Я подъехал к месту встречи на старом дребезжащем рейсовом автобусе, и сквозь стекло увидел Вовку, тот косолапо расхаживал по тротуару и чесал в затылке.

— Здарова! – рявкнул он и со всего маху вложил свою ладонь в мою и крепко сжал.

— Привет, балда! Какие дела? – ответил я.

— Да вот, блять, весь день думал, как бабки заработать! – взлохматил голову Вовка. – Всю голову, нахуй, сломал, нихуя не придумал!

Я засмеялся, и мы побрели через дорогу на «зелёный». Вечер стоял шикарный, уже стемнело, молодёжь стайками активно стекалась к ночным клубам. И всё было знакомо и привычно, и именно эта привычность радовала. На той стороне дороги привычно стояла белая «семёрка» Эдика. Мы перешли дорогу, и направились в «Чистое небо». Там, у входа жаждущие попасть в клуб уже собрались в толпу. Знакомый охранник провёл нас внутрь, и уже через пару минут мы устроились в арке грота. Вечер прошёл обычно – накачавшись спиртом, мы скакали на танцполе, после пару раз выходили на улицу за свежим воздухом, после снова толклись у барной стойки. К концу вечера я был пьян. Вовка, похоже, тоже. В три часа ночи музыка стихла, мы выбрались на улицу и пошли к гостинице, где нас ждал студент Эдик. Тот повёз нас под грохот музыки по ночному городу, и я в ту ночь остался ночевать у Вовки – ведь впереди была суббота и спать можно было хоть до обеда.

— У тебя «Цитрамон» есть? – произнёс я утром, не открывая глаз.

Вовка уже шарился на кухне, погромыхивая посудой. Я разлепил глаза, огляделся.

— Башка што ли болит!? – раздалось из кухни в ответ.

— Да, раскалывается жутко… Сколько времени?

— Половина одиннадцатого уже! – по-военному рявкнул Вовка. – Вставай, давай!

Солнце сквозь окна заливало комнату светом и обволакивающим теплом. Я встал, обласканный лучами палас стал приятно греть ступни. Выпив таблетку, я пошёл в ванную, после на кухню, где уже завтракал Вовка. Я присоединился. За окном весна. Выходной день. Спешить было некуда. Головная боль заметно стихла, и домой не хотелось совсем.

— Как там батя твой? – вдруг спросил Вовка. – Всё ругается на тебя?

— Да так, срёмся регулярно, — вяло отмахнулся я. – Заебал он меня. Доёбывается до всякой хуйни постоянно – это ему не так, то не так. Сил уже никаких нет с ним работать. Деться бы куда-нибудь, да не бросишь же всё это. Хорошо, хоть розницу закрыли. Я тебе говорил, что розницу закрыли?

— Ну да, чё-то такое говорил, — в промежутках между чавканьем вставил Вовка. – А чё, совсем что ли закрыли? А товар куда будете девать?

— Не знаю, мы только вчера продали киоск, — пожал плечами я и рассказал историю продажи, чем вызвал у Вовки приступ довольного смеха.

Чай – хорошая штука! Я постоянно им отпаивался после перебора с алкоголем и сигаретами. И в тот раз, потягивая сладкий чай, я постепенно приходил в себя.

— Бляаа!! Время сколько!!??? – чуть ли не заорал вдруг я.

Вовка удивлённо вытаращился на меня, обернулся и через плечо глянул на часы, вмонтированные в газовый котёл: «Половина двенадцатого, а чё такое?»

— Блять, я забыл! – вскочил я и тут же сел. – Нам в «Сашу» сегодня до трёх надо успеть! «Саша» закрывается! Товар надо забрать и рассчитаться с ними!

— «Саша» закрывается!? – ещё больше удивился Вовка. – А чё это они!?

— Не знаю, — дёрнул плечами я и стал усердно дожёвывать бутерброд и запивать его жадно чаем. – Сам удивился. Сергей позвонил, сказал, что закрываются.

— Это такой смуглый, симпатичный который?

— Ну да, коренастый такой, смуглый! А чё, ты его знаешь, что ли!?

— Брали как-то у него товар, заезжал я к нему пару раз. Ничё такой, вежливый.

— Ну да, вроде нормальный такой чувак, — дожевал я бутерброд, отставил кружку в сторону. – Одеваться буду! Надо в «Сашу» позвонить!

