Конец октября 2000 года. И чем заниматься дальше? Уже привычно я принялся за коммерческие издания. «Продуктовый магазин приглашает партнёров по бизнесу.» При магазине был перерабатывающий цех. Я показал объявление отцу, тот задумался, почесал кончик носа и произнёс: «Мда, интересно». Я сунул отцу телефон в руку, он позвонил по указанному номеру, договорился о встрече, и мы поехали.

Полуподвальный магазин располагался довольно удачно – в торце девятиэтажки, мимо которой от остановки транспорта во дворы шёл весь поток людей. Ступеньки входа вели вниз под козырёк. За входной дверью был торговый зал площадью метров в тридцать с пустыми ларями. От него вглубь вело два коридора: ближний уходил влево к кладовке; дальний шёл прямо и по короткой лестнице вверх и сразу под прямым углом вправо и ещё через три ступеньки выводил на уровень первого этажа дома к задней комнате и второму входу в магазин, техническому. Его железная дверь вела во внутренний дворик, удобный для подвоза товара. Магазин был неплох, но смотрелся неряшливо. Будто им занимались нерадивые. Я крутил в голове увиденное и понимал, что магазин так-то должен приносить прибыль, но в нём всё было запущено – давно не видавшие ремонта стены, замызганные торговые лари, натужно работавший старый холодильник и тараканы. Давшие объявление муж и жена оказались под стать обстановке: стриженный под машинку мужчина среднего роста и обычного телосложения, по его неумному взгляду я сразу понял, что руководит торговлей бойкая жена – невысокая полноватая брюнетка с короткой стрижкой вьющихся волос. В отличие от мужа, тётка казалась натурой деятельной. Обоим на вид было лет под сорок. У тётки имелась дочь лет шести, лицом почти копия матери. Интуиция мне сразу сказала – муж не отец девочке. Позже выяснилось, что он из бывших сидельцев. Семейка эта вышла на встречу с нами одетыми по-домашнему: тетка в халате; мужик в байковой рубашке и заправленных в носки трико с оттянутыми коленками; девочка выбежала из темноты дальнего коридора в колготках, свитере и с грязной куклой в руке. Неухоженные, неряшливые, в несвежей одежде… Что они забыли в коммерции и как в ней оказались?

— А где у вас цех!? – вспомнил я и упёрся взглядом в водянистые глаза тётки.

Та взмахнула руками, отвела в сторону свой слегка отрешённый взгляд и пошла к складской комнатке. В ближнем коридоре оказалась ещё одна с виду неприметная дверь. Тётка открыла её. Я пропустил вперёд отца и мужика, вошёл последним. Увиденное мне понравилось – полностью оснащённый цех площадью метров в пятьдесят. Оборудование было не новым, но рабочим. Цех располагался точно под задней комнатой магазина. Я с любопытством слонялся по нему, отец же, как бывший тыловик, загорелся. Я понимал его – если дать цеху ума, то можно было начать выпуск полуфабрикатов. Своё производство! Цех оказался фактором, склонившим нас к согласию.

Договорились с будущими партнерами просто – с нас деньги на товар и оборот, с них магазин, прибыль пополам. Начали с первых чисел ноября. Офис определили в задней комнате. На её восьми-девяти метрах площади было тесно – в углу стоял сейф, напротив облезлый диван, посреди дряхлый журнальный столик и два кресла. В первую неделю мы получили с оптовых баз товар, навели общий порядок и вымыли витрины. Почти сразу стали выясняться особенности партнёров. Мужик оказался ленивым и не хозяйственным. Он быстро принял на себя роль руководителя, стал бесцельно маячить и раздавать всем указания. На голове мужика виднелось с пяток рубцов. Оказалось, их организовала ему жена, какое-то время назад натурально пытаясь зарубить мужа топором. Тот рассказал о происхождении шрамов без стеснения и даже с некой бравадой. Тётка оказалась тихой шизофреничкой. Логические доводы её не брали, чуть что она сразу переходила на крик и эмоции. К концу первой недели мы поняли, что из партнёров предприниматели, как из говна пуля. Их предыстория всплывала каждый день всё в новых фактах. Раньше семейка жила где-то в области, а с год назад тётка вдруг решила заняться бизнесом, подбила мужа продать единственную квартиру, и арендовать этот магазин. Так, с ребёнком на руках, они оказались без жилья и стали ютиться тут же в магазине в тесной комнатке, вход в которую в тёмном повороте лестницы я заметил лишь когда мне его показала сама тетка. За год, вырученные за квартиру и вложенные в товар деньги, были успешно проедены, и в газете появилось объявление, на какое мы с отцом и клюнули. Учёта как такового не было. Нам стало ясно, дабы удержать магазин на плаву, все дела придётся вести самим. Мы завели учёт, и дело медленно, но сдвинулось с мёртвой точки – пошли покупатели, выручка стала расти. И тут начали проявляться все те странности партнеров, каких привели их к нищете. Едва мы завезли товар, как продукты стали исчезать. Мужик и тётка долго отнекивались, он даже начал возмущаться, но под давлением фактов умолк, и оба сознались в кражах. Но сделали это ловко – свалили все на дочь. Торговый зал и кладовка отделялись от иных помещений – жилой и задней комнат – дверью, её мы предложили закрывать со стороны зала на висячий замок. Партнёры недовольно согласились. Пропажи товара прекратились на неделю и начались снова – горе-семейке банально нечего было есть. К концу второй недели стало ясно – из магазина надо уходить, и как можно скорее. Случай с бычком всё решил окончательно – будним утром мы приехали в магазин, как обычно, нас встретила тётка. Зайдя в заднюю комнату, мы принялись разбирать новые накладные, и одна из них замерла в руках отца.

