Глава 024

В первый вторник августа Сергей и Вовка познакомились. В «Пеликане» нужно было забрать какие-то бухгалтерские бумаги, заодно и текущие остатки по нашему товару. Все это, по обыкновению, мог сделать и Петя.

– Поехали, прокатимся в «Пеликан»!? – выпалил вдруг Сергей, вскакивая с кресла у двери. – Чего будем зря Петю туда гонять!? У него и так работа есть.

Я согласился сразу. Наши настроения с Сергеем совпали – текущая работа была выполнена, новой до конца дня не предвиделось, а сидеть втроем в тесной комнатке еще несколько часов, не представлялось интересным.

– Если что, мы на связи! – посмотрел Сергей на жену. – Ромке на телефон звони.

Мы вышли из здания, сели в машину. Сергей отработанным движением нацепил очки, тут же словно вросшие в него и включившие образ серьезного и важного мужчины. Губы Сергея чуть довольно дернулись, он посмотрел на меня, слегка театрально повернув голову, произнес, ловко сунув ключ в замок зажигания: «Поехали!?»

– Да! – выпалил я, чувствуя, что радость Сергея от обладания автомобилем еще не растворилась рутиной жизни, а продолжала бодрить его естество, проявляясь в важности и плавности каждого движения. Мы выехали. Я без труда улавливал настроение Сергея. Оно не являлось оригинальным. Любой на месте Сергея ощущал бы себя так же. Радость покупки переполняла его, придала осанке и походке какую-то степенную важность, практически вытеснив суетливость. Ему хотелось моего соучастия в радости. Я не отказывал, периодически совершенно искренне восхищаясь машиной. Ведь весь мой автомобильный опыт ограничивался лишь «двойкой» и «газелью». По сравнению с отечественными машинами «мазда» в моем сознании находилась на несколько ступеней выше, которые мне хотелось когда-нибудь преодолеть. А пока я радовался за напарника, ощупывая салон «мазды» и удивляясь практически идеальному состоянию автомобиля. Лицо Сергея во время моих восхищений приобретало выражение удовлетворенной неги – губы слегка подрагивали, силясь не растянуться в счастливой улыбке, лицо расслабленно и умиротворенно сияло. Лишь очки защищали Сергея от полного раскрытия внутреннего состояния души, отделяя меня от его глаз. Я чувствовал, что мое участливое восхищение, словно кислород, было востребовано в любых количествах. Совокупность таких факторов и толкала Сергея иногда на спонтанные поездки со мной куда-либо, по поводам совсем несущественным.

– Пойду, заодно с Вовкой поздороваюсь! – сказал я, выходя из машины, едва мы припарковались перед «Пеликаном» на площадке из гравия.

– Давай! – напутственно сказал Сергей, приоткрыл свою дверь, выставил наружу левую ногу и закинул за голову обе руки, расслабленно замерев так на сидении.

Я зашел в торговый зал, получил пару листов с остатками товаров и, изучая на ходу продажи за неделю, вышел на улицу и через всю территорию базы поплелся в сторону офисного здания. Зайдя внутрь, я тут же услышал, как из ближайшей распахнутой двери доносятся Вовкины горланящие выкрики. Он с кем-то оживленно спорил. Я заглянул внутрь, вошел в кабинет, поздоровался за руку со всеми директорами, сказал Вовке «я тебя на улице жду» и вышел.

– Ну че, буржуй!? – выскочил тот следом через пару минут, застав меня сидящим на улице под навесом на одном из откидных кресел. – Продажи прут, бабки валят!?

Я оторвал голову от бумаг, расплылся в улыбке. Вовка хищно сверля меня взглядом, откинул сидение соседнего кресла и грузно бесцеремонно плюхнулся в него, заставив жалобно скрипнуть весь ряд разом.

– Знаааю! – растянул он слово, смакуя. – Прут, еще как прут! Видел ваши остатки! Товара все больше и больше нам возите, жиреете! Зарабатываете деньги, буржуи, вдвоем там, со своим этим Сергеем или как его там…

– Он там, – кивнул я в сторону выезда, – машине сидит, мы вместе приехали. Хочешь, пойдем, поздороваешься…

– Да пошли, бля, один хуй делать нечего! – Вовка выжался вверх из кресла. – Сидим там, обсуждаем всякое говно…

Я встал следом. Мы сделали пару шагов, как со стороны въезда базы выкатила синяя «пежо», проехала половину расстояния до нас и остановилась у входа в старую канцелярию базы. Мы замерли, вцепившись глазами в машину. Из нее вышла брюнетка.

– О! – оформил я в звук все свои мысли.

– Ооо!!! – зарычал Вовка. – Сочная баба! Папа знает, кого кредитовать!

Брюнетка скрылась за входной дверью здания, наши мозги расклинило, вернулась способность ходить.

– Ты думаешь, он ее… – начал я серьезно и двусмысленно засмеялся, – …кредитует?

– Хы-хы-хы!!! – засмеялся Вовка и причмокнул. – Я б такую сам прокредитовал несколько раз! Сочная баба, блять!

Мы прошли через всю базу, мимо «пежо», отчего-то притихнув, пялясь на машину, и направились к въездным воротам.

– Ну! Где там вы стали!? – нетерпеливо сказал Вовка. – На чем приехали-то!? Отец же на «газели» не с вами сейчас…

– Не, не с нами, – произнес я, чувствуя укол совести. – На «мазде» Серегиной. Там он стоит, где обычно мы останавливались.

Я запнулся о слово «мы», напомнившее мне о «нас», мне и отце. Уже в прошлом.

– Ну, пошли, блять, посмотрю, что там за «мазду» вы купили! – рявкнул Вовка.

Мы свернули вправо в узкий проезд к воротам. Навстречу с улицы въехала легковая машина и забрала мое внимание на себя. «Что за машина такая, какая-то непонятная марка?» – подумал я, прижимаясь к стене, пропуская авто. Вовка вжался в стену рядом, идя первым. Серебристая «Альфа Ромео» медленно поравнялась с нами, притормозила, за рулем сидел Андрей Петрович, бывший Вовкин начальник.

«Бжжжж…», медленно поползло стекло водительской двери вниз.

– Привет, – с чувством собственной значимости откинувшись на подголовник сказал Андрей Петрович мне.

– Здрасьте! – слегка опешив, произнес я.

– Как дела? Нормально все? – благодетельно и явно формально добавил тот.

– Да, все хорошо, – выдавил я чуть растерянно, подумав о Вовке, желая на него глянуть, но так и не решившись.

– Ну, нормально, – подытожил Андрей Петрович, скользнул взглядом по Вовке, добавил. – Давай, пока.

Пока я мямлил в ответ толи «пока», толи «до свидания», «Альфа Ромео» уехала.

– Слушай, а чего он тут делает!? – удивленно дернул я за руку Вовку, красного до корней волос от неожиданной встречи с Андреем Петровичем. – Ты ж сказал, что вроде как его вытурили из «Пеликана»!?

– Да Петрович у этой бабы на «пежо» работает, она же занимается морожеными куриными окорочками! – сказал раздраженно Вовка, ускорившись к воротам базы.

– Дааа!?? – догнал я его и потянул за локоть. – Ого! Я не знал! А как это он так!?

– Да у нее несколько точек по городу, одна тут есть и одна на Водном рынке, вот Петрович там работает, управляющим точки.

– Ничего себе! Нормально устроился! Интересно, он злой на тебя, знает, что это с твоей подачи его выперли!?

– Да мне похуй, Рамзес! Знает он, или нет! Он пидор конченный, бабки греб в одно лицо и ни с кем не делился!

Мы вышли за территорию базы. Сергей расхаживал около «мазды», заложив руки за спину и поглядывая в сторону ворот украдкой, словно дожидаясь нас.