Я метнулся в комнату, оделся, схватил мобильник и по памяти набрал номер.

— Алло, Серёж, привет, это Рома! – я сел на диван. – Мы сегодня к тебе заедем, но ближе к трём, хорошо!? Точно приедем! Да, пусть кладовщики подготовят нам возврат. Да, привезу там тебе тоже немного возврата. Хорошо, давай, пока, до встречи!

— Странно, чё это «Саша» закрывается!? – донеслось с кухни.

— Да, я сам удивился, так неожиданно, нормальная контора, работала-работала и тут – на тебе! – сказал я, прикончил в несколько глотков остатки чая и добавил:

— Всё, я погнал! Чё, вечером идём!?

— Ёпт, Рамзес, спрашиваешь!

— Хорошо, как закончу, позвоню, давай, пока!

Я сунул ноги в туфли и выскочил за дверь.

Уже через час мы с отцом выезжали на «газели» со стоянки.

— О, Василий приехал! – воскликнул отец.

— Чё за Василий? – поинтересовался я, отставляя в сторону свои мысли.

— Вон, идёт! – отец кивнул в сторону шедшего к стоянке мужика. Я присмотрелся. Среднего роста, сгорбленный, с усами, лицо как печёное яблоко, на вид лет шестьдесят.

Выехав со стоянки, мы влились в жидкий субботний трафик и покатили на склад.

— Так чё за Василий? – переспросил я.

— Да это тот, про которого я тебе рассказывал, служили вместе.

— Может и рассказывал, я их не запоминаю, ты много про кого рассказывал.

— У него «Форд Транзит» был белый раньше. Он его продал, тоже «газель» купил.

— Ааа, это который на цветах в том году под праздник заработал, да, он что ли!?

— Да, он, — отец скривился. – Ходил тогда, хвастался передо мною – заработал, мол, с одной поездки сразу штуку баксов. Вот как, мол, надо бизнес делать. Рассказывал, что у него есть знакомая, хозяйка цветочных киосков, она его и нанимала для подвоза цветов. А потом он под праздник сам вложился в цветы, закупил, привёз и втридорога продал.

— Нормально так – с поездки тридцатку, — произнёс я. – А сейчас чем он занимается?

— Фрукты, овощи возит. Сейчас как раз ранние идут. Цены на ранние овощи всегда высокие, потом упадут, как уже вместо тепличных обычные с грунта пойдут.

— А где он торгует?

— Да на «Водном» рынке. Там становится и с машины продаёт.

Отец говорил о главном оптовом рынке города, что находился у водохранилища в центре. Фрукты и овощи туда привозили фурами и с них уже продавали мелким оптом.

— И как резко цены меняются? – уточнил я.

— Каждый день, а бывает и по несколько раз на дню. Утром одна, вечером другая. Если мало, скажем, помидоров, то цена высокая, а пришла фура с ними, всё, цена падает.

— Ну да, фуру надо быстро распродать.

— Да, товар скоропортящийся. Три дня и портится.

— Ого, быстро. Не продал и остался с тухлыми помидорами. Красота.

— Ну, не всё так быстро портится, конечно. Картошка, лук – долго могут храниться.

— Там же и наценка, наверное, меньше.

— Естественно.

Я задумался и резюмировал: «Рискованно всё это. Можно влететь крепко».

— Конечно, можно. Но можно и заработать.

— Я не понимаю такой бизнес, никаких нервов не хватит. Привези помидоры и сиди за сердце хватайся, как бы кто не сбил цены. Бред! Я б таким не стал заниматься. Лучше, как мы, стабильно, без этих качелей.

— А я бы занялся! Я Василию ещё тогда, когда мы с пивом завязали, предлагал заняться вместе, но он не захотел. Покрутил носом и ничего не ответил.

— Ты ему предлагал!? – удивился я. – Что-то не помню я такого, мне не говорил.

— Да всё я тебе говорил! – отмахнулся отец. – Только ты же слушать не хочешь, тебе ж интересно только что ты сам предлагаешь, а других ты и не слышишь.

— Ну да, — скривился я, не желая отвечать на выпад.

— Да что – ну да!? Да так и есть!

— Ну, Вася тоже тебя не стал особенно слушать…

— Да, вы такие… с Васей, — напряжённо выдавил отец.