— А это что за выплата, за какое мясо? – спросил он тётку.

— Это мы бычка купили, — сказала та, глядя на нас обычным рассеянным взглядом.

— Какого бычка!? – уставился на тётку отец, сидя в кресле у сейфа.

Я стоял в углу комнаты, сесть в кресло мешала брезгливость. К грязи в магазине я так и не привык и садился на замызганную мебель лишь в случаях сильной усталости.

— Приезжали тут поставщики, бычка забили утром. Привезли нам его. Мы купили, — принялась мямлить тётка, обеспокоенно забегав глазами.

— Целого бычка!? – полезли из орбит глаза отца.

— Ну да, а что такого? Мы его разделаем и продадим через магазин, — невозмутимо внешне пояснила тётка, однако принялась руками теребить халат.

— Да как мы его продадим через магазин!? – взгляд отца остекленел и замер на лице тётки. – Сколько мы в день продаём мяса!?

Тётка замялась. Лицо отца обострилось, зубы сцепились – эти признаки растущего гнева мне были известны хорошо. Отец повторил вопрос.

— Ну не знаю, килограммов двадцать, наверное… – промямлила тётка, чуя неладное.

— Да какие – двадцать!? – повысил отец голос. – Десять, самое большое! Мы только начали работать, у нас покупателей мало ещё. Сколько весит бычок!?

Тётка молчала. Отец повторил вопрос.

— Триста восемьдесят килограмм, — выдавила из себя тётка.

— И куда мы денем это мясо? Он неразделанный? Вы его живым весом купили!? – наседал отец, по его лицу пошли пятна.

Снизу из каморки на шум показался мужик. Он остановился на лестнице в дверном проёме и, скрестив на груди руки, стал внимательно слушать.

— Ну да, целый лежит в цеху, — приободрилась тётка и взвилась фальцетом. – Ничего страшного, мы его разделаем и продадим! Я тоже имею право закупать товар!

— Кто будет разделывать этот товар!? – подался вперёд отец, почти перейдя на крик, застыл взглядом на лице тётки, и тут же ткнул пальцем в сторону её мужа, гаркнул. – Он!?

— Не, я не умею… – тут же отгородился руками тот и скрылся обратно в каморке.

— Так кто будет разделывать бычка!!? – снова насел отец на растерявшуюся тётку.

— Я тоже имею право закупать товар!! – встрепенулась та в протесте. – Я посчитала нужным и купила его!!

— Так идите и разделывайте!!! – взорвался отец.

— Я не умею!! – визгнула тётка и шмыгнула за мужем. В магазине стало тихо. Отец глянул на меня, обхватил голову руками, упёрся локтями в стол и замер. После приподнял голову, тихо выругался и вновь посмотрел на меня.

— Что вот теперь делать? – произнёс он растерянно.

Я не осознавал всей сложности ситуации, оттого пребывал в полном спокойствии и понимал всё просто – дело дрянь и его надо разруливать!

— Пошли в цех, — выдал я и оттолкнулся плечом от стены.

— Да! – вырвалось у отца облегчённо, моя фраза будто вывела его из ступора. Отец, словно получив приказ и повинуясь многолетним инстинктам военной службы, тут же вскочил, готовый его выполнять. Наверное, в тот момент, я впервые отчетливо подметил эту его особенность. Мы пошли в цех. Из каморки не доносилось ни звука.

Несколько минут мы просто пялились на тушу. Та лежала на большом разделочном столе, сияя ветеринарными печатями. Я понятия не имел даже куда ткнуть в тушу нож, но понимал – разделать её надо скорее и уложить мясо в холодильник, а после уже думать о продаже. Хорошо, что отец имел нужный опыт. Я же годился лишь в подмастерья.

 — Давай, говори, чё делать… — кивнул я ему. – Ты рули, а я буду помогать…

Мы провозились с тушей весь день – резали, рубили и носили мясо в холодильник. К вечеру бычок был полностью разделан. Я так устал, что домой ехали почти молча.

Следующий день, новая задача – быстро сбыть мясо мелким оптом. Десятую часть оставили для продажи через магазин. Отец договорился с торговцами на одном из рынков, и бо́льшую часть из двухсот килограммов мы отвезли им. Безошибочно определяя по нам патовость ситуации, те сбивали цены до предела. Ничего не заработав, мы лишь вернули свои деньги. Оставались кости и самое дорогое мясо.

