаг.

— Конечно! Гондон какой-то. Я видел его пять минут, и мне было достаточно…

— Ну, видишь, ты разбираешься в людях, а я не очень… Меня потому все всегда и кидали. С кем не начну дело какое, так обязательно кинут, — тяжко вздохнул Сергей.

— Да ладно!? – теперь уже я замедлил шаг и удивился. – Да как это так, все кидали!? Что, ни одного нормального и порядочного человека, что ли тебе не попалось?

— Ну, вот так! – развёл руками Сергей, как бы говоря, «хочешь – верь, а хочешь – не верь». – Я уже в людях давно разочаровался. Все кидают, подставляют. Если бы мы не встретились, я бы не стал ни с кем объединяться, сам бы начал работать.

— Странно даже… Ты вроде нормальный, чего тебя все кидали, не пойму. Не, ну, у нас тоже были случаи, тот же «Люксхим» подкинул с «Родным краем», «Пушок» этот… но это разовые случаи… А что, прям все кидали!?

— Да все! – дёрнулся эмоционально Сергей. – С кем ни начнёшь работать, все потом так поступают. Тот же Давидыч, вначале были с ним отличные отношения. А потом, сам знаешь, начал штыри вставлять… то товар быстрей, чтоб вывез; то дам товар, то не дам… Как-то вот тебе поверил… я просто доверчивый очень, это мне постоянно аукается. Я уже не знаю, кому доверять. Ты вот один порядочный попался. С отцом твоим я бы не смог работать, а с тобой, видишь, легко нашли общий язык, сразу сработались.

— Да не, батя мой нормальный, просто у него характер тяжёлый, нудный. Я сам уже с трудом с ним работал. Ссорились, ругались постоянно с ним последнее время.

— Чё, правда!?

— Да! Правда! Пару раз вообще посрались вдрызг! Я уже хотел всё это бросать, чтоб только с ним не работать. Просто повезло, как-то дотянули до объединения с тобой. Я вот даже, знаешь, если честно, то и рад, что он ушёл. Как-то без него легче. Хотя, я понимаю, что вроде как, так не совсем правильно…

— Да он же сам ни с того, ни с сего уехал!

— Да вот же…

Мы несколько метров шли молча, давя шлёпанцами куски старого асфальта.

— Анатолий Васильевич очень у тебя такой… дотошный очень. Домахивается до каждой закорючки. Его не переубедишь. Он или мне не доверяет или привык никому не доверять. Я вот всегда работаю на доверии. Из-за этого меня все всегда и кидают.

— Так, может, оно и надо делать, как мой отец говорит? Всё оформлять правильно. Может, тебя бы и не кидали раньше, если б ты всё оформлял правильно, а не на словах.

— Ну, может и так.

Мы подошли к офису.

— Не ссы, Серый! – произнёс я, хлопнув его ободряюще по спине. – Я тебя не кину!

— Да я не ссу… – задумчиво и с лёгкой грустью в глазах произнёс Сергей.

Мне хотелось подбодрить своего компаньона, такого отличного парня. Я в который раз отметил про себя, что везунчик, раз мне достался в партнёры нормальный порядочный человек. Вдруг страстно захотелось, чтоб бизнес у нас с ним получился, чтоб, наконец-то, мы с ним смогли создать что-то крепкое и стоящее. В груди даже защемило от досады – и почему жизнь бьёт таких хороших людей как Сергей? Зачем? Разве он этого заслужил? Но ведь нет. За что тогда?

Я ещё раз тепло хлопнул Сергея по плечу, и мы вошли в здание.

За вторую неделю июля мы успели многое. Перевели договоры со клиентами на фирму и заключили новые с бывшими клиентами «Саши». Самые крупные аптечные сети города стали работать с нами. В среду Сергей отсутствовал. Мы пробыли в офисе вдвоём с Верой – делали текучку и готовили цены на соли. Я всё больше убеждался, сколь Вера эффективный работник. Ей ничего не надо было говорить дважды. Все исполнялось чётко и в срок. В любом вопросе Вера сразу схватывала суть, что мне очень импонировало. Из разговора с ней я выяснил, что по солям у нас только один конкурент – соли из Москвы, которые стоят сильно дороже, и что «Саша» делала обычную наценку в 15-20 процентов, от которой были ещё и скидки. Я предложил выставить цены немногим ниже конкурента и посмотреть реакцию клиентов.

Пальцы с коротким аккуратным маникюром запорхали по кнопкам калькулятора.

