Глава 003

На календаре значился конец октября 2000 года, и чем заниматься дальше, было совершенно неясно. Я привычно принялся просматривать подряд все коммерческие издания. На глаза попалось объявление: «Арендаторы продуктового магазина приглашают партнеров по бизнесу. При магазине есть перерабатывающий цех». Я показал объявление отцу, тот задумался, почесал кончик носа и произнес: «Мда, интересно». Я сунул отцу в руку телефон, тот позвонил по указанному номеру, договорился о встрече, мы поехали.

Магазин оказался небольшим, полуподвального типа. Располагался он довольно удачно – метрах в тридцати от остановки транспорта, в торце кирпичной девятиэтажки, мимо которой с остановки во дворы как раз проходил весь людской поток. С десяток ступенек входа вели вниз под козырек. За входной дверью сразу начинался торговый зал метров в тридцать площадью с пустующими ларями, расставленными буквой «Г». Из торгового зала вглубь подсобных помещений вело два коридора: ближний уходил влево к кладовке магазина; дальний шел прямо и по короткой лестнице вверх, которая тут же под прямым углом сворачивала вправо и еще через три ступеньки выныривала на уровень первого этажа здания к задней комнате и второму техническому выходу из магазина. Железная дверь выхода распахивалась во внутренний дворик, идеальный для подъезда автомобилей и подвоза товара. Магазин производил смешанное впечатление, он был неплох, но выглядел неряшливо. Будто им занимались нерадивые хозяева. Я крутил в голове увиденное и понимал, что магазин, в принципе, должен приносить хорошую прибыль, но в нем царила атмосфера запущенности дела – давно не видавшие ремонта обшарпанные стены, замызганые торговые лари, шумно и натужно работавший старый холодильник и тараканы, несколько раз попавшиеся мне на глаза за время первого визита. Арендаторы – муж и жена – оказались под стать обстановке: мужчина среднего роста, обычного телосложения, стрижен под машинку, по неумному взгляду которого я сразу понял, что руководит торговлей не он, а бойкая жена, женщина невысокого роста, полноватая брюнетка с короткой стрижкой вьющихся волос. В отличие от мужа, тетка производила впечатление натуры деятельной. Обоим на вид было лет под сорок. У тетки имелась дочь лет шести, почти копия лицом матери. Интуиция мне сразу подсказала – муж не отец девочки. Позже выяснилось, что он из бывших сидельцев. Вся семейка вышла на встречу с нами одетыми по-домашнему: тетка в бело-голубом халате и тапках; мужик в черных, заправленных в носки трико с оттянутыми коленками, тапках и светлой байковой рубашке. Девочка выскочила из темноты угла дальнего коридора в колготках, свитере и с потрепанной куклой в руке. Неухоженные, неряшливые, в несвежей одежде… Типичная рабочая семья. Что они забыли в коммерции и как в ней оказались?

– А где у вас цех!? – вспомнил я, обернулся и уперся взглядом в водянистые глаза тетки. – У вас в объявлении было сказано, что есть мясоперерабатывающий цех.

Та взмахнула руками, отвела в сторону свой слегка отрешенный взгляд и пошла к складской комнатке. В ближнем коридоре оказалась еще одна дверь, с виду совершенно неприметная. Тетка открыла ее и вошла первой внутрь. Я пропустил вперед отца и мужи-ка в трико, вошел последним. Увиденное мне понравилось – цех оказался довольно большим, метров в пятьдесят площадью, он был полностью оснащен. Оборудование выглядело не новым, но оказалось рабочим. По расположению выходило, что цех находился точно под задней комнатой магазина. Я с любопытством слонялся по нему, разглядывая оборудование, отец же, как бывший военный тыловик, загорелся. Я понимал его настрой, если цеху дать, что называется, ума, то можно было с минимальными средствами наладить производство полуфабрикатов. Производство, свое производство! Цех оказался фактором, склонившим наше колеблющееся решение в сторону согласия. Лично меня перспектива возни с бесконечными проверяющими органами – пожарными, СЭС и прочими – не радовала. После маяты с пивом, я интуитивно начинал склоняться в бизнесе к товарам с большими сроками годности или вовсе без таковых. К продуктам питания у меня стала формироваться стойкая неприязнь.

Договорились с будущими партнерами просто – мы вкладываем деньги в товар, они предоставляют магазин, прибыль пополам. Начали с первых чисел ноября. Канцелярию, офис расположили в задней комнате магазина. На ее восьми-девяти метрах площади было довольно тесно – в углу стоял старый тяжеленный сейф, напротив облезлый диван, посреди обшарпанный журнальный столик и два кресла. В первую же неделю мы быстро заказали и получили с оптовых баз весь необходимый товар, провели уборку помещений, вымыли витрины, навели минимальный общий порядок. Очень быстро начали выясняться особенности новоиспеченных партнеров. Мужик оказался в хозяйственном смысле ленивым и безруким, ничего не умел и не хотел делать. Он быстро принял на себя роль руководителя, стал маячить и раздавать всем никому не нужные указания и команды. На голове мужика, нарушая поросль волос, проглядывался с пяток шрамов и рубцов. Оказалось, их организовала ему жена. Топором. Некоторое время назад она натурально пыталась мужа зарубить. Тот рассказал о происхождении шрамов без стеснения и даже с некой бравадой. Тетка оказалась тихой шизофреничкой. Логические убеждения ее не брали, по любому вопросу она сразу переходила на крик и эмоции. К концу первой недели мы с отцом поняли, что из наших партнеров предприниматели, как из говна пуля. Их предыстория всплывала каждый день все новыми фактами. Раньше семейка жила где-то в области, с год назад тетка вдруг решила заняться бизнесом, подбила мужа продать единственное, что у них было – квартиру, и взять в аренду этот магазин. Так, с маленьким ребенком на руках, они оказались без жилья и стали ютиться тут же в магазине в тесной комнатке, вход в которую в темном повороте лестницы я заметил лишь тогда, когда мне его показала сама тетка. За год, вырученные за квартиру деньги и вложенные в товар, были успешно проедены, и в газете появилось объявление, на которое мы с отцом и отозвались.  Стало ясно, если мы с ним хотим удержать магазин на плаву, то все дела придется вести самим. Бухгалтерия пребывала в ужасном состоянии, учет до нас велся в разрозненных тетрадках урывками, разобраться в них не было никакой возможности. Мы завели учет заново, дело медленно, но сдвинулось с мертвой точки – покупатели пошли, выручка стала постепенно расти. И тут начали проявляться все те странности наших партнеров, из-за которых, собственно, они и оказались в столь глубокой жопе. Едва мы завезли товар, как из торгового зала и кладовки стали пропадать продукты. В небольших, еле заметных количествах. Мы поговорили с мужиком и теткой. Те долго отнекивались, мужик даже принялся демонстративно возмущаться, но под давлением неопровержимых фактов замолк, оба вынужденно признали факты кражи. Но сделали это ловко – свалили все на маленькую дочь. Торговый зал и кладовка отделялись в начале лестницы от верхних помещений – жилой комнаты и задней – дверью, которую мы предложили закрывать со стороны торгового зала на висячий замок. Партнеры недовольно согласились. На неделю пропажи прекратились и… снова начались. Мы с отцом поняли, что горе-семейке не только негде жить, но и банально нечего есть. К концу второй недели партнерства стало ясно – из магазина надо валить, и чем быстрее, тем лучше. История с бычком окончательно все решила – будним утром мы подъехали к заднему выходу и постучали в дверь. По обыкновению, открыла тетка. Зайдя в заднюю комнату, мы принялись разбирать утренние накладные, одна из которых замерла в руках отца.