— Вырезку надо везти в кафе или ресторан, — сказал я, и на следующий день мы так и поступили. Следом отец кому-то продал кости. По итогу мы почти вернули потраченные тёткой на бычка деньги, оказавшись в небольшом убытке.

Наступил декабрь. Оборот магазина замер в точке минимальной прибыли, а товар из кладовки продолжал исчезать. В один из дней отец, я и вся семейка собрались в задней комнате. Отец сообщил партнёрам, что мы желаем покинуть магазин и предложил дать объявление о поиске нам замены. На что мужик заёрзал в кресле и с недовольным лицом заговорил обиженно о том, что, забирая деньги за продаваемый товар, мы хотим кинуть их бедолаг одних с остатками неликвидного товара. Дабы прекратить трёп, мы предложили забрать весь товар, даже тот, что бестолково был закуплен тёткой на те же наши деньги, и на том разойтись. Мужик завыл, что так нехорошо, а как же магазин без товара, и вообще, на что они жить будут. Тётка лишь что-то промямлила и потупила взгляд. Оставшись в одиночестве, сдался и мужик. Сказано – сделано. Мы с отцом дали объявление в газету и стали ждать откликов. К концу первой недели случилось пять безрезультатных звонков. Атмосфера в магазине натянулась, тётка прижухла, мужик недобро поглядывал в нашу сторону. Я думал лишь об одном – найти «лопуха», который выкупит товар и освободит нас. Шансы на успех казались призрачными, но я верил в чудо, и шестой звонок раздался в начале второй недели. Общался отец. Едва вечером того же дня двое мужчин вошли в магазин, я глянул на них и понял – деньги есть. Десять минут общения и стало ясно – гости сильно желают начать свой бизнес. Один из парочки был высоким крупным парнем лет тридцати с розовым гладким лицом сытого офисного работника. Второй, щуплый и среднего роста, походил на тихого проныру. Молодые люди работали в крупной фирме на руководящих должностях, и ощущая позывы самореализации, решили ступить на зыбкую почву предпринимательства. Не оставляя первого, они хотели потренироваться во втором. Всё время общения с гостями наши партнеры выказывали к происходящему недовольное безразличие. Тётка вела себя тихо, мужик с презрительным выражением лица нет-нет, да и отпускал колкие словечки в наш адрес, явно стараясь для гостей. Напряжение росло. Мы с отцом всячески игнорировали выпады мужика. В действительности же мне хотелось дать тому по роже. Гости, сказав, что подумают и позвонят, уехали. Я нервничал два дня. На утро третьего позвонил тот, что крупнее и согласился выкупить нашу долю. Моё сердце так застучало, что едва не выскочило из груди. В тот же вечер парочка вновь приехала и обсудила со мною, отцом и тёткой детали сделки. Муж тётки весь день не показывался, а позже при любой встрече демонстративно нас с отцом игнорировал. Договорились просто – новые компаньоны выкупают весь товар кроме конфет – у них были свои, и мы с отцом можем быть свободны. Позже на улице, без тётки и мужика, мы договорились с нашими сменщиками, что те выкупят товар с наценкой в десять процентов к закупочным ценам. Я объяснил наценку тем, что товар уже в магазине, а значит, не придётся тратить деньги на его доставку и время на поиски и выгадывание цен. Сделку назначили на завтра. Домой я и отец ехали окрылёнными – лишь сутки отделяли нас от замерцавшей впереди свободы.

Следующий день с утра и до вечера считали товар в магазине. Ни мужик, ни тётка не присутствовали при этом, обиженно предоставив возиться с этим нам. И вот наступил момент передачи денег – я, отец и оба сменщика замерли посреди торгового зала.

— Так, сколько мы вам должны с учётом наценки? – произнёс здоровяк.

Отец потыкал в калькулятор и показал тому получившуюся цифру. Парень кивнул.

— Это какая-такая наценка!? – раздался за нашими спинами голос. Все разом чуть вздрогнули и обернулись. Мужик объявился в самый неподходящий момент как чёрт из табакерки. Рука здоровяка, потянувшая уже было деньги из кармана, застыла на полпути.

— Как – какая наценка? – сдержанно произнёс отец, но желваки его заиграли. – Мы договорились с ребятами, что продаём им товар с десятипроцентной наценкой.

— А я не понял, почему это вы продаёте товар с такой наценкой!? – с вызовом в голосе и деловым видом подошёл мужик ближе. Теперь и я захотел ударить его топором.

Внутри меня всё вскипело, но я лишь отвернулся, чтобы не сказать грубость.

Как – почему!? – сверлил отец мужика взглядом. – Мы с ребятами всё обговорили – наценка за доставку нами товара в магазин на своей машине с оптовых баз.

— Не, так дело не пойдет! – произнёс упоенно мужик, глаза его заблестели.

Сменщики разом обратились во внимание. Здоровяк, затолкал деньги в карман. Я начал нервно расхаживать по торговому залу, лишь бы не видеть довольной рожи мужика. На лице отца застыло непонимание и недоумение, его челюсть отвисла.