— Такие, такие… — выдохнул я и отвернулся к окну. Постоянные препирательства то с отцом, то с матерью доводили уже до тихого бешенства. Хотелось куда-то деться, где-то и чем-то другим заниматься и видеться с родителями изредка, радостно им улыбаться при коротких встречах и тут же прощаться. Мы слишком много времени проводили вместе.

Выгрузив остатки розницы на складе и закинув возвратный товар в кузов, ближе к двум приехали в «Сашу». Двери здания были распахнуты. Весь немногочисленный штат фирмы в предпраздничном настроении слонялся по территории. Печали на лицах людей по поводу её закрытия я не заметил, все оживленно общались и смеялись. Перед зданием на газоне горел костёр, на нем жарилось мясо, стулья полукругом стояли тут же. Я пошёл в офис, решил все рабочие вопросы и вернулся на улицу, огляделся. Около «газели» курил отец, парень и две девушки сидели у костра. Услышав позади звук шагов, я обернулся. На улицу вышел менеджер Сергей в тёмно-синем велюровом пиджаке на тёмную футболку и чёрных брюках с чёрными же туфлями.

— Ну чё, всё? – выкатив грудь, произнёс он. – Рассчитались?

— Да… – кивнул я, уточнил. – Всё, сегодня последний день?

— Ну да, — буркнул Сергей, сунул руки в карманы брюк, расставил широко ноги и замер так. «Монументально», — подумал я и, продолжая начатый диалог, произнёс:

— И чем же будешь заниматься?

— Да чем, даже и не знаю, что делать. Давидыч фирму закрывает, всех распускает, оставляет только один магазин. Остальное всё в аренду сдавать будет… – развёл Сергей руками, погладил ими коротко стриженую голову и добавил с растерянностью в голосе:

– Хоть снова на большую дорогу иди…

— Как в лихие 90-ые? – усмехнулся я, прикинув возраст менеджера.

— Ну да, — сунул тот снова руки в карманы и печальным взглядом уставился вдаль.

— А ты с какого года?

— Да ты не обращай внимания… – сказал Сергей. – С семьдесят второго. Я просто коньячка сейчас хлопнул пятьдесят грамм, чтоб расслабиться, а то последние дни какие-то напряжённые выдались. Я как выжатый лимон сейчас.

— Постарше меня на пять лет, получается.

— На пять?

— Да, я с семьдесят седьмого…

— Серёж! – окликнула его одна из девушек у костра. – Иди к нам!

— Сейчас, Вер, иду! – отмахнулся тот.

— Слушай, а вот вы же были эксклюзивными представителями «Аэросиба» у нас в области, да? – аккуратно стал щупать я интересующую меня тему.

— Почему в области!? – как ребёнок надул губы Сергей. – Во всём регионе! У нас хороший договор с заводом был! Да он и сейчас есть!

— В смысле – есть?

— Ну, договор-то на мою фирму, — развёл локти Сергей, сделавшись ещё шире. – У меня ж фирма своя, я заключил договор на неё, а «Саша» товар уже у меня покупала…

— Ничего себе! Круто! – неподдельно восхитился я. – Ну, а сейчас чего? «Саша» закрывается, кто будет «Аэросиб» в городе продавать?

— Не знаю, всё как-то неопределённо, — Сергей принялся тереть лицо. – Я вот беру себе из «Саши» двести пятьдесят коробок, вторую половину «Пушок» выкупил…

— А почему он вторую половину выкупил?

— Так его хозяин, они раньше с Давидычем вместе работали, а потом тот отделился.

— Ааа, вон оно чего! Я не знал. Мы там с менеджером работали, хозяина я не видел.

— А чего перестали-то работать? – глянул на меня Сергей, пожевав губу.

— Да так! – отмахнулся я. – Этот менеджер мудаком оказался!

Сергей гоготнул.

— Серёж! – вновь пронзительным фальцетом позвала девушка. – Ну, ты скоро!?

— Щас, Вер! – обрезал тот, небрежно отмахнувшись.

— Ну, и чего, ты вот взял эти двести пятьдесят коробок дихлофоса и куда и что?

— Ну, там кроме дихлофосов ещё есть по мелочи. Мы с Давидычем договорились, что я себе заберу с отсрочкой на лето товар. Продам дихлофос, заработаю копеечку себе.

— Ну! А потом что?

— Да я говорю – не знаю! – нервно дёрнулся Сергей. – Всё неожиданно случилось. Давидыч же не предупредил никого, что собирается закрывать «Сашу»! Сам решил. А нам только перед самым закрытием и сказал! Никто не ожидал! Хлоп – закрываемся!