– А это что за выплата, за какое мясо? – спросил он тетку.

– Это мы бычка купили, – сказала та, смотря на нас обычным рассеянным взглядом.

– Какого бычка!? – уставился на тетку отец, сидя в кресле у сейфа.

Я слушал, стоя в углу комнаты, сесть в свободное кресло мне мешала врожденная брезгливость к грязи и нечистоплотности, к которым в магазине я так и не привык и садился на замызганную мебель комнатки лишь в редких случаях сильной усталости.

– Приезжали тут поставщики, бычка забили утром. Привезли нам его. Мы купили, – принялась мямлить тетка, обеспокоенно забегав глазами.

– Целого бычка!? – глаза отца полезли из орбит.

– Ну да, а что такого? Мы его разделаем и продадим через магазин, – внешне невозмутимо пояснила тетка, однако принявшись руками теребить халат.

– Да как мы его продадим через магазин!? – взгляд отца остекленел и замер на лице тетки. – Сколько мы в день продаем мяса!?

Тетка замялась. Лицо отца обострилось, зубы сцепились – явные признаки подкатывающего гнева. Отец повторил вопрос.

– Ну, не знаю, килограммов двадцать, наверное… – промямлила тетка, чуя неладное.

– Да какие двадцать!? – повысил отец голос. – Десять, самое большое! Десять! Мы же только начали работать, у нас покупателей мало еще. Сколько весит бычок!?

Тетка молчала. Отец снова повторил вопрос.

– Триста восемьдесят килограмм, – выдавила из себя тетка.

– И куда мы денем все это мясо? Он неразделанный? Вы его так, живым весом купили!? – наседал отец, по лицу его пошли пятна гнева.

Снизу из жилой каморки на шум показался мужик. Он остановился на лестнице в дверном проеме и, скрестив на груди руки, стал внимательно слушать.

– Ну да, целый лежит в цеху, – приободрилась тетка с приходом мужа и затарахтела фальцетом. – Ничего страшного, мы его разделаем и продадим! Я тоже имею право закупать товар!

– Кто будет разделывать этот товар!!? – подался отец вперед, почти перейдя на крик, застыл на секунду взглядом на лице тетки, ткнул резко в воздухе пальцем в направлении ее мужа, выкрикнул. – Он!!?

– Не, я не умею… – тут же отгородился руками мужик, сделал лицо в стиле «я тут не причем, разбирайтесь сами» и скрылся обратно в каморке.

– Так кто будет разделывать бычка!!? – снова насел отец на растерявшуюся тетку.

– Я тоже имею право закупать товар!! – встрепенулась вдруг та порывом протеста. – Я посчитала нужным и купила его!!

– Так идите и разделывайте его!!! – взорвался отец.

– Я не умею!! – взвизгнула тетка и шмыгнула вниз по лестнице вслед за мужем. В магазине повисла тишина. Отец глянул на меня, обхватил голову руками, уперся локтями в стол и сидел несколько секунд так. После приподнял голову, тихо выругался и вновь посмотрел на меня.

– Что вот теперь делать? – произнес он совершенно растерянно.

Я не осознавал всей сложности ситуации, оттого пребывал в полном спокойствии. Понимал я все просто – дело дрянь и его надо разруливать!

– Пошли в цех, – буркнул я, оттолкнулся плечом от стены.

– Да! – вырвалось у отца облегченно, моя фраза будто вывела его из ступора. Отец, словно получив приказ и повинуясь многолетним инстинктам военной службы, тут же вскочил, готовый его выполнять. Наверное, в тот момент, я впервые отчетливо подметил эту его особенность. Мы пошли в цех. Из каморки не доносилось ни звука.

Минут десять мы просто смотрели на тушу бычка. Та лежала на большом разделочном столе, сияя ветеринарными печатями. Я понятия не имел даже куда ткнуть первый раз в тушу ножом, понимал одно – бычка нужно как можно быстрее разделать и уложить мясо в холодильник, а после уже думать о продаже. Хорошо, что отец в прошлом имел большую практику обращения с мясом. Я же годился лишь в подмастерья.

 – Давай, говори, че делать… – кивнул я отцу. – Ты рули, а я буду помогать…

Мы провозились с тушей весь день – резали, рубили, складывали мясо в балейки и относили их в холодильник. К вечеру бычок был разделан полностью. Самое важное мы сделали, сохранили мясо. Я очень устал, домой ехали почти молча.

Следующий день нам подарил новую задачу – мясо нужно было быстро сбыть мелким оптом. Десятую часть мяса оставили для продажи через магазин. Отец договорился с торговцами одного из мясных рынков, и большую часть из двухсот килограммов  мы отвезли им. Торговцы безошибочно определяли по нашим глазам патовость ситуации и сбивали цены до самого нижнего предела. Ничего не заработав, мы лишь вернули свои деньги. Оставалось сбыть кости и несколько килограммов самого дорогого мяса.

– Вырезку надо сразу везти в дорогое кафе или ресторан, – предложил я.

По пути домой мы притормозили у популярного кафе, переговорили с управляющей, та согласилась купить наше мясо и вызвала поваров. Шеф-повар кафе долго крутил вырезку в руках, после начал совещаться с другими поварами на предмет вырезка это или нет. Сценка вышла забавной – повара мало что смыслили в разделке мяса. Дальше тянуть было уже некуда, шеф-повар сделал серьезное лицо и сказал, что мясо хорошее, и он его берет. Продав последний кусок мяса, мы облегченно вздохнули. Через пару дней отец договорился с кем-то насчет продажи костей и отвез их без меня. По итогу мы почти вернули потраченные теткой на бычка деньги, оказавшись в небольшом убытке. Этот эпизод окончательно укрепил меня и отца в мысли – от таких партнеров нужно бежать и как можно скорее, иначе мы потеряем все деньги.