— Как это – не пойдет!? – возмутился отец, наливаясь злостью. – Ты что ли товар возил!? Ты его таскал!? Ты палец о палец ничего не делал, только ходил и указывал тут!

Отца понесло. Я его понимал, но дрязги при покупателях – почти гарантированный срыв сделки. Чего мужик и добивался. Отца надо было быстро остановить.

— Как это – я ничего не делал!? Да это мой магазин! Я тут хозяин! – развёл мужик руки в широком жесте и вальяжно пошёл вдоль прилавка, но по дальней от отца стороне.

— Ладно, па! – громко произнёс я, махнув рукой. – Это всё мелочи жизни!

Мужик вытянул из кармана рубахи сигарету и принялся крутить её меж пальцев. Все посмотрели на меня.

— Если десять процентов много, то какая наценка тебя устроит? – произнёс я.

Мужик слегка растерялся от вопроса в лоб, но быстро взял себя в руки.

— Никакая меня не устроит! Товар должен продаваться без наценки! Без наценки я согласен! – кинул он тут же фразу в апогее своей важности.

— Хорошо, договорились, — тут же спокойно кивнул я и рутинно перевёл разговор к здоровяку. – Сколько там у нас без наценки получилось? Какая сумма?

Общее напряжение спало. Мужик опешил – вопрос решился, и его персона выпала из центра внимания. Отец и здоровяк уткнулись в тетрадь и согласовали сумму выкупа.

— Ну, всё, рассчитывайтесь тогда, да и поедем! – сказал я ещё более рутинно. – Нам ещё товар непринятый забирать и домой ехать, а уже темно. Весь день тут торчим…

Фраза возымела действие – здоровяк, наконец, достал пачку денег.

— Только у меня доллары, ничего? – произнёс он. – Не успел разменять на рубли…

— Да какая разница! Па, ну посчитайте по курсу! Я пойду пока конфеты в машину таскать – произнёс я тут же, не оставляя мужику времени одуматься и вставить хотя бы слово, и принялся собирать товар. Здоровяк отсчитал деньги, протянул их отцу. Я оделся и с коробками в руках вышел задней дверью на улицу к машине.

— Что-то меня трясёт, — произнёс я, едва «двойка» выехала со двора, ощущая тремор по всему телу. Пальцы рук дёргались как сумасшедшие, я сжал их в кулаки, не помогало.

— Меня самого всего трясёт! – откликнулся тут же отец.

Мы ехали по заснеженной окружной дороге почти в полной тьме, лишь ловя в свет наших фар крупные хлопья снега. Они неслись навстречу и мелькали над капотом. Дрожь сменила эйфория, и сердце забилось радостно – свобода! Всё моё существо ликовало, мы будто выскочили из случившегося по нелепой ошибке дурного сна. Хотелось лишь скорее скинуть с себя его остатки и двигаться вперёд без оглядки. Огромная тяжесть разом упала с плеч, и до самого дома более мы не произнесли ни слова. Я зачарованно всматривался в летящий навстречу снег и пытался разглядеть каждую снежинку. Мне нравились все, они были прекрасны. Снег был прекрасен. Зимняя дорога в свете фар была прекрасна. Я ехал в самой лучшей и уютной машине в мире. Всё во мне прониклось ощущением красоты. И время будто замерло. И Новый год через две недели. Я был совершенно счастлив.

Всю следующую неделю мы с отцом отсыпались – сказалось нервное напряжение. Да и спешить было некуда. Убыток от магазина вышел в двадцать тысяч рублей – много. За два месяца мы потеряли почти половину того, что досталось нам за два года на пиве.

— Да, фигово вышло… — вздохнул я, сидя с отцом на кухне. – Если б знать, что так выйдет… Да кто ж знал… Ну ладно, ничего страшного, ещё заработаем…

Отец же, пересчитав оставшиеся деньги, выдал мне обвинительную тираду, сказал, что я твердолобый, и если мне что втемяшится в голову, то переубедить меня невозможно. Я возмутился, возразил, что решение мы принимали одно общее и никто из нас не виноват по отдельности, а просто так вышло. Но короткая перепалка так и оставила нас при своих мнениях, я покинул кухню с неприятным осадком в душе, ощущая затылком недовольный взгляд отца. Рефлекторно хотелось тут же начать новое дело, дабы в труде отвлечься от случившейся неудачи. Я копался в голове, пытаясь выудить хоть какую-то идею, тщетно – мозг пребывал в состоянии опустошенности. Близость Нового года хоть как-то поднимала настроение. Мы поддались предпраздничной суете, потратились немного на подарки всей семье – мне, отцу, матери. А Новогоднюю ночь я провёл дома, поедая мандарины и пялясь в телевизор.