— Я тоже удивился, когда узнал. А чего, прибыль упала или в минус работали?

— Да нет, нормально работали, и прибыль обычная была. У Давидыча свои какие-то там мысли, сказал, что надоело это всё, надоело за всеми следить, — Сергей понизил голос, оглянулся по сторонам. – То у кладовщиков недостача, то грузчики пьяные што утащат.

— Ааа, ну да, — согласился я. – Ну, а тебе-то он чего не сказал?

— Дааа, — отмахнулся Сергей. – Мы с ним чего-то последнее время тоже не заладили. Раньше всё было нормально, а потом чё-то напряги начались. Он мне сказал, чтоб я и свой товар за праздники вывез со склада.

— И куда ты его вывезешь?

— Не знаю пока. Дихлофосы, может, сразу раскидаю по клиентам в деньги.

— А потом, когда продашь товар, чего? – продолжал допытываться я.

— Да не знаю я пока, — Сергей снова принялся тереть лицо руками. – Так устал за эти дни. Всё было нормально и вдруг, хлоп – на тебе. Думай теперь, чем заниматься.

— Слушай, ну, можно вместе работать. Объединиться и продолжать торговать. У тебя есть «Аэросиб», у меня – «Люксхим», объединимся и вперёд! – выдал я спонтанно.

Сергей глянул на меня и тут же отвёл взгляд вдаль.

— Думаешь? – произнёс он после едва заметной паузы и начал жевать нижнюю губу.

— Ну, а чё тут думать!? – сказал я, мысль всё больше бередила мой мозг. – Всё уже наработано. Склад у нас есть, клиенты есть, сбыт налажен, товар свой хороший есть.

— А розница у вас есть же своя?

— Нет, нету. Закрыли вчера последние две точки на рынке, продали киоск, — сказал я и тут же стал развивать мысль дальше. – Да а зачем розница нужна?

— Ну, а бартерный товар вы куда деваете? – удивился Сергей. – Мы его в магазинах своих продавали и так, с базы оптом. А вы как?

— А, это понятно. Классическая схема, так все оптовики работают. А мы придумали схему без розницы, мы по клиентам продаём и всё. Ни забот, ни хлопот с розницей.

— Нормально, — произнёс Сергей, выпятил губы и скривил уголки рта вниз даже не пытаясь скрыть проступившее через удивление восхищение. – А чё за схема-то?

— Ну, если начнём работать вместе, узнаешь.

— Да ладно, чё там за секрет такой уж прям.

— Ну, узнаешь. Потом.

Несколько мгновений Сергей молчал и задумчиво жевал нижнюю губу.

— А ты прям, вот, уверен, да? – выдал он.

— Ты про работу вместе? Ну да! Мы уже работаем, сбыт налажен, а если добавить «Аэросиб», то объёмы только вырастут. Не вижу препятствий. А у тебя в чём сомнения?

— Да не! – отмахнулся Сергей. – Я просто человек такой, меня надо подтолкнуть немного, убедить, а потом я уже работать начну.

Отцу надоело курить и мерить шагами периметр «газели», и он подошёл к нам.

— Вот, па, предложил Сергею вместе работать! – кивнул я на менеджера.

— Сергей, — протянул тот руку отцу.

— Анатолий Васильевич, — произнёс отец вместе с рукопожатием. Тут я сообразил, что за время работы с «Сашей», Сергей видел моего отца мельком, и они не общались ни разу, всем занимался я. И только сейчас, выходит, они познакомились.

Я коротко рассказал отцу об имеющихся у Сергея фирме и договоре.

— Здрасьте, — подойдя, пискнула фальцетом девушка, ранее звавшая Сергея к костру.

— Моя жена Вера, — представил её тот.

Миловидная, стройная блондинка лет тридцати и около метра семидесяти ростом с плавными чертами лица, живым взглядом, небольшим аккуратным ртом и чуть курносая.

— Вот, Вер, предлагают работать дальше вместе, — произнёс Сергей.

— А как именно работать вместе? – наморщила та лоб с любопытством в глазах.

Я повторил.

— Ну, интересно! – задумчиво и чуть растянуто произнесла Вера. – Да, Серёж?

— А как именно ты хочешь юридически объединиться? – посмотрел на меня отец.