Наступил декабрь. Изменений в лучшую сторону в работе магазина не предвиделось – торговый оборот практически не рос, продукты из кладовки все так же пропадали. В один из дней отец, я, тетка с мужем и дочкой собрались в задней комнате. Отец сообщил партнерам, что мы желаем покинуть магазин и, как вариант, предложил дать объявление о поиске других компаньонов, замены нам. Реакция случилась предсказуемая – мужик заерзал в кресле, сделал недовольное лицо и заговорил в обиженном тоне о том, что мы с отцом их бросаем, забирая деньги за тот товар, что продастся, а их, бедолаг, собираемся кинуть с остатками, закупленного теткой неликвидного товара одних. Чтобы прекратить треп на корню, мы предложили забрать товар полностью, даже тот, что бестолково был закуплен теткой, ведь он весь был закуплен на наши деньги, и на том разойтись. Мужик сразу завыл, что так нехорошо, а как же магазин без товара, и вообще, на что они будут жить. Я внутренне улыбнулся, мужик был обычным хитроватым лентяем, привыкшим жить за чужой счет и не желавшим мириться с тем, что его не собираются тянуть на своем горбу другие. Женщина не сильно возражала, лишь что-то промямлила и затихла, потупив взгляд. Мужик, оставшись в одиночестве, затих и согласился с тем, что надо давать новое объявление. Сказано – сделано. Мы с отцом дали объявление в газету и стали ждать звонков. К концу первой недели случилось около пяти звонков, безрезультатно. Атмосфера в магазине висела натянутая, тетка прижухла, мужик поглядывал в нашу сторону недобро. В моей голове крутилась лишь одна мысль – найти «лопуха», который вместо нас влипнет в этот дурацкий магазин, выкупит товар, тем самым позволит нам сбежать от неадекватных партнеров по бизнесу. Я оценивал мысль трезво, шанс, что дело выгорит, был призрачным. Но я верил в чудо. Очередной звонок раздался в начале второй недели. Отец пообщался по телефону, мужской голос изъявил желание подъехать посмотреть магазин. Во второй половине того же дня двое мужчин вошли в магазин. Наметанным взглядом я понял – деньги у этих есть. Еще десять минут общения и стало ясно – гости сильно желают начать свой бизнес. Один из парочки был высоким крупным парнем лет тридцати с розовым гладким лицом сытого офисного работника. Второй был среднего роста, щуплым и тихим офисным пронырой. Молодые люди действительно работали в офисе крупной кондитерской фирмы на руководящих должностях. Внутренние позывы самореализации толкали их на ступень выше – от высокооплачиваемой сытной стабильной, но наемной работы, на зыбкую почву предпринимательства. Не оставляя первого, они хотели потренироваться во втором – умное решение. Пока мы общались с гостями и показывали магазин, наши партнеры всем своим видом выказывали к происходящему недовольное безразличие. Тетка вела себя тихо, ее муж с презрительным выражением лица нет-нет, да и вставлял колкие словечки в наш адрес, явно адресованные слуху гостей. Внутри меня росли злость и стойкое ощущение, что если сделка сорвется, то мужик втайне испытает радость и удовлетворение. Напряжение нарастало.  Мы с отцом старались всячески не замечать выпадов мужика. В действительности же мне хотелось просто вмазать тому по роже. Но надо было держать себя в руках, на кону лежали все наши деньги. Гости, осмотрев магазин, сказали, что подумают и позвонят. И уехали. Я пронервничал два дня, на утро третьего позвонил тот, что покрупнее и согласился выкупить нашу долю. Мое сердце так застучало в груди от радости, что едва не выскочило наружу. Вечером парочка снова заехала в магазин, обсудила с нами троими – мною, отцом и теткой – детали сделки. Мужик весь день не показывался на люди, а последние два дня вообще нас с отцом демонстративно игнорировал. Договорились так: новые компаньоны выкупают у нас весь товар, мы получаем деньги и можем быть свободны.

– Только конфеты мы выкупать не будем, – сказал крупный малый. – У нас свои есть, мы же торгуем конфетами…

– Хорошо, конфеты мы заберем, – тут же кивнул я. – Остальной товар устраивает, да? Считаем его и подбиваем сумму?

– Да, остальной считаем, – кивнул здоровяк.

Уже на улице, без участия тетки и мужика, мы договорились с нашими сменщиками, что те выкупят товар не по закупочным ценам, а с наценкой в десять процентов. Я мотивировал наценку тем, что товар уже в магазине, и им не придется тратиться на его поиски, выгадывание цен и доставку. Те сразу согласились. Сделку назначили на следующий день. Домой мы с отцом ехали в приподнятом настроении – сутки отделяли нас от замерцавшей впереди свободы действий.

Весь следующий день с десяти утра и до шести вечера считали товар в магазине. Еще часть товара наши сменщики отказались покупать – дорогие деликатесы, купленные теткой в наше отсутствие и товары с коротким сроком годности. Мы с отцом молча согласились и с этим. Все четверо стояли посреди торгового зала, когда наступил момент передачи денег.

– Так, сколько мы вам должны с учетом наценки? – произнес здоровяк.

Отец набрал на калькуляторе итоговую сумму, добавил к ней десять процентов и показал тому получившуюся цифру. Парень кивнул и полез в карман за деньгами.

– Это какая-такая наценка!? – неожиданно за нашими спинами раздался голос мужика. Ни он ни тетка не присутствовали при пересчете товара, обиженно предоставив возиться с этим нам одним. А тут мужик объявился в самый неподходящий момент, как черт из табакерки. Все разом чуть вздрогнули и обернулись. Рука здоровяка, нырнувшая в карман за деньгами, едва наполовину высунулась обратно с пачкой денег, застыла.

– Как какая наценка? – сдержанно произнес отец, но желваки его заиграли. – Мы договорились с ребятами, что продаем им товар с десятипроцентной наценкой.

– А я не понял, почему это товар вы продаете с такой наценкой!? – с вызовом в голосе и деловым видом подошел мужик ближе.

Я уже был готов сам ударить его топором. Напоследок этот козел решил нам нагадить, это ясно читалась в его глазах. Внутри меня все мгновенно вскипело. Я отвернулся в сторону, дабы не сказать грубость.

Как, почему с такой наценкой!? – сверлил отец мужика взглядом. – Мы эту наценку с ребятами заранее обговорили, они согласились. Наценка за доставку нами товара сюда в магазин на своей машине с оптовых баз.

– Не, так дело не пойдет! – произнес упоенно мужик, глаза его заблестели.

Сменщики разом обратились во внимание. Здоровяк, затолкал деньги обратно. Я начал нервно расхаживать по торговому залу, лишь бы не видеть довольной рожи мужика. На лице отца застыло непонимание, его нижняя челюсть недоуменно отвисла.

– Как это не пойдет!? – возмутился отец, наливаясь злостью. – Ты что ли возил этот товар!? Ты его таскал!? Ты палец о палец ничего не делал, только ходил и указывал тут!

Отца понесло. Я отлично его понимал, но дрязги при потенциальных покупателях – самое худшее развитие событий при сделке, она могла сорваться. Чего мужик и добивался. Нужно было быстро остановить отца.

– Как это я ничего не делал!? Да это мой магазин! Я тут хозяин! – Развел руки в широком жесте мужик и вальяжной походкой пошел вдоль прилавков, но на всякий случай, по дальней стороне от отца.

– Ладно, па! – громко произнес я, махнув рукой. – Это все мелочи жизни!

Мужик вытянул из кармана рубахи сигарету, принялся нервно крутить ее меж пальцев. Все посмотрели на меня.

– Если десять процентов много, то какая наценка тебя устроит? – Спросил я мужика.

Тот слегка растерялся от прямого вопроса, но быстро взял себя в руки.

– Никакая меня не устроит! Товар должен продаваться без наценки! Без наценки я согласен! – заявил мужик в апогее своей важности, не сообразив, что в эмоциональном раже выдал нужную мне фразу.

– Хорошо, договорились, – тут же спокойно кивнул я и рутинно перевел разговор к здоровяку. – Сколько там у нас без наценки получилось? Какая сумма?

Общее напряжение немного спало, все растерянно замерли. Мужик опешил – вопрос решился быстро, и его персона выпала из центра внимания. Отец и здоровяк склонились над тетрадкой. Отец назвал сумму, парень согласился и кивнул.

– Ну, все, рассчитывайтесь тогда по этой сумме, да и поедем! – сказал я еще более рутинно. – Нам еще товар непринятый забирать и домой ехать, а уже темно. Весь день тут торчим…

Фраза возымела действие, вернув ситуацию из конфликтной в обыденную. Здоровяк повторно запустил руку в джинсы и вытянул пачку денег.