– А откуда у него «Альфа Ромео»!? – продолжал я пытать Вовку. – Я у него, вроде, машины не видел!

– Да, блять, есть один поставщик тут, это его машина, ездил он на ней три года, а потом решил продать! А продать не получается! Ну, кому, блять, нахуй, нужна эта сраная «Альфа Ромео»!? Нет дураков!

– Вообще, да! – кивнул я, хмыкнув и глянув снова в сторону Сергея, который, явно заметив нас, продолжал прохаживаться вдоль машины с отвлеченным взглядом. – Непопулярная у нас в стране марка, такую и покупать-то не надо было, а продать вообще сложно.

– Вот он с ней и ебался полгода, никак продать не мог! А тут Петрович, лох, подвернулся, согласился купить в рассрочку! Ну, тот ему и продал!

– В рассрочку!? – чуть не расхохотался я, но лишь прыснул в кулак, обернувшись назад, отчего-то решив удостовериться, точно ли уехал Андрей Петрович.

– Ну да, договорились, что Петрович будет хозяину по девять тысяч в месяц выплачивать за нее, пока всю не выкупит. А Петрович и рад, катается на этом говне с довольной рожей!

Мы были уже в двух шагах от «мазды», когда диалог прекратился и Вовка затих, уставившись на машину. Сергей обернулся и неспешно направился к нам, обходя капот.

– Эту что ли купили!? – рявкнул Вовка.

Я представил обоих друг другу.

– Привет, – еле слышно буркнул Сергей и протянул руку.

– Здарова! – выпалил Вовка, пожал энергично руку, бросив на Сергея лишь секундный взгляд и вернув его на машину. – Ну, ничего такая! Нормальная! «Мазда», да!? – Вовка обернулся ко мне, получив утвердительный кивок, закончил. – Ну, нормальная! Ездит, самое главное и заебись, че!

Сергей деликатно встал по другую сторону от меня, как бы открывая вид на свою покупку. У Вовки на поясе зазвонил телефон.

– Ну ладно, Рамзес, че, я пойду! – сказал он, после короткого диалога по телефону. – Работа эта заебала! Нормальная машина! Созвонимся, в общем…

Вовка пожал мне и Сергею руки и покосолапил обратно на базу.

– Че, поехали? – посмотрел я на Сергея.

– Да! – развел руками и ожил тот. – Че здесь делать, остатки взял?

Я кивнул, мы сели в машину и уехали.

 

Рита уезжала на море в пятницу. Мне хотелось обязательно увидеться перед отъездом, чтобы растворить осадок предыдущей встречи. Я позвонил ей в среду и договорился на четверг на восемь вечера. В семь мы уже топали с Вовкой по центру.

– Блять, цветы надо купить обязательно, Вов! – нервничал я, помня, что метров через сто начнется небольшой цветочный ряд.

– Да, купим, Рамзес, не ссы! – поддержал меня тот.

Мы остановились около цветочницы.

– Давайте, какой получше! – сыграло во мне чувство вины и выбрало увесистый букет красивых полевых цветов.

– Заебись букет! – сказал Вовка, едва мы продолжили путь. – Ритка как увидит, сразу перестанет хандрить!

 Мы перешли проспект и направились к зажатому меж старинными зданиями летнему кафе. Площадка перед кафе была сплошь уставлена столиками в несколько рядов. Рита с двумя подружками сидела за одним из ближних.

– Привет, Рит! – сказал я, садясь напротив и ловя ее взгляд, полный сарказма, на букете. – Это тебе.

Ко взгляду добавилась едкая ухмылка и приподнятая бровь. Рита покрутила букет в руке и небрежно откинула на столик. Мое настроение резко ухудшилось, Вовка насупился, подружки Риты захихикали. Мой порыв и желание наладить отношения испарились. Захотелось уйти. Но я остался. Угостил Риту коктейлем, заказал себе и Вовке такой же. Разговор не клеился. Рита со скучающим видом держала прохладную дистанцию.

– Ладно, девчонки, мы пойдем! – сказал я, едва допив коктейль, и посмотрел на Риту. – Хорошо тебе отдохнуть, Рит, загореть… я буду тебе звонить, хорошо?

– Звони, – вяло ответила та, вскинув бровь.

Я торопливо распрощался и пошел на выход, Вовка следом.

– Блять, какая-то Ритка недовольная… – начал он, едва мы покинули площадку.

– Ничего у нас с ней не выйдет, – внешне жестко и спокойно, но с закипающей душой сказал я прямо. – Пусть едет, позвоню пару раз, раз обещал, да и все. Ей до лампочки, а я тоже не лошадь, тянуть в одно лицо.

Вовка промолчал. Я внутри кипел.

– Ебало скривила! Сидит там охуевшая! – отпустил я все душевные тормоза, тут же стало легче, словно сбросил давно тяготившую ношу.

– Да ладно, Рамзес, – по-дружески начал Вовка. – Молодая она, вот и кривляется…

– Да мне похуй! Это ее проблема! – отрезал я и вернулся в действительность – мы шли по проспекту в направлении «Чистого неба» – настроение сразу поднялось. – В «Не-бо» идем сёдня!? А!? Вован!?

Я хлопнул друга смачно по спине, тот опешил, но тут же уловил мою перемену настроения, защерился хищной улыбкой, выпалил: «Бля, Рамзес! Идем, конечно! Ёпть, что за вопрос!? Я ж завтра в отпуск уезжаю! Когда ж идти, если не сегодня!?»

– Бля! Я и забыл! – остановился я как вкопанный и тут же вновь пошел. – Пиздец! Эта уехала, ты уезжаешь! С кем я тусить две недели буду?

Вовке польстило, он расплылся в улыбке.

 

– Че, вечером сегодня, небось, как обычно с Вованом тусить пойдете!? – спросил Сергей к концу рабочей пятницы, сидя за офисным столом и бесцельно перебирая бумаги. Как только спросил, глаза его сразу загорелись, левое колено задрыгалось, губы поползли в улыбку, но были предусмотрительно зажеваны.

– Да не… – кисло покачал я головой, сидя напротив у стены расслабленно и закинув ногу на ногу. – Вовка сёдня в отпуск на две недели уезжает… писец, делать нехуй вообще.

– С девушкой сходи, погуляй, – предложила Вера, оторвав взгляд от монитора.

– Да она вчера уехала на юг, – буркнул я автоматически.

– У тебя есть девушка!? – вырвалось у Веры удивление.

– Ну да, есть… – буркнул я, поменяв позу и осознав за это время, что ее уже нет, и не очень то, она и была. – Как будто у меня не может быть девушки.

– Не, может, конечно! – деликатно поправилась Вера. – Просто ты как-то не гово-рил про нее раньше, вот я и не думала…

– Да мы все равно посралилсь с ней! – выпалил я и хохотнул, довольный очередным крутым разворотом в диалоге.

– Роман – молодец! – гоготнул Сергей, оценив словесный пируэт.

– Да ладно, с другой познакомлюсь, – отмахнулся я. – На этой свет клином не сошелся.

– А че ты без Вована что ли не можешь пойти потусить по клубам!? – сказал Сергей, откинувшись в кресле. – Как раз, заодно и познакомишься с новой бабой!

Вера бросила недовольный взгляд на мужа, слово «баба» ей явно резануло слух.

– Могу, конечно! Мы с ним не однояйцевые братья! Просто скучновато будет одному переться туда… там-то я всех знаю… да, схожу, наверное, сегодня… че дома-то сидеть!

– Вот именно! – поддержала Вера. – Пока не женат – ходи, а то потом все.

– Ходи, Роман, ходи! – добавил Сергей. – А то потом, вон, как у меня появятся двое и все, отходился…

Вера вновь недовольно глянула на мужа, но смолчала. Я встал и пошел в туалет на второй этаж, вернувшись, застал Сергея за обычным делом – тот тыкал пальцами в кнопки факса, набирая номер.