— Да как!? – опешил немного я, сходу вырабатывая решение. – Откроем фирму – пятьдесят на пятьдесят, перепишем на неё наши договоры – они свой, мы свой и вперёд.

— Да, а зачем открывать фирму!? – дёрнул плечами менеджер. – У меня уже есть, можем от неё и работать!

— Можно и так, — согласился я.

— Можно и так, — будто эхом одновременно произнёс и отец.

— А ты там единственный учредитель в своей фирме? – посмотрел я на Сергея.

— Да, единственный, я и учредитель, и генеральный директор, и главный бухгалтер.

— Генеральный, ничё се! – улыбнулся я. – Звучит солидно. Тогда, если не открывать новую фирму, то на нас половину твоей оформим и можем начинать трудиться вместе.

— Да а смысл какой в этом? Вы меня знаете, я человек честный, вы, вроде, тоже. Я так привык – договорились пополам, хлопнули по рукам и можно начинать работу.

— Серёж, не, ну документы должны быть оформлены как надо! – произнёс отец. – А то, сам понимаешь, сегодня отношения одни, завтра поругались – уже другие.

— Ну ладно, — дёрнулся в лице менеджер. – Этот вопрос можно не обсуждать пока. Мне сейчас надо все предлагаемые варианты рассмотреть, выбрать самый интересный.

— В смысле? – удивился я. – Тебе ещё кто-то предлагал совместный бизнес?

— Да у меня и сейчас есть один партнёр, мы с ним кое-какие операции проводим, — расслабленно подтвердил тот. – Из «Арбалета» один из директоров делал предложение. Ещё там один друг есть. Где-то у меня сейчас около пяти вариантов.

— Ааа, — протянул я, слегка растерявшись. – Я ж не знал.

— Серёж, ты подумай и скажи! Да, так да, а нет, так нет! – с нажимом выдал отец.

— Не, ну я рассмотрю ваше предложение! – тут же смягчился в тоне Сергей. – Оно интересное, просто мне нужно время подумать.

— Вот, впереди майские праздники, в самый раз, чтоб подумать, — сухо сказал отец.

Я чуть занервничал. Казалось, что жёсткие нотки в голосе отца могут отпугнуть Сергея, и договор с «Аэросибом» уплывёт из-под носа. И потому я поспешно произнёс:

— Да ладно, па, ну, причём тут сроки какие-то!? Пусть Сергей думает, время есть, мы его никуда не гоним, насильно не тащим! Если что, позвонит. Ведь так!?

Последний вопрос я задал уже Сергею. Но, быстро и звонко ответила его жена:

— Ну, я думаю, нормально, да, Серёж!? Обдумаем предложение и позвоним!?

— Да, — тяжело выдохнул тот и развёл руками. – Давайте, так и сделаем.

Мы простились с парой и уехали.

Оказавшись в машине, я пересказал отцу начало разговора с Сергеем. В голове тут же закрутился калейдоскоп мыслей. Делясь ими, я начал тараторить почти без остановки.

— Слушай, вот это тема нарисовалась! Прикинь, «Саша» закрылась, а договор то с «Аэросибом» у этого Сергея! Ничего менять не надо, только заказывай товар и продавай! Вообще красота! На заводе даже не поймут, что отгружают уже другим людям, договор-то прежний! Там отсрочка 60 дней! Это больше чем у нас, а товар раскрученней и денежней!

Отец внимательно слушал и рулил.

— Главное, чтоб Сергей предложение принял! Надо же, несколько человек ему уже сделало предложение! Да уж! Хоть бы не уплыл «Аэросиб», а! Прикинь, это ж идеальный вариант для нас! Нам как раз именно такой товар и нужен! Это объём, минимум, удвоится, да даже – утроится! А вдруг он не согласится пятьдесят на пятьдесят, что будем делать!?

— А с чего это он не согласится? – сухо произнёс отец.

— Ну, как!? – опешил я. – Решит, что предложение неравное, предложит, например, шестьдесят на сорок в его пользу!

— Пусть решает, нам-то это не нужно.

— И что!? Мы ему откажем!?

— Ну, а ты что предлагаешь? Согласиться? – раздражённо выдал отец. – Ну, ты вот согласишься работать, если ему шестьдесят, а тебе сорок!?

— Да нет, не соглашусь, конечно… Или пополам или никак.