– Только у меня доллары, ничего? – будто извиняясь, произнес он. – Не успел разменять на рубли…

– Да какая разница! Па, ну посчитайте по курсу, да и все! Я пойду пока конфеты таскать в машину… – произнес я тут же, не оставляя возможности мужику одуматься и вставить хотя бы слово, и принялся энергично собирать ящики с конфетами. Здоровяк отсчитал восемьсот тридцать долларов, протянул их отцу. Я оделся и с несколькими коробками в руках выскочил через задний вход на улицу к машине. Кругом темень, декабрьский световой день погас несколько часов назад. Мы погрузили невыкупленный товар в машину и поехали домой. Едва «двойка» выехала со двора магазина, я почувствовал, что такое психологическая разрядка.

– Что-то меня трясет, – произнес я, ощущая тремор по всему телу. Пальцы рук дергались, как сумасшедшие, я сжал их в кулаки, не помогло.

– Меня самого всего трясет! – откликнулся тут же отец, будто ждал эти слова.

Мы катили по заснеженной Окружной дороге почти в полной темноте, лишь свет наших фар выхватывал крупные хлопья снега. Они неслись нам навстречу, вихрились над капотом в красивом завораживающем движении. Дрожь быстро прошла, ее место заняла эйфория, в груди сердце застучало радостью. Свобода! Свобода! Свобода! Все мое существо внутренне ликовало этим словом, мы словно выскочили из дурного сна, который приключился с нами по нелепой ошибке. Хотелось лишь быстрей сбросить его остатки с себя и двигаться дальше вперед без оглядки. Огромная тяжесть разом упала с плеч. За всю дорогу мы больше не произнесли ни слова. Я как зачарованный всматривался в летящий навстречу снег. Пытался разглядеть каждую снежинку. Мне нравилась каждая из них. Они были прекрасны. Снег был прекрасен. Зимняя дорога в свете фар была прекрасна. Я ехал в самой лучшей, самой уютной машине в мире. Внутри меня все замерло в ощущении красоты, время словно остановилось. До Нового года оставалось всего две недели. Я был счастлив.

Всю следующую неделю мы с отцом отсыпались, вставали поздно – сказалась накопленная усталость предыдущих дней. Да и спешить было некуда. Подсчитали деньги, убыток от магазина составил двадцать тысяч рублей. Много. За два месяца мы потеряли почти половину того, что досталось нам за два года тяжелым трудом на пиве.

– Да, фигово вышло… – вздохнул я, сидя с отцом на кухне. – Если б знать, что так выйдет… Да кто ж знал… Ну ладно, ничего страшного, еще заработаем…

Отец же, пересчитав оставшиеся двадцать пять тысяч, выдал мне обвинительную тираду, сказал, что я твердолобый, и если мне что втемяшится в голову, то переубедить меня невозможно. Я возмутился, возразил, сказал, что решение мы принимали одно общее и никто из нас не виноват по отдельности, просто так вышло. Но короткая перепалка так и оставила нас при своих мнениях, я вышел из кухни с неприятным осадком в душе, чувствуя на своем затылке тяжелый недовольный взгляд отца. Рефлекторно хотелось тут же чем-то заняться, придумать новое дело, дабы в труде отвлечься от случившейся неудачи. Я копался в голове, пытаясь обнаружить хоть какую-то идею, тщетно – мозг пребывал в состоянии опустошенности и безразличия. Близость Нового года хоть как-то поднимала настроение. Мы поддались предпраздничной суете, потратились немного на подарки себе и матери. Новогоднюю ночь я провел дома, поедая мандарины перед экраном телевизора.

 

После праздничных дней вновь мысли полезли в голову – чем же заняться дальше? Решения у меня не было. Я просматривал информацию во всех журналах и газетах, какие попадались на глаза – ничего интересного. Отец, что меня слегка удивило, занялся тем же. На второй день поисков он подошел ко мне с газетой в руках, показал объявление о продаже кем-то подержанных автомобильных шин в Прибалтике и предложил закупать эти шины там и продавать в нашем городе. Меня идея не впечатлила, я видел в ней много отрицательных моментов: у нас было мало денег; пришлось бы регулярно ездить на машине на очень большие расстояния; перевозка с собой наличных денег; совершенно новый и незнакомый бизнес. Слишком много минусов и слабых мест. Я отверг предложение, отец задумался и ушел в другую комнату. У нас уже был опыт работы с оптовыми базами города, его-то мне хотелось использовать дальше. Еще через день отец снова сунул мне под нос объявление – на севере предлагались делянки леса и приглашались заготовщики. Отцу идея нравилась, мне – опять нет. Один из нас должен был остаться в городе, а второй ехать на север, брать делянку, нанимать бригады лесорубов и руководить ими. Тот, что оставался на месте, должен был получать заготовленный лес, складировать его и продавать. Отец так серьезно загорелся идеей, что тут же купил себе полный комплект теплых вещей и хороший дорогой пуховик. Мне же затея казалась сложной и идея нашего разделения тоже не нравилась, у нас ведь хорошо получалось вдвоем. Вдобавок я понял, что не потяну один свою часть работы, о чем и сказал отцу. Тот, узнав мой окончательный ответ, перестал выдвигать новые предложения и несколько следующих зим отходил в купленном пуховике.

Я решил устраиваться на работу. Нормальных предложений не было, я позвонил по одному из объявлений и поехал на собеседование в другую часть города. Фирма арендовала две обшарпанные комнаты в большом административном здании не работавшего завода. В одной комнате заседали два владельца фирмы, в другой весь остальной персонал, человек десять. На мой вопрос, чем же занимается организация, последовал ответ, что занимается она всем. «Всем – значит ничем», – заподозрил я, но мне нужны были деньги и я решил не делать скоропалительных выводов, а осмотреться. Все работники сидели за персональными столами и чем-то занимались. Мне указали на свободные стол и стул и объяснили суть работы – я должен был обзванивать всех, кого не лень и предлагать то, что у нас было. А было ли? Склада с продукцией я так и не увидел. Работники фирмы обзванивали другие организации и предлагали товар по прайс-листу. Перечень предложений меня сильно удивил – от гаек и болтов, до лифтов. Через пару дней у меня сложилось впечатление, что весь мир торгует через эту комнату. Непонятная работа, никто ничего не продал, деятельность была похожа на самодостаточный процесс. Звонки ради звонков, хождение на работу, ради факта хождения на работу. Вопрос оплаты выглядел еще туманнее, мне сказали, что оплата сдельная, и я получу деньги тогда, когда что-то продам. Как продать то, чего нет в наличии? Провисев первые три дня активно на телефоне, я уже мог сделать выводы – текучка сотрудников в фирме была большая, дольше трех месяцев в ней не засиживались, зарплаты никто из работников еще не видел. Я бросил названивать и стал, как и все, имитировать деятельность. К концу первой недели я понял, что просто теряю свое время. И тут меня вызвали в кабинет к руководителям. Хоть какое-то событие. Оба владельца сообщили мне, что фирма участвует в тендере на поставку медицинского оборудования в больницы города и надо съездить в командировку в Москву и собрать информацию на этот счет. В принципе, я мог отказаться. Я понимал, что денег не увижу все равно, но желание развеяться, прокатиться в Москву и получить хоть какие-то впечатления, взяло верх. Мне дали адрес служебной квартиры и командировочные деньги на три дня.