Чем же заняться дальше? – возник в голове вопрос после праздников. Ответа не было. Я просматривал все газеты и журналы – безрезультатно. Отец, что меня удивило, занялся тем же. На второй день поисков он подошёл с газетой в руках, показал объявление о продаже подержанных автомобильных шин в Прибалтике и предложил закупать их там и продавать в нашем городе. Я увидел в таком деле много минусов: совсем незнакомый бизнес, перевозка наличных, поездки на машине на большие расстояния в другую страну – и отверг предложение понимая, что умнее будет использовать уже имеющийся опыт с оптовыми базами. Через день отец снова сунул мне под нос объявление – на делянки леса на севере приглашались заготовщики. Один из нас должен был остаться в городе, а второй ехать на север, брать делянку, нанимать лесорубов и руководить ими. Тот, что оставался, должен был получать лес, складировать его и продавать. Отец так загорелся идеей, что тут же купил себе тёплые нижние вещи и добротный дорогой пуховик. Мне же затея виделась сложной, и идея нашего разделения не нравилась, у нас ведь хорошо получалось вместе. Вдобавок я знал, что не потяну свою часть работы, о чём прямо сказал отцу. На этом наш энтузиазм и кончился.

Я решил устраиваться на работу. Не найдя действительно интересных вакансий, я устроился в какую-то шарашкину контору. Фирма арендовала две обшарпанные комнаты в административном здании не работавшего завода. В одной комнате заседали владельцы фирмы, в другой прочий персонал, человек десять. На мой вопрос, чем занимается фирма, последовал ответ – всем. «Значит, ничем», — заподозрил я, но мне нужны были деньги, и я решил не делать поспешных выводов. Все сотрудники сидели за персональными столами. Мне указали на свободный стол и объяснили суть работы – я должен был звонить всем, кому не лень и предлагать то, что у нас было. А было ли? Склада с продукцией я так и не увидел. Сотрудники обзванивали другие организации и предлагали товар по прайс-листу. Перечень предложений сильно удивлял – от гаек и болтов, до лифтов. Через пару дней у меня сложилось впечатление, что весь мир торгует через эту комнату. Непонятная работа, никто ничего не продал, деятельность была похожа на самодостаточный процесс. Звонки ради звонков, хождение на работу, ради самого факта хождения. Вопрос оплаты выглядел ещё туманнее, мне сказали, что оплата сдельная, и я получу деньги, когда что-то продам. Как продать то, чего нет в наличии? Провисев первые три дня активно на телефоне, я уже мог сделать выводы – текучка сотрудников в фирме была большая, дольше трех месяцев в ней не засиживались, зарплаты никто из работников ещё не видел. Я бросил названивать и стал, как и все, имитировать работу. К концу первой недели стало ясно, что я теряю время. И тут меня вызвали в соседнюю комнату – хоть какое-то событие. Оба владельца сказали мне, что фирма участвует в тендере на поставку медицинского оборудования в больницы города и надо съездить в командировку в Москву и собрать информацию на этот счёт. Я мог отказаться, понимал, что это пустое, но желание развеяться, прокатиться в Москву и получить хоть какие-то впечатления, взяло верх. Мне дали адрес служебной квартиры и командировочные на три дня.

Утром очередного понедельника я оказался в столице. По адресу нашёл квартиру, обычную «однушку» на первом этаже «хрущёвки». Дверь мне открыл родственник одного из хозяев фирмы. Я оставил вещи у своей койки и сразу поехал по делам. Намотавшись за день, к вечеру я вернулся, поужинал и лёг на койку. Моего ничегонеделания хватило лишь на полчаса, и я оглядел комнату – две кровати, шкаф, стол и два стула. На полу лежала стопка толстых коммерческих журналов. Я взял парочку и принялся листать. Увлёкшись, я не заметил, как стал искать предложения всерьёз. Внутренний голос упорно толкал меня обратно в своё дело. Меня тянуло в настоящую работу. Ещё раз осмыслив опыт с пивом, я пришёл к простому выводу – нужна поставка товаров от первого лица, производителя или импортёра; доставка товара самим поставщиком; товар должен быть с длительным сроком хранения; поставка на условиях отсрочки или частичной предоплаты или, что ещё лучше, на реализацию. Москва отпадала сразу. Такие условия могли дать лишь регионы, и искать поставщика следовало в противоположной Москве стороне. За вечер я перелопатил всю стопку. Три объявления показались интересными, одно из них было что надо – небольшой производитель бытовой химии искал региональных дилеров. На столе стоял телефон. Я позвонил домой, рассказал отцу об объявлении, он заинтересовался.

— Давай, звони в Краснодар! Бери у них прайс, договаривайся, я приеду через пару дней, расскажешь, — подытожил я.

Следующий день я снова мотался по Москве, а вернувшись сразу позвонил домой.

— Ну, новости хорошие, — зазвучали в голосе отца радостные нотки. – Пообщался я с владельцем этой фирмы… в общем, мы договорились…

В груди гулко застучало – интуиция вновь вела меня. Следующие несколько минут я дотошно расспрашивал отца о нюансах переговоров.

— Заказываем товар, они его нам привозят, половину мы оплачиваем сразу, а вторую половину перед новым заказом и аванс за следующую партию, — пояснил отец.

— Нормально! – выпалил я. – То, что надо! Приеду и начнём!