– Кому звонишь? – поинтересовался я с задней мыслью, закрутившейся в голове.

– В «Оптторг», – буркнул Сергей.

Я вспомнил прежний разговор меж нами и пожелание Сергея, вбить самые частые номера в память факса, ухмыльнулся про себя напросившемуся выводу – напарник не сделал этого. Сергей не раз и не один день продолжал недовольно снова и снова тыкать в кнопки факса, но не облегчил себе работу. Почему?

– Серый, да вбей ты номера в память! – выпалил я. – Че ты мучаешься то каждый раз!? Тычешь эти кнопки…

– Да, Роман, надо вбить, – выдохнул тяжело тот и взял трубку.

Пока шел телефонный разговор, я отыскал глазами на полках шкафа инструкцию для настройки факса. Сергей положил трубку.

– Давай, я настрою номера! – вновь выпалил я.

– Да, Роман, давай! – облегченно тут же вскочил Сергей с кресла, освобождая его.

Мы поменялись местами. Я, сдерживая улыбку, с помощью инструкции за несколько минут занес с десяток номеров в память кнопок быстрого набора.

 

– Да забирай, забирай свою мебель и уебывай нахер отсюда, мудак! – ударили мне в уши слова матери, едва я, повернув ключ в двери, перешагнул порог нашей квартиры. – Как ты мне уже остопиздил за все это время! Ой, блять, если б ты знал! Что ты, что сынок твой, два мудака – старый и молодой! Ходите тут, корячитесь своими деньгами! Бизнесмены херовы! Вон, другие уже и машины купили и ремонт в квартирах по сто раз сделали, а мы как жили в хлеву, так и живем! Спим на старье! Подо мною уже диван разваливается, а ты все, жлоб, трясешься над своими копейками сраными!

Я застыл у входа, слушая, как мать в очередной раз поливает отца оскорблениями. Она ходила по квартире из комнаты в комнату, он же сидел на балконе, нервничал и курил. Избитая годами картина.

– Че вы ругаетесь то? – сказал я матери, та по коридору шла мимо на кухню.

– Ой, блять, тебя не спросились! Заткнись нахер! – отмахнулась та от меня, миновав поворот на кухню, и через плечо добавила. – Такой же мудак, как твой папочка!

Внутри у меня закипело. Я сцепил зубы, промолчал, разулся и пошел в туалет.

– Мда… – произнес я там сам себе, покачав головой.

Я даже не помнил, когда мы жили по-другому. Наверное, жили, давно. А после пошла другая жизнь – крики, ругань, оскорбления, брань. И что пугало, конец такой жизни не виделся. «Из этого дома надо валить, иначе сгнию заживо», – подытожил я свои мысли и вышел из туалета. Отец так и сидел на балконе. Мать приблизилась к нему для очередной атаки. Я благоразумно ушел на кухню, поставил чайник на плиту, открыл холодильник. С балкона донесся голос матери. Все тоже. Я разогрел на плите суп в железной миске, сел за стол, начать есть.

– Козел, блять! – вошла мать на кухню с лицом, перекошенным неподдельной злобой и ненавистью. – Всю душу мне вытрепал, сука! И зачем я, блять, только за тебя замуж пошла!? Ведь два раза расходились! Нет, дернул меня черт, снова с ним сойтись! Думала, ну, хороший! Правильный! Не пьет! Умный!

Мать умолкла, машинально и бесцельно полазила по кухонным ящикам, с ненавистью захлопывая каждый. Взяла с подоконника спички, зыркнула на меня.

– Что смотришь!? – рявкнула она и направилась из кухни. – Как вы мне оба остопиздели! Глаза б мои вас не видели! Всю душу вытрепали!

Мать порылась в отцовской одежде в прихожей, достала пачку сигарет, вытянула две штуки, сунула пачку обратно и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Я доел суп и пошел на балкон. Если долго бить по одному месту, оно немеет и становится бесчувственным. Так и со мной. Я стал спокойнее относиться к таким всплескам ненависти матери. Поначалу переживал, после стал принимать как данность – безальтернативную данность настоящего. «Когда куплю квартиру, съеду отсюда и забуду все это и буду самым счастливым человеком на свете», – подумал я, представив, как лежу на диване в новой пустой квартире и бесконечно слушаю тишину. Меня могло спасти только чудо. «В тридцать лет у меня будет своя квартира!» – повторил я про себя давно засевшую в голове мысль и сжал зубы.

Отец уже не курил, а просто сидел, навалившись грудью на подоконник, и созерцал летнюю вечернюю шумную жизнь двора. Как-то где-то я прочитал одно выражение – мужчине либо достается хорошая жена, либо он становится философом.

– Слушай, ну ты уже все деньги собрал наши? – сказал я, садясь на балконный диванчик с краю у входа.

– Да, почти все, – спокойно сказал отец, развернувшись ко мне и потерев ладонями лицо, словно спросонья. – Осталось немного, тысяч двадцать на нескольких базах и все.

– Ты их у себя на книжке в банке складываешь?

Отец кивнул и зевнул.

– И сколько там уже?

– Шестьсот двадцать-шестьсот тридцать примерно, надо точно будет глянуть…

– Да ладно… примерно достаточно! – махнул я рукой. – Ну, неплохо так! Я даже не ожидал, думал, тысяч пятьсот будет, а тут аж шестьсот… круто! А этот мужик, знакомый Сереги рассчитался полностью?

– Да, полностью.

– Отлично, – кивнул я, внутренне все еще удивляясь, как нам подфартило сбагрить весь розничный товар одному клиенту и быстро получить деньги за него.

Мы замолкли. На балкон зашла мать, покружилась, испепеляя обоих взглядом, также, молча и сцепив зубы, воинственно вышла.

– Слушай, может, нам и вправду купить новые кровати? – сказал я. – Мать ведь права, по сути. Она спит на развалюхе, у тебя и у меня тоже какие-то древние кровати. Давай, новые купим!?

– Может и купим, – ответил отец не сразу.

Повисла пауза, я собрался уходить, как отец произнес: «Василия сегодня видел…»

– Какого Василия? – не понял я.

– Ну, Василия… – отец посмотрел на меня удивленно, словно я задал нелепейший вопрос. – Который в доме напротив живет…

– Что за Василий то? – никак не мог найти я в памяти нужный образ.

– Ну, который на стоянке напротив свою «газель» ставит! – чуть завелся отец.

Я задумался и тут же сообразил:

– Ааа! Тот мужик что ли усатый, с каким ты тогда общался на стоянке!?

Отец кивнул.

– Ну, и чего он? – без интереса спросил я.

– Хвастался… Квартиру сыну купил, – отец вычурно изобразил монолог Василия, стараясь передать его интонацию: «Привет, Анатолий, как дела!? Да я вот квартиру сыну купил, двушку в долевке, дешево! Прикинь, двушка вышла по цене однушки!»

– О! Нормально! Ничего так! А где купил?

– Там, – махнул отец рукой за балкон наружу, – в конце нашей улицы у Окружной из белого кирпича дом строится…

– Ааа, да, строится там, да!

– Вот в нем.

– У него ж вроде однушка была, ты сам говорил, где-то в центре?

– Вот ее он и продал и купил двушку в долевке.

– А как так? Денег с однушки на двушку в долевке не хватит же вроде, он, наверное, добавил просто еще немного…

– Да нет! Сказал, что прям как раз хватило! За те же деньги и купил.

– Ну, не знаю, как-то дешево, странно… – пожал я плечами.

– Да он жадный этот Вася! Мне еще хвастался, смотри, мол, Анатолий, как я удачно деньги вложил из однушки в сорок метров сделал себе двушку в шестьдесят метров!