Утром очередного понедельника я оказался в столице. По адресу нашел квартиру, обычную «однушку» на первом этаже «хрущевки». Дверь мне открыл парень, родственник одного из руководителей фирмы. Мы поздоровались, я оставил вещи у своей койки и сразу поехал по делам. Намотавшись за день, к вечеру я вернулся в квартиру, соседа еще не было. Я поужинал, лег на койку. Хоть я и устал от дневной суеты, но моего ничегонеделания хватило всего на полчаса, я огляделся. Квартира выглядела спартанской и чистой – в комнате две кровати, шкаф, стол и два стула. На полу подле стола лежала стопка толстых рекламных коммерческих журналов. Я взял парочку и принялся листать. Увлекшись, я и не заметил, как стал искать коммерческие предложения всерьез. Внутренний голос упорно толкал меня обратно на путь собственного дела. Меня все сильнее тянуло назад в настоящую работу. Еще раз осмыслив предыдущий удачный опыт с пивом, я пришел к простому пониманию того, что надо было искать – нужен был поставщик товаров, производитель или фирма-импортер, всякие посредники исключались; товар должен был доставляться нам транспортом поставщика; товар должен быть с длительным сроком хранения; поставляться товар должен был на условиях длительной отсрочки или частичной предоплаты или, что еще лучше, на реализацию. Такие условия нам могли дать только регионы. Москва, как город совершенно зажравшихся людей и фирм с непомерными требованиями денег вперед и как можно больше, отпадала сразу. Расположение нашего города  на федеральной трассе, пропускавшего сквозь себя ежедневно большие потоки товаров, как с севера на юг, так обратно, подсказало мне решение – искать поставщика нужно было в противоположной Москве стороне, на юге. За вечер я перелопатил все двенадцать еженедельных журналов за последние три месяца. Три объявления показались интересными, одно из них было то, что надо – небольшая краснодарская фирма по производству бытовой химии искала региональных дилеров на свой товар. Доставку товара фирма обеспечивала. Я подошел к телефону на столе и позвонил домой, рассказал отцу об объявлении, привел свои доводы в пользу начала работы, тот с ними согласился.

– Давай, звони в Краснодар! Бери у них прайс, договаривайся, я приеду через пару дней, расскажешь, – подытожил я, мы распрощались.

Следующий день я провел в поездках по Москве, вернулся под вечер усталый, поужинал и сразу позвонил домой.

– Ну, новости хорошие, – зазвучали в голосе отца радостные нотки. – Пообщался я с владельцем этой фирмы, в общем, мы договорились…

В моей груди гулко застучало, я хорошо понимал источник такой реакции – интуиция вновь вела меня. Десять минут я дотошно расспрашивал отца о нюансах переговоров.

– Мы договорились, что заказываем товар, они его нам привозят, мы половину оплачиваем сразу, а половину по реализации и перед заказом следующей партии полностью рассчитываемся за предыдущую, – пояснил отец.

– Нормально! – выпалил я. – То, что надо! Приеду и начнем!

Засыпая, я для себя уже все решил. Следующий день, выполнив всю работу в предыдущие два дня, я просто гулял по Москве, а вечером сел в поезд. Внутри меня все ожило, предвкушение приближения нужного, именно того, что я должен был нащупать и на что наткнулся так далеко от дома, лишь росло с каждой минутой.

Рано утром следующего дня я оказался дома, принял душ, позавтракал, обсудил с отцом назревающее дело, после чего сгреб все собранные в Москве документы и поехал в фирму на работу. Я отчитался по проделанной работе перед руководителями, передал им документы и отпросился домой отдыхать после командировки. По дороге я накупил свежих газет и, оказавшись дома к обеду, принялся их листать. За десять минут я нашел то, что искал – объявление всего в одну строчку о том, что краснодарская фирма-производитель ищет региональных дилеров. Телефон был другой. Я показал объявление отцу, тот позвонил по указанному телефону. Фирма оказалась почти копией первой и с лучшими ценами. С ее владельцем мы договорились еще быстрее. Так, за сутки из ничего у нас возникла перспектива нового бизнеса. Внутри меня уже разгоралось ощущение нового жизненного этапа. Я позвонил в фирму, где околачивался последние две недели и сказал, что увольняюсь.

 

Предвкушение нового витка жизни полностью овладело моим сознанием. Подскочивший уровень адреналина настойчиво указывал мне верное направление действий. К этому моменту я уже четко уяснил одну вещь, хождение на наемную работу – худшее будущее, какое может выбрать человек. Строить и развивать нужно лишь свое дело. И чем раньше, тем лучше. И как не хочется достичь высот жизни вмиг и сразу – надо быть готовым к длинному пути. Основа любого дела – поступательное движение и Его Величество Случай. Поступательное движение – вы ставите перед собой только те задачи, которые  по плечу, не более. Реализовав их, надо ставить следующие задачи и продвигаться на очередной шаг. И так все время, пока не сыграет второй фактор – Случай. Его надо ждать всегда и чувствовать приближение. А когда он подвернется, не плошать. Случай сразу вынесет вас на новый уровень, только держитесь на подъеме крепче. Интуиция чувствует Случай, она с ним заодно. Умение прислушиваться к интуиции, чувствовать Случай столь же необходимо, как умение поступательного движения. Если последнее умение – это умение быть стайером, то Случай – спринтер. Будете всегда стайером, пробежите меньше за жизнь, чем могли бы, а будете лишь спринтером – жизнь выкинет вас на обочину на одном из виражей. Я понял, что Судьба выдала нам очередной карт-бланш, которым нужно было пользоваться, нам предстоял длинный стайерский забег до следующего Случая. И нужен был факс. Денег же у нас оставалось с каждым днем все меньше. Мы прокатились по магазинам и выбрали самый дешевый аппарат непонятной марки за четыре тысячи двести рублей. Мы привезли его домой, я был полон гордости – теперь у нас есть факс! Хотелось поскорей им воспользоваться. Мы подключили аппарат вместо старого телефона. Можно было начинать обмен документами с производителями.

Первыми мы подписали договор с «Эльбрусом», владелец фирмы согласился на все наши условия – поставлять свой товар, десяток видов шампуня и три вида моющих средств, на условии полной реализации. Наша задача оставалась прежней – максимальная прибыль при минимальном обороте. Получив по факсу прайс-лист, я тут же просчитал цены. Результат меня порадовал, на оптовой продаже товара «Эльбруса» мы могли заработать от двадцати пяти до сорока процентов.

Владелец «Карда», второй фирмы-производителя, сначала выставил жесткие требования – полная предоплата за первые три партии поставки. Я предложил отцу ответить – сказать, что мы уже работаем с «Эльбрусом» на условиях реализации, и что цены там ниже. Уловка сработала, владелец «Карда» сразу понизил требования и согласился поставить первую партию лишь с половинной предоплатой. И нам нужен был статус единственного дилера обоих производителей в нашем городе. «Эльбрус» ответил согласием, важный пункт был внесен в договор. Владелец «Карда» выдал отказ, дав лишь устные заверения нашим пожеланиям. «Слова к договору не подошьешь», – подумал тогда я, но смирился, понимая, что и так получены максимально выгодные условия сотрудничества. Встал вопрос о складе. Не сильно мудрствуя, мы поехали на прежнюю базу. Ее возросшая активность сразу бросилась в глаза, функционировало уже около трети складов. Тут же мы наткнулись на плешивого «майонезника». Тот крался своей суетливой походкой от офиса к складу. Мы с ним поздоровались, мужичок пробурчал в ответ невнятное и, пряча за очками бегающие глазки, потрусил дальше. Как оказалось, после выдавливания из бизнеса компаньонов, дела у мужичка стали идти все хуже. Еще через полгода он быстренько распродал товар, закрыл склад и испарился с деньгами куда-то в деревню. Больше я его не встречал.

По старой памяти, мы с отцом зашли в гости к бывшим соседям – оптовой фирме по бытовой химии. У тех все было без изменения – занимали часть все того же огромного склада, торговали тем же товаром, оставаясь без видимого развития.