Рано утром следующего дня я оказался дома, принял душ, позавтракал, обсудил с отцом назревающее дело, после чего сгрёб все собранные в Москве документы и поехал в фирму на работу. Я отчитался по проделанной работе и отпросился домой отдыхать после командировки. По пути я купил свежих газет и, оказавшись в обед дома, принялся за них. Десять минут, и я нашёл схожее объявление о том, что производитель из Краснодара ищет дилеров. Телефон был другой, и цены на товар оказались ниже. Так, за сутки из ничего у нас возникла перспектива нового дела. Прилив сил и ощущение нового жизненного этапа завладели мною. Я позвонил в контору, где прозябал две недели и сказал, что увольняюсь.

Жизнь выдала нам очередной шанс, которым надо было пользоваться. И нужен был факс. Деньги с каждым днём таяли, и потому мы купили самый дешевый аппарат.

В поисках склада, не мудрствуя, мы поехали на прежнюю базу. Та заметно ожила, уже было занято около трети складов. С вопросом аренды, вдруг, возникли проблемы. Нам нужен был маленький склад, а свободных таких уже не было. И снова помог случай – «сахарники», купив зимой с летних заработков магазин в другом районе города и открыв в нём вторую точку, предложили нам там аренду площади под товар. По деньгам выходило очень выгодно, и мы, не раздумывая, согласились.

Весна в том году случилась ранняя. Пригревающее солнце быстро очистило дороги от льда и снега, и в неделю после 8 марта мы приняли товар от обоих производителей. Оплатив половину партии одному из них, мы остались с пятью тысячами в кармане, как раз на жизнь на месяц, и начали очередное дело.

Мы объехали оптовые базы, предложили новый товар, быстро подписали договоры на реализацию и в течение двух недель загрузили базы товаром. Бизнес вёлся нами всё так же примитивно – никакого интернета, мобильных телефонов, компьютеров. Телефон-факс составлял всю нашу оргтехнику. Мобильная связь была дорогой, сотовые телефоны могли позволить себе лишь состоятельные люди. Учёт вёл отец в тетради. Накладные мы всё так же писали от руки. Отгрузки случались нечасто, накладных было мало, и учёт занимал мизерное время. Обычный рабочий день выглядел так – с утра мы обзванивали клиентов, брали заказы, готовили дома накладные, на складе загружались и развозили товар.

Магазин «сахарников» располагался неудобно, мы прокантовались в нём с месяц и решили вновь попытать счастья на прежней базе. Но там по-прежнему не было небольших свободных складов. И тут мы увиделись с бывшими соседями. Те арендовали в большом складе под бытовую химию лишь ближнюю ко входу четверть. Пустующие задние метры уходили в гулкую тёмную пустоту. Нам было предложено арендовать в их складе любую площадь, мы согласились и в два дня перевезли свой товар к ним.

О торговых базах – в городе превалировали продуктовые, но были и смешанные, и специализированные по бытовой химии. Товар на реализацию брали все базы. Деньги при этом оборачивались медленно, но иного выхода не было – никто не покупал новый товар у незнакомых поставщиков. Начинать всегда трудно.

Собрав кое-какую информацию о специализированных базах, первой мы посетили самую крупную – «Арбалет». Побродив по оживленным коридорам двухэтажного здания, мы с отцом предстали перед менеджером отдела закупок и продаж. Флегматичный, под тридцать лет, высокий, лысеющий и оттого стриженый под машинку, добрый по нраву, тот выслушал нас и без проволочек заказал «на пробу» первую партию моющих средств. На следующий день, набив «двойку» под завязку товаром, от чего та просела под грузом почти до земли, мы отвезли заказ в «Арбалет».

Вторым через пару дней мы посетили «Мангуст» и получили точно такой же заказ.

Помимо этих двух крупных баз бытовой химии, в городе существовало около двух десятков средних и мелких оптовых фирм, которые мы тоже намерились посетить.

— Вам факс пришёл, бизмисмены! – произнесла громко и иронично мать, едва мы с отцом оказались на пороге. Именно так – бизмисмены, намеренно исказив слово.

Очередной рабочий день кончился, хотелось уже поскорей снять с себя одежду и оказаться в горячей ванне. Я пошёл мыть руки. Через минуту, выйдя из ванной комнаты, я увидел отца, читающего криво оторванную бумажку.

— Чего там такого нам прислали? – сказал я, подошёл ближе и пробежался глазами по тексту – в нем говорилось, что производитель начал выпуск нового товара – синьки. Я, было дело, обрадовался, и тут же сообразил, что совсем не знаю, зачем нужен такой товар, а потому раздраженно бросил – Нашли, что производить! – и пошёл в свою комнату.

— Ооо! – раздалось за спиной. – Это интересно!

— Синька!? – удивился я уже оттуда и вернулся. – Чего в ней интересного то!?

Отец сел на старый затёртый на углах диван, закинул ногу на ногу и произнёс:

— Эта штука должна хорошо продаваться. Я помню, в детстве мать использовала её, когда белила стены и потолок в доме… Хороший товар!