– Ну, может быть… – пожал я снова плечами. – Прям чудеса какие-то. А что за компания дом строит?

Отец назвал.

– Не слышал про такую что-то…

– Да она только вот появилась, я так понял, это ее первый дом, – сказал отец.

– Подозрительно как-то, не влетел бы он со своей этой жадностью. А то деньги так вот отдал и привет, а квартиры не увидит! Ну, это его проблемы, в принципе-то…

Описанная ситуация действительно могла случиться. В то время часто появлялись новые фирмы, начинали строить жилые дома, собирали деньги на начальном этапе, что называется «на котловане», для верности строили два-три этажа, чтобы люди видели, будто работа идет, и исчезали. Обманутым дольщикам оставалось лишь ходить вдоль забора опустевшей строительной площадки и уныло взирать на незавершенный остов здания.

 

– А ты ж в армии служил? – поинтересовался Сергей, едва мы вышли в очередной день со склада, свернули за угол и пошли к офису. Стояла приятная жара самого начала августа. Мы лениво плелись по остаткам дороги между складов, я в дешевых резиновых шлепанцах, Сергей в сандалиях. Оба в шортах и майках без рукавов.

– Служил, конечно! – удивился я вопросу, будто могло быть иначе. Хотя, парней, которые «косили» от армии было полно вокруг, но я как-то никогда не задавался таким вопросом. Здоровый парень, сознательно не побывавший в армии, для меня был не мужчина. Немощные и болезненные – другое дело.

– Все как положено – сапоги, портянки, автомат, караулы, марш-броски! – весело добавил я.

– Я тоже ходил в караул, – сказал тут же Сергей.

– Где, в армии? – уточнил я.

– Не, не в армии, на «каэмбэ».

– Ну, в армии? – переспросил я, помня, что «КМБ» – курс молодого бойца, как раз проводится в армии перед самой присягой.

– Да нет, не в армии, – чуть раздраженно сказал Сергей. – У нас при школе были специальные курсы такие, туда лучших отбирали перед призывом, кто куда хотел бы пойти служить, я сразу в десант записался, там у нас и курс был специальный.

– Ничего себе! – удивился я. – Серый – десантник!

– А ты зря смеешься! – чуть надулся тот. – Нас там серьезно готовили. У меня даже корочка есть, там у меня три прыжка с парашютом записаны!

– Ого! – еще сильнее удивился я, поразившись в очередной раз факту из жизни на-парника. – Ты с парашютом прыгал!? Блин, вообще круто!

– Там все серьезно было! – гоготнул довольно Сергей.

– Да, круто! – покачал головой я, зауважав напарника еще сильнее. – Не, у меня не было такой подготовки перед армией, просто пошел и все. Ну, так, сам качался перед ней пару лет и все. И в армии тоже потом качался, у нас там тренажерка была.

– Да, я тоже в качалку ходил, – добавил Сергей. – Как раз, когда на бокс ходил. И боксом занимался и качался с друзьями.

– Сколько ж жал от груди? – поинтересовался я и, не дав Сергею произнести слова, тут же ответил сам. – Я в восемнадцать лет сто десять жал. Хотя, не, вру! Сто пять я выжал, а сто десять уже нет! Соревнования были в роте, я и занял на них третье место…

– Ну, я где-то так же жал примерно, чуть побольше может, – произнес Сергей, небрежно махнув рукой. – Где-то сто десять-сто пятнадцать, так вот примерно.

Я кивнул, услышав его, продолжил: «… а потом забросил все, после армии начал курить, таскаться по клубам – алкоголь, девочки – как обычно, в общем! Зря, надо бы снова пойти в зал, да и курить бросать… Вовка бросил, надо и мне.

– Вован твой этот курить бросил?

– Да, прикинь, бросил, – кивнул я понуро. – Пару месяцев уже, как не курит что ли.

– Молодец!

– Да, Вован – молодец, надо и мне бросать, – помрачнел на мгновение я, но тут же вернулся к более приятной теме разговора. – И автомат вас там учили разбирать!?

– Да я тебе говорю, все у нас там было! – чуть раздраженно сказал Сергей. – Ну, а как ты думаешь, если в десант готовили!?

Во мне проснулся въедливый зануда, я посыпал вопросами: «И за сколько ж ты его разбирал и собирал? Норматив какой у вас был? Вообще, какой норматив, знаешь!?»

– Ну, я уже не помню… – начал Сергей. – Мы как-то его не на время разбирали…

– А, не на время не интересно! – отмахнулся я разочарованно. – Сорок секунд норматив! Че там его разбирать, автомат простой, как три копейки! Я, знаешь, за сколько разбирал и собирал!? За двадцать секунд! Причем никакой суеты! Просто надо знать маленькие хитрости… Вот, знаешь, например, как шомпол быстро достать!?

Я посмотрел на Сергея, тот молча слушал мою тираду с кислым лицом, не проявляя ни малейшего интереса. Ответа не последовало.

– Вот ты как шомпол вынимал!? – не унимался я.

– Ды как вынимал! – нервно дернулся Сергей. – Так и вынимал! Брал и вынимал!

– Не, так долго! – удовлетворенно расплылся я в улыбке, получив возможность козырнуть знанием простейшей военной хитрости. – Ребром ладони бьешь в него чуть снизу вверх! И шомпол выскакивает вверх из держателя, потом его просто вынимаешь и все… а так тянуть это долго, секунды три минимум будешь тянуть, а то и все пять и пальцы еще обдерешь… а так, раз! И он вылетел! Секундное дело…

Мы подошли к офисному зданию и нырнули в прохладу его коридора.

 

Я звонил Рите после ее отъезда два раза. Первый раз дня через два. Раньше не хотел, дал время, чтоб она спокойно с подружкой доехала и разместилась. И чтоб как-то забылся негатив нашей последней встречи. И во время звонка я все понял окончательно. В ее голосе не было радости, ответы на мои вопросы звучали неохотно и односложно. Я торопливо распрощался, пожелав ей хорошего отдыха. Второй раз я позвонил через неделю и просто так, разговор вышел еще короче. «Привет-пока». Но в интонации Риты чувствовалась легкая счастливая примесь, которой я не придал значения.

 

Пару дней в моей голове отчего-то крутился последний разговор с Сергеем. Словно мозг искал в его словах какую-то непонятую сразу нестыковку. И нашел ее. Догадка пролетела по моим извилинам, и я занудно полез к Сергею с вопросом.

– Так это, получается ты в караул ходил до присяги что ли? – уточнил я, когда мы точно так же возвращались от склада в офис.

– Ну да, я ж говорил, у нас там при школе довоенная подготовка была, «каэмбэ», – ответил тот небрежно все с той же легкой раздраженностью в голосе.

Я удивился нервозности напарника, но списал на свое занудство.

– Подожди! КМБ – это когда перед присягой, там уже в части, но еще присягу не принял, но форму уже выдали и заебывать уже начинают по-полной!? – произнес я полувопросительно, ковыряясь одновременно в своей памяти и смотря на Сергея.

– Ну, – буркнул тот выжидательно.

– Так это, получается, ты не в части был, а еще там у себя в школе и в караул уже с автоматом что ли ходил!? – продолжил я, задумавшись и наморщив лоб.

– Ну… ну да, с автоматом, – буркнул снова Сергей.

– Да как ты мог с автоматом ходить в караул до присяги!? – уставился я на него. – До присяги не дают в руки оружие вообще. Не, ну могут дать с инструктором пострелять, но дать тебе в караул чужой автомат – никто не даст! – отрезал категорично я.

– Да не, ну, там не автомат прям был, а такой… как настоящий… только из дерева… – начал Сергей.

– Деревянный что ли!? – чуть не рассмеялся я.