С арендой склада возникли проблемы. Нам нужен был маленький склад, площадью до ста метров, в наличии же были лишь склады от двухсот. Время поджимало, но вопрос неожиданным образом решился сам. После общения с руководством базы мы зашли к «сахарникам». Те вдвоем, как и прежде, располагались в своей тесной офисной комнатке. При встрече все друг другу тепло пожали руки, начался разговор в стиле «что, да как и как идут дела». Юра, бравируя, сказал, что они в зиму с летних заработков купили магазин в другом районе города и открыли в нем вторую сахарную точку. Мы стали уважительно качать головами, отчего Юра сильнее разошелся и сказал, что чистыми за то лето они заработали шестьсот тысяч. «Неплохо», – подумал я, прикинув, что за такие деньги как раз можно было купить парочку новых двухкомнатных квартир метров в семьдесят каждая. О своих жалких двадцати пяти тысячах даже не хотелось вспоминать. Юра с барского плеча тут же обмолвился, что места в купленном магазине много, и он мог бы несколько десятков метров сдать нам в аренду с оплатой лишь фактически занимаемой площади. Хорошее предложение. Мы согласились.

 

Весна в том году случилась довольно ранняя. Припекающее солнце быстро очистило дороги ото льда и снега. Температура даже ночью держалась выше нуля, талые ручьи бежали круглосуточно. Первым, сразу после праздника 8 марта, приехал «пятитонник» от «Эльбруса» и привез четыре поддона с товаром. Мы с отцом с азартом взялись за выгрузку и за полтора часа занесли на руках все в магазин. Я пребывал в состоянии эйфории – работа началась! Через неделю приехала и машина от второй фирмы. Мы оплатили ей половину поставки, и на руках у нас осталось чуть больше пяти тысяч рублей. Как раз на жизнь на месяц.

Мы не стали «изобретать колесо» и пошли по проверенной схеме – объехали оптовые базы города и предложили новую продукцию. Времена стояли простые, директоры оптовых баз брали на реализацию практически любой товар, и мы быстро подписали с основными базами города договоры и в течение двух недель загрузили их товаром. Бизнес велся все так же примитивно – никакого интернета, мобильных телефонов, компьютеров. Телефон-факс составлял всю нашу оргтехнику. Мобильная связь была дорога, сотовые телефоны встречались лишь у тех, кто действительно был состоятелен. Учет вел отец, он аккуратно записывал в тетрадь все движения товара по накладным. Их мы все так же выписывали вручную. Отгрузки товара случались нечасто, накладных выписывалось немного, и учет занимал мизерное время. Обычный рабочий день выглядел так – мы обзванивали с утра клиентов, собирали заказы, готовили дома накладные, ехали на склад, загружали товар в «двойку» и развозили его.

Магазин «сахарников» все-таки располагался неудобно, мы прокантовались в нем с месяц и решили вновь попытать счастья на прежнем месте. В начале апреля заехали на прежнюю базу. Ситуация не изменилась, свободных складов с маленькими площадями не было и не ожидалось. Мы с отцом обошли территорию базы и нашли небольшой склад, идеальный для нас – площадью метров в семьдесят и с двумя входами. Первый зиял пустым проемом, остатки двери кусками дерева уныло болтались на ржавых петлях. На втором на замке висели большие двустворчатые железные ворота метра в три шириной и два с половиной высотой. Я обрадовался находке, но преждевременно – склад почему-то в аренду не сдавался. Жаль. Я даже расстроился. И тут мы снова столкнулись с прошлыми соседями, владельцами оптовой фирмы бытовой химии. Из шестисот метров складской площади те арендовали лишь ближнюю ко входу четверть. Пустующие задние метры склада уходили в гулкую темную пустоту. В итоге нам было предложено снимать в их складе любую площадь, какая фактически нам понадобится. Идеальный вариант! Нас не пришлось уговаривать, мы в два дня перевезли остатки товара из магазина в склад к старым и опять новым соседям.

С каждым днем становилось теплее. Товар помаленьку продавался. Но денег было в обрез – чтобы вовремя расплатиться с одним поставщиком, мы использовали деньги другого, а потом наоборот. В городе помимо смешанных оптовых баз, больше все-таки продуктовых, существовали и специализированные по бытовой химии, парфюмерии, хозтоварам. Товар они принимали на тех же условиях полной реализации. Деньги при такой торговле оборачивались медленно, но другого выхода не было – никто не покупал новый товар у незнакомых поставщиков. Начинать всегда трудно.

Контактов с такими базами мы не имели, а они нам были нужны. Собрав кое-какую информацию, мы поехали на разведку.

Первым посетили «Арбалет», на то время, пожалуй, самую крупную оптовую базу бытовой химии. Менеджерский персонал располагался на втором этаже двухэтажного здания. Длинный полутемный коридор с протертым до дыр линолеумом разрезал весь этаж вдоль, оставляя по обеим сторонам вереницу дверей, ведших во множество офисов. Сквозь распахнутые двери тесные офисы постоянно исторгали в коридор суетливые фигуры сотрудников, те торопливо перемещались вдоль коридора, пока не находили возможность нырнуть в очередную открытую дверь и вновь оказаться в толкотне коридора уже через пару минут. Я, оказавшись в коридоре, пригляделся к общему хаосу движения и вычислил офис с самой большой активностью – отдел закупок и продаж. Мы с отцом, то перебивая, то дополняя друг друга, озвучили цель визита, нас тут же отправили к менеджеру за угловым столом. Флегматичный, лет около тридцати, высокий, преждевременно лысеющий и оттого стриженый под машинку, добрый по нраву, тот выслушал нас и без проволочек заказал «на пробу» первую партию моющих средств, по десять упаковок каждого. Я, услышав объем заказа, едва не запрыгал на месте от радости – ведь менеджер заказал сразу треть наших запасов этого средства, добавив через минуту, что заказ сделал из расчета на неделю или дней десять. Распрощавшись с ним, мы вышли на улицу, я едва сдерживался. Вот это удача! На следующий день мы битком затолкали в «двойку» тридцать упаковок и поехали в «Арбалет». Машина просела под весом почти до земли. Кладовщики и грузчики базы, увидев такое, лишь хмыкали и качали головами.

Вторым через пару дней мы посетили «Мангуст», фирму, уже начавшую оформляться в крупного оптового игрока города. Из всех менеджеров сразу запомнились двое – девушка лет тридцати, высокая стройная привлекательная блондинка с каре и невысокий, около метра семидесяти, брюнет с легкой хромотой. Первая, в противоположность своей внешней привлекательности, оказалась дамой жесткой и даже грубой в общении. Миша же, так звали менеджера, наоборот, оказался парнем мягким, порядочным и даже чуть стеснительным. С ним мы быстро нашли общий язык и получили такой же заказ на моющие средства, который исполнили на следующий день.

Общение с менеджерами оптовых фирм лишь укрепило меня в правоте мысли – все переговоры должен вести отец. Я, в силу возраста в 23 года, не воспринимался всерьез никем и мог лишь довольствоваться на переговорах ролью второго плана. Меня такой факт не тяготил нисколько, я не стремился к первой роли, а потому активно вникал в детали дела, собирал информацию, впитывал нужные знания и все анализировал.

Помимо пары крупных баз, в городе существовало около двух десятков средних и мелких оптовых фирм, которые нам тоже предстояло посетить.

 

– Вам факс пришел, бизмисмены! – сказала громко и иронично мать, едва мы с отцом оказались на пороге. Именно так – бизмисмены, намеренно исказив слово.