Я остался критически настроенным к новому товару, но доверился уверенности отца. Он предложил заказать тридцать коробок. Мы получили их со второй поставкой и продали за несколько дней. Я вновь ощутил скачок адреналина, нужно было действовать быстро. Машина с товаром ходила в нашу сторону раз в месяц. Ждать месяц? Нет уж! Я подбил отца позвонить производителю и заказать только синьку, не дожидаясь плановой поставки. Не рассчитавшись за предыдущую партию, мы выторговали у владельца фирмы уступку – договорились, что вперёд оплатим половину партии, а остальное по реализации. Мы еле наскребли нужные деньги, перечислили на счёт фирмы и стали ждать машину. В день, когда та должна была прибыть в наш город, мы, будто привязанные к телефону в квартире, ждали звонка. Удобство мобильного телефона с каждым днём становилось всё очевиднее, но мы всё ещё не могли себе его позволить. Отдать за телефон восемь-десять тысяч, треть всех имеющихся денег? А на что работать?

Битком гружёная «газель» приползла к складу почти на заднем мосту. Чутьё нас не подвело, вся партия ушла за две недели. Так мы нащупали свою первую товарную жилку, и продажи синьки быстро пошли вверх. Но денег не хватало катастрофически, товарных запасов почти не было – мы крутились как могли.

Прочая жизнь текла своим чередом. Родители периодически ругались, я же, избегая их дрязг, старался проводить свободное время вне дома.

За весну 2001 года наш сбыт вырос, пошли первые значимые доходы и появились едва заметные суммы свободных денег. Понимая, что они не должны лежать без дела, я поискал и нашёл мелкого производителя дешёвых стиральных порошков из Москвы. Цену в телефонном разговоре тот озвучил неплохую, но с учётом доставки заработок намечался мизерный. Я задумался, задачку надо было решать. И тут меня осенило – бартер!

Начало «нулевых» – время расцвета бартерных схем в стране. В такой торговле была масса преимуществ, самое главное из которых – ускорение оборота в несколько раз за те же деньги. Бартер сопровождался хаосом в ценах. В мутной воде цен самые ушлые делали состояния. Высокая наценка на наш товар позволяла работать в бартер. Я озвучил идею отцу, тот снова позвонил в Москву. Схема заработала и продержалась всё лето. Раз в месяц мы нанимали «газель», загружали товаром, и я катил вместе с водителем в Москву.  Мы выезжали в десять вечера и к шести утра были уже у МКАДа, до обеда выгружались-загружались и во второй половине дня покидали Москву.

К концу лета наши складские запасы заметно разбухли. Мы работали уже почти со всеми значимыми фирмами города. Бизнес рос, и соседи по складу стали на нас коситься – пора было искать свой и съезжать. Обойдя территорию базы, мы нашли небольшой склад площадью метров в семьдесят и с двумя входами. Первый зиял пустым проёмом, остатки двери кусками дерева уныло болтались на ржавых петлях. На втором под замком висели двустворчатые железные ворота. Как по заказу, администрация базы именно с сентября решила сдать склад в аренду. Мы понимали, что предстояло много работы по приведению его в потребное состояние, но решили переезжать. В пустой проём поставили железную дверь, и пока отец возил товар, я выкрасил её в ржаво-коричневый цвет и навёл в складе порядок. За следующий день перевезли товар. Склад оказался что надо – компактный, в центре базы, но не на главной дороге.

В это же время пришла неприятная новость – второй производитель закрывается. Его владелец решил завязать с бизнесом. Он привёз нам остатки произведенного товара на реализацию, которых должно было хватить всего на пару месяцев.

Так мы лишились одного из поставщиков.

Наступила осень. Мелкие стычки между родителями продолжались. В бизнесе мы лишились и московского производителя порошков. Я вновь принялся за поиск – строить дело на единственном поставщике с одной сильной товарной позицией было рискованно. После долгого безуспешного поиска я уцепился за первого попавшегося, подходившего под главное условие – товар на реализацию. Это был мелкий производитель чипсов из Ростовской области. Я принёс отцу объявление, тот позвонил по указанному телефону, и уже через неделю нам пришла первая партия. Было понятно, что этот товар временный и позволит нам лишь держаться на плаву.

Чипсы дополнили наш список клиентов четырьмя базами. Две из них находились в зданиях бывших кинотеатров и были довольно слабыми. Третьей стала продуктовая база «Пеликан». Четвертая база торговала крупным оптом, и две трети чипсов стали уходить через неё. Базы в кинотеатрах протянули недолго. Уже в конце сентября по городу пошли слухи об их скором закрытии, и я предложил отцу забрать оттуда наш товар. Едва мы это сделали, как через неделю базы закрылись, и многие поставщики не увидели ни товара, ни денег. В «Пеликане» работал ещё и отдел бытовой химии, его мы тоже загрузили товаром, и наш общий доход замер на минимальном терпимом уровне. Неопределенность бизнеса вновь ощутилась остро.