– Ну да, деревянный… – нехотя произнес Сергей.

– А че ж ты мне говорил, что с настоящим!? – удивился я, развел руками. – Да это у вас не КМБ, а зарница какая-то детская была, как в пионерлагере! Я-то думал…

Дальше мы шли молча, благо до офиса оставалось несколько шагов. Молчание вышло немного неловким, словно я уличил Сергея в мелком вранье. И уличил не специально, а желая всего лишь докопаться до всех деталей, так мутно описываемой Сергеем истории. К концу дня неловкость растаяла, оставив после себя в моей голове зародившийся вопрос. Или не один вопрос. В моем сознании образовалось мутное пятно, и я, сам того не подозревая, будто машинально принялся в пятне копаться. Первые результаты не заставили себя долго ждать. В конце следующего рабочего дня, когда я трясся домой в «пазике» по разваливающей Окружной дороге, из пятна выползла сцена заливки цементом ямы в складе. Сознание, будто дожидалось ее, тут же прокрутило сцену туда-сюда. Неожиданно выявился факт – за все время работ Сергей не сделал ничего. Ямой занимался я с Сеней, Сергей лишь присутствовал рядом, изображая участие. Вывод? Я не сделал никакого вывода. Сцена уползла обратно в пятно, оставив на моем лице недоумение, которое растряслось на ужасной дороге в следующие пять минут.

 

– Ты весь свой товар продал уже или нет? – уточнил я в начале следующей недели, сидя в офисе и просматривая продажи фирмы по некоторым базам.

– Ну, почти, – чуть подумав, ответил Сергей. – Немного осталось освежителей в «Форте» и «Пересвете» и так, еще по мелочи кое-че… а че?

– Да закрыть этот вопрос, чтоб в голове не держать! – сказал я и посмотрел через стол на жену Сергея. – Вер, какая там сумма долга у нас висит перед Серым?

– Сейчас, Ром, скажу, – произнесла та и защелкала мышью. – Восемь тысяч семьсот рублей… ну, там, с копейками.

-Так, в общаке деньги есть у каждого, хватает… – размышлял я вслух. – Вер, спиши эту сумму! А Серый заберет из общака и все, с этим все! Да, Серый!?

Я посмотрел на напарника. Тот, будто не поспев за прытью моей мысли, чуть с задержкой произнес: «Ну, можно и так…»

Вера закликала мышью, заклацала клавишами, произнесла: «Все, списала!»

Сергей, не спеша полез в свой портфель, достал пачку налички, посмотрел на жену:

– Сколько там, Вер? Восемь…?

– Восемь тысяч семьсот тридцать два рубля семнадцать копеек! – отчеканила та.

– Ну, у меня мелочи нет, как я возьму эти копейки? – будто запротестовал Сергей неожиданно свалившейся задаче.

– Блин, ну, возьми восемь семьсот пятьдесят! Какая разница? Потом эти копейки доложишь обратно! – выпалил я, не видя никакой проблемы. – Видишь, как здорово все вышло! Прогнали твой товар через общую фирму и всех делов! А то бы бегал, мучился, сдавал бы сам и бегал потом собирал эти копейки! А так, забрал из общака налик и все!

Сергей выслушал меня молча, внимательно смотря в глаза, отсчитал деньги, переложил в другой карман портфеля, застегнув его, произнес:

– Вер, надо будет мне кошелек купить, а то так уже неудобно.

День прошел обычно. Петя сделал два полноценных рейса. Сеня проторчал на складе, успев принять помимо этого два прихода товара: рано утром ровно в девять приехала «газель» из «Пересвета» с бартерным товаром, а в обед прикатил «пепелац». Товар у Алексея Семеновича Сеня принимал один, с первым же приходом из «Пересвета» мы с Сергеем ему помогли. Товара пришло много. «Газель», рассчитанная на полторы тонны, сев задними отбойниками на рессоры и прогнув их аж вниз, привезла больше двух.

– Куда ж вы ее так бедную грузите!? – сказал я улыбаясь, едва водитель, подогнав машину задом к складу, вышел из кабины. – Помрет же по дороге!

– Ды хуй с ней! – махнул тут рукой, и мы поздоровались. – Принимайте товар.

Сеня засуетился, заметался по складу, проявляя рвение.

– Ром, Сереж, куда этот товар будем выгружать, куда обычно!? – уточнил он.

– Да, Сень, давай, сюда у входа к стене, – сказал я. – Серый, давай в цепочку встанем и перекидаем товар!

Втроем мы образовали живую цепь – Сергей у машины, Сеня в глубине склада у пустых поддонов, я между ними. Цепь вышла метров десять, так что каждому надо было делать по паре шагов, чтоб передать очередную коробку товара. Водитель залез в кузов и стал подавать коробки Сергею. Начали мы бодро. Коробки скользили по нашим рукам и с хлопком оказывались на своем месте на поддонах. Стопки коробок росли, мы потели. Каждому было по-своему удобно и неудобно. Сеня и Сергей практически не двигались с места, лишь передавая и складывая коробки. Мне же приходилось перебегать от одного к другому, то принимая коробку, то передавая ее дальше. За то мои движения совершались машинально и без раздумий. Сене же приходилось постоянно, то нагибаться вниз, то тянуться вверх, по мере роста очередного столба из коробок. Сергей же стоял у входа, прям под утренним и уже жарким солнцем, быстро начав обильно потеть и прихрамывать.

– Подождите, давайте чуть помедленнее! – запыхавшись, произнес он.

– Че такое, Серый!? Нога? – сказал я.

– Ды да… болит, – сказал он, скривившись и заглядывая  на приподнятую пятку.

– Смотри, если че, можем поменяться! – предложил я бодро, не устав вовсе.

– Ды не, не надо, – отмахнулся тот и добавил. – Давай, Сень, с тобой поменяемся!

Сеня пулей метнулся на место у машины, Сергей поковылял в склад.

– Давай, подавай, – произнес он, отирая со лба пот тыльной стороной ладони.

Работа продолжилась и закончилась через двадцать минут. Ряд пустых поддонов справа у входа склада забился товаром полностью. Высокие, в два метра и выше, столбы из коробок тянулись один подле другого к потолку.

– Все!? – уточнил Сергей, держась одной рукой за поясницу.

– Да! – гаркнул Сеня. – Все, Сереж!

– Сень, ну, проверишь еще раз, занесешь потом накладную в офис, – сказал я, наблюдая, как Сергей, прихрамывая, направился к выходу склада.

– Хорошо, Ром, щас принесу! – схватил накладную кладовщик и принялся за дело.

Я вышел следом за Сергеем, догнал его, спросил: «Что с ногой-то?»

– Да пятка лопнула, – скривился тот, ковыляя.

– В смысле – лопнула? – не понял я.

Сергей остановился и вывернул ступню вверх – трещина в коже на самом краю пятки сантиметра в три длиной предстала моим глазам.

– Ниче се! Так сильно лопнула – жесть! – опешил я, никогда прежде не видя такого. – Болит сильно!?

– Да пиздец вообще, – скривился Сергей, возобновив ковыляние. – Это еще ничего, вот тем летом лопнули сразу две, одна так сильно, что внутрь на сантиметр можно было карандаш вставить.

Я представил картину и меня передернуло: «Брр, пиздец какой-то!»

– Да, Роман, такая вот херня каждое лето! Боженька мне штырь воткнул! На! – Сергей изобразил движение рукой, протыкая воздух снизу вверх указательным пальцем, словно засаживая невидимый нож кому-то под ребра. – Еще этот ихтиоз…

– Че за ихтиоз??? – переспросил я, впервые услышав слово.

– Да вот… – Сергей остановился, указывая пальцем вниз на голень. – Видишь такую сеточку на коже.