Очередной рабочий день закончился, хотелось поскорей снять с себя верхнюю одежду и оказаться в горячей ванне. Я пошел мыть руки. Через минуту, выйдя из ванной комнаты с полотенцем, я увидел отца, читающего криво оторванную бумажку.

– Чего там такого нам прислали? – сказал я, вешая полотенце обратно в ванную.

Отец, вчитываясь в строчки, не ответил.

Я подошел и пробежался глазами по тексту письма.

«Уважаемые партнеры, рады вам сообщить, что наше предприятие начало выпуск синьки в емкостях по 200мл, упаковка 30 штук. Надеемся на дальнейшее взаимное плодотворное сотрудничество». И внизу подпись директора «Карда».

Я обрадовался было увеличению нашего торгового ассортимента, но тут же ощутил разочарование. Я понятие не имел, зачем нужен такой товар.

– Блин, нашли, что начать производить! Синька! – раздраженно бросил я и пошел в свою комнату.

– Ооо! – раздалось за моей спиной. – Это интересно!

– Синька!? – удивился я уже оттуда и вернулся. – Чего в ней интересного то!?

Отец сел на старый затертый по углам зеленый диван, закинул ногу на ногу.

– Эта штука должна хорошо продаваться. Я помню, в детстве мать использовала ее, когда белила стены и потолок в доме. Хороший товар! – громко сказал он, тыча пальцем в лист. Еще немного и проткнул бы. И тут же задрыгал ногой в тапке.

– А зачем синька то, раз белить надо? Она ж синяя! – вытаращился я на отца.

– Ее специально добавляют, чтоб была легкая синева, а иначе побелка быстро пожелтеет, а так нет, – сказал отец с важным тоном и от внутреннего удовлетворения задрыгал ногой еще сильнее. Тапок вильнул пяткой, спрыгнул с ноги и отскочил.

– Ну-ну… – буркнул я и ушел на кухню.

Я остался критически настроенным к новому товару, но доверился уверенности отца. Он предложил сразу заказать тридцать коробок. Как раз близился срок второго заказа. Я согласился, но предложил предварительно прощупать покупателей. На следующий день отец позвонил в «Арбалет» и «Мангуст». Менеджеры обеих фирм заказали по десять упаковок синьки на пробу и сказали, что в неделю ее продается у каждого не менее тридцати. Услышав такое, я некоторое время удивленно привыкал к информации и тут же подсчитал возможные ежемесячные продажи. И это только в двух фирмах города, пусть даже самых крупных.

Получив свои первые тридцать упаковок синьки, мы продали их за несколько дней. Нужно было тут же заказывать еще, но денег не хватало. Учуяв момент, я вновь ощутил скачок адреналина, нужно было действовать быстро. Машина с товаром ходила в нашу сторону раз в месяц. Ждать месяц? Нет уж! Железо надо ковать, пока оно горячо. Я подбил отца позвонить в «Кард» и заказать лишь одну синьку, не дожидаясь следующей плановой поставки. Отец позвонил и, на нашу удачу, в «Карде» помимо «МАЗа», была еще и своя цельнометаллическая «газель». Еще не рассчитавшись за предыдущую партию, мы выторговали у владельца «Карда» уступку – договорились, что вперед оплатим половину партии, а остальное по реализации. В «газель» битком влезло сто двадцать коробок синьки. Мы еле наскребли нужные деньги, перечислили на счет «Карда» и стали ждать товар. В день, когда «газель» должна была прибыть в наш город, будто привязанные к телефону, мы ходили по квартире и ждали звонка. Удобство мобильного телефона с каждым днем становилось все очевиднее, но мы все еще не могли себе его позволить. Отдать за мобильник восемь-десять тысяч, треть всех имеющихся денег? И на что после работать? Непозволительная роскошь. В полдень позвонил водитель и сказал, что он уже на подъезде к городу и примерно через час будет у нас.

 «Газель» приехала вовремя, вползла на территорию базы едва ли не на заднем мосту и с задранной кверху кабиной. «Нехило нагрузили», – хмыкнул я. Мы распахнули ворота склада и загнали «газель» внутрь. Разгрузили машину быстро. И чутье нас не подвело, весь объем синьки за две недели прогнали через себя «Арбалет» и «Мангуст». Мое чутье не давало покоя – надо было быстро довести объемы продаж в этих фирмах до максимума и тут же начинать переговоры с новыми клиентами. Нам требовался постоянный товарный запас синьки. Денег катастрофически не хватало. Работа быстро набирала обороты, раз в неделю мы обзванивали клиентов и собирали очередные заказы. Продажи синьки быстро пошли вверх. Мы нащупали свою первую товарную жилку. Прочая жизнь текла своим чередом. Родители периодически ругались, я же, избегая их дрязг, старался проводить свободное время вне дома.

За весну 2001 года наш сбыт подрос, пошли первые значимые доходы и появились едва заметные суммы свободных денег. Понимая, что они не должны лежать без дела, я погрузился вновь в коммерческую информацию в поисках очередного поставщика. По отработанной технологии я быстро наткнулся на приемлемый вариант – московского мелкого производителя дешевых стиральных порошков. Я сунул отцу в одну руку объявление, в другую телефон, и тот позвонил. Цену нам производитель озвучил неплохую, но с учетом доставки из Москвы заработок намечался мизерный. Я задумался, задачку надо было решать. И тут меня осенило – бартер!

Начало «нулевых» – время расцвета бартерных схем по всей стране. В такой торговле было масса преимуществ, самое главное из которых – ускорение оборота в несколько раз за те же деньги. Бартер сопровождался хаосом в ценах. В мутной воде цен самые ушлые делали состояния. Наш товар годился для бартера, особенно синька, на ней мы имели лучшую наценку – тридцать-сорок процентов. Я озвучил идею отцу, тот ее поддержал и позвонил в Москву. После долгих переговоров производитель согласился на бартер.

Все лето мы проработали по такой схеме – раз в месяц нанимали «газель», загружали синькой, и я катил вместе с водителем в Москву.  Мы выезжали за два часа до полуночи и к шести утра были уже у МКАДа, до обеда выгружались-загружались и во второй половине дня покидали Москву. Первые две поездки прошли гладко, а в августе мы нарвались на ментов. Я сразу сообразил, что эти двое, изображая дорожный патруль, на самом деле в свободное от работы время разъезжают на личной машине по улицам и ловят иногородних. Мы практически покинули город, когда из поравнявшейся с «газелью» «лады» высунулся жезл и указал нам на обочину. Документы на груз были в порядке, мент просмотрел их мельком и тут же притянул за уши незначительно дорожное нарушение и пригрозил отогнать «газель» на штрафстоянку. Математика выходила нехитрая, сутки на такой стоянке – тысяча рублей. Я предложил менту последние пятьсот рублей, что предназначались мне на еду на обратной дороге. Тот поломался для порядка, сгреб банкноту в лапу и исчез. Вернулся я из того рейса голодный и без копейки денег. Отец ждал меня у склада сидя в  «двойке». Выгружались уже в темноте, даже у долгого летнего дня не хватило терпения, и он закончился. Дома мы оказались чуть за полночь. Меня совершенно не задевали подобные неудобства, все с лихвой нивелировало чувство эйфории и удовлетворения от еще одной удачной коммерческой операции.

За лето на базе сменилось руководство. Вместо прежнего директора, откровенного жулика, пришел новый – лощеный, импозантный и знающий себе цену мужчина лет пятидесяти среднего роста с бородкой и в хорошо сидящем дорогом костюме.