— Ром, тут… – развела растерянно руками Вера. – Тут по-разному выходит… Где – пятьдесят процентов наценки, где – шестьдесят, где вообще – сто шесть аж… По-разному.

— Отлично! – кивнул я, едва не ляпнув привычное «заебись». Я стеснялся ругаться при жене Сергея и пытался себя контролировать.

— Что такие наценки будем делать? – удивилась та.

— Да! – немного подумав, решил я. – Будем выжимать максимум.

Наценку сделали разной: на дешёвые на соли – больше, на дорогие – меньше, на самые дешёвые задрали к девяносто процентам.

— Так, вообще заебись! – не удержался я.

— А не многовато? – округлила глаза Вера.

— Так дешевле всё равно нет! – развёл я руками.

— Ну, как-то дооорого! – покачала головой Вера.

— Да ничего не дорого, Вер! Это же дешёвый товар! Если на него делать обычную наценку, то дорога съест всю прибыль! Глупо продавать через одинаковый процент товар, который стоит дорого и требует мало места на складе и усилий при перевозке и выгрузке, и дешёвый – тяжеленный и занимающий много места.

— Ну, не знаю… – продолжала колебаться жена Сергея.

— Вер, да ты не парься! Снизить цену всегда можно. Скажем, акция какая-нибудь или понижение цен у производителя. Блять, да придумаем причину! Но я думаю, эти цены нормальные. Составим прайс, закинем его по аптечным фирмам, и посмотрим реакцию. Если проглотят, то всё нормально. Ну, а нет, так понизим цены. Попытка – не пытка!

— Ты думаешь? – мялась та. – Нет, ну, как-то чересчур много мы наценили, Ром.

— Блять, Вер, да не много! – вспылил я из-за её нерешительности. – Нормально мы наценили! Вот увидишь! Сделай так, как я тебе сказал, и посмотрим, хорошо!?

— Хорошо, — сникла вдруг та, посерьёзнела, уставилась в монитор, сдвинула брови и усердно заклацала по клавиатуре.

Минут пять мы сидели в неловкой тиши.

— Слушай, Вер, — вспомнил я. – У меня завтра день рождения. Думаю, снять столик в пятницу вечером в кафе в центре. Что скажешь?

— У тебя день рождения!? – улыбнулась Вера. – И сколько же тебе стукнет?

— Двадцать восемь уже, — ухмыльнулся я.

— Большой мальчик!

— Да уж, — произнёс я с двояким ощущением. – Ну что, придёте с Серым?

— Да я думаю, придём!

По окончании рабочего дня, приехав домой, я пожарил яичницу. Едва я её съел и принялся за чай, как зазвонил лежащий подле меня на кухонном столе мобильник.

— Да, Серый, привет, — произнёс я обыденно.

— Ты чё, мою жену блядью обозвал!!!??? – заорал тот истошно и с угрозой.

Я опешил и на пару секунд впал в ступор.

— Когда это я её называл блядью??? – ничего не понимая и растерянно произнёс я.

— Ты назвал её блядью сегодня на работе!! Она так мне сказала!! – продолжался ор.

— Да не называл я её блядью, — недоуменно произнёс я, вспоминая прошедший день. – А! Это я просто в разговоре сказал – блять, наверное! Ну, просто ругнулся, как обычно. Просто сказал – блять. Не на неё, а просто. Мы что-то обсуждали, я и сказал – блять, Вер… ну, и дальше продолжил. То есть это не её я назвал, а просто выругался так…

— Ааа! – раздалось в трубке тяжёлое сопенье. – Ну, смотри! А то Вера сказала, что ты её так назвал!

— Да не, Серый, — миролюбиво и совершенно не понимая сути разговора произнёс я. – Ну, зачем я на Веру буду такое говорить? Что я, дурак что ли? Ну, сам подумай! Зачем?

— Ну да… – продолжал сопеть в трубку Сергей уже растерянно. – Ладно, пока.

— Пока, — уже потеряв собеседника сказал я и пожал плечами. – Хм. Мда…

Следующие полчаса я пытался осмыслить диалог, но нечего не вышло. С какой бы стороны я не заходил, всюду упирался в логический тупик.