Я наклонился, разглядывая его ногу, чуть повыше подъема ступни. Кожа оказалась покрыта мелкими неровными сотами, рисунком похожими на потрескавшуюся поверхность безводной пустыни.

– Ааа… – произнес я, все равно ничего не поняв. – А че это такое?

– Кожа сохнет быстро и такая вот становится. Ей воды не хватает. Приходится час-то мыться, чтоб сделать ее влажной. Летом пыль попадает и еще и чешется. Меня из-за ихтиоза и в армию не взяли… – пояснил Сергей.

– Так ты не был что ли в армии!? – уставился я на него, пораженный сказанным и полностью убежденный из его предыдущих рассказов, что армию то Сергей отслужил.

– Не взяли, говорю ж тебе! – жертвенно скривившись, произнес тот. – Самому думаешь не обидно!? Столько готовился, и врачи зарубили. Я уж и упрашивал, не взяли.

– Ааа… – протянул я растерянно и замолк.

 

– Можно еще отравой заняться! – произнес Сергей на следующий день, сидя в кресле у стены со скрещенными руками, пожевав некоторое время губу и задрыгав ногами одновременно, как по команде.

– Какой отравой? – оторвался я от накладной, просчитывая по ней вес отгрузки.

– Ну, отравой… от крыс, мышей, грызунов всяких! – пояснил он, напрягся и изрек. – Исект… исекцити… исектин… исенктинциды!

Вышло забавно, я внутренне улыбнулся. Сергей явно не знал, как правильно произносится слово, помучался с ним, наконец изрек, но произнес сумбурно и зажевано, словно зная, что вышло все равно с ошибкой, и желая ее скрыть.

– Инсектициды!? – произнес я.

– Да, исектициды, – вновь скользнул по слову тот и продолжил. – Есть производитель на юге, я с ним работал в «Саше», отгружался в сезон весной осенью.

– А как эта отрава продается? Когда у нее сезон?

– Ну, я ж и говорю – брал у них партию перед сезоном, это осенью, в сентябре… в октябре же холодать начинает и мыши, и крысы все в дома бегут… и отрава продается всю осень и зимой даже, поменьше, но продается. А весной, они ж плодиться начинают и снова сезон. Где-то с марта по май… и летом продается нормально, но меньше, как зимой примерно.

– То есть фактически весь год продается? – уточнил я.

– Ну… – Сергей подался вперед, упершись в подлокотники кресла, – фактически да.

– Нормальная тема, – задумался я. – Почему бы и не поторговать отравой. У нас такого товара в прайсе нет. Нормально. А цены там какие?

– Цены у них хорошие, дешевле Москвы процентов на тридцать.

Вообще отлично! – заинтересовался я, и мы принялись обсуждать поставку всерьез. К концу дня по факсу получили от производителя прайс и условия сотрудничества.

– Надо нам интернет провести сюда, а то вечно получать прайсы по факсу это дебилизм! – сказал я после того, как застрял после обрыва связи очередной лист, натужно лезший из факса.

– Да, можно провести, тогда сможем поставить и интернет-банк, – добавила Вера.

– И в чем плюс? – посмотрел я на нее.

– Не нужно будет с платежками каждый раз кататься в банк, – выдала та. – Да и дешевле. Так мы отдаем тысячу в месяц за обслуживание счета, а будем – пятьсот.

– О! Так дешевле! – встрепенулся Сергей. – Конечно, надо ставить.

– Давайте, я в конце недели съезжу в интернет-компанию, узнаю, что и как, если все нормально, подпишем договор как раз с начала месяца с сентября, – предложил я.

– Да, давай, Роман, – кивнул Сергей.

С поставщиком инсектицидов договорились быстро – подписали договор, заказали первую партию, которую обещали подвезти нам к концу той же недели.

 

В четверг мы с Сергеем поехали в «Форт» за деньгами, выскочили из офиса в веселом настроении и запрыгнули в «мазду».

– Блин, нормально у нас бизнес пошел с тобой, да!? – возбужденно брякнул я.

– В смысле? – сказал он, нацепив очки, заведя машину и начав разворачиваться.

– Ну, мы вообще без копейки денег начали работу! Мы же ничего не вложили, тупо набрали товар у всех под отсрочку и начали его крутить, переливая деньги от одного поставщика к другому! Вообще круто! – замахал я эмоционально руками.

– Ааа, это… – Сергей смотрел на дорогу, мы проехали заводские ворота и свернули влево на кривую грунтовку к переезду. – Не, ну, мы ж не просто так начали от балды! Мы же приняли решение, что объединяемся, уже знали друг друга немного раньше. Согласились на партнерство, выбрали друг друга, это же не просто так, не с потолка. Я тебя выбрал, ты меня выбрал. Ты вот за что меня выбрал?

– В смысле? – не понял я, рассматривая в окно пейзаж летнего марева.

– Ну, чем вот я тебе понравился!? – воскликнул Сергей.

Вопрос застрял в моих мозгах, заклинив их на долю секунды. Слово «понравился» и образ Сергея, мужчины, никак не хотели клеиться вместе, плавая в голове порознь. Я недоуменно повернулся к напарнику, произнес: «В смысле – понравился!?»

– Ну! Понравился! Чем я тебе понравился!? Какими качествами!? Веселый… – начал перечислять Сергей.

– А как это можно начать совместный бизнес с человеком из-за того, что он веселый!? – оборвал я перечисление, направление которого, показалось мне верхом абсурда. – Я вообще никогда не думал о тебе в категории «нравится-не нравится»! Я шел за товаром, за аэрозолями и все! «Саша» то развалилась, а нам с отцом позарез нужен был новый товар. И мы хотели заняться именно аэрозолями, мы же не просто так закупали у тебя дихлофосы тем летом! Попробовали и решили искать себе производителя аэрозолей, а тут как раз «Саша» валится и вот он – «Аэросиб»! Я сразу отцу сказал – надо тащить «Аэросиб» себе! Он согласился, а потом мы уже с тобой встретились, пообщались, у тебя оказался еще этот договор эксклюзивный с «Аэросибом», мы с отцом подумали и решили, что можно объединиться! «Аэросиб» – жирный кусок! Не хотелось его упускать…

Закончив, я вновь уставился на пейзаж справа. Мы проболтались в «мазде» оставшиеся метры до переезда, Сергей не издал ни звука. Он молчал. Удивившись молчанию, я глянул на Сергея. Тот смотрел вперед, рулил и жевал губу. Глаза его скрывали очки.

Переезд затрелил колоколами, замигал красными семафорами, едва мы приблизились к нему. Шлагбаумы опустились. Мы остановились. Я хмыкнул.

– Че ты? – спросил Сергей.

– Да так… вспомнил… – я не удержался и хмыкнул еще пару раз, взъерошив волосы на голове. – С девчонкой встречался… ну, мы, вроде как официально не расставались, но дело к тому идет…

– Уже все что ли!? – театрально резко повернул Сергей голову в мою сторону.

– Ну да… все, – расплылся я в улыбке, засмеявшись больше от наигранности реакции напарника, чем от обдумываемого факта.

Сергей, заметив, что я уловил его игру, которую он для моего внимания и затевал, заиграл всеми мускулами лица, стараясь скрыть удовольствие от произведенного эффекта. Я не видел лишь глаз, ноздри Сергея слегка подрагивали, лицевые мускулы тоже, сдерживая улыбку. Я чувствовал, как глаза его сверлили меня через коричневые непроницаемые стекла и, если бы не очки, то Сергей бы не удержался и выдал себя. Но он держался, стараясь не выдать своего удовлетворения. Я наблюдал эту игру и борьбу чувств долю секунды, но понял ее отчетливо. Я еще сильнее взъерошил волосы и засмеялся:

– Бля, там так смешно вышло! Я не перестаю женщинам удивляться!