К концу лета наши складские запасы заметно разбухли. Мы уже работали почти со всеми значимыми фирмами города. Бизнес рос, и соседи по складу начали на нас коситься. В отношениях с ними появилось легкое напряжение, и я отчетливо осознал, что пора искать отдельный склад. Как по заказу, новый директор решил с сентября месяца сдавать в аренду тот самый склад, какой я приглядел ранее. Мы очень обрадовались, вопрос, не дававший покоя все лето, решился сам собой. Но время поджимало, близилась осень, на переезд оставались лишь две недели.

На следующий день мы с отцом осмотрели новый склад. Располагался он не очень удобно, в центре базы три крупных склада образовывали задними глухими стенами нечто вроде единого периметра с внутренним двориком, по обеим сторонам которого имелись два выхода. Сам по себе склад был крупным одноэтажным зданием, разбитым внутри на несколько помещений. Нам приглянулось именно это угловое помещение, аренду семидесяти метров мы уже могли себе позволить.

Выход в дальней части дворика представлял из себя пару узких проездов, одна машина в которых проходила спокойно, а две – уже нет. Дворик не был асфальтирован, от чего густо зарос кустами и молодыми деревьями. От проездов к двустворчатым кривым воротам склада тянулась полоса асфальта. Другой вход склада – дверной проем с ржавыми петлями и без двери – зиял в сторону ближнего выхода дворика, узкого пешего прохода. В том месте два склада сближались так, что меж ними оставалась щель в пару метров шириной и в пятнадцать длиной. Проход-щель не просматривался ни с какой стороны и давно превратился в отхожее место, в нем валялся мусор, бутылки и жил запах мочи. Позже, едва переехав, через постоянную ругань и скандалы мы всех отвадили бегать ссать в проход. На воротах склада висел замок, потому я заглянул внутрь дверного проема. Тот вел в маленькую квадратную комнату метров в десять площадью, на полу которой посредине лежали две кучи дерьма. Из комнаты вглубь склада вела деревянная дверь, мы нырнули за нее и оказались в очень узком проходе, в нем с трудом могли разойтись два человека. В проход выходили три металлические дверцы каких-то камер. Как позже выяснилось, коптильных камер. Пройдя вдоль них по проходу метра четыре, мы уперлись снова в дверь. Она уже вывела нас в основное складское помещение, в которое вели и ворота.

– Опа! – воскликнул я, увидев проем ворот изнутри, подошел к нему, похлопал рукой по кирпичной кладке. Проем был полностью ею заложен в полкирпича. Несмотря на человеческую и кирпичную кладку, склад нам нравился, мы решили переезжать.

На следующий день нас ждала неприятная новость – владелец «Эльбруса» решил завязать с бизнесом. Он сообщил, что на складе есть остатки произведенного товара, и он может их нам привезти на реализацию, а мы, как продадим, вернем деньги. Мы согласились, и через день получили товар. Привезенного объема должно было хватить всего на пару месяцев. Так мы лишились одного из поставщиков.

Договор аренды нового склада был оформлен в два дня, и местный сварщик получил заказ на наружную дверь в проем с ржавыми петлями. После, пока отец возил товар, я навел порядок во всех помещениях склада. Еще через день была готова дверь. Ее установили, отец укатил снова с товаром, а я за пару часов выкрасил дверь в ржаво-коричневый цвет. По возвращении отец фомкой сорвал замок с ворот склада, распахнул их, и мы задумчиво уставились на кирпичную кладку. Ломать ее решили с утра следующего дня, отец ушел искать кувалду.

Бум! – ударил я кувалдой в стену, отдача прошла волной по металлической трубе рукоятки мне в плечи, вызвав неприятную вибрацию. В кирпиче стены на уровне глаз образовался лишь мизерный скол. Я был снова один, отец укатил с очередной партией товара. Хоть я и находился в тени стены, но жара к десяти утра пропитала воздух и тут, заставив меня остаться босиком и в одних шортах.

Я снова замахнулся и с оттяжкой, расслабив плечи и дослав в полете кувалду кистями рук, ударил в тоже место. Скол увеличился до легкой вмятины. Стена поглотила удар. «Ничего себе… А если бы кладка была не в полкирпича, а в кирпич?», – подумал я и, собравшись с духом, принялся монотонно наносить удары в стену. Вмятина медленно росла. Слишком медленно. Я старательно бил в одно место. Очень скоро у меня заныли руки и плечи. Я начал уставать и злиться. Дурацкий кирпич! Я смотрел на единственный кирпич во всей кладке, чувствуя, что ненавижу его. Понимал – главное выбить именно его, дальше пойдет легче. Но стена стояла монолитом. За час я пробил кирпич вглубь лишь до середины. Вернулся отец, оценил мои успехи и занялся электричеством в складе. В какой-то момент монотонность работы надоела, я решил уже бросить все до завтра, и тут кирпич дал трещину. После очередного удара он едва заметно шелохнулся. Есть! Первый кирпич сдался. Я приободрился и отложил окончательную расправу над стеной уже с совсем другим настроением.

Следующим утром я еле встал с кровати. Все тело ломило так, будто меня били палками. Мышцы спины, плечи и руки ныли сильнее всего. Но предвкушение победы над стеной вытолкнуло меня из кровати, и через пару часов я снова с кувалдой в руках стоял перед ней. Мышцы еще побаливали, я хорошенько размялся. Опыт – большое дело. За предыдущий день я так наловчился махать кувалдой, что попадал в нужное место стены уже со снайперской точностью.

Я размахнулся и первым же ударом вынес полкирпича внутрь склада, попав точно в середину трещины. Теперь в сплошной кладке зияла дыра размером с женский кулак. Я победил стену. Тут же дальнейшая работа превратилась в удовольствие. Двумя точными и сильными ударами я выбил из кладки остатки кирпича. На его месте появилась пустота. Я остановился. Надо было решить, куда бить дальше. В бок, любой – нет смысла. Вниз – можно и нужно, но далеко, до земли больше полутора метров. Надо было разбить монолит кладки вверху. До железной перекладины проема ворот было всего полметра.

Второй кирпич вылетел не быстро, минут за десять. Дальше пошло легче. Каждый следующий кирпич занимал все меньше и меньше времени. Я выбил вверх от первого все кирпичи до железной перекладины. Кладка едва заметно дрогнула и стала слабей.

Я ударил вверху, рядом с дырой и выбил сразу кусок в несколько кирпичей. Кладка в левом углу подалась внутрь склада, отцепившись от железной перегородки. Я примерился в самый дальний верхний левый угол кладки и, что есть силы, ударил в него – с десяток кирпичей единым куском грохнулись внутрь склада. Удар в правый верхний угол – тот же результат. За пять минут я разрушил всю часть кладки выше уровня глаз и занялся нижней частью. Чередуя прямые и удары снизу, я выбивал каждый раз из стены всё бо́льшие куски, пока не освободил весь проем. Пол склада усеялся битым кирпичом. В воздухе висела рыжая пыль. Я немного отдохнул, пыль осела, и я принялся за уборку. Из-за отсутствия лишних денег мы не стали менять кривые ворота, лишь подварили в нескольких местах и навесили замок.

Весь следующий день мы перевозили товар на новое место. Склад оказался, что надо – маленький, компактный, в центре базы и не на главной проезжей дороге. Арендная плата, хоть и перестала быть символической как у соседей, но мы получили свой склад.

Поделиться книгой…