— Ну вот, видишь! А зачем спрашиваешь!?

— Да это я так, просто с тобой разговариваю…

С минуту мы ехали молча.

— Нет у него никаких предложений, — закурив, спокойно выдал отец. – Врёт он всё.

— С чего это ты так решил!? – удивился я.

— Были бы предложения, сразу бы о них сказал. А не после того, как ты ему своё озвучил. Ну и фраза про большую дорогу говорит о том, что не знает он, что делать… И коньячок он не просто так употребил, а всё по той же причине, — выдал отец.

— Возможно, ты и прав… Интересно. Ну, тогда согласится. Было бы круто!

Все праздники я и Вовка тусили в клубе. После я засыпал в алкогольном забытьи у друга на старом диване, но крохотную часть моего сознания не брал ни никотин, ни спирт. Маячок в глубине моего мозга жил ровным ритмом со дня последнего визита в «Сашу». Даже будучи пьяным, я хорошо знал, что означал этот сигнал – чутьё. Маячок указывал мне верный путь. И ещё мне снилась акула. В детстве я читал, что акула чует каплю крови в одном кубическом километре воды. И моё чутьё, уловив каплю коммерческой наживы, подало сигнал. Я спал пьяный у Вовки на разбитом диване, мозг провалился в бездну, но маячок пульсировал, я был большой белой акулой, неспешно скользящей в толще океана. Учуяв кровь, я развернулся и пошёл на неё.

— Ну чё, как думаешь, согласится Сергей на наше предложение? – сказал я утром на балконе, сидя на диванчике с кружкой чая. Отец сидел у окна и курил. Была середина мая. Солнце залило балкон теплом по-летнему, отчего я жмурился довольно как кот.

— Согласится, — произнёс отец и затянулся. – А куда ему деваться?

— Ну, как – куда? Есть же ещё предложения…

— Я тебе уже говорил, были бы они лучше нашего, он бы с нами так разговор не вёл.

— Как – так?

— Заинтересованно, — отец затушил бычок о стенку снаружи и щелчком отправил на улицу вниз. – Заинтересовался он, по глазам было видно…

— Было бы хорошо, да?

— Ну, вообще да, — отец почесал нос, затылок и сел рядом, но уже с другой стороны диванчика, в тень. – Товар-то у него хороший, не то, что у нас.

— Это – да, — хмыкнул я.

— У нас-то, по большому счёту, «Люксхим» и всё, — развёл отец руками. – На жизнь хватает, но развиться с такого дохода трудно. А вот «Аэросиб» – это интересно! Объёмы могут быть очень неслабые!

Возникла пауза. Я попытался мысленно заглянуть в будущее и узреть там крупную фирму, отправной точкой которой стало бы возможное объединение.

— Интересно, когда он позвонит? Может, самим позвонить? – сказал я.

— Вот этого не надо! Что ты опять начинаешь суетиться!? – чуть завёлся отец. – Пусть думает! Как позвонит, так позвонит! А не позвонит и не надо! Давай, допивай чай и поехали! Нам сегодня ещё товар перевозить, забыл?

— Да, надо ехать, — выдохнул я. – Ещё этот переезд долбаный, но надо.

Вопрос с арендой склада напротив нашего, в которой нам сначала отказали, вдруг решился случайно и буднично. После праздников мы с отцом столкнулись на заводе с его владельцами. Я озвучил желание переехать в склад напротив и платить за аренду бо́льшие деньги чем сейчас. Слово «деньги» оказалось магическим, и мы тут же получили ключ.

Склад был прямоугольным. Два ряда кирпичных колонн подпирали деревянные стропила крыши, покрытой шифером и изнутри обшитой досками. Колонны делили склад вдоль на три равные части. Посреди центральной секции от ворот вглубь склада и дальше в следующие секции здания шла одноколейка. Бетонный пол был кое-где потрескавшийся и битый. В дальнем углу склада кучей стояли пыльные ящики с пустыми банками. После прежнего этот склад казался раем. За неделю, выкраивая в работе время, мы привели его в порядок – убрали мусор, заменили ворота, электрик восстановил освещение – склад ожил.

Едва мы выгрузили в новый склад очередную партию товара из Краснодара, как на следующее утро позвонил Сергей. Трубку взял отец. Сергей поинтересовался – в силе ли наше предложение и получил утвердительный ответ. Внутри меня всё возликовало.