– Че там у вас случилось то? – произнес Сергей, отвернувшись и размякнув.

Я пересказал ему эпизод с походом на рынок и покупкой одежды, тот факт, что, по мнению Риты, «я не так одевался».

– Роман, ну, она права, в общем, – изрек Сергей. – Ты бы вот стал встречаться с бабой, которая стремно одевается?

– Блять, Серый, я не стремно одеваюсь! Я просто одеваюсь не так, как ей хочется!

– Не, ну ты прав… я не так выразился… для нее ты одеваешься стремно. На самом деле ты нормально одеваешься, у тебя есть вкус, но он такой, особенный, а она вот любит, что были белые брючки, белые туфельки, а не эти твои размалеванные штаны и ботинки на толстенной подошве. Ну, она такая… это ж бабы!

По переезду в город прополз маневровый тепловоз.

– Я раньше, до Верка́, всегда старался выглядеть хорошо! – продолжал Сергей, пересиливая ленивые свистки тепловоза. – Всегда приходил на свидание в пиджаке с одним цветком и при гавриле!

– При каком таком «гавриле»!? – удивился я, тут же смутно начав догадываться.

– Ну, при галстуке! – Сергей изобразил рукой от шеи вниз надетый галстук и тоже удивился в свою очередь. – А че, ты не слышал такое название – гаврила!?

– Неа, первый раз слышу! Смешное название! – хохотнул я.

Переезд открылся. Пожилая тетка в желтой железнодорожной жилетке вышла из домика с желтым же флажком в руке, задрала его перед собой и так стояла как истукан, пока мы проезжали мимо. Я уставился на нее, та старалась не смотреть в нашу сторону.

– Представил тебя в пиджаке и с цветком, – продолжал улыбаться я.

– Не, а че ты смеешься!? – заулыбался сильнее и сам Сергей. – Раньше времена то какие были? Ничего ж не было! Девяностые. Разруха полная. Я же в СМУ работал, бетон тогда на «ЗиЛе» возил по стройкам…

– Ты на «ЗиЛе» работал на стройке!? – удивился я. – Это тебе сколько было!?

– Восемнадцать или девятнадцать, я уж не помню… да я недолго там работал, с полгода где-то, а потом ушел. Но я денег нормально успел заработать! Куртку даже себе купил! Тогда ж вообще купить нечего было, а все импортное дорого стоило. А у меня зарплата маленькая была, вообще копейки… а куртка стоила, помню как сейчас, как моя месячная зарплата! Как ме-ся-ч-ная зар-пла-та! – произнес Сергей последнюю фразу по сло-гам и подняв верх указательный палец, дабы усилить эффект слов.

– А как же ты ее тогда купил? Копил?

– Да не, какой там копил! Шабашка! Калым!

– Ааа…

– Я помню, первый раз мне предложили… подогнал я свой «ЗиЛ» на растворный узел под погрузку, ну, он наполняется бетоном, я стою в сторонке курю… подходит тетка, я знал, что она бригадирша какая-то с соседнего участка… говорит мне… хочешь заработать? Я озираюсь, мне страшно, первый раз же предложили. Ничего не знаю еще, проработал что-то около недели… стою, трясусь, говорю – хочу… она такая – тогда вези этот раствор не куда надо, а вот сюда… назвала адрес… я повез, вывалил бетон на каком-то частном участке, мне денег дали… я посчитал, почти как месячная зарплата… с этого калыма и ку-пил себе куртку… потом еще пару раз возил, нормально, деньги появились, кроссовки себе купил, курить стал сигареты импортные… «Кэмэл», «Мальборо»…

Я сидел, смотрел в окно и с интересом слушал рассказ, даже прерывать не хотелось расспросами и чем-то подобным, но Сергей вдруг замолк.

– А чего ушел то!? – посмотрел я на него.

– Да я один раз ехал на «ЗиЛе», не помню куда, но с полным кузовом, бетон куда-то вез… – начал Сергей, подбирая слова. – И на светофоре остановился, двигатель заглушил и поставил на ручник, а он не держал… а там дорога на подъем шла… ну, «ЗиЛ» и покатился назад… я давай его заводить, слышу какие-то сзади крики, завел, собрался уже первую втыкать, чтоб вперед проехать обратно… и тут такая в окно рука! Хоп!

Сергей изобразил сказанное, нырнув правой рукой от окна к ключам в зажигании, сказал улыбаясь: «И выдернула ключи из зажигания! Я даже ничего понять не успел…»

– Задавил что ли кого сзади!? – догадался я.

– Да. Это рука была водителя «Запорожца», который за мной на светофоре стоял! Он потом рассказывал, что сигналил мне, когда «ЗиЛ» покатился, а когда понял, что я не слышу, побежал к кабине… но все равно не успел.

– И че, сильно помял «Запорожец»? – еле сдерживая смех, как и Сергей, спросил я.

– Да какой там помял… я наехал на него и переднюю половину всю колесами, как консервную банку сплющил… я ж груженый был… б-е-т-о-н-о-м!!

Мы не удержались и оба засмеялись в голос. Сергей пытался сдерживаться, но смех прорывался. Я смотрел на него и тоже не мог сдержать волны накатываемого смеха. Он, вроде успокоившись тоже, глянув на меня, прыскал вновь смехом. Да так, что из глаз из-под очков потекли тонкой струйкой слёзы.

– Роман, блин! – выдавил через смех из себя Сергей, сняв очки и утирая тыльной стороной ладони слёзы.

– Да че Роман!? Ты же «Запорожец» раздавил, как банку, а не я! – выдавил я, Сергей тут же прыснул новой волной смеха, я за ним.

Мы просмеялись еще минуты три, еле остановившись и переведя дух.

– Фууух! – произнес Сергей, выдохнув, усилием успокоившись и зашмыгав носом.

– Да уж… блять! – выдавил я из себя, стараясь вернуть серьезный вид. – «ЗиЛом» с бетоном раздавить «Запорожец»…

Мы снова разом прыснули.

В таком состоянии, едва успев нацепить на свои лица серьезные выражения, через пять минут мы подъехали к проходной «Форта». Охранник внимательно посмотрел на наши напряженные физиономии, записал в книгу посетителей, выписал пропуск и нажал кнопку, шлагбаум поднялся, мы въехали на территорию базы.

– А неплохо они тут развернулись! – сказал я, едва мы припарковались перед входом в торговый зал и вышли из машины. – Большая территория! И здания новые…

– Да, Славик развернулся! – сказал Сергей, озираясь вместе со мной. – А три года назад сидел вместе с Катюхой в своем магазинчике, а теперь… вот.

– Так, ну, че? Я пойду в торговый зал, посмотрю, что там и как, да? – предложил я.

– Да, давай! – махнул рукой Сергей, вынимая из багажника портфель. – Я пока схожу на приход, деньги получу…

– Ну, зайди к Катюхе тогда уж, ладно? – перенял я манеру Сергея называть Екате-рину Викторовну запанибратски. – Поговори на счет солей и отравы, ладно?

– Да, поговорю, давай! – небрежно махнул связкой ключей от машины Сергей и пошел в отдельно стоящее офисное двухэтажное здание.

На первом этаже здания располагалась вся канцелярия базы: служба прихода, служба сертификации, бухгалтерия и касса. На второй этаж можно был попасть только по внешней железной лестнице из трех пролетов, ведшей в кабинет руководителей базы. Кабинет состоял из двух комнат. В ближней за столом работала Екатерина Викторовна. Дальняя большая комната через смежную дверь была собственно кабинетом владельца базы. Я сделал семь шагов по ступенькам входа, открыл дверь и вошел в просторный торговый зал. Проболтался там минут двадцать, прежде чем подошел Сергей.

– Ну, че тут!? – произнес он, шумно дыша.