«С чего он подумал, что я её так назвал? Это же глупо, так думать. Я что, похож на человека, который чужую жену назовёт блядью? Как он такое подумал? Мне бы такое и в голову не пришло, будь у меня жена. Странный какой-то наезд. Кстати, да. Наезд. Да ещё так агрессивно. Непонятно. Будто его жену так уже кто-то называл. Бред какой-то. И Вера тоже хороша. Удумала какую-то хуйню. На ровном месте. И главное, не у меня уточнила, а ему втихаря сказала. Пиздец какой-то».

Следующим утром я прибыл на работу ровно в девять. Следом явился Сеня. Сергей вошёл в офис полдесятого. Мы обменялись с ним напряжёнными взглядами.

— Веры сегодня не будет. Детей не с кем было оставить, так что она дома осталась с ними. Ничего? – посмотрел Сергей на меня цепко.

— Ничего, — пожал я плечами. – Не бросать же детей одних и не тащить сюда.

Возникла тишина, потекли неловкие секунды. Сергей выдал малозначащую фразу, я сухо ответил. Между нами случился короткий диалог. После вновь стало тихо.

Осадок от вчерашнего телефонного общения плавал во мне до тех пор, пока Сергей не рассмешил какой-то пустяковой историей. К двум дня из первого рейса вернулся Петя и покатил на склад на погрузку.

— Слушай, — шмыгнул носом Сергей. – Может, я щас к Пете прыгну? Заеду с ним в «Форт», получу деньги как раз, а потом он меня и домой подвезёт? Всё равно все дела уже поделали на сегодня. Ты тоже можешь пораньше уйти. Чё тут сидеть?

Я согласился. Сергей начал собираться, потянулся за портфелем.

— Слушай, я вот деньги получу, как мы будем наличку-то хранить? – посмотрел он на меня, поставив портфель на стол. – У тебя она будет? У меня? Или у обоих? Как?

Вопрос озадачил.

— Серый, да я не знаю, — развёл я руками. – Ну, давай, наличка будет у нас пополам. Поровну. Раз уж мы в равных долях партнеры, то и всё пусть будет так.

— А кто будет ездить получать наличку, я или ты?

— А какая разница? Кто угодно, и я и ты. Просто хранить будем поровну и всё. Надо будет завести какую-нибудь тетрадь и пусть Вера ведёт приход и расход налички.

— Ну да, нормально! – выдохнул Сергей и протянул мне руку. – Ладно, я поехал.

Я пожал руку. Сергей вышел.

Минут через двадцать я закрыл офис и пошёл на остановку. Дальше – как обычно: мы встретились с Вовкой у гостиницы и, едва стемнело, нырнули в «Чистое небо».

Драка на танцполе началась около полуночи. Мы стояли в гроте и разом уловили возникшее в клубе волнение. Часть посетителей кинулась прочь, другие застыли на месте, третьих, как и нас с Вовкой, потянуло на танцпол.

Там какой-то короткостриженый белобрысый тип среднего телосложения и ростом под метр семьдесят что-то агрессивно орал в лицо парня повыше и периодически наносил тому удары. Помогал белобрысому менее агрессивный напарник. Вжимая голову в плечи и поджав руки к лицу, парень пятился. Был он с друзьями и девушкой. Которая, отпрянув, парализовано смотрела на происходящее. Друзья парня трусливо жались друг к другу. Но в какой-то момент один из них сделал шаг вперёд и махнул рукой в сторону белобрысого. Чем только разозлил того сильней. Белобрысый в два тычка загнал смельчака обратно к друзьям, те зажались ещё сильнее. Напарник белобрысого кинулся вперёд, и они вдвоём начали месить оставшегося без поддержки парня.

Я редко вмешивался в такие дрязги, понимал, через минуту-две явится охрана. Но в этот раз чувство справедливости толкнуло меня вперёд. Я шагнул с пандуса со столиками на танцпол и начал разнимать дерущихся, стараясь стать между нападавшими и парнем. Вовка не отставал. Опешив, белобрысый отпрянул на вмиг опустевший центр танцпола. Я развёл руки в стороны, призывая прекратить драку. Белобрысый двинулся на меня.

— Ты чё, бля, а!? – не услышал слов, прочитал я его выкрик по губам.