— Ты на машине поедешь? – уточнил отец. – А, продал машину. Хорошо, тогда подъезжай на остановку «Интернат», знаешь, где это? Отлично! Смотри, как подъедешь, переходи на другую сторону через мост. И на той стороне стой, мы поедем на склад и тебя там заберем. Хорошо, давай через полтора часа там. Ну, всё. Договорились. Пока.

Когда мы вывернули на мост, Сергей уже стоял за ним, и не один, а с женой.

Едва машина лихо съехала на обочину и подрулила к парочке, я открыл дверь.

— Добрый день, — учтиво протянул мне руку Сергей и следом отцу. – Анатолий Васильевич, здравствуйте.

— Привет, Серёж, — произнёс тот спокойно вслед за моим бойким «Здарова!»

— Здрасьте! – пискнула позади широких плеч мужа девушка.

Я подвинулся. Сергей грузно сел рядом, оказавшись вширь крупнее, чем размер одного места. Жена ловко шмыгнула ему на колени. Поехали.

— Моя жена Вера, — произнёс Сергей.

— Да мы уже знакомы, ты ж представлял нам её! – распираемый эйфорией, выдал я.

— Да? – удивился Сергей и шмыгнул носом. – Надо же, вылетело из головы, что-то не отложилось. Ну, ничего страшного, ещё раз вам представил супругу свою. Да, Веро́к?

— Да, Серёж, — застеснялась та «Верка́» и негромко засмеялась живым и открытым смехом, обнажив ряд идеально ровных зубов в очень обаятельной улыбке.

Встреча оставила мало воспоминаний. Произвела впечатление золотая цепь на шее Сергея, толщиной в полмизинца. На груди вместо креста она венчалась золотой иконой со спичечный коробок. Цепь притягивала взгляд и добавляла её владельцу солидности.

На заводе мы оставили машину у проходной и к складам пошли пешком. Разговор с гостями вёл отец, я же, всё плавая в тумане эйфории, изредка вставлял какие-то фразы. В один момент повышенный тон отца вернул меня в реалии, и я стал внимать разговору.

— Ну и как вы работаете? – произнёс Сергей. – Офиса нет. Только склад. Товар по оптовикам и рознице развозите, да?

— Да, как и все, — ответил отец. – Есть своя наработанная клиентская база.

— Ну да, это понятно, — сказал Сергей. – Это ваш товар, но вы же у оптовиков бартер берёте, розницы у вас своей нет, неужели его по другим розницам развозите?

— Серёж! – именно тут отец повысил голос и строго посмотрел на него. – Тебе же сказали – как объединимся, всё узнаешь тогда! Чего ты снова спрашиваешь!?

Голос отца звучал с металлическими оттенками недовольства.

— Да я просто спросил, — примирительно произнёс Сергей с нотками удивления. – Потом, так потом. По мне, так разницы никакой…

— Ну а раз нет разницы, то и тем более к чему эти расспросы!? – отрезал отец.

Неловкая пауза длилась недолго.

— А на кого из вас двоих оформлять будем вашу долю? – произнёс Сергей.

Вопрос застал врасплох. Судя по лицу, отца тоже. Открыв рты, мы смотрели друг на друга, пока отец не кивнул – мол, на кого? Я пожал плечами, развёл руками, протянул:

— Да… а собственно, всё равно на кого. Можно на него, можно на меня. На кого, па?

— Да оформляйте на Ромку, — отмахнулся отец. – Вы вроде как ровесники почти, а мы с Верой уже будем на подхвате.

— Давай так. Хотя, мне вообще всё равно. Если хочешь, можешь на себя оформлять.

— Не надо, оформляйте на себя! – отмахнулся отец уже однозначно.

Сергей молчал, ждал.

— Да, и ещё один момент! – произнёс я, быстро прикинув возможные преткновения совместной деятельности. – Давай, Серый, уговоримся, что кроме нас четверых никаких родственников в фирму мы больше не берём! Все остальные только наёмные работники. И ещё, если у кого-то какой-то спор с родственником другого, то второй не вмешивается, как лицо заинтересованное. Ну, например, у меня с Верой спор, то ты не вмешиваешься. Или у тебя какое-то разногласие с моим отцом, то решаете сами, я не вмешиваюсь. Идёт?

Осмыслив сказанное, Сергей кивнул: «Да, нормально».

— Всё, договорились, — я протянул руку, Сергей её пожал.