Той осенью случилось два заметных события – я и отец впервые крупно поругались и, наконец, купили мобильный телефон. Косвенно причиной ссоры была трудная ситуация в делах. Кризис всегда всё обостряет. После ссоры оба несколько дней разговаривали друг с другом сухо и только по делу, оттого покупка мобильного телефона вышла спонтанной и неприглядной. Стояла тёплая сухая погода самого начала октября. На часах было начало шестого вечера, мы только вернулись на свою базу. Трудовая неделя закончилась самым приятным ритуалом – сбором денег с клиентов. В пятничный вечер база уже опустела, с работы все разъехались рано. Отец, в поисках нужного ему человека из администрации, обошёл чуть ли не всю её территорию, но тщетно – того и след простыл. Ожидая отца, я терпеливо расхаживал у здания администрации под тёплыми лучами заходящего солнца.

Наконец, он прекратил поиски, подошёл и удрученно развёл руками, произнёс:

— Ну, нигде его нет! Что ты будешь делать!?

— Пятница же… Все уже давно смылись домой, и этот тоже… — сказал я, пялясь на рыжий солнечный диск и по очереди жмуря глаза. – Чё ему тут торчать…

Погода стояла сказочная. Тишь. Ни ветерка. Тепло, будто дело шло обратно к лету.

— Тебе прям срочно он что ли нужен? – уточнил я.

— Да нет. Он что-то просил вечером заехать… – продолжал отец рассеяно озираться.

— Да очередное какое-нибудь плёвое дело… — отмахнулся я раздраженно и пошёл от отца медленно, приставляя один ботинок к другому, двигаясь по воображаемой линии.

Напряжение меж нами витало в воздухе. После ссоры никто из нас не расшаркался перед другим в извинениях и не сдал своих позиций. Оба усилием воли лишь проглотили ком противоречий, потому как того требовало общее дело.

Я знал, чему именно раздражался – чрезмерной обязательности отца. Само по себе качество нужное. Но всего должно быть в меру. Необязательность – плохо, чрезмерная – тоже, крайности тяготят сильно. Суетливая обязательность отца попала на ещё свежую почву нашей ссоры, и потому я отвернулся от него и отмерял шаги прочь – боролся так с возникшей реакцией, внутри меня закипало. Я сдерживал эмоции, старался не думать о том, что договоренность с отцом попросту была забыта, и тот другой давно уже дома, а отец, в упор не видя явного, мечется по базе и злится. Чтобы перестать себя накручивать, я переключился на позитив – стал думать о предстоящем пятничном вечере. «Надо будет сегодня сходить в какой-нибудь ночной клуб, развеяться», — решил я и переключился на ещё одну приятную мысль – желание купить мобильный телефон. Вопрос уже назрел и обсуждался с отцом, тот был за. В бардачке «двойки» лежали деньги, и мысль о телефоне приятно щекотала сознание.

— Я пройдусь по базе, ещё поищу!? – раздалось за спиной.

— Сходи, поищи… — кивнул я, развернулся и пошёл по воображаемой линии обратно.

— Если увидишь его, задержи, скажи, что я его ищу, — добавил отец.

— Угу, — не поднимая головы, буркнул я.

Отец зашагал вглубь базы. Я тут же забыл про линию и принялся просто слоняться подле здания. Мысль о телефоне стала настойчивее.

В ворота базы медленно въехала «девяносто девятая» и повернула в мою сторону. Её владелец – парень на пару лет моложе – был моим хорошим знакомым. Он подошёл, мы разговорились. Я сказал про желание купить мобильный телефон. Парень позвонил своей знакомой в салон сотовой связи, та сказала, что интересующая модель телефона в наличии, и её можно купить со скидкой. Мысль о телефоне завертелась в голове юлой, и я стал озираться в поисках отца. Тот уже возвращался неспешной размеренной походкой. Дальше все случилось быстро и спонтанно – я выпросил у отца деньги, сел в машину к знакомому, и мы понеслись в центр города, успев в салон под самое закрытие. И тут начал сбываться волшебный сон – передо мною на столе возник новый мобильный телефон, его распаковали, подключили, проверили. Трубка оказалась увесистой и приятной на ощупь. Покупку оформили, я отсчитал восемь тысяч и получил в руки заветную коробку.

Дома я торжественно протянул коробку отцу. Тот начал вяло крутить её в руках. Я выхватил коробку, быстро распаковал её, выложил содержимое на стол перед отцом. Его взгляд остался безразличным. Я обозлился и ушёл из комнаты. Очень хотелось всячески продлить состояние маленького счастья, свалившееся на меня раньше, чем планировалось, оттого и ощущавшееся острее. Безразличие отца словно желало лишить меня заслуженной эйфории. Я наскоро принял душ и укатил в центр – не важно, где находиться и что делать, главное – сохранить ощущение радости как можно дольше. К десяти вечера витание в облаках вернуло меня на землю в людской поток на одной из центральных улиц города, и я огляделся. На противоположной стороне на глаза попалась неоновая надпись – «Чистое небо». Я не был ни разу в том заведении и, перейдя дорогу, нырнул под вывеску.