– Да, так… смотрел товар. Отравы мало, солей для ванн вообще нет. Поговорил на-счет них? Деньги получил?

– Да, деньги получил! – Сергей дернул рукой с портфелем.

– Сколько ж?

– Сорок две восемьсот! – сказал он с выражением впечатления от суммы.

– Нормально так! Глянь как продажи прут, да!? Остатки взял?

– Да, дихлофосы все ушли! Надо срочно везти пока погода хорошая стоит! Повезло нам в этом году, хорошее лето, жаркое! – возбужденно и поспешно выпалил Сергей, протянув мне два листа с распечатанными остатками наших товаров. – А у нас и дихлофос кончается, тот, который самый дешевый, на керосине! Блять! Че, как поступим!?

Сергей вопросительно смотрел на меня. Я быстро пробежал глазами по строчкам. Продажи росли от недели к неделе. Список товаров уже был внушительный, а мы ведь еще собирались заняться солями и инсектицидами. Я, вновь учуяв запах денег, ощутил, как мозг заискрил эндорфинами.

– А сколько у нас осталось на керосине? – посмотрел я на нервно жующего губу Сергея. Так уж вышло, что из всех производителей дихлофосов, давно и успешно бравших за основу наполнения баллонов спирт, только сибирский производитель, как анахронизм былых времен, производил одно наименование самого дешевого дихлофоса на керосине. Он выпускал дихлофосы и на спирте, но те, соответственно, были дороже. Дихлофос на керосине при применении жутко вонял, но цена играла свою роль – он продавался раз в пять больше, нежели все остальные дихлофосы «Аэросиба» вместе взятые. И на нем мы имели самую жирную наценку – свыше семидесяти процентов. Дихлофосы на спирту шли через сорок пять – тридцать пять процентов. Я хорошо понимал беспокойство Сергея.

– Около ста упаковок! Я сегодня с утра смотрел остатки! – сказал он.

– Да, немного, две недели – максимум. А так и за неделю раскидаем.

– Да какие две недели!? Сейчас по двадцать коробок всем пробьем, и вот тебе и сотня и нет дихлофоса! – завопил негромко Сергей.

– Ну, а раз так, давай заказывать… – посмотрел вопросительно я на него.

– Да уже лето кончается, ну, сколько мы закажем!? Там даже на контейнер не наберется на трехтонный! В нем триста шестьдесят коробок примерно помещается, а через неделю уже осень, а если дожди пойдут!? Это все, продажи у дихлофосов сразу упадут! – вяло заупирался Сергей.

– Ну и что? Мы что, разве перестаем работать с «Аэросибом»? – улыбнулся я.

– Ну, нет, не перестаем…

– Ну, а тогда надо просто заказывать очередной контейнер, вот и все! Просчитать аккуратно ассортимент, чтоб особо лишнего не взять и заказывать. Чего телиться то!?

– Чип че, выкупим дихлофосы, если останутся с лета, да?

– Ну, да! А че их не выкупить то!? – удивился я, вскинув плечи. – Ну, постоят они на складе зиму, а весной очередной сезон, а там они подорожают за зиму все равно. Подорожание же будет на заводе!? – уставил взгляд я на Сергея.

– Ну да, будет… – не поспевал тот за моей мыслью.

– Сколько процентов!? – продолжал я гнуть свою линию.

– Процентов десять точно…

– Ну, видишь, мы еще двадцатку заработаем тупо на переоценке товара! Так что можно спокойно заказывать и не париться!

– Ну да… верно, – прикусил и зажевал нижнюю губу Сергей, выдохнул, словно ушла гора с плеч, но тут же зачем-то уточнил. – Значит, решили, заказываем!?

– Да заказываем, заказываем! – расплылся я в улыбке и приятельски легко пхнул его в плечо в направлении выхода. – Пошли.

На улице Сергей вдруг засмеялся – поставил в багажник портфель и засмеялся.

– Че ты ржешь!? – расплылся в улыбке и я.

– Да вспомнил случай! – Сергей прыснул снова и принялся утирать увлажнившиеся края глаз. – Был у меня дрючбан один… в те еще временя, когда я на «ЗиЛе» работал… и вот он купил себе кроссовки «Симод», помнишь такие были?

– Ааа! Даа! Точно! Были и у меня такие! – с жаром выпалил я, вспомнив белые неуклюжие кроссовки ужасного качества, пошитые из кожзаменителя на какой-то азиатской кустарной фабрике и купленные мне родителями за приличные деньги. – Белые высокие с надписями проштампованными вкривь…

– Да, они! И они же дорого стоили, я помню, как раз куртку себе купил эту… – продолжал Сергей, тихо хихикая между слов. – А ему мать кроссовки купила, долго деньги откладывала, чуть ли не полгода! И вот он их надел, вышел из подъезда, важный такой – в джинсах и белых-белых кроссовках! Дошли с ним до остановки, он смотрит вокруг, смотрят ли на него окружающие люди, на его кроссовки… довольный такой, счастье на все ебало, задрал его кверху! Подходим к остановке… И тут он со всего маху натыкается одним кроссовком на штырь! Ну, ты понял, там плита лежала на остановке под ногами, арматурина торчала из нее сантиметров двадцать… и он на нее со всего маху натыкается кроссовком и пропарывает его…

Сергей выдержал паузу, захихикал, пригибаясь книзу, тут же вытирая увлажнившиеся уголки глаз и прикрывая рот тыльной стороной ладони.

– Дырища такая! Пиздец! – продолжил он. – Он такой смотрит на нее! Глаза округляются у него! И как заорет на всю остановку «бляяяяяяяяяять!!!!!!!!!!!!!!!!!» И руками так вниз показывает на порваный кроссовок и снова «бляяяять!!!!!!!!!».

Я засмеялся, представив ситуацию. Стал смеяться как Сергей, отчего-то сдерживая смех и хихикая. Я смотрел на Сергея, тот на меня, оба прыскали смехом и хихикали.

– А он такой «бляяяяяяять!!!!!!» – повторил Сергей, выпрямив руки вниз к своему сандалию и растопырив пальцы, изображая того парня.

Волна смеха вновь задушила нас на минуту. Слезы текли из глаз Сергея по щекам.

– Народ на остановке, наверное, охуел, да!? – еле выдавил я из себя.

– Да какой охуел!? – давился Сергей. – Там все разбежались сразу кто куда, похуй автобус, по кустам все!

Мы смеялись еще с минуту. У меня аж живот заболел. Мы сели в «мазду».

– И чего он дальше? – сказал я.

– Да ничего, домой пошел, – перевел дух Сергей, сказал «ой, блин» и нацепил очки.

Мы выехали с территории базы и направились в обратный путь к себе на завод. Всю дорогу разговор касался похожих тем. Мне в память врезался фрагмент диалога.

– Так что, Роман, ты должен всегда хорошо выглядеть при бабах! – сказал Сергей, подытоживая озвученный нами по второму кругу разговор про пиждак и «гаврилу».

– Иначе, если буду выглядеть как водитель «ЗиЛа», мне не дадут, я понимаю, – усмехнулся я, глянув на напарника. – Просто я нормально выг…

– А что, ты щас правильно все сказал! Я всегда выглядел отлично! Прежде чем бабы узнавали, что я работаю водителем на стройке, я успевал им уже засунуть, – сказал он.

Я задумался. Нет, я понимал все сказанное, но отчего-то от слова «засунуть» меня внутренне передернуло. Цинично прозвучало. Расчетливо.

– А тебе ж восемнадцать тогда было? – зачем-то уточнил я.

– Да, где-то так, – махнул рукой Сергей и вернул ее обратно на рычаг передач.

«Восемнадцать лет», – закрутилась в моей голове цифра и картинка из собственного совершеннолетия, в которой у меня еще не было даже первого секса.

Поделиться книгой…