Мы простились в наилучших настроениях и взаимных заверениях. Сергей и Вера, взявшись за руки, ушли, а нам предстояло загружать очередной заказ.

— Как думаешь, ему понравилось? – вцепился я тут же в отца. – Пойдёт Сергей на объединение? И чего ты с ним так резко-то? Малый он, вроде, нормальный.

— А чего ты его защищаешь!? – огрызнулся отец.

— Да не защищаю я его. Просто он вроде как вполне нормально общался, а ты как-то уж жестковато с ним.

— Чего я с ним жестковато!? – парировал отец. – Он хитрит, этот твой Сережа. Ему сказано было, объединимся – узнает, а он настырный, всё равно пытается узнать так.

— Ну, может быть, — развёл я руками, умолк и продолжил таскать коробки.

В тот день мы отвезли товар в «Арбалет». И там меня снова посетило ощущение, о котором я поведал отцу после выгрузки, прыгнув в кабину. Я сказал, что поведение Ильи изменилось, в общении он стал суше и жестче – на предложения о новом товаре сначала отвечает уклончиво, а после отказывает; что парень будто затаил что-то – общается всегда строго по делу, никаких шуток как раньше – подписал бумажки, отдал их мне и всё.

— Ну, так мы ж ему помогли с розницей, вот он нас теперь и невзлюбил, — спокойно произнёс отец, выкинув бычок в окно.

— Как это??? – вытаращился я на него, совершенно не поняв логики сказанного.

— Ну как-как!? – усмехнулся отец. – Мы ему помогли, так!? Так!

— Ну да, помогли. Это нормально. Наоборот, он должен по идее после этого к нам лучше относиться. Мы ж ему помогли! – развёл руками я.

— Эээ, нет! – тихо засмеялся отец. – Как раз наоборот. Мы теперь для него враги.

— Как это!??? – полезли мои глаза из орбит, я даже засмеялся. – Чё за бред!???

— Это не бред, сын, — тем же ровным тоном продолжил отец. – Илюха себя ведёт, как и должен был повести человек его характера. Он же с магазином обломался, так?

Отец посмотрел на меня довольным взглядом человека, знающего простую истину и получившего шанс её объяснить.

— Ну да, так, — моё удивление сменилось интересом. – И чего?

— А того! Раз он попытался открыть магазин, значит, его не устраивает положение обычного менеджера. Значит, что амбиции у него присутствуют, и хотел бы он оказаться повыше, иметь тоже свой бизнес. Вот он и сделал попытку. Всё бы ничего, но мы-то стали невольными свидетелями его неудачи. Понимаешь?

— Ну, и чего? – закусил я губу, начиная неясно понимать.

— А то, что если бы мы и дальше не знали о его неудаче, то и относился бы он к нам по-прежнему. Хоть и завидовал бы. Но он продолжал бы завидовать всем собственникам и поставщикам как мы. А так теперь мы ему как бельмо в глазу. Каждый раз, когда он тебя или меня видит, мы ему напоминаем о случае, когда он просил о помощи и трясся от радости, пересчитывая полученные деньги. Мы были свидетелями его несостоятельности. А это большой удар по самолюбию Илюхи. А он самолюбив.

— Ну, я понял, о чём ты! Но почему он должен нас невзлюбить!? Не понимаю. Вот, к примеру, я человек с амбициями. И если бы мне кто-то помог, я был бы благодарен тому человеку… Но невзлюбить за помощь, хм, не, это бред какой-то!

— Да ничего это не бред! – чуть вспылил отец. – Чтобы быть благодарным человеку за помощь, надо быть очень сильным внутренне человеком, а Илюха не такой. Он тихий мелочный жулик. Сидит, там, в офисе за столом и думает, как бы облапошить контору и заработать денег. Только у него не получится ничего, так он менеджером и будет работать до старости. Разве что только меняя конторы. Трусоват он, потому что.

— Хм! – задумался я. – Может быть… Скорее всего, ты прав, да и не скорее всего, а прав. И что же теперь будет с нами дальше?

— Да ничего не будет, я думаю. Будет пакостить нам потихоньку, да и всё. На серьёзное он не решится. Да и не зачем ему это. Но общение сведёт к минимуму, это факт.

Я разочарованно выдохнул. И разочарование пришло от осознания, что сказанное отцом, скорее всего, правда. Такая простая неправильная жизненная правда.