Музыка продолжала грохотать сквозь вспышки стробоскопа. Белобрысый дёрнулся и резко ударил меня лбом в нос. Я отпрянул, в носу защипало. Вовка двинулся на парня сбоку, тот глянул на Вовку. Этого хватило, я кинулся на белобрысого, сцапал его шею в замок и потянул вниз. Крепкие мышцы парня упёрлись, но под моим весом тот согнулся и открыл спину, на которую тут же навалился Вовка. Клубок из троих сместился к дальней стене и упёрся в поднятие мини-сцены. Белобрысый рухнул на неё, я отпустил его шею, прижал одной рукой голову парня и другой принялся наносить удары по рёбрам и животу. Вовка тоже приложился. Воспитание и тут сыграло против – я сознательно бил в полсилы, желая лишь одного, чтоб белобрысый успокоился. И тот затих. Я ослабил хватку, парень дёрнулся, вырвался и стремительно выбежал в грот. Я огляделся. В одном углу стояли я и Вовка, по другим растеклась толпа. Напарник белобрысого исчез. Музыка всё грохотала, свет пульсировал. Пострадавший парень и девушка смешались с толпой. Я выдохнул и расслабился. Инцидент казался исчерпанным.

«Странно, так долго нет охраны», — мелькнуло в голове, казалось, прошло не менее десяти минут. Мы с Вовкой двинулись к выходу. Я уже был в паре шагов от арки, ведшей в грот, как навстречу, пригнувшись, шагнула и перекрыла проход долговязая фигура. На контровом свете я различил лишь силуэт. Из-за спины долговязого вынырнул белобрысый и, тыча мимо Вовки пальцем в меня, истошно завопил: «Вот он!!! Вот он!!!»

Силуэт двинулся вперёд. «Блять, метра два точно», — пронеслось в моей голове. Я шагнул назад и упёрся спиной в деревянную колонну. Справа от неё – огороженная часть пандуса со столиками, слева – путь на полупустой танцпол. Отступая спиной и не теряя из виду силуэт, я оказался на танцполе. Растопырив руки, долговязый пошёл за мной. Толпа на танцполе снова вжалась в стены. В мерцании света я смог разглядеть долговязого. Тот оказался жилистым. Музыка всё грохотала. Задняя часть моего мозга всё ещё думала, что происходящее лишь досадное недоразумение, и что стоит сказать долговязому, что и как произошло на самом деле, и тот поймет и отстанет. Я глянул вправо – выжидая, метрах в трёх от нас стоял Вовка.

— Всё! Хватит! – крикнул я, выставив руки вперед – Закончили!

Что-то сильно ударило меня в левый висок. Я покачнулся, понял, что пропустил с правой. В голове загудело, но я устоял и сохранил ясность. Вовка прыгнул на долговязого сбоку и повис на его левой руке. Я тут же зажал правую, рванул её на себя, и долговязый, сделав пару шагов, рухнул боком на пол у стены. Я навалился рукой на его голову, второй зажал руку. Вовка сел на ноги. Долговязый не мог даже шевельнуться.

— Лежать, блять!!! – заорал я, противясь желанию продолжить драку. – Лежать!!

Я пхнул долговязого в голову, тот стукнулся ею об пол и обмяк. На танцполе стало тихо. Я ткнул Вовку в бок. Он все понял. Мы слезли с долговязого, тот остался лежать.

Охрана объявилась, когда мы уже покидали танцпол. Нас не остановили. Миновав грот, мы пошли на выход. В клуб спустился наряд милиции. Мы буднично разминулись с двумя милиционерами и вышли на улицу. Подле клуба стоял «бобик», в нём, возмущаясь, сидел белобрысый. Смешавшись с толпой, мы миновали и патрульную машину.

— У тебя висок разбит, кровь течёт, — произнёс Вовка.

— Сильно разбит?

— Ну, нормально, — вгляделся Вовка. – Опух немного и рассечение есть.

— Слушай, сходи к бармену, попроси у него льда, а?

— Ну, — замешкался чуть Вовка, добавил «шас» и покосолапил к клубу.

Оставшись один, я отошёл подальше и в тень. Голова гудела, тело мелко трясло, на мозг накатили тошнота и головокружение. «Сотрясение что ли?» — подумал я и обозлился на самого себя, на врожденный пацифизм, который блокировал мою агрессию, на чувство справедливости, не позволявшее мне бить людей, когда те беспомощны или не могут дать сдачи. «В следующий раз бей первым… да, жизнь такая штука… либо бьёшь первым, либо получаешь сам. И надо завязывать с алкоголем и с сигаретами… Дерьмо это всё. Рома, ты становишься похож на кусок говна». Меня охватило ощущения жизненной никчёмности и следом накатила волна жалости к себе. Хотелось заплакать. Но тут же жалость к себе была раздавлена ненавистью и злостью на себя же за слабость.

— Еблан, — обозлился я вслух.